Часть 23

Оминис Мракс выпрыгивает на меня из-за шкафов, одетый в темно-зеленый сюртук и перчатки. Он хватает мои голые плечи и потряхивает — он явно не ожидал, что я расплачусь. Зальюсь слезами, сжавшись в комок у него в руках. Я и сама не ожидала, но горючие слезы полились сами собой. Балкон остался далеко позади, потерявшись в коридорах второго этажа. Но запах роз и прикосновение холодных пальцев все еще преследовали меня. Перед глазами тут же оказывается вельветовая ткань сюртука, Оминис прижимает к себе и гладит по спине. Не задает лишних вопросов, не пытается утешить словами. Я слышу гулкий стук его сердца и начинаю плакать еще сильнее — мне кажется, что моё сердце вот-вот остановится. Дрожь проходит по всему телу, надломленный каблук вибрирует на ковре. Хорошо, что гости все еще не поднимаются во всей своей численности на второй этаж. Редкие прохожие чувствуют себя не так уверенно без силы толпы и обходят нас с Оминисом стороной. Оминис мурчит что-то нежное мне в волосы, продолжая укачивать. Замираю и пытаюсь прислушаться. Его голос напоминает змеиное шипение, только более тихое и спокойное, словно он разговаривает с кем-то знакомым. И вновь змеи. Еще с Арены я начала избегать все ползучее и хладнокровное, сторонилась колосьев и сильных зарослей сорняков. Попав в Особняк, постоянно вспоминаю о змеях, хотя ни одной живой тут не видела. Может, мой мозг окончательно превратился в кашу и заставляет меня параноить? — Ты перестала плакать, значит, о чем-то задумалась, — вдруг хихикает Оминис и слегка отстраняется, чтобы протянуть в мою сторону платок из нагрудного кармана. Принимаю его и щедро вытираю слезы вперемешку с тушью. От платка пахнет чем-то знакомым, и я хмурюсь: — Ты не менял платок со времен больницы? — запах мяты, табака и соли бьет по носу вместе с чем-то знакомым и моим. Шерсть? Ваниль?  К моему удивлению, Оминис краснеет и покашливает. Молочные глаза смотрят в сторону от меня. — Да, действительно, не дошли руки. Не думал, что ты такой нюхач. Ткань платка такая же прохладная, она успокаивает моё покрасневшее лицо и веки. Не скрываю за тканью улыбку: — Что это вообще за слово, нюхач? — он смеется в ответ. — Не переводи тему. О чем задумалась? — его глаза резко перескочили на меня и вдруг поймали мой взгляд. Я знаю, что технически это невозможно, что он смотрит, но не видит, и все же издаю восторженный ох. Оминису новый звук не нравится. — Что случилось? — Твои глаза. Ты смотришь прямо в мои, как ты это делаешь? — в порыве интереса все прошлые мысли меркнут. Внутри горит лишь жажда знаний, которую я давно уже не ощущала. Вернулась, старая знакомая. — А, это. Годы тренировок. Я строю в уме карту пространства, где что находится. Я слышу, из какого места ты говоришь, значит, глаза должны быть где-то неподалеку, — его улыбка саркастичная, но в то же время теплая. Вероятно, ему все-таки нравится моё восхищение. — Потрясающе, — еще раз выдыхаю, чтобы сделать ему приятно. Где-то на отголоске сознания вновь начинает биться мысль о змеях, но я старательно её отпихиваю. Слезы окончательно засыхают, платок нервно теребится в руке. — Да брось, это на самом деле наполовину случайность. Я же не могу точно знать, где твои глаза. Просто целюсь вверх, — хихикает Оминис и гладит мои предплечья. Это мило. Где-то во время моих рыданий он успел снять перчатки и теперь грубые, но теплые ладони аккуратно касались кожа к коже.  Я пару раз глубоко вздыхаю и резко выдаю, чтобы не передумать: — Темный Лорд нашел меня на балконе и кажется угрожал мне. Оминис сначала бледнеет, потом зеленеет, почти сливаясь цветом лица со своим костюмом. — Какие у него есть основания? Что он знает? — голос Мракса тихий, вновь напоминает шипение. Меня передергивает, и он это чувствует, все еще удерживая мои предплечья: — С тобой всё хорошо? — Да, просто ты говоришь так тихо и … шелестишь, словно змея. Не люблю змей. — Прости, старая привычка, не знаю, откуда взялась, — его покрытые мозолями ладони вновь гладят мои руки, успокаивая и согревая. Смотрю на бесконечные шрамы на внутренних сторонах ладоней и на слишком короткие ногти, отстриженные до мяса. Мурашки почти проходят, когда он спрашивает снова:  — Так что Лорд знает?  — Помнишь, я рассказывала тебе про метели в Двенадцатом? Есть еще люди, помимо Гарри Поттера, которые мне небезразличны. И они живут в моем доме, пока меня нет. Не знаю, запрещено ли это, но Лорд знает. И судя по его тону, это не очень хорошо. — Могу я узнать, какие конкретно люди? Против обычных жителей Двенадцатого такая угроза выглядит странно. Ну живут и живут, у Победителя могут быть гости. Оминису я рассказала многое, где-то даже слишком многое. Этот человек с грубыми ладонями и умением слушать стал моим другом за недели в Капитолии. И все же мне страшно, страшно рассказывать о том, кто живет в моем доме. Мы не связаны никакими узами, и все же это личное, сокровенное.  Я мотаю головой, но все же решаюсь. Сквозь сжатые губы доносится еле слышное: — Малфои. Дальнейшая реакция парализует. Оминис хохочет в голос, отпустив мои руки и уперев ладони в колени. Его лицо морщится, из глаз текут слезы, а рот кривится. Я всматриваюсь, вслушиваюсь, но ничто не говорит наверняка, с какими чувствами он смеется. Это жалость или ненависть? Или это просто насмешка над альтруистом Гермионой Грейнджер? Сказать трудно, поэтому я замираю, как трибут в свете софитов, ожидая его ответа.  Наконец, Оминис забирает у меня из ладони свой платок, чтобы утереть слезы — на этот раз, собственные. — Гермиона, ты не поверишь, но я даже ждал такого ответа. — Это почему же? — я отмерла, и мой голос звучит как недовольное бурчание. Я, конечно, книжный червь, но быть еще и открытой книгой… Слишком плохо. — После нашего знакомства я быстро убедился в том, что ты очень искренний человек. Все твои эмоции, реакции, рассказы — абсолютная правда. Твое притворство видно сразу. На самом деле, это и стало причиной, почему я резко поменял к тебе отношение, если помнишь, первая наша встреча не задалась. — Да уж, — хихикаю, опираясь на книжный шкаф, около которого мы стоим. Музыка внизу стихает, гости начинают разбредаться по Особняку. Оминис явно это понимает, потому что затаскивает меня в угол между шкафами и продолжает шепотом: — Так вот, ты много раз говорила про свои порывы в помощи другим. Золото, еда, лекарства. Мало кто в Капитолии не слышал историю Малфоев и мало кто из высшей знати не в курсе, куда именно отправили предателей. Так что для меня был вопросом времени, как быстро главный альтруист и тот, кто больше всех нуждается в помощи, найдут друг друга. Оказалось, что даже ждать не пришлось. Оминис замолкает, пару минут мы просто стоим в тесном углу и слушаем шелест юбок проходящих мимо гостей. Это могло бы быть интимным уединением, если бы от Оминиса не исходило равномерное тепло — как и физическое, так и моральное. К тому же костюм джентельмена прошлых столетий тоже задавал определенное настроение. Главное, чтобы никто не решил сюда заглянуть. — Ты прав, — тихо шепчу в ответ. — Но что мне делать? Лорду не понравилось, что я знаю кое-что о нем. — Что конкретно? — Оминис вдруг ощетинился, скрестив руки на груди. Стало еще теснее. — Ну да, я взболтнула его имя в порыве эмоций, — принялась каяться я. — Еще и про оранжерею он в курсе. — Оранжерею? Ты видела Нагайну? — ужасается Оминис, на этот раз опуская руки. Я хватаю его за запястья, чтобы он перестал елозить между нами. Шуршание ткани могут услышать. — Да, ненамеренно. Что мне делать? Оминис скрипит челюстью и вновь пытается скрестить руки, но я не даю ему. Вельветовая ткань хрустит под моими пальцами, но поддается, удерживая хозяина на месте. Спустя пару минут молочные глаза прищуриваются: — Пока ничего. Делай все, как обычно. И не трепись про настоящее имя Лорда больше никому, это навредит. Я попробую узнать по своим каналам, какие у него планы. Но не обещаю. — А ты можешь? — нотка сомнения в моем голосе заставляет его фыркнуть и выбраться из нашего уголка. Рядом стоит только полусгорбленный мужчина, но он пьян вусмерть, так что вряд ли заметит двоих победителей, вылезающий из-за шкафов.  — Я могу, Гермиона. Я был Победителем в Капитолии дольше, чем ты. Поправляю платье и киваю. Я ему верю. Оминис все еще выглядит раздраженным, поэтому решаю добавить меда в деготь и обнимаю его. Наш пьяный сосед не реагирует, увлеченно смотря в свой бокал с виски. — Спасибо за наряд, он бесподобен, — шепчу Мраксу, поправляя бабочку у него на шее. — Ты заметила! — Оминис просиял, поправляя узел вслед за мной. Педант, что уж делать. Сама такая — Я сразу поняла смысл. Спасибо, — мозолистые пальцы находят мои и сжимают в ответ.