Ты и Я...

             Ты и Я. Вместе, вдвоём — ненамеренно. Необходимо столь же, сколь и страшно, ведь мы оба отнюдь не хотели бы повстречаться при таких обстоятельствах. При других, возможно. Да только вот Господь непредсказуем, потому как подчас посылает встречу на пути, что в итоге окажется судьбоносной. Я клянусь, так и было, а Каллум этого тоже не отрицает, заверяя что повторил бы этот путь по новой, только ради возможности успеть. Успеть оказаться рядом, успеть спасти тогда, когда жизнь вот вот оборвётся лишь одним единственным звуком выстрела посреди бескрайнего тихого леса. Встретиться взглядом, чтобы больше не забыть, даже зная что больше не свидимся. Нервный, испуганный кивок головы — безмолвная благодарность. Сил выпрямить сжавшиеся плечи нет, но все равно, главное только глядеть на него. Он едва кивает в ответ, крепко сжимает приклад автомата, а у самого глаза стеклянные, такие добрые, сочувствующие. Стоит, не может пошевелиться, глядит в ответ, но не уходит. Надо уйти, и сказать вроде бы и нечего, а только губы едва приоткрылись, в попытке, но стоим мы слишком далеко, кроме тишины по прежнему ничего не слышно. Это же глупо. Ну что мы могли друг другу сказать? Но всё же — он не отрицает. Он сам сказал мне об этом, ровно три ночи спустя, когда наша встреча вновь была нам дарована. *** Каллум присоединился к нашей группе когда случайно в вечерних сумерках мы приняли его за одного из тех варваров, которые изуверски преступно похитили нас из дома, чтобы расстрелять в лесу. Но я то сразу почувствовала — нет от него опасности. Уставший, вымотанный тем, что три дня и три ночи брёл по лесу на холоде, но все так же силён и крепок духом, что я даже не сомневалась — это он. Мой ангел — хранитель. Наш Ангел, который спас нас от смерти. Он набрёл на украденный нами военный автозак, который нам пришлось после оставить, с намерением его обыскать, ну а я не думая ни мгновения вышла вперёд, чтобы убедиться в том, что моё сердце меня не обмануло. Другие конечно подозрительно взвели оружие, но не я. Жестом дала знать, что всё хорошо. Всё и было хорошо. Шла, нет — подкрадывалась. Но Каллум вовсе не ждал нападения прямо сейчас, не был на чеку. Он был жутко измотан, весь продрог на ноябрьском холоде, ведь в одной только тоненькой тактической экипировке, явно было не предусмотрено такое длительное нахождение в подобных климатических условиях, однако судя по всему такой образ жизни, или вернее сказать, работа были для него вполне привычными. Но тем не менее, моё сердце заходилось от боли за него. Я воровато заглядывала в небольшую щёлочку от открытой двери переднего пассажирского сидения и вдруг поняла, то ощущение, неспроста. Бедный, три дня он провёл без воды, поэтому жадно прижался губами к небольшой фляге, которая оставалась там, как я помнила кем то из наших. Господи, в ту минуту поймала себя на том, что готова отдать ему последнее, но вовсе не потому что в долгу перед ним за свою спасённую жизнь. Не только поэтому. Каллум видимо почувствовал сзади постороннее присутствие, поэтому резко повернулся, стараясь среагировать чётко, но от меня не укрылось то, как обессиленно он спустился из кабины автомобиля, все так же сжимая автомат в руке. Он поднял руки, поставил автомат прикладом на землю. Не напуган, но теперь был напряжён до предела. Его взгляд прикован только ко мне, он узнал меня. Осторожно, но пристально осматривает, вспоминает, хотя случившееся забыть не так уж и просто. Я помнила его. В метаниях по лесу, в ожидании опасности, тоже не удавалось толком поспать, но в памяти, под веками, в сердце, прямо в центре груди — его образ был ясным как никогда. Статная фигура, разворот плеч, тёмно — смольные волосы с челкой, высокие скулы со щетиной, и такие уже родные, добрые, уставшие глаза, что сейчас безотрывно смотрели на меня, в попытке убедиться что все спокойно. Поднимаю руки, уголок рта сам по себе дрогнул в полуулыбке. Он должен знать, что всё в порядке. — Это я… — мой голос звучит очень тихо, хрипловато и слегка скомканно от незнакомого мне акцента, но я стараюсь чтобы моя речь была понятной. Ведь до этого почти не говорила по английски. Каллум кивнул мне, уверенно — не сомневался. — Да. Я знаю. — он сделал шаг вперёд. Мы оба молчим, хотя сейчас есть возможность высказать недосказанное, но не решаемся. Ведь тогда мы не были друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Сейчас, когда всё так зыбко, даже этого позволить себе не можем. Надо постоянно быть на чеку. Пока весь этот кошмар не закончится. Слышу позади шаги. Остальные тоже вышли из укрытия. Мною овладела дрожь, и пока Каллум ни отвёл глаза, я только пролепетала единственное, что билось в моей груди вместе с сердцем: — Ты и я… — Ты и я. — последовал ответ.