Их встреча

Дезмонд Харт не запоминает лиц. Лишь общие черты, позволяющие узнать человека при следующей встрече, силуэты, характерные жесты – все это оседает в памяти и позволяет не попадать в курьезные ситуации. Но лицо Эдиф Коррино он запоминает сразу же, едва видит ее впервые. Каждая черта ее лица, движение головы, взгляд, стойка врезаются в память с силой огненного клейма, отпечатавшегося на подкорке. Эдиф Коррино. Дочь Императора, лишенная дара речи. Тень, которую предпочитают не замечать даже самые близкие, словно она напоминает о чем-то, о чем они вспоминать не хотят. Последствие каких именно грехов императорской семьи на олицетворяет – загадка, способная взбудоражить даже разум Дезмонда Харта. Может, поэтому ее облик так крепко вцепился в его память? Или дело в том, что она таит в себе нечто, что сама же и прячет подальше от людских глаз, притворяясь безмолвной тенью? Она очень искусно это делает, лавируя между высокопоставленными гостями, собравшимися на званом вечере, посвященном помолвке ее сестры с малолетним Ричезом. И без того неброское платье Эдиф блекнет еще больше на фоне разномастных нарядов высокопоставленных господ и их ближайших родственников. Они словно негласно соревнуются: кто же роскошней оденется? Кто же затмит собой всех остальных? Она не играет в эту игру и вопреки всему превращается в самое яркое пятно на этом вечере. Какими бы ни были прекрасными искрящиеся на солнце пески Арракиса, любая невзрачная колючка покажется чем-то невероятным и запомнится надолго, превратившись в мечту о зеленом рае. Дезмонд знает об этом не понаслышке и продолжает наблюдать за этой невзрачной колючкой, видеть, как она то исчезает в пестрой толпе умудряющихся не замечать ее гостей, то вновь безмолвно выплывает из их гущи, никого не задевая. Когда принцесса Инесс присаживается к своему малолетнему жениху и заговаривает с ним, Дезмонд ловит взгляд ее сестры. Прямой и открытый, он пронзает наблюдателя насквозь и кажется ему взглядом человека, точно знающего, чего он хочет. Эдиф приковывает внимание Харта, не дает ему отвести глаз – да он и не хочет. Сладость незримой ловушки ласкает язык лучше местного вина, и Дезмонд смотрит в разверзшиеся перед ним неведомые глубины со всей готовностью. И даже мысль – а вдруг я слишком уверен в своих силах и поэтому не слышу голоса разума? – не останавливает от шага в бездну. Какое совпадение. У нее зеленые глаза. И платье бежевого цвета, с дорожками блестящих нитей, словно это и не платье вовсе, а пустыня, насквозь пропитанная искрящейся специей. Сам Арракис явился взору Дезмонда в своем человеческом обличье, ибо в столь многочисленные совпадения он попросту не верит. Ее появление здесь ставит точку, убеждает Харта окончательно в правильности выбранного им пути. Да будет так - искрится в голове, когда слышится женский визг. *** Юркая ящерка-машина извивается, искря, на острие ножа Дезмонда. Он рассматривает это омерзительное зрелище, и все вокруг застывают в ужасе перед технологией не столь далекого прошлого. Минуло всего немногим больше ста лет, но память о кровопролитнейшей из войн в истории человечества свежа как никогда. Гости испуганно перешептываются, и разгневанные взоры копьями вонзаются в семейство Ричез. Принцесса Инесс защищает собой жениха, принесшего эту мерзость, а отец последнего гневается и ждет кары за самый страшный грех, который только можно совершить в нынешнее время. На сцену выходит император, но Дезмонд его не слушает. Не видит он и машины, к которой быстро теряет интерес и даже не питает ненависти. Лишь желание уничтожить любой, даже самый крошечный механизм, созданный больше века назад, и не дать людям вернуться к тому же, откуда они все едва вырвались. Харт снова ищет ее. Но ее нигде нет - растворилась в стенах так и не ставшего ей родным дворца, исчезла в общей сутолоке. Никто, кажется, и не заметил, что Эдиф Коррино покинула праздник. Кроме Дезмонда, вновь опершегося о стену. Не мелькает в разношерстной толпе платье цвета Арракиса, насквозь пропитанного специей. Не смотрят на него ее глаза цвета фрименской мечты. Мечты, которую Дезмонд ненавидит, уважает и боится. И которая явилась ему сегодня во всей своей нежданной и пугающей красе.