My savior, 가련한 영혼이여

Кален — или Август, как знали его миллионы — стоял перед зеркалом, одетый в традиционную церемониальную одежду: тёмный, как тень, плащ, украшенный золотыми нотами, и полуоткрытые плечи, с которых мягко свисали его великолепные поблескивающие золотом крылья. Над головой, чуть видимый, горел нимб-корона, будто предвещающий не коронацию, а приговор. Он закашлялся — едва слышно, но губы окрасились в кровь. — Прекрасно, — пробормотал он с горькой усмешкой, вытирая платком багряную каплю. — Невеста в сиянии, а жених — разваливается. Вошёл Сандей. несколько раз перед этим постучавшись, но походу танцор как обычно витал в своих мыслях. — Ты как? — Жив. Пока. — Отлично. Постарайся остаться в этом статусе до конца церемонии. Потом хоть развейся в пыль, если хочешь. Только не в прямом эфире. Кален хмыкнул. Он знал, что за фасадом утончённости этого мужчины скрывается нечто гораздо более хищное. Он видел, как Сандей работает — как хладнокровно упорядочивает людей словно составляет уравнение. Он понимал, что Сандей был против этого союза — поначалу. Теперь же он внезапно стал "поддерживающим братом". Что-то поменялось. Или кто-то. — Ты ведь что-то задумал, Сандей? — Я всегда что-то задумываю, — сказал тот с ласковой, почти отеческой улыбкой. — А сегодня я задумал одно — чтобы ты произнёс клятву. Без крови. Без драмы. Без паники. Просто — красиво. Ради неё. Кален не ответил. Только слегка кивнул. Ради неё — да, он был готов на многое.