Часть 14.

Нас прожевало и помяло. Пара пальцев на правой руке были сломаны, кинжал затерялся, и все-таки мы были живы на какой-то срок. На чистом автомате мы прикончили какое-то пережеванное существо, что еще двигало лапами, и уселись поверх, потому-что под ногами бурлила кислота. Скорее всего, желудочный сок. Добротные сапоги проело не полностью, все-таки гномья работа, но проверять, насколько их хватит, не хотелось. Повсюду были разбросаны остатки костей, панцирей, хитина различных животных, и, в принципе тут можно было сыграть в игру: пол - это лава, с поправкой на кислоту. Саурон, душка, отключил боль от ран, помимо пальцев было сломано как минимум одно ребро, шлем куда-то пропал, а на голове было несколько ожогов от кислоты. Мы лежали на трупе предыдущей еды и приходили в себя, что пришлось делать очень быстро, ведь импровизированный плот таял. Броня, не в пример крепче хитинов и панцирей жертв Унголиант, позволила нам выжить, понять бы еще, что делать. Мы встряхнули головой, выбрасывая лишние мысли. Зря. Голова взорвалась болью, словно каждая выкинутая из нее мысль пробивала дырку в черепе. Мы поднялись. Внутри огромного тела, как ни странно, тоже была жизнь. Мелкие противные пауки размером с ладонь умудрялись выживать на стенках желудка, на постройках из особо прочных частей жертв, стянутых паутиной. И сейчас красно-зеленое пламя клинка отражало мириады глаз, направленных на нас. Копошащаяся темная масса замерла на мгновение и дружно бросилась в нашу сторону. Я решил остаться на месте и принять бой, однако у Саурона были другие планы. Он бросился прямо на чертову толпу пауков, и мы побежали по колено в кислоте. Она заливалась через край сапог и уже немного начинала жечь ноги. Точнее нещадно жгла, но Сарыч отключил боль еще минуту назад. - Какого хрена? - Там есть что-то! Они что-то охраняют! - в нас полетели тончайшие паутинки. Кто в здравом уме обратит на это внимание? Верно, никто. И все же пауки то были необычные. Паутина шипела на броне, мимолетом задевший скулу ее кусочек содрал с меня щеку. Паутина оказалась чуть ли не кислотная, впрочем, не так это и удивительно, учитывая их место жительства. Вдыхая собственную кровь из срезанной щеки пополам с кислотным спертым воздухом, что уже жег легкие, я бежал, чувствуя, как растворяются ступни и мышцы на ногах. Заклятие Саурона не справилось с таким уровнем боли и рассеялось. Тело взорвалось болью, и его свело судорогой. И все же гном в гномьей броне тяжелее стайки пауков, поэтому мы фактически проломились через них, убивая часть мечом. Саурон наложил на нас проклятье Ангмара, и я перестал чувствовать вообще что-либо. Обмороженная и одновременно опаленная кислотой, кожа слазила кусками, впрочем, пауки, что успели закрепиться на теле, упали в кислоту, так как замерзли от резкой вспышки холода. Ближайшие метры кислоты замерзли в лед, и я шел по нему оскальзываясь, пока не хрустнуло колено, и мы не упали. Пришлось ползти, втыкая клинок в пол, землю, брюхо твари, в общем, в черт знает что, и подтягивать себя к нему. Правая нога ниже колена осталась позади, но пауки уже оплетали ее. В нас снова полетели паутинки, а цель была уже так близка. Не обращая внимания на весь урон, что нам был нанесен, мы двигались вперед. Правая рука уже вытянута вперед, чтобы коснуться цели, но особо меткая паутинка сверху оплетает кисть. За миллиметры до цели у меня отваливается два пальца, а через мгновение и кисть за ними. Опираясь о клинок, мы встаем на последнюю оставшуюся ногу, и даже прыгнуть не можем. Тело вот-вот умрет, поэтому остается лишь рухнуть лицом и грудью в заветную цель. Белое пламя, горевшее внутри великого монстра, давало оазис стабильности, и пауки пытались нас не пустить, но опоздали. *** Главное, что они не успели поразить мозг. И то был шанс, что Сарыч доберется и в одиночку, управляя уже моей мертвой оболочкой. Но все вышло лучше. Мы лежали посреди кислоты, содрогаясь от боли, но уже чисто фантомной. Воспоминания, не более. С каждой секундой боль уходила, и на ее место приходила ясность. Все в мире становилось просто и понятно, не было ничего невозможного. Так чувствуют себя люди, наделенные мощью бога? Надеюсь, что так. Мы стояли вновь на обеих ногах, а по венам тек жидкий огонь. Токсины в крови, кислота и кровь в легких, все это улетучилось. Впрочем, эта была работа Сарыча, а не просто благословение. Теперь он делал силой мысли то, что раньше едва мог сделать заклятиями или ритуалами. Попробовать тоже, что ли? Я воздел абсолютно целую правую руку, и в нее лег клинок из тилкала. Идя по кислоте аки посуху, мы подошли к боку Унголиант, благо теперь мне не требовались глаза, чтобы знать, куда идти. Удар, и мы на свободе, а она визжит от боли. И впервые за долгие тысячи лет не питается каждую секунду. Огромный монстр поворачивается к нам, и темная мохнатая лапа в течении долей секунд достигает нашей головы, дабы снести ее напрочь, как и не бывало. Однако из воздуха возникает мифрильная клетка, которая, впрочем, гнется под ударом, настолько тот мощен. Теперь уже я, используя воображение и какой-то внутренний колодец силы, оплетаю Унголиант толстенными мифрильными цепями, сковывая её. Отталкиваясь всеми оставшимися свободными конечностями, она прыгает на меня, и мы валимся куда-то вниз. Впрочем, вестибулярный аппарат у меня уже не человеческий, и я впервые осознаю себя как дух, что использует тело словно инструмент, а не как собственно человек, что от этого тела зависит. Свободно повернувшись в полете, я обращаю волю к внутреннему источнику, зачерпывая вдоволь силы, и вытянув ладонь в сторону морды нашего врага, выплескиваю её в одном слове. - СПИ! - мы падаем в какие-то древние туннели, тут даже течет подземная река, которая, скорее всего, и пробила камни за тысячелетия. Только я встаю, отряхнув одежду, а Враг спит, позвякивая мифрильными цепями в такт дыханию. - Мы победили Унголиант. - Да. Чувствуешь новую силу? - Еще как. Неудивительно, что Мелькор её искал. - Пошли. Нам надо о ней позаботиться. - Ты в своем уме? Убьем ее и дело с концом. - Что за бред? Она на уровне вала. Воскреснет в какой-нибудь дыре и пойдет жрать все Средиземье. Огня, дававшего ей вечный источник пищи больше нет, а вот голод никуда не денется. Собственно, позаботиться о ней - значит позаботиться и обо всем остальном мире. Все же это из-за нас нарушился статус-кво. - Что ты предлагаешь? даже оставь мы гору еды, она кончится со временем. - Мы обернулись на реку. Я подошел к Унголиант, взяв ее за челюсть, понес к реке, все еще дивясь, что многотонный зверь теперь для меня ничего не весит. В раскрытую пасть хлынул поток холодной воды. А река не пересохнет до конца времен. Я это знал так же четко, как и направление сторон света или сколько метров до вершины Карадраса отсюда. - Неплохо, но на такой диете она проснется рано или поздно от голода, - я кивнул самому себе. Погрузив руку внутрь своей груди, достал две ослепительно белые искорки. Одну кинул на скалу сверху, вторую в воду, делая наконец-то, что и положено богу. Я создавал жизнь. Пещерный мох и планктон, две простейшие, но все же питательные формы жизни. Я углубил в одном месте реку, таким образом, будет подземное озеро, из которого вместе с потоком воды будет вытекать планктон и упавшие вниз, либо доросшие до воды мхи, при этом не истощая всей биомассы. Еще одну искорку я подвесил прямо в воздухе и изменил ее природу. Теперь она источник света и жизни для моих созданий, ведь они тоже не берут питательные вещества просто из воздуха. Мох и планктон начали флуоресцировать в ответ на небольшой источник света. Я чувствовал, как началось размножение организмов. Озеро заполнилось, и в чрево Унголиант потекла вода, словно заполненная мириадами светлячков или искр. Этого хватит, чтобы голод никогда не разбудил ее. Закончив с божественными делами, мы подняли один плоский камень в воздух, предварительно сев на него и долетев до предыдущей площадки. Нашли Скорбь, мой старый кинжал. Он был уже не нужен, но, чисто из ностальгии, я засунул его за пояс. Потом уселся прямо на землю и создал чизбургер, а также лимонад. Саурон подивился тому, насколько пряная и сладкая еда в моем мире, словно там больше вкуса, чем должно и может поместиться в таком количестве вещества. Я был прямо на середине блаженствующего процесса, когда услышал другой голос. - Приятного аппетита, - на вбитых в подкорку рефлексах, но уже с новыми силами, я распылил бургер на атомы, поднял тысячу каменных осколков из окружающих скал и запустил их в сторону врага со сверхзвуковой скоростью, по пути превратив в мифрильные иглы. Горизонтальная буря из мифрильного дождя испещряла стены пещеры попаданиями, многие иглы оставались в каменной породе, настолько силен был импульс. И все же враг шел к нам, изредка разводя руками, словно отодвигал шторку. Дождь кончился, но ни одна игла не задела гостя. Перед нами стоял Том Бомбадил. - И тебе не хворать, Том Бомбадил. - Знатная у вас вышла команда, нечего сказать. А уж как вы в итоге поступили с Унголиантой, отдельная похвала тебе, Влад. И все же, отчасти, вы нарушили привычный уклад этой загадки. А потому вас ждет еще одна. - Битва? - Загадка. Впрочем, ты можешь выбрать и битву. Станем мериться силами? - вокруг сгустилось напряжение, словно пространство готово было разорваться от переполнявшей его магии. Но воевать с Бомбадилом не с руки. Допустим, что мы равны по силе, он пользуется ей не в пример дольше, и мы проиграем с большой долей вероятности. Опять же, послушать загадку будет не в пример проще, да и внезапное нападение никто не отменял. - Загадка. Впрочем, никто не говорил нам про условия. - Брось, ты же знаешь, в сказках твоего народа это встречается часто, да и в этом мире не редкость. - Хорошо. Мы слушаем. - Бомбадил посмотрел на нас даже с некоторым удивлением, что-ли. - А зачем вы все еще в одном теле? Выйди уже, ты теперь можешь это сделать. - А вот об этом мы как-то не подумали. Саурон сначала ветром, а потом и вихрем, материализовался в двух шагах правее меня. Я смотрел на него снизу вверх. Огромный, закованный в сталь, с внушавшей ужас темной булавой, он склонился над нами. - Старые привычки дают о себе знать? - Саурон выпустил булаву и поднял свои руки, смотря на них словно в первый раз, потом слегка кивнул. Его облик скрыл туман, и вот уже напротив типичный майа в эльфийских одеждах. Скорее всего, именно так выглядел Податель Даров. Разве что белой бесконечной силы в его глазах тогда еще не было. - Куда ж от них денешься, - он мне подмигнул, и мы оба обернулись на Тома Бомбадила. - Загадку, загадку в темноте, я задам вам. Ответите - уйдете с силой, не ответите - останетесь под хладной тьмою, а пламя вернется к Унголиант. - Она всегда была его хранительницей? - Нет, съела предыдущего стража, впрочем, это вас не касается. Готовы? - Да. - Да, - было странно говорить теперь не одновременно. Том сел на камушек, подпер кулаком подбородок и просто спросил. - Кто я такой? - Саурон вспылил. - Это Вопрос! А не Загадка! - Том покивал, но остался непреклонен. - Тогда нам нужно три попытки! - Тут уже вмешался я, прежде чем Саурон начнет буянить, что с учетом новых сил может быть фатально вообще для всех. Бомбадил весело рассмеялся и согласился. Сарыч не стал долго ждать. - Ты майа Иарвейн-Бен-Адар. Старейший из Нерожденных, тот, кто пришел в этот мир первым и уйдет последним. - Мимо хотя и близко, - это оказалось для Саурона словно ударом по голове, и он остыл. Так как мышление процесс активный, мы ходили перед ним туда-сюда и советовались, спорили, искали ответ, как когда-то перед картой. Ко второй попытке мы подошли уже через минуту, она подходила довольно идеально, но казалась уж слишком очевидной. Саурон не послушал меня и все же выпалил второй ответ. - Ты Эру! Илуватар. - Старик склонил голову. - И с чего вы так решили? - Эру пришел в этот мир первым и наверняка уйдет последним. Ты обладаешь мощью большей, чем любой майа, и тебя не было среди вала в песне. Да около тебя даже живет народ хоббитов, чья душевная стойкость к разъедающему душу злу всем теперь известна, и только тот, кто знает наперед, мог сделать подобные вещи, ведь это сыграло ключевую роль в войне Кольца. Ты Эру! - Эру не пришел в этот мир первым. Он был тут еще до его начала, если уж придираться к словам. Он всеобъемлющ, создал нас, этот мир, все мы его дети и все мы есть он. Я Эру, ты Эру. Этот камушек, на котором я сижу, крохотная часть Эру. Ты в каком-то смысле прав, но нет, это не отгадка. Мимо. - Ты Хранитель этого мира, созданный на подобные чрезвычайные ситуации, когда гармония мира находится под угрозой, и требуется вмешательство высших сил, либо Ты Аватар Эру, Его инструмент в этом мире, когда он хочет что-то сделать, но не может применить свою слишком большую силу. - Том захихикал, пробормотал что-то вроде "бечевка или пусто" и кивнул. - Верно. Вы отгадали. Если вы не против, я понаблюдаю за вами пока путь ваш не станет ясен, все же, вы первые разумные, кто получил пламень. Унголиант не в счёт, кроме еды ей особо ничего не хотелось. - И мы теперь вольны делать все, что угодно? - Ну, почти. Особенно ты. Твое время здесь истекает, и даже Пламень тебе не поможет. Собственно говоря, у тебя здесь не больше суток. Что планируешь делать? - Саурон бушевал, я ожидал, что внутри похолодею, но все-таки я уже не был человеком, так что и привычного инстинкта не было. Я стал спокойно прикидывать, как провести последний день. *** Майа из Пустошей сидел в ста метрах вглубь горы от последней заставы гномов. Рядом с ним сидел орк. Оба прошли засаду тихо, не поднимая тревогу. Волшебник сначала пару раз пытался зарезать орка, но клинок всякий раз убивал копию, распадавшуюся поганым дымом. Наконец, осознав что орк не собирается нападать, майа махнул рукой и убрал клинок. Они беседовали. Обоим был нужен Магни. Одному из чувства собственной ответственности, другому для достижения своих целей. Майа в определенный момент вскочил и сказал, что Магни находится за пределами горы. Его перенесло могущественное колдовство. И даже внутрь, по их стопам, идти бесполезно. Орк спросил, куда же они отправились теперь, маг не ответил, лишь бросил заговор на сон в орка и быстрым шагом пошел прочь. Удар кинжала по затылку бросил майа на землю. Орк давно не ел, так что сбросив заговор, решил восстановить силы. Майа точно знал, где находится тот, кто связан с ним, а значит, ему в кои-то веки повезло. Нож орка срезал грудные мышцы, мышцы бедра. Самые сытные части тела. Он вспорол брюхо магу и ел жирные сытные кишки своей жертвы, подкрепляя свои силы. Когда жизнь практически оставила майара, орк положил ему на лоб золотую монету. Потом, посомневавшись немного, монету убрал, а ножом на черепе вырезал несколько орочьих рун и сделал ритуальный простецкий рисунок кровью, какой знал каждый орк, бывавший в их аду хотя бы с месяцок. Тело майа истлело, оставив после себя череп с запертой в нем душой. Хорза поднял череп и прошептал приказ в то место, где раньше было ухо, а затем поднес его к своему уху, собираясь слушать ответ. Дух прорицателя не мог бы сказать, где находится Магни. Но он мог дать направление. Запад. Хорза собрал пожитки и побежал на Запад. *** Аман. Благословенный край. Местная земля пропитана благодатью, и даже мятежный дух найдет здесь покой. Давно тут не было людей. Саурон, Влад и Том Бомбадил сидели под деревом на берегу моря. - Так чего ты хочешь? - Поговорить с богом, например? - Я не бог. - Но в данный момент ты исполняешь его роль? Не просто майа, на нас обратил внимание Илуватар? - Может быть. Что бы ты хотел узнать? - Как например тебя зовут? - Том Бомбадил. - А на самом деле? - Я есть все. Назови меня Саурон и будешь прав. Я тот, кто я есть. - Это да. Но в медицинском, я помню, одну смешную фразу читал. Мозг - единственный орган, который дал название самому себе. Какое имя дал сам себе Илуватар? Настоящее. - Хитро спросил. Но я не могу ответить. - Почему? - Я выше стандартных трех измерений. Если назову свое имя, оно будет разноситься во все стороны без границ, заставляя саму жизнь на мгновение застывать, когда звук пройдет сквозь нее. Более того. Мое имя, как в пространстве, так и во времени, звучит во все стороны. Оно разносится и в прошлое, и в будущее. Я бы предпочел его не называть, ведь все равно ты не сможешь воспринять и толику его, - я кивнул. Саурон сидел и слушал нас. - Что-то еще? - Смысл жизни? - О нет, не спрашивай. - Ладно. А куда я отправлюсь потом? - В другое место. - Не буду помнить, кто я есть? - Нет. - Это можно изменить? - Можно, но это противоречит моей изначальной идее. - Что-то вроде реинкарнации? - Довольно близко, но это все не так просто. - Можешь ли ты создать такой камень, который не в силах поднять? - Да. - А можешь ли его поднять? - Конечно. - А как, ну это же парадокс. - Я же бог. Я могу в целом изменить понятия слов поднять, или камень, или невозможно. Я могу изменить причинно-следственные связи, и, в конце концов, все есть я. Могу ли я сделать клеточку своего тела неподъемной? Да. Но зачем мне поднимать, скажем, мою левую руку правой рукой? Даже неподъемный камень всегда будет частью меня, и, внутри себя, я могу перемещать его как угодно, не бросая напрямую вызов его свойству, ведь оно присуще и мне в целом. - Я чувствую, что здесь еще можно поспорить. - К счастью, ты был не философом, иначе бы потратил на это весь день. Что-то еще? - Я хочу, чтоб Манве на три годика выкинуло из мира. Как и меня когда-то. К Мелькору, или просто куда-нибудь, не суть важно. - Месть? - Что? Нееет, вовсе нет. Воздаяние. Он это заслужил. - Ты в тот момент тоже. - Да, и свой срок я отмотал. А вот его вряд ли когда наказывали. - Не было причин. - А сейчас есть одна. То-то он удивится. А так, я к нему зла не питаю. - Хорошо. Что- то еще? - Да. Гномы - приемные дети Эру. Им не досталось благодатей как эльфам, хотя они чуть ли не раньше них появились. - И что? - Хочу им её добавить. - Вписать новую строку в песню творения? Сейчас? - Это невозможно? - Возможно, но это будет твоим последним действием. Больно велика сила. - Хорошо. Поговорю с Сарычем и уйду. - Бомбадил кивнул. - Что ты удумал? - Саурон выглядел взволнованным даже в этом мирном краю. - Мой путь - помочь гномам и уйти. Может, будь я орком или если бы не было тебя, то я помог бы в первую очередь им. Ведь оркам нужна помощь больше, чем гномам. Благо есть ты. Разреши эту задачку по-дружески взвалить на тебя. Или, может, пойдешь со мной? - У меня еще есть счеты в этом мире. - Понимаю. Ну да ладно, старый друг. Я, кажется, разгадал еще одну загадку. Касательно конца света. - Говори. - Мелькор. Все начнется, когда вернется он. Но, как и когда он вернется, никто не знает, мы знаем лишь последствия. Полмира сгорит. И я подумал, как Мелькор, который уже до заточения не был так силен, вдруг сможет разрушить полмира. Ведь его должны остановить раньше. Да и вообще, как он может вернуться? - И что надумал? - Помнишь тот опыт с кровью и золотом? Я думаю, если принести в жертву вала, можно открыть врата и призвать Мелькора. Я полагаю, он может открыть путь и в царство мертвых орков. И вот тогда и начнется конец света. Пусть сам по себе он не так силен, как раньше, но призвав к себе всех живших когда-либо орков, он обретет силу полноценного себя, и армия из десятков, если не сотен тысяч орков пройдет по миру разрушительной волной. Более того, они все это время тренировались и воевали, и потому эта армия сильнее, чем какая-либо другая. - Это все похоже на правду. Но кто будет приносить в жертву вала ради такого? Даже я уже не стану. - А вот тут у меня было три версии. Кто-то может убить с такой целью тварь вроде Унголиант или использовать Пламень. А другие две различаются лишь тем, что преобладает в самом Мелькоре. Страх за свою жалкую жизнь или же военная стратегия. Если военная стратегия, то он просто ждет и наблюдает за адом орков, чтобы вернуться в нужный момент. Он помнит армию вала, он помнит их число. Он считает военные ресурсы, чтобы вернувшись, их хватило для победы. - А если страх? - А если страх, то он пытается прямо сейчас найти выход, но из-за своих пороков не рассматривает самый очевидный путь. Если Мелькор убьет самого себя, это будет жертвоприношением вала, которое и откроет врата, и он сможет воплотиться в Средиземье, ибо золото - его элемент, и оно никуда не делось из этого мира. Но, так как он трус и боится за свою жизнь, эта мысль придет к нему самой последней, последним средством, которое он не захочет использовать до самого конца. Я понимаю, что у тебя к нему счеты, так что используй эти знания правильно, друг. - Саурон ошарашенно покивал головой. Внимательно следивший за нашим диалогом Бомбадил вдруг подал голос. - Время, Влад. Пора. Говори. - Пусть каждый гном в Средиземье, что нуждается в помощи, обязательно получит её. Всё. - Бомбадил кивнул. - Я справился? Добавил правило в этот мир? - Да, я чувствую, как словно весь мир чуточку сдвинулся, изменился. Словно это всегда так было. И поверь, каждый гном ощутил касание твоих слов и знает, что они идут от тебя. - Саурон словно принюхивался к воздуху, пытаясь поймать какой-то слабеющий аромат. - Ну уж, сказал тоже мне - по-стариковски ворчит Том. - В начале времен была красивейшая и сложнейшая академическая песнь творения. А ты зачитал деревенскую частушку, нет, скорее куплет русского кальянного рэпа, если ты понимаешь, о чем я. Но ты действовал по воле Эру, так что правило впишется в этот мир органично, я понял, чего ты хотел. - Внутри меня горело пламя, даруя мне безграничную силу, и самое важное, возможность действительно что-то менять в этом мире. Мне расхотелось уходить. - А что, если я сражусь с тобой и постараюсь остаться в этом мире, а? Ведь я теперь тоже бог, в каком-то смысле. - Ох, сравнил тоже мне. Ты получил админские права на отдельно взятом сервере, а я - создатель и владелец всего интернета и железа. Понятна разница между нами? Оставь это, Влад. - Последнее предложение было сказано чуть слышно, спокойно и всепонимающим тоном. Спорить тоже расхотелось. Я кивнул. - Тогда пора. Прощай старый друг. Не натвори дел. - Прощай. - И лишь успел Саурон это сказать, как и Бомбадил, и Влад, окутались мягким белым светом и исчезли. Все новые силы неспособны были обнаружить их присутствие в этом мире. Саурон зарычал, завыл как дикий зверь и выбросил обе руки в сторону моря. Поднялись огромные водяные тайфуны, разразился шторм. Около него оказался Вала Ауле. Рыжий великан усмирил взмахом руки воду и мягко обратился к Саурону. - Друг мой. Не знаешь ли ты, что случилось с Манве и кто же ты? Ибо я чувствовал, как здесь меняется песня, а брат наш исчез. И тут ты - вала, что нам не знаком. - Манве не будет три года и не твое дело кто я, Ауле. Поди прочь. Я не ищу общества бессмертных, ЯСНО?! - Ауле лишь склонил голову и исчез. Где-то во дворце все вала собирались и слушали речь Отца Гномов. - Да, новая строка для гномов, да, Манве исчез, но вернется, сам все расскажет, что такое три года. Да, новичок вала. Нет, власть над природой на самом грубом уровне. Да, как у него, нет, не сказал, как его зовут, он в гневе, но не злодей. Оставим его в покое. Мы про него еще услышим, если он тот, о ком мы думаем. *** Саурон лежал у моря и грустил. Он потерял первого друга за много тысяч лет и остался в этом мире один. Конечно, пройдет время, он придет в себя, но сейчас он заслужил немного погрустить. К нему безбоязненно подошло маленькое существо, ростом чуть больше кролика, по крайней мере, так ему казалось. - Видели, какая буря чуть не разыгралась, господин? Я уж думал, не полежать сегодня на травке, а ведь годовщина. - Маленькое существо довольно ловко орудовало одной рукой, набивая трубку и выдыхая ароматный дым. Вторая отсутствовала по кисть. На шее висел белый камушек с благодатью эльфов, и был виден шрам на груди от моргульского клинка. - Эко тебя ранило, хоббит. - Да не беда. Болит раз в год, я уже привык. - Скажи Саурону, что будет происходить в его жизни такой момент, он бы рассмеялся рассказчику в лицо, но все же. - А ну, дай посмотрю. - Ловкими пальцами Саурон сжал запястье хоббита и, обратившись к пламени, создал тому новую руку. Хоббит вскрикнул от неожиданности и выронил изо рта трубку. Впрочем, та не упала в траву, Вала перехватил ее и отдал обратно. Фродо взял трубку своей новой рукой. Она была совсем как прежде, разве что кожа была совсем новая, как у младенца, не тронутая ни солнцем, ни работой, ни жизнью и старостью. Саурон оголил шрам от моргульского клинка и посмотрел вглубь. - Мне сказали, что это невозможно до конца излечить. Даже Гэндальф не смог. - Просто надо знать досконально, как работает это колдовство, на собственном опыте. - Саурон провел большим пальцем по рубцу, и тот исчезал вслед за движением руки, пока не исчез окончательно. Хоббит встал и поклонился до пояса Саурону. - Я благодарю вас, господин... Как вас зовут? - Не важно. Почему ты не обратился к вала? - Кто я и кто они. Я пару раз видел их, общался разок, но да, им не до меня. - Гэндальф не смог устроить встречу? - хоббит чуть поник. - Гэндальф Серый умер там, в Средиземье. Нет больше кустистых бровей и короткой трубки, фейерверков и походов к эльфам. Он степенный и старый дух из начала времен этого мира. Белый и могущественный, и простые вещи уже не так заботят его как прежде. Его просил вернуться в Средиземье другой волшебник, так он отказался, разве что клинок отдал в помощь. Гэндальф иногда разговаривает со мной или заходит в гости, но это случается довольно редко. У нас все меньше общего, он вернулся с работы длинной в триста людских жизней и теперь отдыхает, мы порой вспоминаем старые деньки, но это уже не то, что прежде. - Ну да. Поди, дел по горло. Ладно, Фродо Бэггинс из Шира. Мне надо идти. - Вы знаете мое имя? - Мы виделись в Средиземье, хотя тогда я выглядел по-другому. - Где я вас видел? - Если я расскажу, ты все равно не поверишь. А сейчас мне пора. - Удачной дороги. - Спасибо, Фродо. - кивнув, Саурон использовал одну из самых могучих способностей вала. Он принял незримый облик, стал духом и улетел ветром в сторону Средиземья. *** Хорза, дошедший почти до Осгилиата, резко остановился и прислушался к черепу. Выругался самыми непечатными словами и со всех ног бросился к жерлу Ородруина через полмира, сжигая монеты и силы, набрав скорость даже выше, чем галоп у лошади. Он должен успеть. Саурон сидел внутри Роковой Горы. Он восстановил мост, создал кресло из камня и смотрел на переливы лавы. Помогать оркам не хотелось, но последнюю просьбу друга надо исполнить. А еще ему надо свести счеты кое с кем. Время от времени перед ним возникали мысленные образы оружия, брони. Послушная гора выплескивала лаву, и та, под его взглядом сразу обретала готовую форму, но он не делал последнее усилие, закрепляя материю в окончательной форме. Внезапно лава вспыхнула еще раз. Перед ним было не оружие и не броня. Вала Саурон подошел к краю огненной бездны и смотрел на вращающееся в воздухе Кольцо. Призраки прошлого шептали внутри него. Кольцо наполненное мощью Пламени. Его ничто не сможет уничтожить. Величайшие деяния проносились перед ним, словно наяву. Он столько сможет сделать. Вала хмыкнул и все рассеялось. Наступить еще раз на те же грабли было бы совсем тупо. Кольцо упало каплей лавы обратно. - Что думаешь делать? - Свести счеты с тем, кто украл у меня мою жизнь на долгие тысячи лет. - Месть? - Воздаяние. - Но ты притом не хочешь разрушать мир, что неизбежно при его появлении. - Не хочу. Но если не придумаю ничего другого, то придется этот план сделать рабочим. - А как же орки? - Их осталась пара тысяч во всем Средиземье. Что-нибудь да придумаю. Например, отправлю их всех в какую-нибудь подземную пещеру да внушу им сны. Можно даже в Амане. Тогда, каждый представитель орочьей расы будет счастлив до конца жизни и не причинит никому вреда. А если орки и смогут обрести покой, то только там. - Это не совсем то, что хотел сделать Влад. - У него не было идей, а у меня нет лучше этой. Если такой умный, сам что-нибудь предложи. - О нет, вмешиваться я не стану. Но подсказку могу дать. Дождись гостя, прежде чем действовать. Сколько бы это ни заняло времени. Он уже бежит сюда. - Хорошо. - Так просто? - Не слушать советов аватара Бога было бы очень тупо. - Старик в смешной шляпе хмыкнул. - Прощай, Саурон. Мы не увидимся более, если все пойдет правильно. - Постой. А с ним я увижусь? - С Владом? Может быть. Через Миллионы жизней, когда каждый из вас способен будет творить собственные миры, вы встретитесь в пространстве меж мирами. - Долго. - Зато это честный путь. Или хочешь опять схитрить, как в свое время с Кольцом? - Нет, больше нет. - Отлично. И вот вала уже просто ждет. Он погрузился в мысли, строя планы на будущее, и ждал. Время течет для него не так, как для смертных, поэтому он может сидеть неподвижно и сотни лет. Однако, через несколько недель он его почуял. Если бы Саурон знал, кого именно искать, то смог бы и за полмира отследить его. И все же, как только Хорза Безмолвный переступил границу Мордора, Саурон его засек. Он отвел всех блудных тварей от тропы орка, лишь отправив к нему карагора да немного дичи, чтоб тот не сдох и прибыл побыстрее. Когда орк добрался до подножия Роковой Горы, он стал готовиться к бою. Саурон был не против размяться. *** Гибкий юркий орк скользнул в проем, ведущий к центру Горы. Там сидел кто-то, кто ему нужен. У орка было четыре тени. Абсолютно бесшумно орк прыгнул и вонзил кинжал в камень, цель успела уклониться и встать лицом. Из какого-то то ли майа, то ли эльфа, он обрел знакомые очертания, каким и описывали его орки старого мира. Два с половиной метра стали, тьмы и огня, с булавой, что крошила все на своем пути. Каменный трон был расколот вместе с орком, который и распался дымом. Еще несколько теней бросили связки черепов, и вот уже маленький отряд орков атакует Врага. Первого Саурон убил, раздробив торс. Он тут же поднялся, и дым заполнял его раны. Саурон хмыкнул. Будет чуть веселее, чем он думал. Он сбросил одного в пламя. Второму сразу раскроил череп. Орки были даже без оружия. Так что цель такого маневра была не очень ясна. Забороть и завалить на спину вала было невозможно, он стоял как скала. Впрочем, и на этот вопрос пришел ответ спустя пару мгновений. Орки отпрянули, и в него полетел костяной болт из арбалета. В кости была заключена чья-то душа, так что даже его тело было ранено, и он испытал подобие боли. Проклятый мифрильный клинок уперся ему в шею, а в ухо звучали угрозы на темном наречии. - Где Оркгрим? Говори, или я заберу твою жизнь, майа Саурон. Не кинжалом, так проклятой стрелой или магией. - Он ушел. Навсегда из этого мира. Сам и окончательно. - Врешь. - Нет. - Тогда ты мне не нужен. - но прежде чем резанул клинок или была спущена стрела, Саурон принял нематериальный облик, прошел насквозь и всех облепивших его орков, и оружие, что полоснуло воздух. Он материализовался и щелчком пальцев развеял всех, кроме оригинала. Орк стоял, но не выказывал страха. - Классный трюк. Я думал, что главнейший из майа всего лишь чуть посильнее. Я убивал волшебников, но такого они не умели. Разве что молниями швырялись. Впрочем, тебе все равно крышка. Вас не невозможно убить, вас всего лишь сложнее убить. - Ну хочешь, будут тебе молнии. - Цепные разряды хлестали с кончиков пальцев Вала, а орк даже не защищался. Но, что удивительно, ни одна не попала в цель. На самом орке каждую секунду сгорали различные амулеты, травинки, кусочки кожи и прочие обереги, защищая владельца от враждебной магии. Орк за мгновение вынул череп, что-то в него прокричал, и, выставив вперед, сжал пальцы. Череп раскололся, и орк побежал вперед, двигаясь зигзагами. Молнии перестали доставать его, словно он наперед знал, где какая ударит. Синий свет в глазах Хорзы наливался силой. Саурон сошелся с ним в ближнем бою. И тоже не смог достать. Жертвоприношение майа в черепе позволяло предугадывать опасность. Чувство пространства вала не давало орку коснуться Саурона. Так они и плясали, не в силах задеть друг друга, пока синий свет не пошел на спад в глазах орка. Хорза разорвал дистанцию. - Ты уже не майа, так? - Верно, и твои штучки просто забава. Повеселил ты меня неплохо. - Самое интересное впереди. - Из-за пазухи орк достал какой-то кожаный шар, щелчком пальцев поджег фитиль и бросил в Саурона. - Ну давай! - Саурон поднял руку с булавой в блоке, готовясь принять удар. И зря. Он забыл, что учил Хорзу еще сам Влад, в ипостаси Оркгрима, а потом еще неизвестное количество машин для убийств в аду, причем сотни лет. Бомба разорвалась как и положено, однако вместо огня, проклятия, или хотя бы взрывной волны, вокруг распалась и повисла в воздухе тончайшая пыль, с блестками серебра. И все бы ничего, да только пыль в полумраке горы полностью закрывала обзор, а серебро когда-то было монетами, которые щедро прокляли, а потом медленно и кропотливо превратили в серебряную пыль каким-нибудь напильником. Бомба должна была ослепить даже вала, и она сработала. - Мы заставили кучу гномов заминировать площадку проклятым огнем, и сами под него попали, лишь бы ослепить вала. Ты справился одной бомбой. Моё уважение такому военному гению. Но чем ты собрался меня ранить? - Не у каждого есть царство гномов под рукой. - Хорза бросил странный кинжал с тройным лезвием, и тот вонзился в Саурона. Вала узнал свое колдовство. Прежде, чем он успел коснуться груди, из нее повалил Северный Ветер, а Саурона сбросило в жерло Роковой Горы. Хорза замерз за секунду. Всю лунную пыль сдуло. К несчастью, Саурона не вышло одолеть. Оркгрима нет. Пришлось убить и майа. Но, по крайней мере, он сам выжил. Сильнейший орк Средиземья стоял и смотрел, как вспучивается лава, порой словно гейзер бьет с шипением и паром, и Саурон, в своем металлическом теле, бьется, пытаясь вырваться наружу, и даже пару раз его рука, уже порядком оплавленная, появляется над лавой, но вновь опадает вниз. Он слышит крики сильнейшего из майа, и все же это аккомпанемент его неудачи. Он не достиг целей, нужных оркам по ту сторону. Поэтому они приносят не так уж много наслаждения. Внезапно все затихает. Хорза стоит некоторое время, словно поминая прошлого господина, и разворачивается, чтобы куда-нибудь пойти. Перед ним стоит Саурон. Орк рефлекторно прыгает назад. Безупречные рефлексы сыграли против старого убийцы, и он только что добровольно прыгнул в лаву, куда несколько минут назад столкнул Саурона. Однако, тот не дает ему упасть. Одним движением незримая мощь хватает его и бросает на каменный мост, около осколков трона. Эти осколки, словно живые, собираются вокруг него как броня или вторая кожа, и вот, он уже не в силах пошевелиться. Саурон обретает черты обычного майа, выйдя из своего облика стального чудовища. - Это было лучше, чем я думал. Ты смог очень много, маленький орк. Даже взаправду ранил меня. - Ты не мог выжить. Ты сам, вместе с Оркгримом, сделал это оружие именно против Вала! - Просто клинки из мифрила продержались меньше, чем одна тайная сила внутри меня. Не переживай, попытка была лучшая из тех, которые только и могли быть. Так зачем вам Оркгрим? Он же человек, а не орк. - Жил как орк, родился как орк, умер как орк. Если даже не орк, он лучше других знал, как мы страдаем, и хотел что-то сделать. Мне нужно было забрать его душу, если он откажется нам помогать, и идти его путем, пока что нибудь не придумаю. - Зачем, разве вас все не устраивает? - Будешь смеяться, но нет. Самые старые орки в аду, начали понимать, что это тупик. Мы умнеем, наша душа становится все тяжелее и полнее. Орк вначале жизни - кусок мяса без души. Пара инстинктов да рефлексов. Изредка он получает осколки памяти орка, который был кинут в яму. Если орк был силен, то он может вернуться даже со всей памятью. Как только у нас появляется росток души, мы становимся капитанами, у нас появляются привычки, страхи или желания, сложные эмоции. Мы хотим править и обладать всем, что есть.И воевать. Однако, ни один орк в Средиземье не дожил до того возраста, когда ты понимаешь, что это тупик. Нас создали для войны и ради войны. Мы знаем только мерзость и ненависть. Мы - поломанные инструменты. У нас нет будущего. Даже у вшивых животных есть самки и самцы. А мы рождаемся из ям, волею шаманов или темных майа. Нас даже одним из народов назвать в полной мере нельзя. И нас называют народом лишь потому, что другого слова нет. Я взял орков в свои руки. И их никогда не было более нескольких тысяч. Большее число просто не могло жить мирно. Даже если кроме орков никого не останется, мы не заселим весь мир никогда, если у нас не будет хозяина вроде тебя, Саурон. Рабство или смерть, вот весь наш выбор. И в аду также. Только там мы не можем умереть еще раз. И потому, самые старые орки уже достигли понимания, что так оставить все нельзя. Они ходят войной друг на друга, но тайком сговорились, и ни один вождь не будет свергнут другим войском, ведь сами вожди заодно. Они направляют ярость молодых, чтобы им было чем занять себя, а сами думают, как исправить нашу природу. И, когда появился шанс, меня немыслимым усилием вернули обратно. Чтобы этого добиться. - Длинная речь для Безмолвного. Хотя странно, что здесь именно ты. Ведь если ты умрешь, цель не будет достигнута. - Убей. Зло всегда найдет дорожку. Ты сам тому доказательство. - Это не просто так. Почему ты хочешь умереть? - Саурон одним движением содрал с орка и каменное одеяние, и одежду со снаряжением. Орк был испещрен швами, зашитыми грубыми нитками. Саурон посмотрел не как человек или майа, а как вала, прямо в суть вещей. - Это не твои органы и конечности. Сколько в тебе твоего осталось? - Немного. Но это путь назад. Убей меня, и я вернусь в того орка, что смотрит моим глазом или рубит моей рукой, и так раз за разом. Орки в аду не тупые, и мы не складываем все яйца в одну корзину. - Нашел дорожку с того света? Поразительно. Впрочем ладно. Последней волей Оркгрима было чтобы я помог вам. Я не думал исправлять творение Мелькора, но услышав то, что ты говоришь... Стоит подумать. Не мешай только. Из осколков вновь возник трон, а Хорзу отпустило. Первым порывом было убежать, но он сдержал себя. Оделся и заново развесил снаряжение, молча подошел к подножию трона перед своим господином, как встарь, и сел, скрестив ноги, приготовившись ждать. Прошло какое-то время. Может час, может день. Голова Вала сдвинулась и посмотрела на орка. - Хорошо. Я придумал. - Придумал как помочь нам? - Придумал как сделать так, чтобы и свои счеты свести, и одновременно помочь вам. Просто помочь я бы мог и сразу. - Хм. Помоги нам, и орочий род поможет тебе в твоем начинании, не из страха, но из благодарности. - Но есть проблемка. Вы можете этого не выдержать, но это еще можно решить. И вы можете этого не захотеть. Не все, но скажем молодежь. - Мы выдержим. И да, те, кто не прожил тысячи лет в вечной войне, могут не захотеть стать на другой путь, но мы орки. Если придется, будем гнать плетками и пинками в лучшую жизнь этих идиотов. - Годится. - Саурон подошел к краю и призвал из пламени тонкий квадрат. Тот остыл, и Саурон начал работу. Перед орком стояло что-то, накрытое черной, как сама тьма, вуалью. Что-то прямоугольное и длиной как самый высокий орк Средиземья. - Что это? - Это зеркало. - Зачем? - Отразишься в нем и станешь кем-то другим. - Кем? - Честно говоря, до конца непонятно. У вас будут черты эльфов или людей. Ведь вы поделка с них. Может вы будете жить долго, но не вечно, может у вас будут острые уши, а может нет. Но вы точно не будете так тонки душой, и не благодать эльфов вас ждет после смерти. Вы будете где-то посередине, но станете народом. Да, состоять он будет только из мужчин, но вы сможете смешиваться с людьми и даже эльфами. Пробуждение вашего народа будет странным и поздним, но оно будет. Над вами не будет довлеть ненависть, вложенная Мелькором. - Две тысячи орков однажды скажут тебе спасибо, Саурон. Но я буду первым. - Будешь. Как только пройдешь через вознесение. Но не две тысячи. - А? - Я отправлю тебя в ад орков вместе с ним. Я теперь так могу. И все когда либо жившие орки, избавятся от этого бремени. - А как же те, что сейчас в Средиземье? - Я найду и убью каждого из них, и весь ваш народ, вся ваша кровь, утечет на ту сторону. - Думаю, у меня нет выбора. Но зачем вуаль? - Зеркало действует только на твою породу, на зверей и людей нет, но вы можете это не пережить. - Так страшно меняется тело? - Тело то как раз мизер. Вы творите только зло и ненависть. Новому телу и измененной душе каждая ваша злость и подлость будет страданием. Через очищение страданием ты и переродишься кем-то новым. Но если не сумеешь, то просто умрешь. - Значит я буду страдать из-за того, что был орком? - Пойми, обычные люди не могут ненавидеть круглые сутки всю свою жизнь. Ни эльфы, ни люди, ни кто бы то ни было еще. Это огромная нагрузка на разум и душу. Тебе будет больно и плохо от того, что ты так жил, но, если сможешь пройти, это окупится. - Я готов. Цена справедливая.