Часть 24

Я встала необыкновенно рано, пока вся моя команда отсыпалась после вчерашнего алкоголя. Приняла напористый душ с лимонным мылом и несколько раз провела по кудрям расческой. Из зеркало на меня смотрело чудесное розовощекое лицо без единого следа похмелья — на балу я так и ограничилась водой. Ни разу не испытывала алкогольное опьянение, но что-то мне подсказывает, что оно будет похоже на одурманивание во время первого интервью с Теодором. Развязные мысли без всякого контроля, ужас. Пока стилисты храпят в своих комнатах на этаже, у меня есть время осмотреться и пооткрывать все двери, что так и остались нетронутыми. Пытаюсь вспомнить, чем я занималась, когда оказалась ту в первый раз — после Жатвы, готовясь к Играм. Кажется, много ела и смотрела в стену. Никто никогда не ожидает, что его вытянут на Жатве. Никто к этому не готов. Сейчас мои пальцы легко бегут по раскрашенными во всевозможные цвета стенам в спальне, где-то однотонными, где-то с переливами. Моя комната, говорят, одна из самых больших на этаже — для Победителей все самое лучшее (и для будущих трибутов в том числе). Плюхаюсь на кровать, потому что меня начинает воротить от собственных мыслей. Осталось всего четыре? Пять месяцев? До того момента, как на эту кровать ляжет спать (или просто ляжет во время бессонных ночей) следующий трибут Дистрикта 12. Возможно, девушка.  Наверняка, эта девушка будет смотреть направо, на экран на половину стены, имитирующий погружение в живую среду. Я поставила себе вид на лес, но у меня еще не было времени его детально рассмотреть. Бесконечная суматоха, переодевания и подготовка к интервью убивали время не меньше, чем мое беспамятство. Я абсолютно ничего не замечала все эти недели, плюхаясь на кровать от усталости под конец дня. Даже чертовы стены как будто вижу в первый раз. И это ваша Победительница Игр? Которая не видит ничего дальше собственного носа? Моё приподнятое настроение уходит, и приходится напомнить себе, что осталось немного до приезда домой. Стилисты уже собрали огромные кофры с образами на каждый Дистрикт и наверняка мысленно попрощались с удобствами Капитолия. Только поезд-поезд-поезд, ужины в Домах советов и торжественные речи о погибших. Минерва обещала приготовить мне карточки, чтобы читать прямо с них в сложных случаях. Не то чтобы я хотела злоупотреблять этим материалом, но на некоторые Дистрикты мне откровенно все равно. Да, наверняка у сердобольной «Золотой девочки» будет сжиматься сердце при виде нищих и бедных людей, но после невыносимых недель в Капитолии все меркнет. Все меркнет, когда возникает мысль о доме. Может быть, пора называть его Дом с большой буквы? Улыбаюсь, снова вставая с кровати. Ужасные перепады настроения Гермиона, нельзя тебе пить так много кофе. Но руки сами тянутся к чашечке на прикроватном столике. Интересно, кто сервирует столы и убирает комнаты (а также приносит Победительнице кофе в постель)? Я ни разу не видела слуг в этом месте, я бы точно заметила людей, которые занимаются бытовыми делами и сервисом, как говорят в Капитолии. О, сердобольная Гермиона даже во время беспамятства перед первыми Играми точно бы сунула слугам по паре монет. Просто потому что они горбатятся. Решаюсь пойти на их поиски и дальше поисследовать этаж — бесшумно проскользаю в дверь и выхожу в коридор, укутавшись в халат. В коридоре стены серые, это я помню. С одной стороны он выходит в гостиную, а с другой заканчивается панорамным окном с видом на Капитолий. Наверняка окно непробиваемое. Сначала подхожу к нему и оставляю отпечаток ладони на безупречно вымытом стекле. Как след. Минерва тоже не спит и сразу ловит меня в столовой, приковывая одним взглядом к месту. Зябко шлепаю босыми ногами по паркету, пока наставница молча разглядывает свою Победительницу с головы до ног. Затем вздыхает и рубит меня одним предложением: — Поездка в Дистрикты переносится на неопределенный срок. Горло сжимается невидимой рукой, по голым ногам бегут мурашки. Пол становится еще более холодным, но это не мешает мне упасть на колени и обхватить голову руками. Громкий стук от соприкосновения моих коленных чашечек и паркета наверняка мог кого-то разбудить. Мне все равно. Я разбита. — Когда я смогу вернуться домой? — спрашиваю одними губами. Жизнь Малфоев в Деревне Победителей уже кажется чудом, которое мне не дозволено увидеть. Соприкоснуться.  Минерва пожимает плечами — я впервые в жизни вижу у нее такой жест. Это добивает еще сильнее. Сильнее, чем новые «интересные» интервью с Теодором в обнимку, светские приемы из пестрых пустых лиц. Дни, проведенные в забытие. — Гермиона, как мне сказали, это личный приказ Президента. Ты нужна для съемок материалов о создании Игр. Не выдерживаю и сиплю, уже полностью падая на пол. Спина дрожит сквозь тонкую ткань халата. Мокрые волосы полностью накрыли лицо, лезут в глаза и в нос. Я задыхаюсь собственными прядями, пытаюсь их убрать, но они возвращаются на место. Минерва смотрит со стороны и наверняка думает, что я дурная.  Через пару мину мне удается заправить пряди за ухо и кое-как сесть на полу. Руки дрожат, не слушаются и разъезжаются. МакГонагалл вздыхает и резко ставит чашку с кофе на блюдце — морщусь от хруста разбитого фарфора. — Президент хочет, чтобы тебя сняли в Лаборатории распорядителей, на месте постройки новой Арены и в подземных этажах Тренировочного центра, где будет новое тренировочное оборудование.  — Мне покажут Арену? — мои глаза расширяются и даже немного слезятся. Это будет преимуществом во время Игр, если ментор будет знать заранее, к чему готовить. — Сейчас она на ранних этапах, поэтому тебе будет дозволено это посмотреть. Все материалы покажут в эфире уже во время трансляции самих Игр, естественно, — Минерва поджимает губы и одной ладонью сгребает фарфор в тканевую салфетку. — Надеюсь, ты не против, что я послала букет цветов лично Президенту в благодарность за заботу. — Отправленных цветов с Арены, надеюсь? — ухмыляюсь и доползаю до стола. На стул взбираюсь как на горную вершину, подтягивая себя обеими руками. Наставница не улыбается моей шутке, но в её глазах я вижу довольный огонек. — Роз. Самых ярких и вонючих. Обожаю наше с ней взаимопонимание. На столе сервирован завтрак и два вытянутых чайника с кофе. Кое-как, обхватив ручку обеими ладонями и пролив половину по пути, наливаю себе кофе с молоком. На тарелку кладу яичницу, жареный бекон и несколько фруктов. Ананас, нарезанные кружочки апельсины и розовое нечто, что местные называют драконом фруктом. Фрукты. — Минерва, я могу послать своим друзьям в Двенадцатом какой-нибудь подарок? — спрашиваю буднично, сжимая позолоченную вилку. Пора искать новые радости в этой бесконечной карусели Капитолия. Если я не могу вернуться домой, то сделаю приятное тем, кто там меня ждет…. Ага, Гермиона, прям так и ждет? Скажи спасибо, что вообще соглашаются жить у тебя. Подачки от мягкосердечной Гермионы Грейнджер. Как унизительно, наверное. Кстати, ты ведь совсем забыла о своем единственном друге, кто потенциально может тебя ждать. Или думаешь, что Гарри Поттер живет слишком хорошо в каморке под лестницей? Мне стало стыдно.  Действительно, почему мы, Гермиона, носимся с этими Малфоями? Что они тебе хорошего сделали? Гарри был с тобой все детство, но не он сейчас спит в огромном теплом доме в Деревне Победителей. Кофе обжигает язык, когда на ум приходит мысль о том, что спален в доме больше не осталось. Лучший друг так и останется в каморке. С другой стороны, он сам отказался в свое время.  В размышлениях проглатываю завтрак и почти забываю, что спросила у наставницы. Она мягко прочищает горло, возвращая меня с небес на землю. Невозмутимая, добрая. Привыкла к странностям своей Победительницы.  Поворачиваюсь к ней. К моему удивлению, Минерва кивает и даже слегка улыбается: — В пределах разумного, естественно. — Корзину фруктов, — выпаливаю я. — И чтобы кто-то узнал, как дела у Гарри Поттера. Минерва вздыхает: — Драконий фрукт, конечно, не доставим, но что-то сообразить можно. Гарри Поттер… тот друг из приюта? Киваю, жуя новую порцию яичницы. Оказывается, набивать себе рот вкусной едой довольно легкое занятие.  В столовую медленно заходит Лаванда в розовой полосатой пижаме. Белокурые локоны спрятаны под шелковую шапку, обхватывавшую голову как медуза. — Доброе утро. Что ж вы так рано, поезд уезжает только в час, — длинные ногти продеваются сквозь ручку кружки и тянутся к кофейнику. — Мы не едем в Дистрикты, мисс Браун, — сухо говорит Минерва, вставая из-за стола. Такие соседи по завтраку ей явно не нравятся.  Лаванда визжит и буквально бросает кружку на стол, убегая в сторону комнат. Слышу, как она распахивает дверь за дверью, сообщая своим приспешницам радостную новость. Еще несколько дней в Капитолии, в свете софитов. Еще несколько дней замазывать синяки под глазами и рисовать довольную улыбку на лице «Золотой девочки». Потрясающе.