Нашли, чтобы не потерять

      — Твои друзья в опасности — им нужна помощь. — дядюшка Влос был в нашей группе вроде как за старшего, а мы и не возражали, к тому же в деревне, где жили, он пользовался уважением, к нему прислушивались, так что и в такой ситуации, как наша, негласно было решено отдать командование именно ему. Его голос совсем немного привёл меня в чувство, с меня схлынуло оцепенение, но дрожь по прежнему осталась. Она прямо в груди — клокочет, призывно дёргается, взывает. С большим усилием заставляю себя сосредоточиться на истинной причине происходящего вместе с маячившей догадкой касаемо того, кем же на самом деле является наш Ангел. Конечно, он был не один, с ним были его друзья, боевые товарищи, которые прибыли сюда с определенной целью, которая в свою очередь совпадала с нашей. Каллум больше на меня не смотрит, он задумчив, сосредоточен на том, что ему говорят, а в глазах отражалась настороженность, уступающая место пониманию. — Мои друзья? — осторожно переспросил он, когда осознал, что здесь всё-таки понимают по английски. Мы хоть и простые люди, но мало мальски обучены. Не все из нас, но многие. Я, говорила едва — едва, но понимала довольно неплохо. — Они сейчас направляются вниз, к реке «Брод» и им действительно не справится в одиночку. — повторил дядюшка Влос миролюбиво. Тоже хотел, чтобы наш Ангел нам доверял. Да, действительно метания по лесным дебрям были не напрасны и мы в своем исследовании округи были осведомлены о той облаве, которую устроили сербские варвары военные, чтобы поймать тех самых людей, которые посмели встать против тирании, которую насадили здесь, в Серебреннице. Каллум кажется нам поверил, в следущий миг кратко кивнул головой, пожимая протянутую руку дядюшки Влоса. *** Путь до реки мы знали хорошо, поэтому выдвинулись без промедления, хотя маршрут и предполагал некоторые остановки на привал. Местность извилистая, кустистая, много троп, а ещё учитывая то, как все мы устали, то естественно без вынужденных остановок для передышки никак было нельзя обойтись. Идти не так далеко, и уже к утру мы должны были быть на месте. *** Привал решили устроить немногим позже, по ощущениям прошли мы около полутора километров, может двух. Каллум шёл по правую сторону от дядюшки Влоса, всё так же молчал, а я шагала позади, так как оружия в отличие от остальных у меня не было, то не обращала внимание на то, как зверски гудели ноги. Ни о чём не получалось думать кроме как о том, что произошло за последние семьдесят два часа моей жизни. Мне кажется, я умудрилась влюбиться. Глупая, глупая наседка! Да как такое может быть? И всё-таки сердце словно сошло с ума, не зная покоя. Не может же быть так, что я полюбила человека, которому с большой вероятностью не интересна? Он всего лишь меня спас, и нет у него никаких других сторонних мыслей. Просто не может их быть. Каллум должно быть чувствовал, как я прожигаю взглядом его затылок и от этого мне стало так неловко, что раскраснелись от стыда и смущения щёки. Я поспешила прибавить ход с самым непринуждённым видом, немного отдаляясь и отходя назад, надеясь не быть в зоне его видимости на случай, если Каллум вдруг захочет обернуться. — Да и не сделал бы он этого… — сама не заметила, как прошептала фразу вслух, а идущая как раз с левой стороны от меня Аладжа — наша местная знахарка, ловко схватила меня под локоть. Я едва ни вскрикнула, а только вздрогнула всем телом. — О нём думаешь, да? Против воли мой взгляд опять зацепился за статную фигуру Каллума, который шел теперь чуть впереди, слегка наклонившись ниже и держа автомат на изготовке. Мне не нравится что я так громко думаю, но уходить от ответа мне хочется ещё меньше, поэтому отвечаю так, как чувствую: — В этом все равно нет никакого смысла и неважно, что я думаю. Не мечтаю, не фантазирую себе лишнего, знаю что он уедет… Мне горько об этом думать, а говорить ещё сложнее, но уж как есть. Однако Аладжа явно со мной не согласна. Встряхнула белокурыми, спутанными волосами, шумно фыркнула: — Тц, а ты уверена, что всё именно так, как ты хочешь что бы это выглядело? Тебе ведь неизвестны его думы, ты не знаешь… — Я знаю! — не сдержавшись шикнула я вполголоса, шаркая носками кроссовок о листву. Щёки полыхают, на душе горько, губы дрожат, и я ничего с этим поделать ни в силах. — Да? — слышу довольно скептический смешок и это заставляет меня взглянуть на неё. Иногда, я не верю что она действительно может что то предсказать, знать наперёд или видеть истинное состояние человека, совершенно его не зная. Не поверила я и сейчас, а она всё продолжает глядеть вперёд с самым самодовольным выражением лица. — А как ещё может быть? — я чувствую себя маленькой, недалёкой девочкой и меня это жутко нервирует. — Ты бы не спрашивала, если бы минутой ранее смотрела ни себе под ноги, а вперёд. — Да тьфу на тебя! — мне не до её шарад, и я в нетерпении вырываю свою руку из её хватки. — Ну и плюй! — так же фыркнула на меня Аладжа. — На тебя он только что обернулся, дуреха ты. — её слова обожгли мне щёку, а сердце в тот же миг отмерло после секундной остановки. Она тем временем прошагала вперёд, не желая ничего более говорить. Господи, если только она решила поиздеваться надо мной! Поглядываю на Каллума из-под чёлки, аккуратно, тихонько. — Я думаю, нам надо передохнуть. Темнеет. — послышался в его сторону голос дядюшки Влоса и я клянусь всем святым на свете, что после того, как кивнул, Каллум обернулся чтобы посмотреть на меня. Именно на меня. Мы остановились, а я все думаю: что же это значит? И только лишь одно сейчас доносится ко мне с тихим шелестом крон деревьев от едва ощутимого ветра: Мы друг друга нашли, чтобы уже не потерять.