Часть 1. Очаг.

В туманном лесу, среди вековых деревьев, повисших в густом мхе, возвышается каменное старое родовое поместье. Его стены, покрытые лишайниками и растительностью, хранят в себе историю далеких лет. Великолепные арки и изящные колонны, когда-то столь гордые, теперь понемногу теряются в объятиях природы. Лишь звуки празднеств в честь сезонной охоты, свадеб, пиршеств, когда-то радовавшие слух, теперь замолкли, и лишь шепот ветра напоминает о прошлом. Туман стелется по земле, обвивая поместье как нежная вуаль, скрывая от глаз его широкие окна, в которых всегда горит теплый свет от свечей. Внутри, огромный зал с камином и резными панелями из темного дерева хранит тепло воспоминаний о знатных пирах и семейных собраниях. Потолок, украшаемый фресками, словно вздыхает, наблюдая за исчезающей славой бесстрашного война — главы семейства. На южной стороне поместья, где солнечные лучи задерживаются дольше всего, простирается сад, который на удивление выглядит шикарно, на мрачном фоне самого величественного каменного стража-дома. Но в нем все еще можно увидеть заросшие, будто бы придающие контраста красоты: запутанные дорожки, ведающие к статуям, полузабытым в тени. Это место, где время казалось бы остановилось, продолжает хранить свои тайны, готовые быть раскрытыми лишь тем, кто осмелится заглянуть в его темные глубины. В полумраке уютной комнаты, освещенной мягким светом пылающего камина, мужчина, достигший своего пятидесятилетия, сидел рядом с супругой. Огонь тихо потрескивал, вырывая из векового молчания звуки шёпота, как будто делясь с ними тайнами прошлого. В его руках неподвижно лежал пергамент с тонкими, изящными буквами, которые казались более чем просто записанными словами; они служили мостом в его юность. Он закрыл глаза и позволил воспоминаниям наплыть, как воды тихой реки. Вспомнил бурное время, когда каждое мгновение было насыщено жизнью, когда мечты казались доступными, а мир был полон неизведанных горизонтов. Телеги, скрипящие под тяжестью мечтаний и надежд, юные лица, полные задора и стремления, и, конечно, её — свет в его жизни, что рядом и теперь. В заоблачных дали, где на горизонте кроваво-алые закаты встречаются с тихими луговыми просторами, вспоминались дни юношеской дружбы. Два юноши, полные мечтаний и безумного устремления, строя невидимые крепости и искренне веря, что они однажды станут великими. Один из них, яркий, как утренняя заря, поднялся на трон, став королем, олицетворяющим надежды народа. Он правил мудро, обрамленный золотым сиянием, заботясь о своем королевстве. Другой, лорд, бывалый воин, с наколками времени на щеках, смотрел на мир с простотой старца. Познавший тяготы войны, он сложил меч, его удары утихли, уступив место мягкости семейной жизни. В его дому царила уютная атмосфера: смех детей, ароматы домашнего пиршества и глаза, полные любви. И хотя они шли по различным путям, их сердца оставались связанными невидимой нитью, напоминая о том, что истинная дружба не подвластна времени и обстоятельствам, а лишь растет, подобно старому дубу, чья тень укрывает от солнца. — Клаус? – тихо спросила женщина, обеспокоено вглядываясь в лицо супруга. — Скажи хоть что-то, прошу тебя. Хоть женщина и выглядела абсолютно умиротворенной, сидя у камина, свет от которого идеально гармонировал с огненно-рыжими волосами, которые, казалось, искрились в мягком свете. Её сокровищница локонов обрамляла лицо, подчеркивая его нежные черты. Глубокие зеленые глаза, как изумруды, искрились игривым светом, отражая некое беспокойство. На ней было простое, но элегантное платье темно-синего цвета, которое подчеркивало её фигуру и гармонировало с теплотой окружающей атмосферы. — Я просто не понимаю… – начал мужчина, медленно поднимаясь с кресла. — У него есть армия, есть дома, которые будут поддерживать Его Величество, да тот же самый малый совет, чтоб его, с этими подхалимами и лицемерами. Зачем ему я? Мои военные заслуги давно в прошлом, меч давно стоит на подставке как семейная реликвия. Моя милая жена, это безрассудно. Он положил руки ей на плечи, делая нежные круговые движения, будто пытался извиниться за что-то, создавая атмосферу уюта и доверия, он чувствовал, что его жена взволнована. Его внимание к жене было полным нежности и заботы, даже не смотря на свой тяжелый, вспыльчивый характер, леди Виссмуд была для него отдушиной, человеком, который мог успокоить шторм в его душе за считаные минуты. Мари заботливо накрыла своими ладонями его, немного поглаживая суховатую кожу. В комнате витал аромат корицы и яблок, словно дополняя картину теплотой их отношений. Эта сцена навевала чувство домашнего уюта, где время словно замирало, позволяя наслаждаться каждым мгновением, проведенным вдвоём. — Ты пытаешься найти подвох там, где его нет, дорогой. – Вставая со своего места проговорила женщина, разворачиваясь лицом к мужу. Мягко улыбнувшись, она положила ладони на его лицо, вглядываясь в глубину темно-синих глаз. — Подумай сам, войны сейчас нет, ситуация на Ступенях урегулирована, Визерис не зовёт тебя воевать, я считаю, что он приглашает тебя в гости как старого друга. Напомни, сколько лет назад вы виделись в последний раз? Вернувшись из Дорна ты даже не заикнулся о том, что бы навестить его. Леди Виссмуд невесомо одарила мужа поцелуем в уголок губ и неспешно покинула библиотеку, вспомнив, что скоро подадут ужин, оставив мужа размышлять над её словами. Мужчина лишь устало выдохнул потирая переносицу пальцами. Подойдя к окну, Лорд Клаус Виссмуд задумчиво вглядывался в ночной лес, словно туманная чаща так и завала его на прогулку. В голове мужчины крутились мысли о приглашении, которое он получил от старого друга. Вдруг их встреча стала неожиданной в мире, где время несется слишком быстро, и по большей части связи между людьми растягивались до минимума. Его жена, знавшая, как важны для него эти встречи, решила так – «Он зовёт тебя в гости как старого друга». Она была права. Друзья, с которыми он провел лучшие годы своей юности, постепенно исчезали из его жизни, как страницы потертого дневника. Каждое новое «приеду на какой-нибудь праздник» или «встретимся как-нибудь» превращались в лакуны, которые заполняло только время. Но, несмотря на тёплые слова жены, он продолжал терзаться внутренними противоречиями. Страх перед встречей с тем, кого он не видел много лет, давал о себе знать. А вдруг разговоры не заладятся? А вдруг он не впишется в новую жизнь своего друга? Или, что хуже, его друг изменился до неузнаваемости, и эта встреча станет лишь напоминанием о том, как всё осыпалось с годами? Погруженный в размышления, он стал вспоминать самые светлые моменты их дружбы — беззаботные дни, наполненные смехом и авантюрами. Эти теплые воспоминания вызывали улыбку на его лице, но на сердце оставляли легкую грусть — он не хотел, чтобы все это осталось в прошлом. Он поднял глаза на небо, немного облокачиваясь на оконную раму плачем. Звездное небо раскрылось перед ним, словно загадочная книга, полная историй и тайн, которые только и ждали, чтобы их раскрыли. Он снова прокрутил в голове слова своей женя, её доброта и понимание словно стали последней каплей в его колебаниях. — Поеду. — сказал он тихо, но уверенно. В глубине души он осознал, что иногда стоит рисковать, даже когда окружающий мир кажется непривычным и изменчивым. Возможно, именно эта встреча поможет вернуть не только утерянные связи, но и самого себя. — Все вместе поедем. Настала пора самого приятного события дня — вечернего ужина. Мягкий свет, падающий с настенных свечей, создавал теплую атмосферу, а запах свежеприготовленного блюда наполнял комнату, вызывая у всех настоящую радость и ожидание. На столе кипели угощения: запеченное мясо, ароматные травы, домашний хлеб и блюда из свежих овощей с огорода. Старший сын семьи, Кристофер, уже настраивался чувствовать себя главным подносчиком тостов этого вечера. В свои 23 года он был той опорой, на которую вся семья могла рассчитывать. Он был молодым амбициозным человеком, чей характер формировался под влиянием стремлений и испытаний. Перед ним открывались горизонты, полные мечтаний о великих подвигах и дальних землях. Несмотря на свою молодость, он был обладателем невероятного мастерства в фехтовании — меч в его руках становился продолжением его руки, а каждый замах был взвешен и расчетлив. Как настоящий мечник, он знал, что техника и стратегия — это неотъемлемая часть победы, и всегда тщательно продумывал свои действия, как во время тренировок, так и в боях. Эмоции он прятал под маской сдержанности, предпочитая не делиться своими переживаниями и сокровенными мыслями. Такой подход позволял ему сохранять ясность ума и избегать ненужных привязанностей, отвлекающих от главной задачи — защиты и заботы о своих близких. За пределами семьи его редко кто понимал. Общение с ним нередко отличалось от привычного, ведь в разговоре он был сдержанным и порой мрачным. На вопросах о чувствах он отвечал уклончиво, предпочитал обсуждать стратегии или планы, нежели делиться своими переживаниями. Некоторые могли посчитать его хладнокровным или жестоким, но на самом деле он просто не хотел показывать уязвимость. Таким образом, перед ним разворачивалась многослойная личность: амбициозный мечник, расчетливый стратег, холодный защитник и преданный член семьи. Каждый аспект его характера создавал уникальную основу для тех будущих подвигов, которыми он собирался прославить свою фамилию и защитить то, что ему дорого. Средняя дочь, Оливия, занимала свое место рядом с Кристофером. В свои 19 лет она была не только красивой и изящной, как подобает леди, но к каждый её жест был выразительным и демонстративным. Она могла легко переходить от спокойствия к агрессии в считанные мгновения, что часто пугало ее оппонентов и заставляло людей соблюдать осторожность в общении с ней. Пряди ее волос были неприхотливо завязаны сзади, раскрывая резкие, выразительные черты лица. Глаза, холодные и проницательные, искрились решимостью — в них читалась та неукротимая энергия, которая говорила, что она готова сразиться за свои принципы и идеалы. Порой они горели ярким огнем, когда она становилась взволнованной или возмущенной, подобно дикому огню, который мог искусать любого самозванца, замышляющего что-то плохое. Как мечница, она была просто великолепна. Её мастерство поражало даже более опытных бойцов: каждый удар мечом был полон грации и силы. Она с легкостью преодолевала противников, не ведая страха, и, когда стекали капли пота и крови, её глаза горели от адреналина. Но вместе с этим приходила и жестокость. В бою она не знала пощады для врагов, оставляя за собой лишь разрушения и страх. Как будто её эмоциональная натура и стремление к победе сливались, обостряя её инстинкты до предела. Наряду с этой храбростью и мощью, существовала другая сторона её характера. Она всегда с уважением прислушивалась к своему старшему брату. Он был её опорой, единственным человеком, который, похоже, мог укротить её буйный нрав. Его советы и наставления в бою зачастую были единственными моментами, когда она была готова остановиться и задуматься, прежде чем ринуться в новую схватку. Брат был для неё наставником, за которого она отвечала в жизни, и это создавало между ними глубокую связь. Однако несмотря на эту преданность, её отец, погруженный в собственные воспоминания о семье, считал её самым проблемным ребенком. Он переживал из-за её эмоциональности, ведь её вспышки гнева и резкие реакции создавали атмосферу напряженности в семье. Он не понимал, что под её пылким характером скрывается желание быть принятой и, в конечном счете, защищать тех, кого она любит. В итоге, она олицетворяла сложность человеческой натуры: сильная, хотя и вспыльчивая, полная непрекращающейся борьбы как с внешними противниками, так и с самою собой. Её стремление к свободе и истинному себе иногда тянуло её в неведомые глубины, где она могла открыть для себя новые горизонты. Но всегда оставалась в её душе искра, которая манила её к победам и славе, несмотря на непростые отношения с близкими. Третий человек за столом — Маркус, сидящий возле своей прелестной сестры-близнеца Амелии. Юноша, о котором идет речь, представлял собой настоящую загадку. Он был слишком умен для своих лет, но эта умудренность таила в себе и нечто большее — азарт хитреца, способного выстраивать сложные планы, играя на человеческих эмоциях. Его способности к стратегии и манипуляции, согретые любовью к интригам, делали его удивительно обаятельным собеседником. Люди зачастую не замечали, как он обводит их вокруг пальца, полагая его доброй душой, но в глубине души юноша знал: умение слушать — это ключ к разгадке многих тайн. Он часто наблюдал за своей старшей сестрой, вспыльчивой и темпераментной, с восхищением и легким беспокойством. Её страсть к бою и решительность не раз ввергали их в неприятные ситуации, и, хоть он любил её, иногда его сердце сжималось от страха за её безопасность. Мечник — это роль, которая была дана ей с рождения, в то время как он, в любом сражении играл свою собственную партию. Его оружие — это ум, знания, изобретательность, а не мечи и топоры. Заветная цель юноши заключалась в том, чтобы проводить как можно больше времени с сестрой. Он мечтал о том, чтобы стать для неё опорой — не физической, как она ожидала от него, а умственной и стратегической. Он мог бы быть её незаметным наставником, принимая участие в её приключениях, но оставаясь в тенях, часто нашептывая ей свои идеи и подсказки, когда она оказывается на распутье. Умение подсказать правильное решение в самый нужный момент стало его талантливой игрой вокруг дыма её гнева и решений. Юноша с 14 лет изучает высокий валирийский, величественный язык, стремясь не только овладеть его слогом, но и украсить их беседы новыми смыслами. Его желание обучить сестру вечной мудрости и культурному наследию великой династии Таргариенов было искренним, ведь он видел, что, погружаясь в великую историю, она могла бы стать еще более умелой и опытной. В моменты тишины они сидели вместе, изучая тексты, и в его голове крутилось множество интригующих идей, которые ждали своего часа, чтобы пробудиться. Таким образом, этот юноша олицетворял собой гармонию разума и стратегии, оставляя за собой след из карьерных свершений и чрезвычайных открытий, готовый, в конце концов, завернуть каждую интригу против недоброжелателей, охраняя свою сестру от всех несчастий. Тихий наблюдатель семейного застолья расположился возле своего брата-близнеца, накручивая прядь своих огненно-рыжих волос на палец. Эта девушка является воплощением скромности и доброты. Она обладает честным и открытым сердцем, что делает её настоящей отрадой для её родителей. Её мироощущение отличается нежностью и простотой; она считается тихим светом в жизни своих близких. Она далека от войн и стратегий — её мир наполнен гармонией и заботой о других. Несмотря на свою мягкость, девушка обладает удивительным талантом — ей под силу обращаться с луком. Это умение, возможно, стало для неё средством самовыражения и демонстрацией внутренней силы, несмотря на её внешнюю хрупкость. Девушка всегда окружена заботой старшего брата и сестры, которые защищают её от любых неприятностей. Их поддержка делает её ещё более уверенной в себе, но она не стремится к лидерству или вниманию — ей достаточно просто быть рядом с теми, кого она любит. Она совершенно не похожа на своего близнеца, как внешне, так и по характеру. Если её близнец, возможно, более яркий и авантюрный, то она излучает спокойствие и умиротворение. Это контраст придаёт их отношениям уникальность, и каждый из них находит в другом то, что ему недостает. Эта симпатичная девушка всегда будет олицетворением дружелюбия и преданности, составляя идеальное дополнение к своему миру. Когда ужин начался, а еда была разложена по тарелкам, отец, большой и крепкий, поднял кубок дорнийского и сказал: — Давайте выпьем за нашу семью! За единство и за то, что мы всегда поддерживаем друг друга в любых обстоятельствах! Все подняли кубки, вызывая легкие волны хихиканья и благожелательных комментариев. Быстро сменяя тему, Кристофер начал рассказывать о своих планах на поездку в Дорн, как когда-то путешествовал отец.Его младшие, затаив дыхание, слушали, а затем задорно смеялись, представляя себе, как старший, будучи отличным мечником в здешних краях, будет получать знатных нагоняев от дорнийских учителей. Маркус, в свою очередь, попытался привлечь внимание, рассказывая о своих планах обучиться лекарскому делу с мейстером. Он с гордостью презентовал свои знания о травах и их целебных качествах, сильно восхитил свою мать — женщина мягко улыбалась и одобрительно кивала. — Я думаю, что моих познаний в ядах уже достаточно, пора приступить к чему-то более жизнеобещающему. — произнес он слегка задумчиво, отвлекаясь от юношеского веселья. — Надеюсь Олли перепутает бутыльки, когда захочет меня прихлопнуть. — Если бы я хотела тебя убить… — начала девушка, недовольно изогнув бровь, когда услышала это дурацкое сокращение своего имени. Оливии вообще не нравилось её имя, будто бы она какая-то закуска на пышном праздничном столе, а не живой человек. Выдохнув, девушка отложила столовые приборы и откинулась на спинку массивного стула, скрещивая руки на груди. — Ты бы уже висел со сломанной шеей где-то на дереве или с отрубленной головой, это выглядит более правдиво, если бы ты хоть раз попался с поличным со своими интрижками. Девушка самодовольно усмехнулась, глядя на своего младшего брата. Хотя они и были достаточно близки, Оливия никогда не пренебрегала шутками и подколами в сторону своих братьев, зная, что они никогда не будут таить на нее обид или ссорится из-за этого. — Вы ещё поубивайте друг друга, делаю ставку на то, что Маркус откинется от потери крови быстрее, чем Оливия от какой-то отравы, змею ядом не убить. — выпалил Кристофер, делая добротный глоток вина. — У отца с матушкой будет на две головные боли меньше, а не буду волноваться, грея свою задницу в Дорне, за ваши выкрутасы. Шучу. Последнее было сказано достаточно резко, после неодобрительного взгляда отца. Даже если родители привыкли к их отношениям друг с другом и эти усмешки были всего навсего шутками, Клаус не одобрял такое общение, особенно за столом. Мужчина прочистил горло, сделал глоток воды и снова поднялся со своего места, но без кубка, показывая что тостов не последует. Глава семьи выпрямился, бросив взгляд на жену и мягко улыбнулся. Несмотря на свой опыт и возраст, ему было сложно подобрать нужные слова для своей речи, все таки он волновался, как бы успокаивающе не смотрела на него его любимая жена, для него это было серьезным решением. — Оливия и Марк, вам вино в голову ударило? Вы невзначай решили друг с другом счеты свести? — строго начал он, заставляя сына немного заерзать на месте, а дочь сесть более презентабельно. Оглядывая стол, мужчина озадаченно свел брови на переносице, постукивая пальцами по столу. — Черед пару дней мы уезжаем в Королевскую Гавань. Сам король Визерис отправил мне ворона с приглашением, отказы не принимаются, Кристофер, ты отплывешь в Дорн оттуда, но для начала приличия ради познакомься с королем. За обеденным столом повисла густая, тягучая тишина. Она была не просто тишиной отсутствия звука, а тишиной неловкости, наполненной напряжением, которое можно было потрогать. Оливия и Маркус, сидящие рядом, украдкой переглядывались, их взгляды были короткими, нервными, словно они пытались найти в глазах друг друга ответ на невысказанный вопрос. Глава семьи, казалось, не замечал этой напряженной атмосферы. Он спокойно, размеренно нарезал еду в своей тарелке, тупой стук ножа был единственным звуком, разбавляющим неуютное молчание. Младшая дочь, сжавшись на своём стуле, нервно оглядывала братьев и сестру, её взгляд метался между ними, словно бабочка, запертая в клетке. Руки теребили друг друга, а пальцы то и дело перебирали тонкие кольца, с тихим щелчком перекатывая их с одного пальца на другой – негромкий, но явно слышимый в напряженной тишине звук, подчёркивающий её внутреннее беспокойство. — Есть мысли на этот подвод? – тихо начал Маркус, обращаясь к сестре на Высоком Валирийском, игнорируя взгляд отца. — Пока что вообще ни одной, но можем ли мы быть уверены в том, что это дружеская поездка к старому другу отца, а не какая-то очередная дворцовая интрижка? — проговорила Оливия, отправляя в рот кусок оленины. — Я не буду разгуливать по Красному Замку в этих ужасно неудобных платьях, вести себя как лицемерное дерьмо и льстить каким-то придворным дамам о том, что они прекрасны как розы в саду, хотя выглядят дай бог лучше, чем трактирщицы. — Дети, ваши познания в Высоком Валирийском с каждым днем все лучше и лучше, но перейдите на общий язык, мы все хотим поддержать вашу беседу. — спокойно сказал мужчина, расслабленно откидываясь на стул. Он знал, что обсуждение – это хороший знак, такая гробовая тишина давила даже на него. Глядя на младшую дочь, Клаус отчаянно выдохнул, зная, что для Амалии эта поездка будет сложной – много новых людей, знакомств, встреч и нескончаемых разговоров про замужество. Клаус даже думать не хотел про последнее, две его дочери – его цветы, его любимые девочки. От писем с предложениями у него побаливала голова, а его дорогая жена все посмеивалась над его скрупулезностью по отношению к выбору суженых для дочерей. По крайней мере сам Клаус размышлял над этим так, что Амалию за достойного мужчину он выдаст замуж отрывая от собственного сердца, а вот Оливию... Мужчина перевел глаза на старшую дочь, на этот ураган эмоций, что таится внутри этого хрупкого на вид тельца. Да, намучается он с ней или её муж, которому хватит сил и смелости обуздать эту темпераментную девушку. Мужчина усмехнулся от своих мыслей. — Отец, это может быть связано с тем, что король хочет твоей поддержки? У него есть сыновья, но не забудем про принцессу Рейниру, которую он назвал своей законной наследницей. — начала Оливия, подперев лицо рукой. — Я думаю, что его новая жена, Алисента Хайтауэр заинтересована в том, что бы посадить на трон своего старшего сына, а не старшую дочь Визериса, тем более, у самой принцессы Рейниры есть дети, но по слухам они вообще не похожи на Лейнора Велариона. — Вы всю родословную пронюхали уже? Откуда слух, что ее дети не похожи на отца? Верить слухам из ближайшей таверны как минимум полная глупость – проговорил Кристофер, включаясь в разговор. — Вы на нас посмотрите, мы все копии родителей хотите сказать? Амалия рыжая, Маркуша вообще как из шахты вылез, хоть веснушки к весне вылезают, а ты, если бы не красила волосы в черти что, ходила бы с огненной гривой. Про себя я вообще молчу, Ланнистер недоделанный, где-то лет в 14 меня называли бастардом. После этих слов Кристофер невольно поморщился, вспоминая как словесно сцепился с сыном конюха, который убежденно рассказывал остальным детям о том, что Крис не родной сын могучего лорда Виссмуда. Но забавно было смотреть, как его обидчик прихрамывая удаляется с полянки, а у самого Кристофера приятно жгло на костяшках. — Сам ты из шахты, трубочист. А слухи везде ходят, это ещё самое приличное, что говорят люди. — отмахнулась Оливия, наливая вино в свой кубок. — Ладно, придем посмотрим, может и вправду слухи. Единственное, что смущало Оливию — молчание матери. Она никогда не была такой тихой, как сейчас, будто бы призрак, которого вообще нет с ними. Девушка прикрыла глаза, удобней устроившись на стуле, уперлась затылком в спинку. Вино мягко разливалось в теле, постепенно грея и расслабляя тело. Она любила такие посиделки, когда все уже поели и начинают общаться между собой, но сегодня все будто бы перекрутилось с ног на голову – темы, которые обычно обсуждались за столом ушли на второй план, давая новоиспечённой отцом темы встать впереди, захватывая всех в эту пучину оживленного разговора. Но Оливия устала, сегодняшний день достаточно измотал девушку, начиная тренировками и заканчивая посиделок с Марком над книгами. Хотя она благодарна ему, благодаря брату Оливия начала думать о чем-то помимо бесконечных тренировок с Кристофером и сиром Феликсом, которые, возможно, уже устали от её нескончаемых всплесков энергии и ошибках из-за этого. — Надо выспаться, поэтому прошу меня простить. – проговорила девушка, поднимаясь из за стола. — Доброй ночи. Оливия кивнула всем присутствующим и неспешным шагом покинула зал, бросая взгляд на свою дорогую подругу Эмилию, которая расторопно пошла за ней после небольшого реверанса перед главой семейства и его жены. Девушки дружили почти с детства, Оливия не спрашивала что произошло с родителями Эмми, но знала, что они погибли когда она была ещё малышкой. — Ты поедешь со мной, Эм? – спросила девушка, поднимаясь по лестнице в свою комнату. — Я не хочу, что бы в моих покоях находились посторонние дворцовые служанки, а тебя я знаю с детства и могу доверить все что угодно. Эмилия задумчиво посмотрела на Оливию, немного поднимая уголки губ. У девушки немного заискрились глаза, она с радостью будет сопровождать свою подругу в столицу, зная, как Оливия не любит чужих людей. Эмилия лишь кивнула на вопрос, оставляя их в приятном молчании, понимая что её подруга устала и находится в раздумьях в связи с последними новостями. Комната старшей дочери лорда была воплощением силы и решимости, совершенно не соответствующей традиционным представлениям о женском пространстве. Порог этого пространства служил границей между традициями и её собственным выбором. Комната Оливии была истинным отражением её характера — сильного, независимого, решительного На первый взгляд, она могла показаться непримечательной, но при более внимательном рассмотрении становилось ясно, что это место наполнено духом борьбы и стремления к самосовершенствованию. Один из углов был занят стойкой для мечей — здесь висело множество тренировочных мечей — от лёгких и маневренных до тяжёлых и мощных — которые использовались на занятиях, от маленьких метательных кинжалов до длинного копья, обращение с которым пока что абсолютно не поддавалось Оливии. Каждый из них был тщательно отточен и полирован, что свидетельствовало о постоянных тренировках и отношении девушки к оружию как к искусству. Вместо привычных картин — старинные карты полей сражений, где резались поединки и просчитывались стратегии. Пол, покрытый грубой деревянной доской, крикливо сигнали об активных тренировках. На нём можно было увидеть следы от падений: потертости и царапины напоминали о напряжённых часах, проведённых в отработке боевых техник. В одном из углов стояла небольшая груша для отработки ударов, выглядевшая изношенной, что говорило о том, сколько раз её использовали. Шкаф с одеждой содержал не платья и юбки, а практичную броню и удобную тренировочную форму — кожаные доспехи, которые идеально подходили для активных действий. Высокие сапоги и перчатки, готовые к бою, занимали отдельное место. Вместо изысканных туфель, здесь возвышались прочные ботинки, застывшие в ожидании новых подвигов. Стол в центре комнаты был завален книгами по стратегии и истории боевых искусств. Здесь же располагались карты, на которых были отмечены важные сражения и маршруты, которые она намеревалась изучить или воспроизвести. В каждой заметке, вложенной в страницы, чувствовалась жажда знаний и непоколебимый дух великих воительниц, на которых так ровнялась наша героиня. Напротив окна, пропускающего мягкий свет, находился большое зеркало в полный рост, небольшой пуфик и столик, который был так же обременен тяжестью книг и небольших шкатулок с украшениями из серебра, которые только недавно начали использоваться: Оливия начала носить кольца, причем в большом количестве, и убирать волосы изящными, но не теряющими свою дерзость, заколочками. Это было единственное напоминание о том, что здесь может быть что-то «женское». Зеркало, которое уже отчаялось увидеть свою заботливую хозяйку в красивом платье, безусловно и безмолвно радовалось таким мелочам. Комната напоминала тренировочный лагерь, где царила интенсивная работа и постоянные усилия. Поскольку комната была наполнена духом решимости и мужества, свет, проникающий сквозь открытые окна, создавал эффект воодушевляющей энергией, подчеркивая каждый угол и каждый предмет. Это было место, где она могла полностью сосредоточиться на своих тренировках, отказываясь от стереотипов и традиций, которые её окружали. В центре этого пространства находилась сама девушка, полная решимости, готовая сразиться за свою силу и свободу, и ее горячо любимая подруга, поддерживающая Оливию в любом начинании. Комната была наполнена тёплым светом, исходящим от небольшого камина, который мягко освещал лица двух подруг. Эмилия расположилась на одном из массивных стульев, осторожно разливая ароматный чай с травами, бережно собранными самой девушкой. Брюнетка была явно обеспокоена состоянием своей подруги, отчего никак не могла расслабиться и насладиться ночным чаепитием, для Эмилии это был целый ритуал: она знала в какой пропорции заваривается напиток с ягодами, травами и для чего добавляются каждый из компонентов, сейчас, прекрасно понимая сложившуюся ситуацию девушка остановилась на зеленом чае с ромашкой и мятой, который должен благоприятно отразиться на тревоге ее подруги, должен был немного успокоить ее распаленные нервы и внести ясность в мысли. Оливия лишь вглядывалась в ночную даль, прикрыв глаза от прохладного ветерка, мягко обдувавшего ее лицо и немного трепля волосы. Спустя достаточно длинную паузу Оливия все таки решила присоединиться к подруге, любезно освобождая большой деревянный стол от старых книг и карт, которые считайте жили на этом столе, но сейчас нужно было принять не менее важного гостя. Девушка устало присела на стул, откидываясь назад и положив ладонь на лицо, стараясь скрыть напряжение. — Я не хочу, чтобы меня втягивали в эти дворцовые интриги, — произнесла она с загнутыми губами, её голос дрожал. — При дворе одни змеи, лицемеры и лжецы... Как я могу доверять кому-то? Я боюсь за нашу семью. У меня ужасное предчувствие. Эмилия внимательно слушала подругу, понимая, скольким страхом и беспокойством она была охвачена. Оливия продолжала, её голос становился всё более напряжённым. — Когда Кристофер отплывет в Дорн, — Оливия запнулась, уставившись на Эмилию. — Вся ответственность будто бы так и хочет свалиться на меня, я помню, как отец говорил мне и Крису о том, что мы "меч" и "щит" семьи. Когда он уедет... я... Эмилия кивнула, ощущая эту тревогу подруги, тихо наклонилась ближе, чтобы поддержать её. Они дружили с детства, и ей было хорошо знакомо это состояние. — Я понимаю, как ты себя чувствуешь, — мягко ответила она. — Ты — защита семьи. Это непросто, учитывая то, что лорд Виссмуд положил свой меч на полку, как реликвию. — А меч? Он перейдет по наследству Кристоферу, а не мне! — её голос зазвучал с горечью. — Я тренировалась не хуже него, но мужчины всегда имеют приоритет. Эмилия ощутила, как обида подруги сквозит в её словах. Она взяла Оливию за руку, стараясь передать свою уверенность, чувствуя, как руки Оливии дрожат от тревоги. Она понимает, насколько тяжело сейчас Оливии осознавать, что её роль — это щит и меч семьи, эта мысль давит на неё. — Но ты — не просто женщина или дочь, а воин! Знай, что у тебя есть право на свои мечты. — говорит она, стараясь вдохнуть жизни в разговор. — Столичные мечники — это нечто удивительное! Они тренируют принца Эйгона и Эймонда, ты сможешь улучшить свои навыки. Оливия немного колебалась, но всё же её интерес стал постепенно оживать. Эта поездка могла бы стать шансом для неё, возможностью научиться чему-то новому и важному. — Может, ты и права, — тихо отвечает Оливия, её голос начинает звучать спокойнее. — Ты даже не представляешь, какую силу ты можешь обрести, — продолжала Эмилия, когда решила изменить атмосферу. Оливия взглянула в зеркало, и на её лице появилась лёгкая улыбка. Этот момент, несмотря на все страхи, напоминал ей о том, что внутри неё есть сила и свет, которые готовы прорваться наружу. — Спасибо, Эмилия, — произнесла она тихо, чувствуя, как волнения постепенно уходят на второй план. — Ты всегда знаешь, как поддержать в трудные времена. — Давай, отвлечемся, — предлагает она, наполняя купель теплой водой с маслами бергамота и ягод. — Это расслабит тебя. Оливия удивленно улыбается, её сердце начинает успокаиваться от дружеского внимания. Уже после того, как она погружается в теплую воду, начинает ощущать, как напряжение отступает. Эмилия бережно помогает Оливии, стараясь сделать этот момент приятным. Она замечает, как с волос подруги начинает сходить темная краска, открывая их настоящие рыжие локоны, словно лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака. — Оливия, посмотри на свои волосы! Они просто великолепны! — воскликнула Эмилия, восхищаясь изменениями. — И зачем ты их прятала... Оливия взглянула на себя в отражении воды и не могла сдержать улыбку. Она осознала, что этот момент — это не просто омовение, это своего рода перерождение, возможность начать всё с чистого листа. — Они как пламя, — тихо прошептала девушка. — Ты и есть пламя, не дай никому потушить его. — Возможно, это и есть начало чего-то нового, — осторожно произнесла она, улыбаясь. — Быть может, мне действительно стоит попробовать. Эмилия, с сияющими глазами, подтвердила её слова: — Да, именно так! В этом и есть твоя настоящая сила. Вместе мы справимся даже с самыми хитрыми интригами. С этой мыслью Оливия почувствовала, как её нерешительность постепенно уходит. В глазах заискрилась уверенность, и она поняла, что этот путь — шанс открыть новые горизонты в её жизни, полные приключений и открытий.