Формальности

За стёклами автомобиля, наконец, начали изредка мелькать огни гирлянд на чужих домах, оставив позади внушительные ряды единственных деревьев, сохранивших свои зелёные одёжки. Элиза насчитала по меньшей мере дюжину магазинов, возле которых они могли остановиться и отравиться за заветными игрушками, мишурой и прочим, чем обычно затаривается народ в это время. Так же, как и схематичная ель на запотевшем окне, в голове прорисовывается абсурдная фраза Мика — сколько же стоит это незамысловатое волшебство, за которым они поехали и на какой окраине города его искать? Видно было, что тот хотел сказать что-то ободряющее, но получилось неловко, хоть Элиза и ценит его порывы. Внезапно для себя она обнаружила, что узнаёт дорогу — сюда они уже пару раз заезжали, и не прогадала. Припарковавшись, они подошли к дому, который стал для неё узнаваемым. В отличие от места, откуда они минут двадцать отъехали, это во всю пестрило всеми цветами, которые можно представить. Первым, кто их приветствовал, оказался снеговик. В его шаровидных руках уверенно стремилась к небу пара барабанных палочек, потрёпанных усердной игрой. Затем по зову ненавязчивой мелодии звонка дверь им отворил высокий брюнет: — Привет, Элиза, Мик, — прошёлся взглядом по гостям внезапно, взял за лапу медвежонка и слегка покачал вверх-вниз, — ну и как же без Дерри. Не ожидал вас сегодня увидеть. — Да я, если честно, тоже, — прибывая в ступоре, призналась девочка, но искренне улыбнулась с этого милого жеста. — Разве Чак не сказал, что мы приедем? — выпуская друга из приветственных объятий, Андерсон пытался получить ответ по выражению его лица, что, как обычно, было проигрышной затеей. — Видимо, заранее одаривает сюрпризами, — Ульрих едва улыбнулся и поспешил открыть проход внутрь, но пройти неожиданным для него гостям не удалось: уже новая фигура торопливо появилась перед ними и так же быстро прошла мимо. — Привет, — коротко бросила девушка, почти покинувшая двор. Невысокая азиатка с ярко-голубыми волосами, собранными в два пучка, не выглядела раздражённой: скорее, торопящейся и смущённой непредвиденной встречей. Элиза впервые видит её лично, а не совместных фотографиях с неразлучной парочкой. Киёми создавала впечатление ответственного человека и, судя по всему, спешно надвигалась в университет выполнить очередное поручение. По рассказам Чака, она только на первый взгляд казалась спокойной: на самом деле нередко она шумела наравне с ним, а то и больше. А вот как раз и её старый одноклассник чуть ли не бегом добирается до прихожей, приютившей брата с сестрой, почти сносит Мика, предлагая объятья, но сдержаннее здоровается с Элизой, зная, что ей это всё ещё непривычно.

***

Элиза уже дважды за день балансирует на стуле, но в этот раз его хотя бы придерживают. В руках у неё разноцветная гирлянда из цветасто переливающегося материала, похожего на тончайшую фольгу. Форма каждого его звена напоминала больше цветок, чем снежинку, но отлично добавляла интерьеру атмосферу праздника. Да уж, может быть, дом снаружи не вызывал удивления у соседей, немало потратившихся на километры электронных огоньков и прочих украшательств, но они бы точно приметили странную для Америки вещицу.

— У меня появилась идея! — воодушевлённо и гордо хвастался Чак Ульриху и Элизе, когда Мик, пообещавший забрать её ближе к семи, уехал. — Рождество, это, конечно, замечательный праздник, но мы отмечаем его уже столько, совершенно забывая про новый год!

Барабанщик славился своим интересом к России и всем, что с ней связано, кроме политики: в этом моменте больше мог порассуждать Ульрих. Всё началось с поп-группы, прогремевшей на весь мир, которую он однажды увидел по излюбленному MTV, продолжилось мрачным пост-панком и не прекратилось до сих пор. Несколько базовых слов, предложений и в принципе концепций русского языка были освоены им самостоятельно и, часто, через призму музыки. Элиза знала об этом, но была поражена той самой идеей, но какой праздник отмечать — непринципиально. Главное, с нужной атмосферой и компанией.

— Во, идеально! — Чак любовался стараниями Элизы, превратившими стену в галерею разноцветного полимера. — Всё, меняемся, пора повесить дождик, а там, гляди, и Ульрих со снежинками закончит. Дождик — ещё одна новая для девочки безделушка. Придерживая стул, она передала её другу, который любезно взял на себя более сложную задачу. Прилепить на скотч ту гирлянду не составляло труда, но прикрепить к ней копну хоть и лёгких, но многочисленных полосок лавсана, было не так просто. Это украшение она также не понимала: как дождь отсылает на зимнее торжество? По её мнению, проблема была в названии. Никакой это не дождь, а, скорее, ручейки слёз, пролитых за один оборот земного шара вокруг солнца. Ну или ряд нескончаемых белых-белых искорок, заклинающих новый год на всё самое хорошее... Как раз такие мог колдовать посох Санты, ну или, соответствуя предстоящему им празднику, Деда Мороза.

— В Россию под самый конец года заглядывает в гости не Санта Клаус, а Дед Мороз, — увлечённо вёл лекцию организатор события — и пряниками с молоком его обычно не угощают. Неизвестно, как он вообще заявляется, потому что камины в России не так часто встретишь, как у нас, но все знают, что передвигается он зачастую на салазках с лошадьми и навещает малышей в детском саду. Ну и про Снегурочку, — это имя, наравне с "Дедом Морозом", сильно контрастировало с прекрасным американским акцентом юноши и привело Элизу в замешательство. А вот Ульрих, кажись, слышит всё это во второй раз, если не больше — он никогда не забывает. Именно она просит детей позвать своего родственника.

— Сне... Кто? — Андерсон вспоминает, как во время его монолога совсем запуталась в непонятных ей словах. Честно, на тот момент она всё ещё ломала голову над тем, почему какой-то Мороз был мёртвым , но всё равно навещал заснеженные домики. А это точно не параллель с Хэллоуином?

— Не "Снеху-", а "Снегурочка", — явно довольный своими познаниями иностранного, смаковал Чак. — Его внучка. В отличие от Санты, жены у него нет. Как и других родственников, по всей видимости. По крайней мере, о них очень редко говорят. А ещё помощников-эльфов у него нет, в отличие от меня!

После этого парень ехидно посмеялся. Ну, хотя бы не придётся наряжаться в полосатые колготки, красные колпаки и прочее одеяние остроухих. С другой стороны, Эли была бы не против поддержать такой энтузиазм.

— А как ты смотришь на костюмированные утренники? — поинтересовался на этот раз Чак, заканчивая крепить первый ряд дождика. — Не думаешь, что это будет уже слишком, перебор? У нас всё-таки больше просто развлекаловка, причём более, что-ли, взрослая, чем у дошколят. Обычно в твоём возрасте никто так не наряжается. — Нуу... Честно, мне иногда кажется, что я и так как на маскарад собираюсь, — как бы невзначай тянет время Элиза, припоминая, что первое время удивлялась чему-то более незаурядному, чем растянутое трепьё брата, перешедшее по наследству. Сейчас она вообще похожа на какого-то мага из сказок: шаль, которую ей одолжил Ульрих, больно походила на мантию. На новый год из зверушек пускай будет только Дерри. — или как будто пополнила ряды эмо. Чак слегка хихикнул, боясь сбить такой открытый поток мыслей, которые редко услышишь от младшей. Та продолжила: — Я не знаю. Не могу ничего обещать, подвести не хочу. А притворяться, ходя с кислой миной... Так я только праздник всем испорчу. Тем более с подарками ничего не решила. Но вообще, идея интересная. Я посмотрю костюм. — А Мика попросить денег дать? Не? — без упрёка спросил Чак, но тут же мысленно поругал себя за очевидный совет. Опять он говорит быстрее, чем думает. Элиза боялась, что он задаст этот вопрос. Сама виновата, первая тему завела. Она хотела не возвращаться к этим мыслям, но никуда от этой традиции не убежишь. — Но он же тоже на всех прилично потратится. Может, он и безответственный иногда, но чувство долга у нас у обоих сильное и навязчивое. На последние гроши, но отплатит друзьям за доброту. И я такая же. Была бы возможность – попросила бы Мика ничего мне не дарить, но хотя бы другим от меня что-то будет. Элиза не имела намерений хвалиться своей самоотверженностью, тем более на фоне брата, который жертвует всем, лишь бы она ни в чём не нуждалась; не хотела давить на жалость, а увидеть понимание со стороны собеседника. Но Чак не понял: — Так ведь подарки это не про деньги и не про отдачу должка, это про внимание. Ты показываешь человеку, что он тебе важен. Ну, и... Честно, не знаю как сформулировать. — Ты не обижайся, но ты, по-моему, сейчас вообще в другое русло клонишь. Так можно сказать, когда подарки есть, но недорогие или небольшие. Да даже в такой ситуации я бы так же переживала. Ты не ломал голову, что от тебя ожидают, даже если речь о твоих друзьях, в которых ты уверен? — Ломал, и постоянно, — признаётся Чак, открывая подруге свои незнакомые для неё ранее черты: зажатость, смятение и поиск одобрения. По сравнению с ней, он был чуть ли не самым экстравагантным человеком в мире. — только недавно начал отходить от этого. Все говорят, что довольны будут даже мелочи или твоему присутствию, но кто ж признается, что ждёт чего-то? Ненавижу все эти формальности, никогда их не понимал. Элиза уже пожалела, что так открылась. Нет, она не видела в его словах укора, его и не было; каждый раз, стоит ей заболтаться про себя, так она умудряется человека задеть. Откуда Чаку знать, риторический это был вопрос или намеренный стёб? Ей было страшно напороться на ошибки в коммуникациях, и в итоге совершает их, но что-то внутри твердило, что она должна продолжать учиться на них. В ином случае может оттолкнуть близких, которых только недавно приобрела. Непонятно откуда, но девочка усвоила: бездействие хуже недочётов. — Прости, пожалуйста. Наверное, очень грубо прозвучало. Я не это имела в виду. Естественно, все время от времени с таким сталкиваются. Слова я неудачно подбираю. «Вот даже сейчас звучу так, будто оправдываюсь, а не прощения прошу». — Ну прям как я, — улыбнулся Чак. Элиза, уже скрестив ноги, сидела так, что не могла увидеть, но услышать это в одобрительной интонации. И не заметила, как повторила вслед за ним. — А если я за тебя куплю, а ты подаришь? Улыбка быстро сошла с её лица: ну вот, опять он недопонял. По крайней мере, очередная возможность потренировать объяснение своих переживаний. Или нет? Парень быстро спохватился: — Не, не, опять ляпнул. Для тебя это же будет как "подачка", что ещё хуже? Элиза кивнула. Кажется, они уже могут читать жесты друг друга, даже когда один из них чуть ли не дотягивается до потолка, оставляя рассматривать только спину. — Ну а поделки какие-нибудь? Вроде как, ты плетёшь фенечки, браслеты, что-то из этой сферы, да? — Как вариант. Но не для меня только. Материалов маловато, времени много займёт, да и слишком маленькие они получатся. Такое вроде без повода дарят, либо на незначительные даты. Или как дополнение. — Хм... Ну я вот скрапбукингом занимаюсь, — и снова Чак прочитал, как сейчас Элиза на это отреагировала. — Ну, если проще: коллажи. Иногда что-то печатаю, а бывает покупаю наборы наклеек и клею. То в тетрадь, то на плотную бумагу. Даже на картон можно, всё равно ведь украшать придётся. Дело не пыльное, можешь на заметку взять. — Ну вот всяких фотографий у меня точно не найдётся. И компьютера у нас нет, что уж говорить о принтере. А наклейки сколько стоят? — Самую малость, к счастью. А фото сто процентов какие-то у Мика остались, да и Стив, я думаю, в старом доме дубликаты оставил. Попробуй поискать. — Хорошо. Чак становится назад на пол, а Элиза передвигает стул ближе к другому краю стенки: один уже украшен их общими усилиями. Теперь эта композиция создаёт образ моментально заледеневших на суровом морозе дорожек воды, стекающих с выживших какой-то удачей цветов. Смысла в этом Элиза всё ещё не находит, всё равно рассматривает с детским восторгом.