Поединок

      — Что тебе от меня надо? — спросил «охранник». — Какого хрена ты ко мне вообще лезешь?       — Ты слишком много на себя берешь! — прошипела в ответ Бастет. — Не тебе решать, кому из смертных пора к моему брату!       — А то тебе! — яростно оскалился «охранник».       — А я и не решаю, — возразила Бастет. — Я играю по правилам, так что равновесие сохраняется! А ты его разрушаешь!       Генка с ужасом увидел, что ее руки, только что вполне человеческие, превращаются в кошачьи лапы, и в свете фонаря блестят длинные когти. Бастет и «охранник» медленно шли по кругу, не отводя друг от друга глаз, словно в странном танце. Каждый медлил нанести удар, каждый ждал, пока противник раскроется, проявит себя, покажет слабое место… Казалось, они будут так двигаться бесконечно. Снег скрипел под их ногами, это ровное поскрипывание действовало гипнотически, у Генки даже голова закружилась.       И, видимо, поэтому он так и не понял, кто нанес первый удар. Вернее, первый замах — потому что цели он не достиг. Медленный вальс сменился бешеной пляской. «Охранник» фехтовал саблей, Бастет отбивала его удары лапой с внезапно отросшими когтями. Кошка поддерживала хозяйку яростными воплями.       Лиза вдруг стала оседать. Генке сначала показалось, что она в обморок падает, но она только опустилась на корточки, прислонилась к нему боком. Ноги не держали? Он ее в принципе понимал. И так вон как долго держалась лучше него, фотографировала и все такое.       Недолго думая, Генка достал свой телефон. И поставил камеру на запись. Интересно, запишется что-нибудь?       — Почему она не побеждает? — шепотом спросила Лиза, глядя на Генку снизу вверх. — Почему они так долго дерутся? Она же богиня!       — Откуда я знаю? — прошептал в ответ Генка. — Наверное, потому, что это не Египет. Потому, что здесь у нее нет власти… ну, не вся власть.       А потом вдруг сквозь тяжелое дыхание соперников, скрип снега, звон металла, сталкивающегося с когтями (тоже стальными, что ли?) Генка услышал что-то странное. Звон колокольчиков, стук копыт, конское ржание. Опять?! Так часто у него вроде не бывало. А звук нарастал, приближался, и на улице, по ту сторону забора — появились сани, запряженные тройкой лошадей.       Кошка вдруг с воплем сорвалась с места, проскользнула между прутьями забора и кинулась на середину дороги, чуть ли не под копыта лошади. Лиза испуганно ойкнула. Человек (опять же человек ли?), сидевший на облучке (это же так называется, да?) потянул вожжи, ну или поводья… короче, лошади остановились прямо напротив их компании.       Человек вышел из саней. Теперь его можно было разглядеть полностью — высокий старик с длинной седой бородой, в длинной синей шубе.       — Дед Мороз! — ахнула Лиза. Негромко, но старик ее услышал.       — Угадала, девочка, — кивнул он. Подошёл к забору, подумал немного, потом дохнул на прутья, и они рассыпались прозрачными осколками. Прозрачными? Он превратил их в сосульки?       Пока Генка таращил глаза, Дед Мороз спокойно вошёл в образовавшийся проход. Приблизился к поединщикам, некоторое время смотрел на них, потом хлопнул в ладоши, проговорил добродушным тоном, словно на детском утреннике:       — Ну, молодцы, потешили старика зрелищем. Славно вышло, теперь такое редко увидишь! А теперь успокоились и рассказали, в чем дело!       — Старика?! — возмутилась Бастет, не прерывая бой. — Да ты мне в правнуки годишься! И с чего ты раскомандовался?       — С того, что это моя земля и мое время, — все так же спокойно ответил Дед. — Хватит, я сказал!       Последние слова он произнес, повысив голос, и Генка отчетливо увидел, как с губ старика сорвалось ледяное облачко, устремилось к обоим соперникам, обволокло их. Оба застыли, словно статуи, прямо посреди движения. Как еще не упали — положение у обоих было явно неустойчивым.       Кошка бросилась к хозяйке, завертелась перед ней, замяукала жалобно.       — Вы же потом их отпустите? — спросила Лиза с надеждой.       — Ее — непременно, — кивнул старик. — Да и сил мне не хватит долго ее так держать.       — А почему вы здесь? — спросил Генка, словно это имело значение. — В смысле, еще же рано! Еще больше недели!       — До праздника больше недели, — согласился старик. — А до того мне оглядеться надо, узнать, кто каких подарков ждет и заслуживает. Вот и прогуливаюсь по ночам, когда на город ляжет тень. А теперь помолчите, мне разобраться надо!       Он встал между Бастет и «охранником», постоял, глядя в глаза сначала одной, потом другому. Снова хлопнул в ладоши, и Бастет встряхнулась, сбрасывая с себя оцепенение.       — Ну ты и силен! Но я бы и сама смогла бы вырваться.       — Смогла бы, — он кивнул. — А теперь иди, я с ним сам разберусь.       Бастет поколебалась немного, потом молча наклонилась, взяла кошку на руки и исчезла. Не ушла, а именно исчезла.       Дед Мороз снова повернулся к «охраннику», подумал немного. Проговорил вполголоса, словно про себя:       — Да, плохим мальчиком ты был. Много зла сделал, и еще больше сделаешь, если тебя не остановить. Не люблю я такое, но делать нечего.       Он дунул на «охранника», как недавно на забор. И Генка с ужасом увидел, как человеческое тело вместе с одеждой бледнеет, теряет цвет, становится полупрозрачным… превращается в кусок льда.       Генка сам не понял, в какой момент он тоже оказался на корточках, рядом с Лизой. В обнимку с ней. Лиза зажмурилась, плечи ее дрожали. Дед Мороз обернулся на них. Генка попытался закрыть Лизу собой, в итоге сам чуть не упал. Губы старика дрогнули в усмешке.       — Хорошие дети. Смелые и дружные. Ну, ждите подарка на Новый год!       Он вышел в пролом забора, и лошади легко и стремительно рванули вперед. А вдалеке показались приближающиеся фары…