Отрывки прошлого, настоящего и будущего

"Холодно..." Бугорок на кровати нерешительно сдвинулся в сторону к другому её краю, зашуршав одеялом. Из под него, немного погодя, показались спутанные локоны угольного цвета, которые обыкновенно прикрывали розоватое пятно, а ныне сквозь них проглядывались багровые мешки под глазами. Неохотно распахнулись ресницы. Элиза только недавно привыкла видеть опрятную, просторную комнату без чужой кровати в другом углу, перестала вздрагивать, не понимая, где она оказалась. Чувство долга заставило её выбраться из своего мягкого кокона и даже застелить им постель. Она поставила себе условие: новый дом, которым Андерсоны обязаны Стиву, где её кормят, одевают, обувают — в целом, содержат её — новая Элиза. Новый год... Как и все люди, девочка ещё сильнее загоралась желанием стать лучше в его преддверии, хоть и понимала, что ничего у неё не выйдет и она вернётся в состояние овоща, неспособного подняться. Тем не менее овощ этот стал гораздо более счастливым и активным с тех пор, как помимо брата и плюшевого медведя в её жизни появились люди, не цапающиеся по любому пустяку. Рождество уже завтра, и ей бы хотелось провести его с ними. Кстати о медведе: он уже оказался в ванной со своей хозяйкой. По началу он чуть не был вынужден мёрзнуть на полу в компании носков, но сейчас аккуратно посажен рядом с раковиной. В руках Элизы уже вовсю орудовала плойка: прядь за прядью легонько обжигали лицо и плечи. Ежедневная рутина, несмотря на сложность, изредка могла расслаблять и настраивать на очередной спокойный или не очень день. Обыкновенно Элиза с усердием добивалась максимальной прямоты, так как аккуратные волны у неё никогда не получались. Ах, вот если бы её волосы так же плавно струились по плечам и спине, как у той девушки во сне... Её волнистая шевелюра выглядела до идеала опрятной, вызывала желание прикоснуться к ней, но невесомо, чтобы вдруг не повредить. Не то, что беспорядочные завитки, которые совсем недавно она чесала расчёской. Легко поддерживать ангельскую внешность, будучи скорее абстрактным образом во сне, а вот Элизе, живой девушке, приходилось использовать все средства, которыми она располагала. Очевидно, их было недостаточно: брат с сестрой быстро встали на ноги после трагедии, но всякие безделушки по типу сывороток, спреев, косторовых масел не обходились без жадных взглядов, но оставались на прилавках. А вот плойка была любезно передана всё тем же Стивом, который приобрёл себе новую. Бывало, вот так вот возле зеркала с Элизой вместе мучался Мик, чьи завитки были ещё более "кошмарными", от чего подобные процедуры на постоянной основе скорее бы свели его в могилу. Хотя опыта у него больше, ему, наверняка, никогда не встретиться с загадочной Бриджит в царстве Морфея, не ощутить мягкость её рук, не увидеть, как уголки её губ добродушно поднимаются, а "ангельские укусы" — вслед за ними... И снова Элиза вспоминает про "Рапунцель" из своих сновидений. Трудно ведь не думать о той, которой глубоко завидуешь, пускай и по-доброму. Колкое чувство смешивалось с благодарностью и зарождающейся привязанностью, когда Бриджит заплетала ей косички, такие же как у неё. Пускай она не проронила ни слова, девочка прониклась её компанией, будто бы нашла друга, перед которым готова открыться — ещё одного человека, перед которым не нужно оправдываться, чтобы быть принятой, который не осудит за "изъяны". Но она предпочитала думать, что это всего лишь иллюзии сновидений и, на самом деле, она не настолько уязвима. Тем временем первый её такой друг вернулся, наконец, в её руки и сопроводил до кухни. На удивление, Мика там не оказалось — обычно старший, по ощущениям Элизы, чуть ли не мчится сюда, чтобы успеть приготовить ей завтрак, который она всё равно не съест. Не наблюдалось также и всяческих рождественских атрибутов, которые она так сильно ожидала увидеть. Рождество уже завтра, и хотелось бы, чтобы оно впервые прошло для Элизы должным образом — атмосфера чего-то волшебного, адекватные подарки, заботливо и красиво упакованные, а главное — никаких криков на следующий день, сопровождаемых мерзостным запахом перегара. Элиза бы переживала насчёт этого сильнее, если бы не обыкновенная для их прошлого дома, но такая непривычная для нынешнего температура. Давно она так не мёрзла, как вот сейчас, несмотря на то, что переоделась примерно час назад. Осмотрев разные комнаты, она так и не нашла Мика. Неужто снова потерялась в его графике? Натянула куртку, просунула ноги в сапоги, не удосужившись зашнуроваться, и вышла за дверь. Ветер моментально проскользнул за неё, охладил кожу лица и рук, будто уже намереваясь раскрасить их румянцем для контраста с бледностью. Так же контрастно виднелись следы, немного превосходящие по размеру, ведущие куда-то за здание. Приближаясь к месту, где они уже машинально спутались, можно было услышать знакомый голос, лязг инструментов и даже звуки из динамика. Мик поначалу кивнул сестре, не желая отвлекаться от важного звонка, но затем добавил "Доброе утро". Секундой позже голос из динамика более взбодрённо и уверено передаёт привет Элизе — на другом конце "провода" Стив, догадалась она и также передала приветствие так, чтобы не отнимать телефон, но чтобы её услышали. — Сломался компрессор? — девушка старается говорить так, чтобы не сильно помешать уже начатому разговору. — Да, да, вот сейчас сижу маюсь с этим, — Мик сидел на корточках рядом с блоком и сместил вес на другую ногу и продолжил что-то откручивать. — А что, дома уже холодрыга? — Ага, мы с Дерри чуть не окоченели. — Как ты там говорил, как менять вентилятор? Такая вонь стояла... Элиза, не находя новой темы и без возможности её озвучить, не отвлекая, направилась назад в хоть какое-то тепло, но не в комнату. Она осталась на кухне, чтобы всё-таки выцепить старшего и поднять тему праздника, знать, готовиться к нему или к подарку в виде нового воздуховода. По-хорошему стоило бы задуматься о презентах вообще всем её новым друзьям, а не только Мику и Дерри. Она положила того к себе на колени, усевшись на стул, а сама принялась ковырять уголок стола. «Где же денег столько взять...» Элиза даже не вернулась к обучению с того самого дня, что уж говорить о подработке, страховку на, казалась бы, всякую ерунду тратить не стоит, как и зарплату брата. С другой стороны, какая же это ерунда, если речь идёт о том, чтобы купить что-то притязательное или полезное людям, не бросивших их на растерзание судьбы. Каждый из них потрудился на благо Андерсонов и финансово, и морально. Попросить Мика, чтобы подарки были общие? Но ведь им будут дарить раздельно, и поймут положение, но неприятный осадок останется, по крайней мере, у неё. Попросить карманные, даже в долг — ни в коем случае. Надбавку к зарплате ему никто не делал и не собирался, пожертвования от коллег отлетели ещё в первый месяц их иждивения, а он и так периодически делился, от чего становилось только не удобнее. Задействовать творческую жилку? Времени не хватит... Да и потуги эти ограничиваются всего лишь-то блёклыми браслетиками из самого дешёвого бисера или пряжи. Дарить уже после праздника тоже не вариант. Сюрприз он тем и славится, что получается неожиданно, но вовремя... — Мик, что делать с рождеством? — Чуть ли не крикнула растерявшаяся девушка, как только услышала открытие двери и заметила фигуру среднего роста. — Будем ли вообще отмечать, а тогда где и с кем... — Честно скажу, не знаю. Не у нас это точно, на всех мы тех же самых пряников наготовить не сможем. Да и ребята, вроде как, все семьями отмечают. А про украшения, даже неудобно, я забыл совсем. Ты наверное, очень бы им обрадовалась, прости. — Да нет, ничего, — поспешила успокоить Элиза, почувствовав вину за то, что вообще всё это начала. Какие могут быть праздники, когда дом до сих пор приводят в порядок после прошлого хозяина? — мне вообще такие торжества не нравятся. С тяжёлыми мыслями она направилась на второй этаж, оставив Мику тему для размышлений. После стольких лет, что они провели в одной комнате, он натренировался выявлять, когда сестра действительно взволнована, но не хочет подавать виду. Привык ещё и к тому, что либо имитация праздника под их старой крышей создавалась родителями, либо он вообще справлял его с группой. Подарок, конечно, приготовил ещё в начале месяца, но он не может закрыть потребность в торжестве для ребёнка, который не сталкивался с ним. В порыве создать какое-никакое волшебство, он начал обзванивать товарищей, и начал с того, с кем только пару минут назад попрощался...

***

— Что же делать, Дерри. Элиза внимательно всматривалась одновременно и в пришитую пуговку, и в оставшийся на месте глаз плюшевого друга. Она минут десять вот так вот сидела уже за своим столом и пыталась найти ответы в них, но только сейчас, что ли, осмелилась озвучить переживания вслух, как давно не делала. Она постепенно училась открываться людям, а не игрушечным животным, и должна была начать раньше, просто подходящие слегка запоздали. К чувству вины, которое она испытала на кухне, прибавилось ещё и переживание о том, что оказалась посредственным приятелем тому, кто всегда был рядом — неужто она возвращается только когда ей что-то нужно? — С таким помощником как ты, я мигом их отыщу. — непонятно, отвечала ли Элиза медведю или своим собственным размышлениям, но точно можно подчеркнуть одно: она загорелась идеей устроить праздник самостоятельно, пускай и без подарков. Хотя бы для себя она будет уверена в том, что сделала на худой конец самый минимум. Поиски украшений они начали, не выходя из комнаты. Невзирая на то, что дом приютил бедолаг почти год назад, он всё ещё оставался загадочным местом, словно раскрывать его тайны было непозволительно. Но на какие только жертвы не пойдёшь, чтобы осуществить то зимнее чудо, так что девочка уже стояла на стуле с подвижным сидением, заглядывая на верхние полки шкафа. Раньше он принадлежал матери и, наверное, отцу Стива, как и коробка, собравшая нехилое количество пыли на своей картонной поверхности. Внутри не скрывалось ничего интересного — всего лишь старая косметика, которую стоило бы побояться наносить на лицо. Не найдя больше ничего, похожего на хранилище заветных побрякушек, Элиза и Дерри оставили первую комнату в покое. А вот покои Мика и вовсе решили не тревожить — наверняка тот уже убрал вещи, которые не имели для него никакой пользы, да и в мыслях пронеслось, что к тайнам старшего подростка они ещё не готовы. Да и вероятность того, что он не забыл хотя бы про подарок, не нулевая, по крайней мере, в это хотелось верить. Так сыщики миновали лестницу и собирались продолжить вылазку в гостиной, но там их уже поджидал вышеупомянутый парень. Сейчас он выглядел так, будто и сам горел желанием стать частью их миссии. Без него они условились, что надо и дальше отыгрывать безразличие к завтрашнему дню, но, похоже, в этом уже не было необходимости: — Собирайся, мы сейчас поедем за волшебством!