Осознание

«Я никогда не забуду тебя. И ты, Эдди, никогда не забывай меня». И всё. Жизнь, которая была наполнена горечью и радостью, приключениями и настоящей дружбой, что видна самой яркой звезде во всех возможных галактиках, теперь нет. Венома теперь нет, а значит смысла в жизни Эдди больше нет. Осознание приходит лишь тогда, когда от черного приятеля остаются только жалкие следы от взрыва. Это даже не осознание, это.. что-то настолько больное сердцу, что все внутренние миры рушатся, оставляя за собой сплошные руины. Эдди приходит в себя в холодной больнице, до конца не понимая случившегося. Он зовёт Венома. Непринужденно бормочет себе под нос какую-то глупость, которая лично для него была важной процедурной. — Он не вернётся. Сквозь приоткрытые глаза Эдди ловит на себе взгляд чужого человека. Он недоумевает, кто это. Но слова мужчины, одетого в военную форму и с несколькими значками прикрепленными на лицевую сторону темного пиджака, что символизируют важность персоны, заставляют тело напрячься. — Эдди Брок, симбиота за прозвищем Веном больше нет. — Холодный поток слов скатывается с уст мужчины, но сожаления в них ни капли. — Я, так же как и другие, неимоверно благодарны ему за спасения человеческих жизней и вам тоже, Брок. Все ваши провинности перед законом будут закрыты. Но должен вам сообщить, что если кто-нибудь узнает о существовании симбионтов или же о случившемся — мы непременно найдём вас, где бы вы ни были. Человек уходит, оставляя за собой знатное количество вопросов, которые, похоже, никому задавать нельзя. Эдди хочет уснуть, уснуть и не проснуться. Он не хочет думать о случившемся, не желает воспринимать всё за правду. Сейчас для него нет ничего важнее, чем просто почувствовать присутствие старого друга и перестать умственно умолять бога о последней встрече. Воспоминания из ненавистного дня приходят больно, да настолько, что кровь в венах на лбу начинает бурно пульсировать, заставляя сжать голову обеими руками. Эдди плохо. Не столько физически, сколько душевно. Ему больно от ощущаемой пустоты в середине сердца, там нет ничего. Нет того славного черного друга, который порой так невыносимо раздражал, но вопреки этому всегда оберегал. Веном никогда не оставлял Эдди одного, никогда не оставлял его наедине со своими тревожными мыслями. Наоборот, он всегда был способен рассеять их, заставить Эдди улыбнуться и навеки забыть о них. Но сейчас.. никого нет. Никто не может сказать какую-то глупость, от которой живот заболит, а глаза намокнут из-за смеха. Никто. Два дня спустя. С госпиталя Эдди забирает Миссис Чен. Вопреки всем переживаниям и глубоким интересом, женщина молчит, не тревожит Эдди. По его внешнему виду она понимает, что сейчас он опустошен и уж точно не хотел бы отвечать на едкие вопросы. Эдди же не может думать ни о чём. Воспринимать мир взаправду он перестал ещё со дня гибели товарища. Что-то делать с этим он не хочет, его всё устраивает. Безусловно, Эдди сильный и самодостаточный человек, с этим не поспоришь, но то, что происходит сейчас — это другое. Не объяснить словами, как сильно он старается не забывать его. Веном огласил свою последнюю просьбу и тот не посмеет пустить её сквозь уши, никогда в жизни. Дом Миссис Чен поражает своею яркостью. Женщина и вправду смогла набить себе престижа, даже если не стандартным способом, но смогла. Ведь ещё несколькими днями ранее здесь, на том же месте, Веном танцевал от всей души, а он любил это, Эдди знал наверняка. — Эдди, милый, может чаю? — вежливо спрашивает Миссис Чен, но, как она и предполагала, ответа не услышала. Тихо вздохнув, чтобы Эдди не чувствовал себя виноватым, женщина ушла из гостиничной делать чай. Эдди беззвучно лежит на кожаном диване и пялиться на высокий потолок, думая то о том, то о другом, но зацикливается лишь на одном — на Веноме. Уже в сотый раз он прокручивает в голове его смерть. Такая жалкая, такая беспощадная смерть, которая, к сожалению, не удосужилась забрать и его. «Симбиот» такой маленький, такой ничтожный паразит, которого нужно сразу же убивать или исследовать в старой лаборатории, не более. Но Эдди и Веном смогли найти ту совместную ниточку, за которую всё это время держались. Они смогли стать не просто хозяином и паразитом, они смогли стать семьёй. И сейчас быть в разлуке — это самое последнее о чем могли волноваться оба. Но жизнь такова, какой её не хотел бы видеть никто. И это конец.