RACE_18

Бона чувствует, как в её грудь кто-то сопит. Её талию плотно обхватывают, а на бедрах тоже ощущается некая тяжесть. И, честно, девушке страшно открывать глаза. Она так уже один раз проснулась, и та ночь частенько всплывает в памяти. Глаза медленно открываются, и Бона никого не видит. Она опускает взгляд и видит Мику, которая прижалась к ней, как коала к эвкалипту. Фух. Девушка слегка хрипит, голова тяжелая из-за выпитого алкоголя, рука затекла, как и нога. А еще проспать полночи в джинсах и кофте — не самое лучше решение. Но когда Бона просто падала от усталости из-за вечеринки на эту кровать, ей было явно плевать. Как и Мике, которая что-то мычит во сне. — Джихён… Вкусно пахнет, — бурчит подруга. Бона искренне пытается не засмеяться, ведь тут два варианта: либо одногруппница думает, что она спит в обнимку с гонщиком, либо он ей снится. Девушка протирает глаза одной рукой, а потом аккуратно отцепляет от себя подругу, которая ворчит, но переворачивается на другой бок. Гонщица поднимается и с босыми ногами выходит из комнаты, стараясь не шуметь. Бона спускается по лестнице, у нее плохо получается избегать скрипа половиц, но она решает заглянуть на второй этаж. Первая комната, где спят Юнги и Джихён, встречает её умиротворением. Друг лежит на спине, накрытый одеялом по самый подбородок. Милый. А вот Джи перевернул всю кровать, обнимая скомканное одеяло. Ему бы с Микой спать, оба два приставучих во сне. Вторая комната, где должна спать Жвачка, оповещает о том, что на территорию пробрался самый громкий и молодой гонщик. Но сейчас Чонгук мирно спит на спине, пока на голой груди у него примостилась Лиён. Её рука мягко обнимает парня. Бона беззвучно хихикает и тихо закрывает дверь. Когда она спускается на первый этаж, то сильно удивляется. Довольно чисто. Только посуда грязной горкой покоится в раковине. В углу стоит один большой мешок с мусором, стол убран, хотя Бона помнит, как вчера Хосок решил поэкспериментировать с алкоголем, чтобы залить горе от проигрыша, перевернул бутылку джина и начал вытирать жидкость своей шапкой. Мозг вспоминает, как вчера Джихён уронил пачку конфет, хотел поднять её, но не распределил баланс и упал, а Чонгук смеялся над ним, но в итоге тоже упал. А сейчас эта пачка лежит на холодильнике, куда Юнги спрятал еще днем свое печенье. Ну да, точно, Намджун вместе с другом пытались упорядочить весь этот хаос, заделываясь как те самые «мамы» вечеринок. В гостиной на диване звездой раскинулся Хосок, полуприкрытый одеялом. А Намджун уже проснулся, как и Бона. Мужчина сидит и потирает лицо руками. — Доброе утро, — хрипит девушка, потому что в горле дико сухо из-за вчерашней попойки. — Доброе, Бона, — тихо отвечает Намджун, чтобы не разбудить организатора, и встает с дивана. Девушка оглядывает его: домашняя одежда, в которую он переоделся перед сном, не охрипший голос, ноль признаков отека на лице. Человек умеет пить. Ну, он и владелец бара. Надо будет спросить пару советов. Бона размышляет, что стакан с лимоном важнее, чем утренний разговор с товарищем, поэтому она молча разворачивается и идет на кухню. Из фильтра наливает себе воды, а на столешнице находит дольки вчерашнего апельсина. Сойдет. Гонщица выжимает сок, но по итогу бросает и мякоть. Напиток освежает, а кислый фрукт бодрит. RM присоединяется, делая тоже самое. — Бона, — начинает Намджун, допивая стакан с водой, — ты обидишься, если я уеду сейчас? Не буду ждать, когда все проснутся. Девушка щурит глаза, видя, как гонщик потирает шею, отводит взгляд и прикусывает губу. Она улыбается и машет рукой. — Нет, не обижусь, но, — гонщица поднимает палец вверх и грозно смотрит на мужчину, — не облажайся, Намджун. Он краснеет и кивает болванчиком. — Не буду. Я… не хочу больше лажать. — Вот и молодец. Так что одевайся, если надо — сходи в душ, поешь и беги к ней. — Я дома все сделаю, — отвечает RM. — И… спасибо. Бона улыбается и хлопает его по плечу. Пока мужчина переодевается, она тихо моет посуду. Хорошее получилось Рождество. На утро даже не лень помыть посуду. Но не все подарки еще подарены, не все слова произнесены вслух. Признание. Пока Бона намыливает тарелку, в её голове возникают различные сюжеты и реплики. Не то чтобы она продумывает речь, но пытается подобрать нужные слова. С чего начать? Может, упомянуть ту ночь и сказать, что это не было ошибкой? Или рассказать в красках об эмоциях во время выступления «Лимеренция», а может, начать с благодарности о гонках? Блин, как же трудно! Бона хмурится и не замечает, как моет тарелку уже в третий раз и одними губами проговаривает нужные реплики. — Бона, Бона, Бона-а. — Господь, я тут, да?! — девушка подпрыгивает, когда чувствует чужие пальцы на предплечье. Она оборачивается и видит Намджуна. — Намджун? Да? — Я звал тебя, но ты не слышала, — он отходит и идет к двери. — Проводишь? — Конечно. Бона кладет несчастную, но очень чистую тарелку сушиться, вытирает руки и подходит к двери, беря ключ с маленькой полочки в прихожей. Гонщик надевает кроссовки и цепляет пальцами свой рюкзак и пакет со всеми подарками. Перед зеркалом поправляет непослушную челку, надевает очки для зрения и выдыхает. — Передавай всем еще раз огромное спасибо и извинения, что уехал раньше. — Да, конечно! Все хорошо, RM, — она кивает пару раз и отмахивается рукой. — Беги покорять сердечко чужое. Намджун закатывает глаза, но не отрицает. — И, — мужчина ухмыляется и смотрит на Бону, — пускай твой друг не тормозит. Теперь очередь девушки краснеть, как спелый помидор. Намджун знает. Бона даже думает, что он догадывается об исходе этого дня, но он больше не лезет. Просто наблюдает. — С чем это я торможу? RM и Бона синхронно оборачиваются к лестнице. Юнги стоит в домашней одежде, руки в карманах шорт, а голова склоняется набок. Парень приподнимает одну бровь и молчит. — Шуга, брось, сам все понимаешь, — отвечает Намджун и оборачивается, выходя из дома. Он салютует двумя пальцами и скрывается за дверью. Бона закрывает дверь, бросает ключи вновь на полку. Юнги глубоко вздыхает, морщится, но идет наливать себе стакан воды. Он выпивает его, сразу моет и приступает к другой посуде, которую оставила подруга. — Он на свиданку ускакал? — А ты откуда знаешь? — Бона прищуривается и ладонями упирается в столешницу островка. — Подслушал, — Юнги даже не пытается скрыть правду. — Ой, какой ты, — девушка закатывает глаза. — Да ладно тебе, может, у него появился человек, который сделает его счастливым, — рассуждает, пока наблюдает, как друг моет посуду, аккуратно складывая чистую на полотенце или в ящик. — Я в душ. — Ага. Бона кивает и уходит на третий этаж. В её комнате все еще спит Мика, обнимая подушку на животе. Девушка беззвучно смеется и умиляется, делая фотографию. Когда она убирает телефон, то идет к стулу у шкафа, где висят её спортивные черные штаны и топ. Бона забирает вещи и направляется в ванную комнату. Контрастный душ помогает привести тело в порядок. Бона смывает следы бессонной ночи, некой усталости, отеков по всему телу. Девушка использует все виды уходовых средств, чтобы восстановить кожу. Но мозг все еще прокручивает сюжеты предстоящего признания. Подруга не знает, что подарит ей Юнги, она не может предположить его реакцию. Какое у него будет лицо, когда Бона скажет, что он ей нравится не как друг, не как человек, а как парень. Девушка хочет быть его, заполнять все его мысли, не бояться случайных прикосновений и держать руку парня чуть дольше, потому что может и хочет. Бона вылезает из душа, вытирается махровым полотенцем и одевается. Она собирает влажные волосы в косу, чтобы потом они мягко завились. Когда девушка выходит, то её встречает Мика, которая стоит и слишком широко открывает глаза, пытаясь проснуться. — Доброе утро, — говорит Бона. — Сколько времени? — хрипит подруга, массируя виски. — Уже час дня, — отвечает девушка и складывает свою вечернюю одежду в рюкзак. — Намджун уехал, Юнги проснулся. Про остальных еще не знаю. — Понятно, я в душ. Мика бредет в ванную комнату, а Бона убирает постель, собирает из углов разбросанные вещи подруги и кладет все рядом с её огромным шоппером. Потому что одногруппница, как обычно, что-то может и забыть. Бона спускается на первый этаж. За обеденным столом сидит Хоуп, которые пьет воду из бутылки. Его волосы растрепанны, а движения слишком медленные. Он смотрит в одну точку, пытаясь прийти в себя. За соседним стулом сидит Джихён, который успел переодеться, помыться. Юнги полностью убрался на кухне и в гостиной, и сейчас складывает печенье и некоторые продукты в свою сумку. — Ты что делаешь? — спрашивает Бона, наблюдая за этим. — Я не хочу, чтобы еда пропала. — А-а, — девушка небрежно пожимает плечами и встречает взглядом Кролика, который спускается со второго этажа. Уже одетый, чистый и бодрый. — Доброе утро. — Доброе, — бросает младший и идет на кухню налить себе стакан воды. — Ты почему спал на втором этаже? — спрашивает Хосок и тупо пялится на гонщика. — Спал со своей девушкой, — спокойно объясняет Чонгук. Организатор раскрывает рот, вспоминая, что вчера гонщик заявил права на Жвачку. Хосок молча качает головой, все еще обрабатывая информацию. Бона прыскает от смеха и плюхается на стул, закидывая ногу на ногу. В столовой появляются Мика и Жвачка. Девушки о чем-то болтают. Чонгук заваривает две порции рамена, одну из которых протягивает Лиён. Мика, Джи и Хосок отказываются от еды, говоря, что они вчерашнее еще не переварили. Юнги и Бона доедают салат с морепродуктами и допивают апельсиновый сок. — Боже, после такого отдыха, нужен еще один отдых, — стонет Хосок, пока умывается в раковине на кухне, пытаясь освежиться. — Но бывало и хуже. — Ага, бывало явно хуже, — поддерживает Джихён, как будто понимая, о какой тусовке в этот момент думает Хоуп. Но в итоге все приходят к выводу, что они хорошо отпраздновали Рождество. В теплой дружеской компании, где даже не стыдно было валяться на полу и смеяться до потери пульса, петь во весь голос, фотографироваться на мыльницу в пьяном угаре. Самое главное, чтобы никто не выставил эти фотографии. Джихёна, который решил спрятаться за деревом и думал, что его никто не видит. Фото Хосока и Чонгука, завернутых в пледы, которые они нашли на третьем этаже. Парни в момент вспышки явно думали, что они модели «Vogue». Пьяное селфи Жвачки и Мики, где Лиён до последнего пыталась скрыть свое лицо. Никто не увидит, кроме друзей, фотографии Намджуна, который уснул за столом, Юнги, который слишком ярко смеется. А Бона украла телефон друга, думая, что это зеркало.

///

— Выкиньте меня у торгового центра, — просит Мика, тыкая пальчиком в стекло, указывая на высотку. — А почему не у дома? — спрашивает Бона, не оборачиваясь. Девушка разглядывает в телефоне фотографии, которые уже скинули в общий чат. — Нужно зайти купить чай для мамы. Юнги уже тормозит на обочине, ставя машину на аварийку. Мика прощается с ним, благодаря за поездку. Потом тянется к Боне, громко чмокая её в щеку. Подруга выходит из машины с пакетами в руках, пытаясь удержать шоппер на плече. Друг выезжает вновь на дорогу. Сеул красиво переливается огнями вечером, новогодние украшения повсюду: на фонарных столбах свисают декоративные подарки, в центре возвышается красивая елка, деревья обмотаны гирляндами. Все идут с пакетами в руках, с улыбками на лицах. Бона открывает окно, запуская в салон прохладный воздух. Юнги морщится, но терпит, пока подруга делает красивые фотографии. Он даже замедляется, чтобы камера успела поймать фокус на рождественской елке. В салоне играет ненавязчивая музыка, пахнет выпечкой, потому что девушка попросила остановиться и купила себе круассан с шоколадной начинкой. Внезапно телефон вибрирует от сообщения. Бона закрывает окно и нажимает на иконку мессенджера. Мама 🤍 Привет, как дела? Дом цел? Дочуня Привет, дом цел Юнги везет обратно домой Мама 🤍 Хорошо Пускай зайдет к нам. Мы с папой задержимся на пару дней Покажи ему дом Дочуня Хорошо Предложу ему Мама 🤍 Вот и правильно Хорошего отдыха Целуем тебя с папой Дочуня И я вас целую! Бона блокирует телефон и вздыхает. Она прикрывает глаза и чувствует легкую дрожь в пальцах. Конечно, она переживает. Ведь… Юнги — он особенный для нее. Грубый, резкий со всеми, ворчливый и нелюдимый. Да, он может громко смеяться, нести бред, когда пьян, и звать Чонгука, крича на весь дом, пока младший сидит у него под боком. А потом этот парень делает вид, что все так и планировал. Но с Боной друг может быть нежным, учтивым, заботливым. Носить её на руках, когда она стирает ноги на каблуках. Готовить ей мясо, потому Бона не умеет. Терпеть её болтовню бесконечную на ухо. Вздыхать, но смотреть с ней фильм, который девушка выбрала. — Не хочешь зайти? Родителей еще два дня не будет, — предлагает Бона, когда друг паркуется рядом с её домом. — Там никого. Работники в отпуске. Последнее звучит как странный намек. Девушка нервно кашляет и вылезает из машины, трогая покрасневшую шею. Да сейчас все звучит как нелепые намеки, но Бона ничего не имеет ввиду! Она искренне хочет, чтобы друг посмотрел дом. Юнги глушит машину и вылезает. Он бросает взгляд на дом и молча идет к багажнику, достает оттуда пакеты с подарками Боны и смотрит на подругу, моргая пару раз. — Мы идем? Подруга вздрагивает, оживает и роется в маленьком кармане рюкзака в поиске ключей. Она прикладывает ключ карту к калитке, и парень впервые входит на территорию её дома. Он оглядывает двор, который украшен не хуже центра Сеула. Деревья в гирляндах, на двери весит венок, а на пороге декоративные подарочные коробки. Друзья заходят в дом, снимая обувь в прихожей. Бона скидывает куртку, вешает её в шкаф. Юнги оглядывает длинный светлый коридор, кладёт пакеты на пол. Он снимает куртку, пока Бона уже бегает по дому, чтобы включить обогрев пола. — Так! Экскурсия! — Бона приглашает сразу друга на кухню, совмещенную со столовой. Эта комната ближе всех. — Вот, тут мы едим, но я предпочитаю у себя в комнате. Брови друга дергаются в кратком удивлении. Весь интерьер сделан в светлом бежевом цвете. Просторно и уютно из-за различных мелочей: растения, баночки со специями, семейные фотографии, тарелочка с рождественскими леденцами. Дальше Бона зовет в гостиную, где она любит пить чай. Комната также выдержана в бежевом цвете. На диване и креслах валяются мягкие подушки и плед. Кофейный стеклянный столик, большой телевизор, елка, которую украсили к празднику. — Миленько, — комментирует Юнги, оглядываясь. Подруга фыркает, она уже и не надеятся на более подробные комментарии и распространенные предложения. На первом этаже также комната родителей, в которую они просто заглядывают и сразу уходят. И большая ванная комната. Светлая, где есть и ванная, и душ. Даже сушильная машина. — Она полезная? — Юнги небрежно тыкает пальцем в устройство, но с интересом разглядывает. — Ну да, прикольно, когда вещи сушатся быстро, а не целый день. — Куплю себе такую. — И куда ты её поставишь? — Пока не придумал. Бона хмыкает и закатывает глаза, выходя из ванной комнаты. Дальше друзья поднимаются по лестнице на второй этаж. Просторный коридор, в конце которого стоит стол с шахматной доской и два стула. Бона говорит, что её папа любит вечером иногда поиграть с ней. Либо когда приходят его друзья, они могут сыграть партию. Девушка приглашает Юнги сначала осмотреть комнату для гостей, но она скучная, слишком минималистичная и неуютная. И вот, Бона открывает дверь в свою комнату. Глаза друга начинают бегать по большому помещению, не зная за что зацепиться. Сразу у входа стоит белый столик, на котором лежит розовый резиновый коврик, а нем серебряный макбук, рядом кресло на колесиках с мягкой накидкой. Дальше за рабочим столом стоит длинный пуфик пудрового цвета, а на стене висят маленькие постеры, фотографии из фотобудок, стикеры с напоминаниями. По правую сторону находится кровать, аккуратно застеленная серым пледом. Около нее висит зеркало и стоит комод. Но самое главное — подвесное кресло-кокон с белыми подушками. Даже розовый ковер не так удивляет, как это кресло. — Ого. — И все? — Ну… — Юнги бродит по комнате, трогает фотографии на стене у кресла-кокона, которые висят на леске в три ряда, — твоя комната, как моя студия. А так, миленько. Слишком розово, — он трет носком ковер и незаметно кривит рот. — А там что? Друг указывает на дверь. Бона бежит открывать. Там её личная ванная. — Боже, какая роскошь. Личная ванная комната. Девушка закатывает глаза. Да, она знает, что живет, как принцесса. Но она никогда не кичится этим, вообще старается не упоминать об этом факте. — Шкаф у тебя только как будто маловат для твоего гардероба. — Часть одежды хранится в кладовке на первом этаже. Мы по сезонам все раскладываем. Друг открывает рот в немом «а-а» и одобрительно кивает. Бона закрывает дверь ванной и упирается в нее лопатками. Руки потеют, глаза бегают по Юнги, который все еще осматривает комнату. — Эм, Юнги, может… С чего начать? Предложить чай? Кофе? Или рассказать о чувствах? Что делать? Бона облизывает пересохшие губы, не знает куда деть руки, ноги, взгляд. Все возможные реплики, нужные слова резко исчезают из головы, а мир сужается до одного Юнги, который трогает мягкое рабочее кресло. В воздухе витает аромат сладких духов девушки, табака и мускуса от друга. — Стой здесь и отвернись к окну, — не приказывает, парень мягко просит. Бона вздрагивает, но выполняет просьбу. Она слышит, как друг выходит из комнаты и спускается вниз по лестнице. Куда он? В голове все перемешалось, но ни одной нужной мысли, ни правильных слов, красивых, как хочет девушка. Гонщица смотрит в окно на зимний пейзаж, как снег красиво падает хлопьями. Не тормози. Когда Бона слышит вновь шаги, скрип двери, она хочет обернуться, сказать Юнги эти заветные слова без предысторий. Она потом будет рассказывать о деталях, потом будет говорить, что та ночь — не ошибка, что тот пьяный бред на Хэллоуин до сих пор греет, что… табак, мускус, мята стали любимыми ароматами. Но подруга ждет, когда парень разрешит повернуться, сжимая кулаки. — С Рождеством, — мягкий голос разносится по комнате, ударяя по ушам слишком громко. Бона разворачивается и видит, что Юнги держит картину в руках. На ней нарисована она… стоит в белом платье платье с открытой спиной. На холсте подруга собирает розовые длинные волосы в хвост, руки в длинных белоснежных перчатках. Девушка изображена на темно-коричневом фоне, из-за чего кажется, что она светится в этом наряде. Золотой краской изображены цепочки на платье, браслет, который соединен с кольцом на указательном пальце. Красиво. Нет. Не просто красиво. Это… — Прекрасно, — шепчет Бона и протягивает робко руки, чтобы взять холст. На свету он блестит из-за глянцевого лака, но текстура масляных красок всё равно видна, добавляя живости картине. — Юнги, это… Девушка крутит холст и на обороте видит маленькую надпись золотого цвета: «난 네가 좋아». Буквы слегка кривые, как будто рука дрожала, когда он писал ее. Гонщица замирает, а её глаза расширяются. — Не как подруга. Бона крепче сжимает холст, и сердце пропускает удар. Рот замирает, чтобы хоть что-то ответить. Плевать на все эти заготовленные слова, нет. Сердце бьется в бешеном ритме, щеки краснеют, а в комнате становится слишком тихо. — Я не уверен, что могу быть идеальным парнем для принцессы, — говорит уверенно Юнги, чётко смотря в глаза подруги. Нет, он не тыкает в статус Боны, он искренне, по-своему, считает её принцессой. — Не уверен, что могу как-то по-другому выразить свои чувства. Но я уверен в них. Я устал притворяться, устал называть тебя «подругой», когда я, бляха, хочу сказать «девушка», — он отводит глаза на секунду, подбирая слова. — Бона, я хочу рейсить и держать тебя за руку, когда ты боишься. И, черт, на этом ссаном выступлении я уже хотел тебя поцеловать, когда ты была слишком близко, когда твой аромат сладкой ваты окружал. Да, — он горько ухмыляется и облизывает губу, что виден металлический шарик, — я не мастер романтики, но и тормозить больше не хочу. — Нравишься, — говорит Бона, когда умолкает гонщик. — Ты мне нравишься, не как друг. Слова… сами возникают в голове. Сердце все еще бьется так, что готово выпрыгнуть из груди после признания Юнги, в котором слышится он. Нежность, смешанная с грубостью. Уверенный тон голоса. В этом признании — весь Юнги. — Бона, я больше не могу. Он пересекает расстояние за одну секунду, обхватывает лицо девушки холодными руками, на которых есть мозоли, царапины, но для Боны они самые мягкие и теплые. Юнги целует девушку так, как хочет показать свои чувства. Высказать все недосказанное за время, которое они потеряли, когда боялись и убегали. Его губы рывком прикасаются к чужим, прижимаются с силой. Бона роняет картину, холст глухо падает на пол. — Картина… — Потом. Юнги прижимает к себе. Бона машинально обвивает его шею руками, пальцами зарывается в рыжие пряди. Гонщик сминает девичьи губы, скользит металлическим шариком, создавая контраст, от которого Бона теряет голову. Она приподнимается на носочки, хочет быть еще ближе. Этот поцелуй другой. Не как в ту ночь. Он живой. Чувственный. Поцелуй, который рвет дружбу и начинает новую страницу их жизни. Пальцы Юнги скользят по шелковистым волосам девушки, по спине, как будто пытаются запомнить каждый момент, каждую частичку. Из-за нехватки кислорода они отрываются друг от друга, пытаясь унять дыхание. Слишком громкое. Гонщик все еще обнимает Бону так, будто боится, что она исчезнет. А картина лежит на полу, признанием вверх. Пальцы девушки дрожат на мужских плечах то ли из-за эмоций, то ли из-за адреналина, то ли все вместе. — Я тоже хотела поцеловать тебя на выступлении, мечтала прижаться к губам в той ванной на вечеринке, — хрипит Бона, утыкаясь в грудь парня. — Та ночь не была ошибкой, просто я боялась, что сломаю все. Я ревновала, мечтала, думала, хотела. Юнги мягко отодвигает Бону, вновь нагибается и прижимается к её губам. Без поцелуя. Просто, чтобы ощутить тепло, о котором они оба мечтали. Но боялись. — Я не хочу больше называть тебя подругой, — Юнги смешно хмурится и отодвигается. — Ха-ха, — Бона смеется и поднимает картину. Она оглядывает её с сиянием в глазах. — Мой парень — Мин Юнги, самый крутой гонщик в «Night Seoul», — говорит девушка, все еще глядя на свое изображение. — Мне нравится. И картина. И эта фраза. — Мне тоже. — Как сухо. — Я и так сказал за сегодня слишком много, — фыркает Юнги и садится на розовый пуфик. — И я уже предупредил, что не романтик. — Знаю-знаю, — Бона кладет картину на комод у кровати и любуется. — Хочешь чая? У меня есть с мятой. — Пойдем, только завариваю я. А то ты передержишь заварку. — Мог бы и не упоминать этого! Бона возмущается и бьет по спине парня. Своего парня. Это так непривычно, но так приятно. Осознавать, чувствовать, понимать, что человек, который спускается с ней по коридору с непривычно долгой улыбкой на лице, Мин Юнги, теперь ее парень. Где-то на тумбочке вибрирует телефон девушки от сообщений мамы и Мики, где-то в городе люди пьют горячий шоколад и болтают о завтрашнем дне, кто-то сделал предложение, у кого-то родился ребенок, но сейчас на кухне у Боны пахнет мятным чаем и теплым чувством в самом холодном месяце в году.