Часть 13. Пауки и мухи. Дорога дорог. Последняя загадка Пламени.

- Сколько стоит твоя жизнь? - Оин хмурился, мы спорили уже второй час. - Дешевле твоей. Ты царь и герой нашего народа, и действительно сейчас мне плевать, что ты даже не полностью гном. Я пойду против него. - Ты не царь больше. Он не примет твоего вызова. - Я мог бы назваться государем другой нашей колонии, да хоть самим Даином, люди нас не различают. - Он примет бой или от меня или от Арагорна, ты это прекрасно понимаешь. Твои попытки защитить меня довольно трогательны, старый экспедитор, но тут ничего не поделаешь. Если враг такого уровня проберется в наш дом ночью, она обернется кровавым кошмаром. Может, ты бы и убедил меня разменять свою жизнь на твою, но не на всех, кто попадет под руку. Это мое последнее слово, - я ждал злости, споров, уговоров, но старый гном просто поклонился, и стал очень грустным, медленно поплелся в свои покои, словно на его плечи легла большая тяжесть. Изенгрим рядом стоял, сложив руки на груди и сильно сжимая зубы, но молчал все время. Ему тоже не нравится эта ситуация, но он молчит, зная, что пусть я и человек внутри, характером переплюну всех гномов в своём упрямстве. Довольно хороший день, чтобы сыграть в рулетку. Я стоял посреди двух войск, и напротив меня стоял человек, чье тело было бы завистью любого культуриста и вдохновением для греческих скульпторов моего античного мира. Легкие сапоги да кожаные штаны. Кхамул намеренно оголял торс, показывая презрение к смерти и одновременно чистую кожу, затемненную лишь загаром да татуировками своего народа. Однако без шрамов, что после вчерашнего впечатляло. Даже последний удар Арагорна уже зажил без следа. Напротив стоял и я в таком же виде. Разве что неприметная фляжка для воды висела сбоку, но да это никто бы не посчитал за оружие. Не в пример Кхамулу я был до ужаса бледен, ведь последнее время сидел в горе безвылазно. Разве что левая рука черная местами от старого ожога пламени Удуна. - Начнем? - Начнем. - скользящим движением степняк сблизился и нанес быстрый удар пальцами мне по глазам. Промахнулся, конечно же, но это была связка, которую я парирую. Я знаю её. Четыре последовательных удара, каждый из которых вытекает из предыдущего и не мешает ему. Я сам его учил этому много лет назад. Проведя безуспешную атаку, он отскочил. - Значит ты и правда Оркгрим? - я кивнул. - Тогда у меня к тебе вопрос, - я склонил голову. Хоть гномы и выносливы, мне следует беречь дыхание. - Ты дал мне силу, но она стала уменьшаться со временем. Что ты сделал со мной? - а вот это меня удивило. - Пламя Ангмара все так же горит в твоей душе. Это не изменится до самой смерти. - Нам нужно делать вид, что мы сражаемся. Давай старую тренировку времен моей молодости. Помнишь ее? - Да. Но зачем тебе это? - степняк пожал плечами и начал атаковать длинной комбинацией опасных ударов. Однако я знал, что дальше. Ожидал подвоха, но его не последовало. Мы и впрямь со стороны изображали плотный рукопашный поединок, однако он был ширмой. - Я был силен как никогда. И сейчас я силен так, что пройдут долгие годы, прежде чем кто-либо вообще сможет ко мне приблизиться. Однако хотя обычные люди не чувствуют разницы, я чувствую. Я стал слабее. Поэтому я прошел древний обычай, который до меня проходил лишь первый Кхамул, и смог вернуться живым. Испытание травами. Моя кожа пропитана зельями, и я не ношу броню. Мое тело стало сильнее даже внутри. Но жар и сила угасают, я становлюсь слабее год от года. Что ты на это скажешь? - Неужели ты не понял? Ты же помнишь, что свеча, которая горит ярко, быстрее прогорит дотла. А ты сиял просто ослепительно, по крайней мере вчера. Ты просто стареешь, Кхамул. Моё проклятие все так же усиливает тебя. Если ты мог поднять воз кирпичей, с ним можешь поднять три. Но ты стареешь и без него мог бы поднять половину, а значит и с моим заклятием лишь полтора. Понимаешь, как это устроено? Ты не стареешь лицом и внешне, но тело изнашивается быстрее. Ты был готов на короткую жизнь когда-то. Что-то изменилось? - некоторое время мы отрабатывали приемы молча. - Я был глупцом в юности, это точно. Знаешь, когда я стал царем степей, то был моложе всех остальных королей. Жил в свое удовольствие. С новыми силами это было великолепно. Я пил, но не мог упиться вусмерть, не страдал на следующий день и даже в полностью пьяном состоянии оставался недолго, наемные убийцы и пьяного меня не могли зарезать. Я ел, но не толстел. Еда и питье сгорали в костре заклинания. Мне стало скучно. Никто не мог приблизиться ко мне по силе или скорости. Наверху оказалось очень одиноко. Ты, думаю, это понимал, будучи орком, - я кивнул, стараясь беречь дыхание. Даже тренировочный бой на таком уровне высасывал много сил. - Скажи, ты думал, что я буду тебя убивать? - я кивнул еще раз. - Я бы убил. Раньше. Чтобы избавиться от скуки, я стал приглашать в свой шатер любую, кто мне понравится. Они были не против. А я мог по пять раз в день каждый день. Силы восстанавливались просто невероятно быстро. Со временем наскучило и это, а моих детей сейчас как песка на морском берегу. Тогда я открыл для себя книги. Нарисованные миры и рассказы прошлого будоражили разум. Отгуляв свою молодость так ярко, как только мог, я начал обретать мудрость. Может, мне это втихомолку подсунул совет старейшин, я не в обиде. Когда-то подобных мудрецов, рассказывавших про возможности летать, я сажал на бочку с гоблинскими громобоями, пущай полетают, но теперь сам сидел за свитками. Я теперь умный и старый. Память все хранила с первого раза. И я понял, как ошибался. - Пожалел, что так мало жить будешь? - Нет, вовсе нет. Это справедливая цена. Ошибки молодости, Оркгрим. Моих детей уже десятки. Я уже вижу голодные взгляды некоторых моих наложниц. Их шепотки детям в уши, когда они думают, что я не слышу. Куча братишек и сестренок играют вместе, а вокруг коршунами следят их матери и всякие мелкие подхалимы, жаждущие урвать свой кусок от моей степи. Я не могу убить своих детей, Магни. А когда они вырастут, я конечно уже умру. И полетят кровавые клочки по всей степи. Моя степь будет стонать и плакать, пока ее будут рвать на лоскуты голодные до власти юноши, подогретые своими матерями и всякими мелкими хозяйчиками, которые хотят урвать кусочек. Плодить столько наследников было ошибкой. Вряд ли хоть один из них осмелится поднять на меня руку даже в последний день в моей жизни. А если и осмелится, то не достигнет успеха. Меня уже пытались травить семнадцать раз. Поэтому я здесь. - Бессмертие? - Если есть другой способ, научи. Но да. Ты избежал смерти, живешь уже гораздо дольше положенного. Хорза докладывал. Я тоже так хочу. Кланы не должны драть друг друга на куски. Если придется, я завоюю всё Средиземье, чтобы достать нужную мне книгу или мудрость. - А если такой книги нет? - Моим детям будет принадлежать ВЕСЬ мир, и им будет, где развернуться. Все Мудрые говорили, что Третья Эпоха - это Эпоха людей. Но почему-то все всегда думали про Гондор и Рохан. Не про нас. Однако мы ведь тоже люди. Магия этого мира не будет противостоять нашему возвышению. Как видишь, я поумнел. - Почему я? Вы все меня с этим уже достали. Череда случайностей и удач не делает меня бессмертным. - Случайно или с помощью удачи не убить вала. Ты можешь мне помочь либо умереть. - Разорви дистанцию, дай отдышаться, и я тебе отвечу. - Кхамул послушно отпрыгивает и спокойно ждет. Он уверен в своей победе. А я стираю пот со лба. Мне даже не нужно притворяться уставшим. Абсолютно естественным движением уставшего гнома я беру фляжку и отвинчиваю крышку. Получится или нет? Моё лицо всё же пересекает злая усмешка в последний момент, и Кхамул показывает, что не такой уж он и покорный. За время, которого хватит лишь чтобы моргнуть, он уже провел силовой прием, и я лежу распластанный на земле, а он стоит с флягой надо мной. - Что это? - я чую кровь, но не понимаю до конца, что еще намешано. - Чистая кровь. - Чья. - Ты же догадываешься. Эта сцена есть на барельефах, и статуя меня в Мории держит клинок и флягу. - Кровь бога? Лжец. Ты бы мог выпить её раньше. - Никто так не делал в этом мире. Вдруг я стану как эльфы или майа или вала? Вдруг мне не будет дела до большинства конфликтов этого мира, и я вообще решу уйти отшельничать? Я же все-таки не умираю от старости. Гномы живут долго. - Докажи, что это действительно его кровь. - Капни каплю на эту вытоптанную пустую землю, если хочешь. Правда, даже капля дороже мифрила в сотни раз. Кроме этой фляги, подобного вещества в Средиземье нет. - Она продлевает жизнь? - Такое количество топлива твоему костру не сжечь и за сотню лет. - Напряженный король степей зажимает горлышко пальцем и капает сквозь щель каплю. С мягкой вспышкой света из земли пробивается пучок травы с одиноким белым цветком. Кхамул облизывает испачканный кровью палец и блаженно закатывает глаза. Я его понимаю. Резко вскинувшись, я бросился к фляге. Не столько осознанно, сколько инстинктивно, он вновь разорвал дистанцию. И все же до чего он могуч. Уже приходит в себя. Меня штырило куда дольше. - Ты и впрямь припрятал достойное оружие, способное меня победить. Но не успел им воспользоваться. Видать, и ты стареешь. Или, может, это травмы прошлого? Сегодня ты проиграл, и время стать кем-то больше. - На моем лице читается лишь отчаяние, и я успеваю сделать лишь шаг, когда самый могучий человек в Средиземье в два глотка осушает флягу. И до него вот-вот дойдет. Интересно, как мы смотрелись со стороны. Он смотрелся как хулиган, забравший глоток воды у старика? Неважно. Кхамула выгибает от счастья, он вопит и восклицает. - Так вот каково быть богом! Сплошное счастье каждую секунду! - он достает засапожный нож, на что я удивленно поднял бровь, смеется над моим удивлением. Ну да, моя школа, взять скрытое оружие на кулачную битву. Добротный нож со всех сил бьет хозяина по предплечью, но даже раны не остается. Лишь белый след и чуть порезанная кожа, которая затягивается еще до того, как Кхамул приблизил к глазам руку, чтобы посмотреть на дело рук своих. - Что ж. Теперь ты один из богов. - Да. Что бы мне сделать в первую очередь? Казнить тебя или наоборот наградить? Разорить Морию в одиночку или оставить эту гору, единственную в Средиземье, не тронутой за твой щедрый дар? - Скажи, из чего тот белый меч? - Это правда тебя сейчас волнует? - Не люблю сюрпризы, а это явно что-то новое. - О, он обошелся мне в два сундука серебром, и это только сама доставка. - Человек широко улыбается мне, словно рассказывая веселую историю. - Я сделал этот меч из клыка Смауга, который достали со дна Озера. - Понятно. - Это все? - Да, на этом, пожалуй, все. Будем заканчивать. - Я не торопясь иду к врагу, а тот еще смеется. Он еще не осознает или может даже не чувствует, как его тело бьет мелкая дрожь, а некоторые мышцы уже сводит судорогой. Кхамул пытается встать в подобие боевой стойки и у него не получается. Тело почти не слушается. Тут до него начинает что-то смутно доходить. - Это был яд? - Нет. Кровь была та самая. - Но тогда что со мной? - Ты умираешь. - Почему? Я должен умереть и возродиться? - Нет. Ты просто умрешь. - Но почему?! - Если взять тело человека и поделить его на условных десять частей, из которых мы все состоим, то восемь из них будет вода, в разных формах и примесях. Кровь, слеза, слюна и так далее. - Я читал эти свитки лекарей о водах и соках тела. Что с того? - Он уже упал на колено, но упорно держится. Мощь, одним словом. Атлант, на которого давит небесный свод. - А то, что человек, хоть и на восемь из десяти, состоит из воды, он все равно может утонуть. Вот и ты так избыточно переполнен силой и жизнью, что переступил через свой порог, и теперь умрешь. - Кхамул начинает смеяться вновь. - Значит, таков был план? - Я же человек. У нас в основе инстинкт выживания. У эльфов такого нет. Если бы ты не выпил кровь, я бы выпил. Но не всю. Честно говоря, я так и планировал. То, что произошло, куда хуже, но приемлемо. - Победил меня, хоть и нечестно, - я пожал плечами. - Мы оба знали против кого идем. Ты взял ножик, я флягу с кровью богов. Если бы я выпил сразу или заранее, скорее всего, умер бы ты, хотя все бы узнали, что я поступил нечестно, использовав колдовство, и тогда войны не избежать все равно. Если бы ты ножом отрезал мне голову сразу, было бы то же самое, но наоборот. - Забыл про твои грязные трюки. Всегда есть что-то в рукаве. - Кхамул падает, и мне приходится подойти и сесть рядом. - Справедливости ради, это была моя самая сильная карта, и ты все же вынудил меня её разыграть. Ты держался достойно. Как управлюсь, целая половина степей не будет выжжена мной. - Не надо, пожалуйста. - Тогда последняя воля? - он через силу кивает. - Я сделаю, что попросишь, воля победителя закон. - Кхамул рукой подзывает несколько всадников. Я же, наоборот, торможу такой же отряд со своей стороны жестом. - Что ты хочешь? - Отныне и до конца времен все орки вам враги. Отдай приказ убить Хорзу, всех остальных орков и так далее. Вы никогда не будете с ними плечом к плечу, и никто из твоего народа. А еще вы вернетесь в свои владения и десять лет не будете оттуда вылезать. - Да будет так. Насчет десяти лет не уверен, что меня послушают, хотя междоусобицы где-то столько и будут длиться, пока подрастут первые наследники. Спасибо за последний урок, и ненавижу тебя, гад, я должен был предполагать ловушку. Ведь я знал, как ты сражаешься. Я знал, что кровь - это скорее всего подвох, но хотел проверить. - С подвохами всегда так. Именно поэтому они так и называются, - к нам подъехали всадники с очень озабоченным взглядом и быстро начали что-то тараторить на своем наречии. Мне оно было неизвестно, но им что-то тихо объяснял Кхамул. Они горько запричитали, но одно слово шепотом, и те тут же заткнулись. Старший из них поклонился мне и обратился на общем наречии. - Скажите, владыка, сколько проживет наш король? - я прикинул, спросил Саурона, тот что-то посчитал, используя магическую математику, видимо, и выдал мне срок. - Два часа. Он достаточно силен, чтобы прожить столько. - стражник погрустнел. - Благодарим тебя, о великий. Жаль, нам не доставить его на родину до гниения, придется хоронить на чужой земле, - тут уже я не выдержал и рассмеялся. Все таки Кхамул уже не человек, пусть и при смерти. - Я не думаю, что его тело тронет тлен хоть когда-нибудь. Вы довезёте его до родины целым, не волнуйся. Я обещаю это как король. - Стражники молча поклонились и бережно понесли умирающего к своему войску. Взгляд умного и сильного человека, который споткнулся, будучи в полушаге от вершины, был спокоен и умиротворен. Он следил за проплывающими облаками и думал о своем. Затем перевел глаза на меня. - То, что вы двое ищете, не так далеко, как кажется, и все же столь недоступно, что даже мой взор не видит сквозь эту преграду. Я не могу предсказать, чем кончится ваш поиск, Но твое время в этом мире почти истекло, Влад. Никакие известные силы, волшба или хитрости, даже смена тела, не спасут тебя в этот раз. Ты чужд этому месту, и оно выдавит тебя из себя, стремясь вернуть баланс, который ты нарушаешь. Я проиграл сегодня, но и тебе недолго ходить среди живых. Все же хороший день, чтобы умереть, - хозяин степей закрыл глаза и больше ничего не говорил, лишь улыбался по-доброму уголками губ. *** - Они уходят? - Арагорн пристально всматривался в дальнюю точку на горизонте, которой и стала армия степей. - Да. Десять лет они будут сидеть в своих границах. Добить их, пока они не имеют права вылазить и пока у них передел власти, или восстановить Итилиэн и усилить границы - мне все равно, что ты будешь делать. Но у тебя есть эта победа и эти десять лет. Тебе мало? - Нет, это больше, чем я, да и кто-либо, мог ожидать. А что с тем орком? - Я не знаю, где он. И вряд ли кто-то знает точно. Но степняки поклянутся больше никогда не иметь дел с орками, - король людей кивнул. - Годится. В таком случае я выражаю крайнюю признательность гномам Мо... эм, Стальгорна. - Да говори, Мории. Мое название не прижилось. Езжай домой, король. И управляй государством. Но помни, о чем мы говорили. - Если интересы наших государств и пересекутся, то, думаю, лишь территориально или экономически. Но помня обо всем, что было сделано, я клянусь при всех королевской клятвой, что ни открыто, ни скрыто моё королевство не пойдет войной на твоё первым. Ни меч, ни лук, ни топор, ни иное оружие, слово или действие, могущее привести к войне. Я клянусь на пламени Запада, что я и мой народ будут прокляты и связаны этой клятвой верности гномам Карадраса, как когда-то Исилдур связал клятвой горцев. Слово моё твердо. - Достойная речь. Идите с миром. - Арагорн поклонился и начал отдавать поручения, организуя отход армии. Гномы шумели. Люди шумели. Саурон шумел. Я хотел покоя и поспать. Колдун Пустошей подошел ко мне и положил ладонь на затылок. По телу прошлась бодрящая прохладная волна. Отставить сон. Предсмертное предсказание полубога нельзя игнорировать, это еще тупее, чем не слушать советов волшебника с уклоном в прорицания. Если мне и впрямь осталось недолго, стоит найти Чертов Пламень Творения, и гори оно все. И тут же, хотя и не хотелось себе признаваться, я видел лазейку. Он сказал - известная сила. Но является ли известной силой Огонь Творения, который никто никогда особо-то и не использовал и не видел из смертных? Про него даже сказок и небылиц нет. Я вышагивал около огромной карты Средиземья, висящей на стене одной из комнат моего чертога. Майа был неподалеку, не около меня, за дверью, и все же почти что следил за мной. Оин сидел на троне в качестве Исполняющего Обязанности Короны, ну и я думал оставить его вновь наместником, если сыграю в ящик. Изенгрим сторожил майа вместе с отрядом арбалетчиков в тяжелых доспехах. Ему не понравилась последняя выходка майара с обманом разума и вторжением в мою спальню. Саурон припоминал и рассказывал все, что помнил из древних дней, что могло как-то нас продвинуть. Я пытался разгадать задачку. - Хорошо. Давай подумаем. Где он может быть? - Субстанция такой силы выдавала бы себя. Пусть не для обычных смертных, пусть не напрямую, но следы были бы заметны. - Давай проверим. Пламя Творения вряд ли выжигает землю дотла. Есть ли у нас какой-то край, где постоянное цветение, и жизнь бьет ключом круглый год, даже если природные условия для этого не самые подходящие? - Да. Их много. Любое королевство эльфов, - я разочарованно цыкнул. - Согласен. Их благодать обладает схожим эффектом, а времени, чтобы подождать, пока они свалят за море, и она ослабнет, у нас нет. Да и это все равно косвенно. Что еще? - Я думал, что оно в воде где-то. В Великом Море может быть. - Но Кхамул сказал, что оно скорее спрятано и защищено сильно, нежели на краю света. - Да, согласен. Что еще? - Да не знаю. Что если все же выжигает? Вечный Огонь горит, и вот юг у нас весь в пустыне? - Нет. Он таким стал после того, как творения остальных вала исковеркал Мелькор. Ты же знаешь, изначально... - Да, изначально весь мир Средиземья должен был быть равномерным раем в любой точке. Что еще есть? Север, где было сильнейшее королевство людей древности? Запад, который является им сейчас? Восток, где под носом у тебя могло быть все спрятано? - Нет, это все слишком расплывчато. - Вот и думай теперь, как нам разгадать эту задачу. - Разгадать задачу? - Да, а что не так? - Ну, я может и не пришелец из другого мира, однако даже здесь задачи решают, а разгадывают загадки, - неожиданно мы оба сильно задумались над этой оговоркой. - Значит, поиск Пламени - скорее загадка, нежели задача. – Саурон, скорее всего, был прав. - Но не просто загадка. Она есть в мире, однако специально ее никто не загадывал. Она не облечена в слова, просто однажды на заре мира был Пламень и куда-то делся. Сама загадка скрыта где-то в истории, а её разгадка где-то в мире Средиземья. - Мелькор смог её увидеть, но не смог или не успел разгадать. - Что он делал для этого? - Мы не можем сказать наверняка. Я могу перечислить тебе все его деяния, что мне известны, но что именно использовалось для поиска можно лишь гадать. От сотворения орков и драконов до поиска Сильмариллов. Хотя последнее, скорее, все же жадность. - Может, мы упускаем какую-то деталь? Может, еще есть незаданные загадки, вопросы, которые никто никогда не озвучивал, хотя, как только обратить на них внимание, они станут вроде бы сами собой разумеющимися? И ответ на такой вопрос и станет подсказкой? - Например? - мы оба перебирали различные варианты. Но рано или поздно ответ находился и он не был ключом. Ни про посмертие остальных народов, ни про предсказание конца света, ни про судьбы всех народов Средиземья. - Что, если Огонь живой и разумен? - Не может быть. - Думаешь, бог чего-то не может? - Ну да, глупо. Но кто тогда? - Как насчет Тома Бомбадила? - Иарвейн-Бен-Адар? Нет. С ним многие встречались, я в том числе, еще на заре мира. Он, майа, отшельник, уже тогда был странноват и стар, но он не Пламень. С ним и Мелькор пересекался пару раз во время творения мира, когда еще звучала песня, но он его не узнал, хотя про загадку Пламени знал. - Допустим. Что еще? - мы сидели, размышляли, а я вспомнил добрые, спокойные, слегка смешливые, но пронзительные глаза Кхамула перед смертью. Его слова. И тут до меня, кажется, дошло. Причем так дошло, что я сжал руки до боли и стоял потрясенный пару минут, совершенно опустошив голову. Саурон взял контроль над телом, подвигался туда-сюда и начал не на шутку встревоженным голосом спрашивать, что происходит. И тогда я спросил. - Почему Мория? - Что, почему Мория? О чем ты? Думаешь, мы пришли сюда не случайно? - Глупость думать, что в этом мире бывает что-то случайно, но я сейчас не про это. Почему Мория?! - Да о чем ты?! - Я о Балроге. Почему последний демон древнего мира сбежал сюда. Да, здесь довольно глубоко прокопали горы, но почему сюда?! Балроги УМНЫЕ, это не тупые машины для убийства. Он может снимать заговоры, а не просто рушить дверь. Они подчинялись Мелькору, хотя он использовал их далеко не в каждой битве. А ведь я не представляю, как армия гномов справилась бы с ним. И все же он не просто рисковал! Он точно знал, что гномы вернутся в свой дом, даже если там спрятано десять драконов и Балрог! Рано или поздно мы бы отвоевали это царство! Он не спрятался в вечно горячих песках юга, ни в Пепельных горах Востока или Железных Холмах. Почему именно тут?! Дальше мысли бежали со скоростью лесного пожара. Мелькор вывел драконов для своей армии. И как магия Ангмара сильнее зимой, пламя Балрогов сильнее рядом с драконами. Это он и доказал. Мог ли он использовать балрогов как радары для поиска сильнейшего Пламени в Средиземье?! В колонии, которую Ауле когда то выбрал местом для начала расы гномов. Где в единственном месте во всем мире так много истинного серебра. Слишком много совпадений. Это все точно не случайно! - тело мое дышало очень быстро, руки подрагивали, но какого-то другого ответа, который послужил бы опровержением, мне не приходило в голову. Саурону тоже. Минут через десять нам удалось взять себя в руки и почти полностью успокоиться. Даже если отгадка неверна, проверить её точно стоило. Я надел броню, взял кинжал и меч. Саурон примотал меч серебряной цепочкой к моей правой руке. Так не выскользнет. Нас обоих слишком распирало изнутри, чтобы мы могли усидеть. Подозвать Изенгрима и велеть идти за собой. Майа было дернулся за мной, но гномы не дали ему этого сделать, а я был слишком увлечен идеей, чтобы обратить на него внимание. Когда я озвучил Оину и Изенгриму, что именно я собираюсь сделать и куда пойти, я встретил только всплеск негодования, причем совершенно не аргументированный. Мне не хотелось тратить даже капельку энтузиазма на споры, так что уже через пару минут я, Изенгрим, Оин и небольшой отряд королевской гвардии ехали на платформе к нужному чертогу, куда нас вел довольно- таки теряющийся Горд. Молодой гном узнал меня с первого раза и слегка робел, когда к нему подошли с королевским заказом, но дело свое знал, и вот мы уже спускаемся по лестницам и переходам, ниже и ниже. Архитектура становится все более старой. Много где перекинуты пусть и добротные, но до сих пор временные мостки через дыры в лестницах, кое-где вообще ничего не чинили, и приходилось идти бочком либо прыгать. Мы подошли к границе моих владений внизу. Там стояла пыльная и старая сторожка. Здесь и сейчас было несколько вооруженных гномов. Самая дальняя вахта для стражи. Скучная, но противная. Далеко идти, нечего делать, вокруг никого. И все же ход дальше вниз, разумеется, был. Гномов не стали отчитывать за небольшую безалаберность, и их удивление от неожиданной королевской проверки быстро сменилось ужасом от того, как я пошел дальше. Один. Оин сжимал топор, Изенгрим хмурил белые брови, гномы тоскливо смотрели мне вслед, но выполняли приказ. Черт. Они же могут и не дождаться. - Ждите три дня. Если не вернусь, за мной не ходить. Если там и таится какая опасность, числом или клинком ее не решить. - Оин за моей спиной выругался, и даже Изенгрим, обычно немногословный и сдерживающийся как следует, вплел пару трехэтажных конструкций, очевидно почерпнутых у пиратов. Согласен, прозвучало тупо. По всем законам художественного кино, я должен после таких слов абсолютно точно погибнуть страшной смертью и не вернуться, а они вечно жалеть, что послушались меня. И вот я ступаю там, где много лет не ступала нога ни одного гнома. Я иду пять минут, затем уже десять в полной темноте. Кажется долго, но ноги мои короче, чем когда я был человеком. Шаг нетороплив и осторожен, да и перемещаюсь я во тьме, используя лишь голубой свет от кинжала и красно-зеленый от клинка вместо фонарей. Отсвет клинка выхватывает перевернутую тележку, а за камнем блестит кусочек мифрильной руды. И никто не сунулся сюда, чтобы поднять его. С каждым шагом воздух словно сгущается, и становится тяжелее дышать. С трудом признаюсь, что меня, похоже, просто пугает эта темнота, нежели на меня действительно что-то воздействует. Что часто начинают делать люди при стрессе? Само собой. Я начал болтать без дела с Сауроном о всяких мелочах. Тот, увы, отказывался отвечать. Тогда я все же остановился и спросил его, в чем дело. - Ты не понимаешь. Просто не чувствуешь так, как я. Я майа, ты гном. На меня давит что-то ужасно древнее. Балрог был здесь долгие сотни лет, и, похоже, эта тьма приобрела изысканный оттенок ужаса от его чар, которыми он ее пропитывал столько времени. Явственно до жути. Но не тебе и не таким как ты. - Я тоже чувствую нечто. Но мы же идем дальше? - Да. Идем. Путь мой стал еще более осторожен и медлителен и все же совсем застопорился после очередного поворота. Небольшая дорога из горной породы, необработанной, местами оплавленной, кое-где хранившей отпечатки огненных лап, заканчивалась крутым поворотом и пещерой. - Здесь он и спал. - Да. Тут и жил. - Довольно обширная естественная пещера, даже скорее зал. Небольшое возвышение было оплавлено местами. Видимо, тут он дремал. По полу пещеры шли длинные цепочки следов, он явно намотал по полу пещеры не одну сотню километров. Сначала мне показалось, что стены испещрены выбоинами, но это было не совсем так. Они словно сливались в узор, некоторые повторялись. Я стоял посреди пещеры и рассматривал жилище последнего Ужаса Мории. Саурон добавил магии в кинжал, и тот засиял холодным бело-голубым светом, открывая нам границы пещеры и темный провал на другом от входа конце, означавший, что есть путь дальше. Причем в него бы протиснулся и балрог. - Что это такое? Заклинания? - Это древний язык. Темный. Демоническое наречие. Мелькор, и тот редко использовал его. Все слова на этом языке обжигают при произношении, если ты недостаточно силён. - А мы сильны? - Кое-что выдержим, но тут не надо много. - О чем ты? - ГХАШ! - Но это же гоблинский язык. - Это слово одинаково звучит во всех темных наречиях, и пошло оно именно из языка демонов. - Я думал, они просто такие майа. - Были ими. Но решили выделиться, и полностью отдались пламени и тьме. Решили усилить себя и создали такой вот тайный язык. - А меж тем руны и слова, словно высеченные гигантским когтем в скале, обретали четкость. Они светились изнутри словно угольки, и пламя Удуна даже слегка резало глаз. - Что здесь написано? - Это древний и темный язык. Некоторых светлых или даже просто нейтральных слов нет в нем. Он могущественный, насколько это возможно, и создан лишь для войны и разрушений. - Что здесь написано? - Если я правильно перевел, то... Эм. Мой дневник. *** - Балроги ведут дневники? - За сотни лет даже майа может рехнуться от одиночества, и балроги не исключение. Лучше дневник, чем подниматься наверх и охотиться на гоблинов или гномов. Как ты помнишь, в одну свою вылазку он убил всех гномов. - А в другую чуть не убил Гэндальфа и Братство Кольца. - Они шли через Морию? Почему не через Карадрас или Врата Рохана? - до меня вдруг дошло, что Сарыч не знает эту часть истории. - Саруман постарался. Он уже тогда искал Кольцо для себя. - Да, это был тот еще старый плут. В итоге обманул сам себя. - Так что тут за записи? - Большей частью его мысли, темные ритуалы, описание древних дней и битв, в которых он участвовал, - мы медленно поворачивались вдоль стен пока не обернулись лицом к прогалу, сулившему неизвестность. Над ним и около него, на полу перед ним была одна и та же вязь символов, многократно повторяющихся. - А что написано здесь? - Не идти туда, там страх. Не идти туда там страх. Не идти туда, там страх. Лучше уйти наверх, чем дальше спускаться вниз. Иначе не спастись. Там страх, - мы молчали некоторое время. - Чего боялся демон древнего мира? - Спроси, что полегче. - Ты думаешь, что стража Пламени? И бросить, уйти, все жалко и не хочется, и дальше пойти сил нет? - Может быть. С чего ты взял, что у пламени есть страж? - Так обычно и бывает в древних легендах и сказках. Проверяется не только ум, но и сила, в конце концов. Храбрость и так далее. - Мы не в древней легенде и не в сказке. - О да, мы у корней гор в логове древнего ужаса, с божественным клинком, я король гномов, ты набольший из майар, ищем величайшую возможно силу в этом мире, про которую вообще мало что известно. Лет через сто это и будет сказкой или легендой. - В таком ракурсе и впрямь похоже. - И кто сторожит Огонь? Раз сам балрог не посмел зайти и всячески себя сам отговаривал, хотя, думаю, за сотни лет много раз хотел пойти. - Спроси, что полегче. - Ну что, идем? - Назад точно не пойдем. Так что в путь. - Красно-зеленый и бледно-голубой клинки вновь освещали путь, а как только мы покинули границу пещеры, письмена последнего из балрогов стали меркнуть. И снова мы шли. Тьма становилась гуще. Смерть словно дышала нам в затылок. И тут тишину, нарушаемую лишь шагами и дыханием, нарушило что-то еще. Бормотание, бульканье, какие-то обрывки слов доносились до наших ушей. Я вложил клинок в ножны, убрал кинжал. Подождал, пока глаза привыкнут ко тьме, и, подкрепившись заклятием ночного зрения, которое впрочем настоящего ночного видения не давало, лишь имитацию, медленно двинулся вперед. Словно вмятина от огромной ладони была в скале, и в кратере сидело что-то копошащееся, оно и издавало звуки. Его заперла ячеистая сетка, решетка из чего-то, что чернело даже на фоне тьмы, и приходилось смаргивать, чтобы различить, где просто тьма, а где кусок клетки. Я подошел и достал кинжал. Существо бросилось к решетке и начало грызть ее, смотря на нас слеповатыми выпученными глазами. - Кто ты? - Я не помню. - Саурон добавил магии в кинжал и он засиял ярче. Существо болезненно залепетало и сделало пару шагов назад, потом все же через силу вновь кинулось на решетку. - Мне больно видеть белый свет. Мне лучше в полной темноте. - Кто ты, и чего хочешь? Отвечай, или мы уйдем. - Чего хочешь? Я очень много много лет, мечтаю только о еде. - существо стало грызть длинными зубами чернильную тьму. Он странно походил на мутанта человека, но мы вроде не в той вселенной, где они существуют. - Кто тебя сюда посадил? - Да закрыли. Мне слишком тесно взаперти, и я мечтаю об одном. - Да-да, поесть. - Скорей свободу обрести! Прогрызть свой мерзкий черный дом! - Что-то новенькое. Сарыч, кто это? - Это майа. - А на тебя не похож. - Рубани кинжалом по клетке? - А ну как бросится на нас? - Вряд ли. Рубани один раз. Я не могу понять что за материал. - кинжал Скорбь резанул по клетке, а зверь, майа-мутант, отскочил от источника света и вжался в камень. Материал даже не поддался. - Так кто он? Ты знаешь? - Еще одно эхо прошлого. Раньше умели воевать, что бы ты ни думал. И никто не собирался просто так забывать и отпускать чудовищ и приспешников зла. Этот майа был из отряда преследователей. Такие лазили по всяким щелям и задницам мира, выковыривая оттуда орков, гоблинов и так далее. Иногда попадались чудовища с которыми отряд не справлялся. Видимо. И вот он. - Почему он не умер или не самоубился? - Эта магическая решетка на самом деле сильнейший заговор, она не выпускает ничего изнутри наружу, даже душу. Он заперт здесь тысячи лет и постепенно изменился под влиянием черной магии. Может быть то, что он грыз и пытался ломать клетку, тоже сыграло свою роль. - Что будем делать? - Тут ничего. Многих майа и эльфов не досчитались в Валиноре в то время, я полагаю, но особо и не искали. Тысячи были в Чертогах, кто-то остался в Средиземье в разных видах. Могли подумать, что он отшельничает где-нибудь да пишет историю мира, не ввязываясь в события. Жертва древней войны. - Что мы можем для него сделать? - Саурон помолчал. - Смерть для таких, как он, единственное благо. - Паршивая награда за такое рвение. - Видимо иногда инициатива наказуема. - нехотя я достал меч из тилкала, гадая, что я буду делать, если он не сработает, но кончик клинка разрезал одну из ячеек довольно легко, и существо бросилось к дырке, высовывая наружу руку с когтями. Не медля, я отсек ему голову, одновременно разрубая клетку. Тихий выдох благодарности мог мне показаться, и все же, тут более нечего было делать. Постояв над трупом пока он превращался в серую дымку, мы пошли дальше, во тьму. - У меня глюки из-за темноты или нет? - Нет, я тоже это вижу. - Ты смотришь моими глазами на этот мир. - Не только. - Этот свет не от наших клинков? - Нет. Звук тем более. - равномерные хлопки, хруст и отсветы на стене были ритмичны, и мне не хотелось поворачивать в очередной громадный зал. Но не обратно же идти, верно? Я шагнул дальше и тут же отскочил назад. - Что это, суть твою за ногу, такое?! - Этого не может здесь быть! - Что? ты знаешь, что это за тварь? - Еще один вопрос, который никто не удосужился задать. - Ты видел белый пламень перед мордой? Из него появляются самые разные существа. - Видел. - Мы сможем подкрасться и отрубить этой твари башку клинком? - Думаю меч Ауле способен отрубить башку даже Унголиант, вот только ее шея больше самой длины клинка. - УНГОЛИАНТА?! А КАКОГО ХРЕНА?! - благо Саурон сжал мне челюсти и прокричал я это только в голове. - А ты сам подумай, почему именно она. - Твою-ж. Древняя тварь которую боялся и балрог. Да, теперь понятно, почему вечно голодное существо божественного уровня угрозы не появляется в мире Средиземья. Она нашла Пламень и создает себе еду прямо около пасти, утоляя вечный голод. Вот же мрак. Как с ней сражаться? - Она не могла не измениться за это время. Даже для майа и эльфов, для которых время течет по другому, прошло уже довольно много. И все это время у нее было лишь две мысли - создать жратву и жрать. Думаю, она может и вовсе не заметить нас, просто приняв за еду. - Я и боюсь пля, что нас тупо примут за еду! - Спрячь клинки, сними сапоги и пошли. - Полегче на поворотах! - и все же я начал делать как сказал Саурон. Клинки оказались в ножнах, и вот, я уже крадусь к твари, от которой порой ссался даже Мелькор. План был прост. Пламень перед её пастью. Достать до него рукой, и, уже с новообретенной силой, можно будет потягаться хоть с самим чертом. Я крался около гигантского тела, стараясь и быть поближе к ходившим порой ходуном бокам и одновременно стараясь их не коснуться, подавляя желание быть вообще на другом конце света. Ужас подгорной тьмы исходил вовсе не от балрога, как я теперь понял. Страх был ужасный, концентрированный. И тьма около нее была тяжелая и вязкая, как кровь. Замерев около огромной пасти лежащего монстра, я приготовился совершать последний рывок к огню, который выглядел как белый костер прямо в воздухе. Периодически он гас, когда выплевывал из себя новое живое создание, которое огромная темная лапа тут же толкала в пасть. Да уж, отрезать такую голову не представляется возможным. Тут нужен боевой отряд балрогов, а не гном калека. Сразу после очередного движения лапы мы вскакиваем и, не щадя себя, под Темной Яростью, бросаемся грудью в белое пламя. Оно не обжигает ни капли. Вот только вместо обретения божественных сил оно просто гаснет, и темная лапа утягивает меня во чрево Унголиант.