Часть 15

Саурон сидел и смотрел. Орк лежал и страдал. Разум перемалывался, тело перестраивалось. Он кричал, кровь текла из глаз, из носа, изо рта, даже из ушей. И все же, она уже была красная, а не черная. Саурон поднял одну бровь, когда орк начал сам ломать себе пальцы и бить кулаком горную породу, срывая кожу с кулаков. Он прокусил себе до крови губу, и кричал какие-то числа. - Тысяча! Девять сотен девяносто три! Девять сотен восемьдесят шесть!... - когда он дошел до нуля, то начал заново, отнимая другое число. Много времени прошло. И вот перед ним лежит не орк. Уши острые, но тело более приземистое, чем у эльфов. Срок жизни долог, но не вечен. И полная неизвестность после смерти. Впрочем, даже ад орков изменится, если после смерти наполнится такими созданиями. - Итак. Свершилось. Ты прошел. - Едва. - Теперь отправляйся в ад. - Не призови всех орков обратно слишком рано. - Такие вещи случаются строго тогда, когда надобно, они предрешены еще с начала времен. Зеркало сможет вернуть одного орка сюда, для исполнения моей воли. Выбирайте кто это будет сами. А теперь ступай. - вихрь огня, и орка с зеркалом как не бывало. *** Ад. Посмертие орков. Хорза стоял и дышал колючим и горячим воздухом этого мира. В нем был густой медный и противный привкус темной магии. Он был гол, лишь зеркало, сокрытое темнейшей вуалью, на задней стороне которого были кожаные крепления. Он надел свой зеркальный щит, но не сделал ни шага. Ведь как и в тот раз, к нему уже бежал маленький дозорный отряд в тысячу орков. Надо узнать в какой точке этого мира он находится. - Вы посмотрите что происходит с тем миром! Какой-то остроухий угодил к нам! Вот это будет развлечение! Тащите его к вождю. - каждый из этих орков мог жить всего пару дней, а мог сражаться в самой лютой мясорубке этого мира уже сотни лет, их бы это не спасло. Хорза выпустил жажду убийства и ярость удушающей волной, как его учил Первый. И они почуяли. Тысяча орков разом споткнулась и остановилась. Не каждый день встречаешь такого монстра на пути. - Мне нужен Первый. Где его лачуга? Отвечайте. - как и предполагалось, даже если все они были новичками, то главенствовал там настоящий ветеран. Он очнулся первым, выдав рев и жажду крови не слабее Хорзы, и уже мчался к нему с копьем на перевес. Хорза поднял свой импровизированный щит и ударил наотмашь орка, потом подошел, пнул по паре нужных точек и схватил за шею свободной рукой. Орк потрепыхался и вырубился, но остальное войско уже очнулось, и теперь обещало смерть пришельцу. Хорза вздохнул, сделал пару шагов, чтобы капитан оказался позади зеркала, и снял вуаль, отражая весь отряд нападавших. Девять сотен, девяносто девять орков мгновенно упали, истошно завопили и истекли кровью из всех отверстий. Кто-то умер от разрыва сердца или кровоизлияния в мозг. Судьба тех, кто оказался чуть крепче, была хуже. Хорза накинул вуаль на зеркало и попинал по лицу капитана, дабы быстрее его разбудить. Орк вскинулся, но пойти в атаку не посмел. Он смотрел на ужасающую в своем роде расправу, и даже сам Первый, скорее всего, не смог так. Поджилки воина, служившего вождю уже тысячу лет тряслись так, словно он только что вылез из ямы. - В какой стороне лачуга Первого? - орк затравленно махнул рукой в сторону и задал стрекача. Хорза тоже побежал, прислушиваясь к новому телу. По крайней мере уставать оно не собиралось. Очертания охранного кладбища показались лишь через час. На горизонте чернела линия ударного отряда из десятков тысяч орков, что посланы за ним вождем убитой тысячи. Но он успеет. Ему наперерез выпрыгнул Седой. Орк, что успел поседеть еще в Средиземье, не узнал бывшего знакомого. Хорза закрылся зеркалом, и удар клинка не пронзил ткани, и не разбил его. - Копье, кровь, удача. - Кто ты? - Хорза. - А с виду не скажешь. - Отвечай. - Меч, смерть, судьба. - Где Первый? - У себя, проходи. Неужели получилось? - Еще нет, но начало положено. Первый из их расы вышел на порог, встретить незнакомую поступь чужака, прошедшего мимо его ученика Седого за рекордно короткий срок. - Стоять. - Стою Первый. Это я, Хорза. - Ты нашел? - Вроде того. - Рассказывай. - и орк рассказал, как пробрался в Морию, собрав клинок, как встретил майа с похожей целью, и как, благодаря черепу волшебника, добрался до Саурона, который уже вовсе и не майа, и про бой с ним, и про договор, и про зеркало. Первый ходил около артефакта и ловил себя на мысли, что даже ему немного боязно открывать вуаль. - Какой план, старший? - Я пошлю Седого ко всем Уставшим. Они придут сюда и мы заключим войну. - Мир? - Войну. Многие не захотят меняться, и их придется волочить обманом, а некоторые просто зазря помрут и не захотят проходить через зеркало, они еще долгое время этого не смогут. Народ наш разделится, но у нас есть надежда. *** Два дня понадобилось чтобы собрать всех. Аура смерти была столь явной, что напряжение можно было бы резать ножом, а слабые духом орки падали бы замертво. Здесь стоял Канг Воитель. Двухметровый громила, вооруженный ятаганом. И не было на нем свободного места от костей, составляющих его броню. В каждый череп, что был на нем, была вселена душа убитого, что посмел посягнуть на жизнь вождя, и сам по себе этот орк был сравним по силе и опасности с ударным отрядом или небольшой армией. Ходячий Арсенал, он подчинил своих пленников в костях и черепах на доселе невиданном уровне. Стоит вам атаковать его, как вы увидите, что вас хватает чья-то рука, другая уже втыкает кинжал вам в почки или печень. Не полноценный подъем орков из костей, как делал Хорза или Первый, а краткий миг, укол, удар, блок. Канг даже не отдавал мысленный приказ, все уже давно было на инстинктах и рефлексах. Уже не на краткие же мгновения, а на вполне длительное время мог он, за счет пленных в броне своей, превосходить пределы тела. Многие орки поначалу усиливают себя также, а потом, с силой десятерых, бьют во врага, и удивляются, когда их собственные мышцы ломают их же кости, или же, кулак ломается об жертву, пусть та и издохла. Калека посреди войны в аду, считай тот же мертвец. Канг довел это до идеала, знал когда и сколько взять. Он был воином и по телосложению, и по духу, и, сравниться в воинском мастерстве с ним мог разве что Первый, и этим все сказано. Хорза служил ему, пока не подался к Первому. Второй полюс силы представляли из себя два орка из соперничающего клана. Впрочем, можно ли назвать кланом сотни тысяч разных орков и уруков не знал никто, но орки не утруждали себя придумыванием нового слова. Там стояли Паук и Мясник. Вместе с Хорзой - все четыре ипостаси орков. Когда-то на месте Хорзы подле Воителя стоял Седой, а до него, говорят, сам Первый. Четыре ипостаси орка. Воин, убийца, Колдун и Повар, он же Лекарь. Вообще-то, в мире Средиземья, можно было бы найти и ипостась Охотника. Но зверей в аду орков не водилось. Потому их было четыре. Паук и Мясник. Паук расширил колдовство орков. Научил их не только проклинать клинки и делать себе подобных, но и запирать души в подходящем хранилище, используя их силы когда нужно, что навсегда изменило ад орков, и одно это заставляло бояться его. Таким же новатором был и Мясник. Он, еще будучи молодым орком в Средиземье, увидел, как один орк, получивший дубиной олога по башке в бойцовской яме, собрал свои мозги в черепную коробку и поставил, как смог, на шею, скрепив это все тряпками и цепью. Немыслимая жажда жизни, но, видимо, на спинном мозге он что-то да смог. Это, к удивлению, сработало, и Мясник помешался на экспериментах после того случая. В последствии он изменил и себя, и Паука, раздвигая границы разума и живучести орков. А что если пересадить вторую голову? Они будут ругаться и тянуть одеяло на себя, плохая идея. И так далее. А что если вырезать ребра и поставить туда еще руки, прицепив их нервами к хребту? А вот это получилось. Паук тому доказательство. Три пары рук филигранно творили чары и сражались, у Паука были измененные ученики: попадались трехрукие, четырехрукие, был даже один с пятью руками, правда пятая могла делать лишь простейшие движения. Паук мог двигать всеми своими восемью конечностями, словно с ними родился. Величайший колдун, который не умирал много тысяч лет, носил на себе много оберегов. И только Хорза знал его тайну, ведь он убил его, этим и прославившись. У Паука был шлем из черепа, обращенный глазницами назад, и в этом и заключалась тайна Паука. Который, в обмен на ее сохранность, не стал мстить Хорзе, хотя мог. Паук был, как бы два орка в одном. Иногда у орков рождаются кровные братья или близнецы. Они похожи друг на друга, и всегда заодно. Редчайший случай, когда один орк может доверять другому. И то, что в Пауке две души, пусть и родственные, позволяло ему творить больше магии, и двигать всеми восемью руками. Череп подсказывал, если убийца подбирался сзади. Просто даже Канг не использовал это, как полную страховку. Орк, даже будучи запертым духом внутри черепа, может исхитриться и усилием воли промолчать. Предать. Кровный брат так не делал. Хорза свалился четко сверху, ударом разделяя один череп от другого, и Паук, потерявший контроль над несколькими руками и лишенный обзора со спины, стал мухой, которую Убийца и сожрал. И все же, Паук был силен. Он развеивал орков в пыль одним движением. Он шептал тебе что-то на ухо, и твои вены во всем теле тут же гнили, и ты умирал в муках за секунды. Если твоя воля слабее его, то всего несколько слов, и ты обратишься против своих же. Однажды его предал ударный отряд в десяток тысяч орков на разведке. Паук прокричал ужасающей силы заклятие, и умерли все орки в радиусе трех километров, вне зависимости от того, были они друзьями или врагами. Их души вырвало из тел, и никакие амулеты не помогли. Более никто не смел полагаться на численность. Он различал малейшие оттенки магии, и, если для новой игрушки, эксперимента или колдовства ему более всего подойдет оттенок именно вашей души, лучше вам самоубиться или спрятаться в самой глубокой щели этого проклятого места, глядишь протянете еще неделю, пока он вас не найдет. Не стоит попадать в его мысли в качестве цели или врага, поверьте. Кто-то играется с телом как Мясник. Паук играется с душами. Мясник. Какое простое прозвище для орка, и сколько же в нем смысла, когда речь заходит про этого конкретного орка. Вы никогда не можете быть уверены, что убили его наверняка. Самый странный и живучий орк. Он казался слегка тучным, имел четыре руки, но главное было в другом. Сделать себе сердце, которое бьется в бедре, чтобы исключить поражение при ударе в грудь? Три раза ха, Мясник прошел этот этап много лет назад. Сколько у него сердец и где они бьются сказать может только он сам. Хочешь свернуть ему шею? Да пожалуйста, она давно крутится как на шарнире, и новичков пугал до усрачки орк, способный обернуться прямо таки себе за спину, не двигая телом. Усиленные мышцы, сухожилия продернутые металлической нитью для крепости, кости обитые железом, Что это за наросты у него в районе почек и других частей тела? Это дополнительно пересаженные глаза, чтобы контролировать все поле боя. Почти все его кости были заменены на самую прочную, бедренную, которой ритуалами и инструментами придавалась нужная форма, были усилены мышцы, раздуты легкие, а может их было три. Сколько дублирующих органов есть в нем, а сколько сделаны им самим? Знает только он. Хотите группой загнать его, обескровить и вымотать? Поищите цель полегче, он может восполнять свой объем крови просто отрывая своей жертве башку и выпивая его кровь. Как она попадает из его пасти не в желудок, а в кровеносную систему? Знает только он, может у него третье отверстие в шее, окруженное мышцами? Он не скажет. Точно известно, что его мозги давно уже не в голове, и даже снеси ты удачным ударом ему голову, он будет сражаться без нее. Не стоит забывать про ужасную силу и опыт. Орк этот идет и крушит врагов, паралельно второй парой рук тут же латая свои повреждения, один раз даже пришив себе голову, походу убивая врагов, делая из только что убитых прямо по среди боя амулеты или запас крови и мяса для себя, чинящий соратников прямо посреди кровавой резни, делающий из них монстров. Он Мясник, и лучше не вставать у него на пути. И именно в такой компании и стоял сейчас Хорза, будучи в теле, больше напоминавшем помесь эльфа и человека. Взгляды всех этих громадин мира орков бродили от него к Первому, к зеркалу, и снова к нему. Первый излагал план. - Готовим всеми доступными методами орков. Мясник выдирает из них нервы, чтоб меньше чувствовали боль, или переносили ее как радость. Паук оберегает разум амулетами и зельями насколько это возможно. Канг ты первый вдохновишь и убедишь всех орков пройти. Надо чтобы подошли с нужным настроем и пониманием. Всех несогласных будет ждать смерть. - А ты что будешь делать? - Я пойду в Средиземье. Помогать Саурону. Как и договорились. - Значит первый пройдешь ритуал? - Да. - Тебе помочь? - Нет. Если я это не пройду без помощи, зеркало вообще можно будет спрятать на несколько тысяч лет, потому что из ваших армий мне никто и в подметки не годится. - Тоже верно. - Хорза остается в твоей хижине и не отсвечивает. Так как в твою часть мира почти не суются, он будет хорошим плацдармом для тех, кто успешно прошел ритуал. На Хорзе стало быть объяснение, как и что мы будем делать дальше как народ. Седой обеспечивает прикрытие твоей стеной нежити, пока ты отсутствуешь. Раньше времени светить новых обитателей нашей Пустоши не следует. Всем все понятно? - синхронные кивки группы монстров были ответом. Первый прошел ритуал, как и Хорза. Он даже не кричал, лишь хрипел иногда, да скрипел зубами. Выдержка у него была крепче гномьего железа. Орки не разводили длинных речей. Они все давно знали, к чему идут. Поэтому Хорза уже сидел в лачуге Первого и писал на пергаменте из орочьей кожи первые планы нового народа, свою речь, и прочие мысли. Седой пробежался по окрестностям, проверил кое-какую нежить, и перешел в режим патрулирования. Канг вещал с высокой скалы уже второй час, и ни разу не повторился в своей вдохновляющей речи, благо был опыт многих тысяч лет. Мясник уже открыл двери скотобойни, и аромат крови и мяса сплетался с ноткой гнили и черной магией из рядом стоящих чанов и орочьих ям, мимо которых ходил Паук, помешивая шестом, добавляя чар, и гоняя учеников. Процесс пошел. Первый шагнул в зеркало в полном одиночестве. *** - Ты Саурон? - А ты? - Я Первый. - Видел тебя тысячи лет назад. Ты изменился. Я рад. - Я хм... Я тоже. Значит вот на что похожа радость? Черт, я не чувствую ярости. Это непривычно. Что прикажешь делать? Спаситель рода орков? - Вот тебе меч. Не теряй. Он из тилкала, наследие Оркгрима. Возьмешь его. - Мне надо привыкнуть к новому телу. К балансу мышц, к обновленной скорости мозгов и восприятия тела, но все же нет в этом мире врага такого, чтобы мне понадобился меч. - Он из тилкала. Это меч бога. Он больше должен быть знаменем и дополнительным аргументом. Ты будешь моим глашатаем в этом мире. - Хорошо. Я повинуюсь. Ха, тысячи лет не говорил эту фразу. Что прикажешь передать и кому? - Ты пойдешь во все крупные и средние царства всех Народов Средиземья. Ты передашь им, чтобы готовились к войне. К последней войне, и возвращению Мелькора, первого Темного Властелина. - Он возвращается?! - Я его верну, когда ты вернешься. И сокрушу эту древнюю падаль окончательно. - Хорошо. Но это может занять десятки лет. - Тяжко? - Путь на край земли, пусть не привыкать, далека дорога. Я справлюсь. - Отлично, я не тороплюсь. Но ты все же пешком идти и не думай. - Само собой. Так что передать? - Готовьтесь. Грядет Дагор Дагорат. Первый Темный Властелин вернется в этот мир, когда мой путь будет завершен. Последняя великая битва, после которой земля Средиземья наконец вздохнет спокойно. - Если не отнесутся серьезно? - Божественный меч и твоя сила станут аргументом, что ты не жулик, а посланник высших сил. В крайнем случае призовешь меня, я услышу и приду, где бы ты ни был, а там главное продержись. - Отдельные поручения? Что-то еще? - Убей всех наследников истерлингов. - Зачем? - Эти дети съели плоть своего отца, получив часть его силы, использовав его же тело как фильтр, чтобы не сгореть от нее. Даже не спрашивай. Но если не вырезать молодую поросль борзых вождей степи, у нас начнутся большие проблемы, ведь они начнут свою войну раньше, чем мы думали. - Хорошо. А кого я представляю, если спросят? Саурона? - Что? Нет, точно не надо моего имени. - Саурон подумал над своей новой сутью. Из старшего майа в низшие вала. Сила есть, в физическом мире так вообще величайшая. Огонь даст фору даже Манве, да только опыта в бою особо нет, так что власть над природой чуть ли не на низшем уровне. Мастерства и опыта не хватает. Ему придется учиться тому, с чем Вала рождались сразу. - Так что с именем? - Пусть все знают что ты говоришь от имени Тулкаса - лицо Саурона озарила улыбка. Финт ушами, достойный и самого лихого орка/человека Влада. Назваться тем вала, что должен выйти против Моргота по пророчеству. Теперь, даже если истинный вала не вернется в мир, оно исполнится. Или это изначальный замысел Эру, та самая строчка песни про "все будет согласно тому, как я задумал"? Саурона это устраивало. - Идет. Я отправляюсь немедленно. - уже дважды первый представитель своего рода, хомо новус, развернулся спиной к жерлу Роковой горы и начал свой долгий путь. *** Пятьдесят лет спустя. - Я вернулся. - Я ждал тебя, проходи, Первый. Они готовы? - Да. Все народы заключили мир и готовятся к бою. Ты призовешь Моргота? - Почти. Есть несколько тонкостей. Последняя битва будет в Амане. Это надо устроить в Средиземье. Я придумал как. И мне надо навестить Моргота. А там он сам выберется. А ты готов? - бывший орк пожал плечами. - Я всегда готов, особенно к войне. - Такой еще не было. - Я на это даже надеюсь. - Что ж. Пойдем. Гномы Мории уже должны были расчистить бывший Лотлориен от всей растительности. - Да. Хотя эта добавка к приказу была им не по вкусу. - Бой с тьмой лучше вести на благословенной земле. Я перенесу часть земель Амана в Лотлориен и наполню их своей благодатью. Так, битва пройдет прямо около сильной гномьей крепости, на святой земле, и при этом можно будет сказать, что в Амане. - Хитро. Туда уже стягиваются войска со всех концов света. - Отлично. - Саурон взял Первого за шкирку и ветром отнес в Морию их обоих. Самое огромное и разномастное войско вольных народов Средиземья взирало на вала и его глашатая. Их враги уже тянулись с Востока, ведь и злым правителям была отправлена весть, впрочем, те собирались примкнуть к Мелькору. Саурон прошел внутрь Мории, прямо в самую большую сокровищницу, полную чистого золота. Он обратился к силе внутри себя и отправил свой дух за Врата Ночи. *** Врата ночи. Абсолютную тьму и безвременье нарушает лишь мерное дыхание и звон цепей из тилкала. Средоточие стихий, ураган черного пламени, жесточайшая воля этого мира, скованные добром до последней битвы. - Господин? - КТО ТЫ, ЧЕРВЬ? - Это я, Саурон. - КАК ТЫ ПРОНИК СЮДА, СЛУГА? - Если вы помните, не так давно я пытался открыть окошко, тогда получилось совсем ненадолго. Да и сейчас здесь не я, а лишь мой призрак. - Я ДУМАЛ МНЕ ПОМЕРЕЩИЛОСЬ ЗА ДОЛГИЕ ВЕКА. ОСВОБОДИ МЕНЯ, Я ПРИКАЗЫВАЮ. - Это не в силах майа. Я итак прыгнул выше головы, просто ради того чтобы получилось поговорить. Впрочем, я разгадал загадку врат. - ГОВОРИ!!! - Вы не умрете, господин. Часть вас всегда будет существовать в мире Средиземья. В виде золота, орков, семян злобы, что навеки отравили мир. Если вы принесете себя в жертву себе - откроете любые врата. И сможете вернуться. - УБИТЬ СЕБЯ?! ТЫ ТАМ УМОМ ПОВРЕДИЛСЯ, САУРОН?! - Я тоже уже умирал. А мой оберег от смерти, Единое Кольцо, куда слабее вашего, ведь ваше уже часть мира. - Я СМОГУ ТАК СДЕЛАТЬ ЛИШЬ РАЗ, НО ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЛГАТЬ МНЕ, Я СМОТРЮ В ТВОИ МЫСЛИ. ДА. ЭТО МОЖЕТ СРАБОТАТЬ. КЛЯНУСЬ Я БЫ ИСПОЛЬЗОВАЛ ЭТО ПОСЛЕДНИМ СРЕДСТВОМ. МОИ ВОЙСКА. ОНИ ГОТОВЫ? - Дагор Дагорат начнется, как только вы вернетесь. Такова песня. - ДА, СТАРИК ЗНАЛ ТОЛК В НЕКОТОРЫХ ВЕЩАХ. КОГДА БЫ Я НИ ВЕРНУЛСЯ, ВСЕ,КТО ДОЛЖЕН БЫЛ, БУДУТ ТАМ. Я СМОТРЮ В ТВОИ МЫСЛИ, САУРОН. В СРЕДИЗЕМЬЕ БОЛЬШЕ НЕТ ОРКОВ?! КАК МНЕ ОБРЕСТИ СИЛУ ЦЕЛЬНОГО СЕБЯ? - Вы можете открыть любые врата, господин. И те, куда после смерти попадают орки. - И Я ВЕРНУ ВСЕХ КОГДА ЛИБО ЖИВШИХ ОРКОВ, КОТОРЫЕ СДЕРУТ ВСЮ ЖИЗНЬ ДО ПОСЛЕДНЕЙ ТРАВИНКИ! ТЫ ХОРОШО ПОСЛУЖИЛ МНЕ, ЖДИ. - ЖДУ! - от последнего крика даже главный из вала чуть не отпрянул, но даже в сильнейшем майа не будет силы, способной заставить дрогнуть самого Мелькора. *** Окрестности Мории, Дагор Дагорат. Пространство треснуло. Сначала звук был тихим. Потом страшным, проходящей сквозь все тело вибрацией, словно зубная боль. Прямо в полдень ударила вспышка тьмы. Она развеялась, но не до конца. Последняя битва пройдет не при свете или тьме, но в Сумраке. - ТРЕПЕЩИ МИР, ИБО Я ВЕРНУЛСЯ. - Бледно-зеленая моргульская магия била в небо, открылись ужасного вида врата, и из врат выходили отрядами орки. Их было много, как никогда много, и за ними бежали люди востока, огибая врата и присягая Мелькору. Один стрелок из племени людей убил орка, и тот тут же вновь вернулся из врат, невредимый. Жертвоприношение Мелькора держало проход открытым, и его армия была неисчерпаема. Два войска стояли друг на против друга, оценивая силы. И тут началось. Луч света ударил около Саурона, возглавлявшего силы свободных народов. По правую руку от него очутился Эонвэ, а по левую - Турин Турамбар. Саурон вырвал из груди искры Огня и сотворил этим двоим героям оружие. Те молча поблагодарили его. Все взгляды были прикованы к гигантской фигуре излучавшей мощь. Мелькор воздел руку и прокричал ужасающее заклятие, коснувшееся всего Средиземья разом, направленное на своих давних врагов, и все эльфы этого мира лишились своих тел, вынужденные бесплотными духами наблюдать за сражением и ждать его итога. Безумный смех Темного Бога раздался над Средиземьем. Дагор Дагорат начался. У свободных народов было время подготовиться. Заранее размеченные позиции стрелков и катапульт щедро уменьшали ряды зла. Но силу Мелькора нельзя было так просто превозмочь. Щедро упиваясь энергией смерти, он одними словами из дыма творил драконов, гигантских нетопырей и пауков, силой смерти павших воинов обращал дым в плоть и тут же кидал свежие подкрепления в бой. Орки встретили нерушимую фалангу гномов, поверх которой стреляли лучшие из людей, по флангам их теснили рыцари Дол-Амрота и цвет конницы Рохана. Примерно секунды три. Закаленные в тысячах лет ужасающих боев орки взломали нерушимую стену щитов, вздыбив гномов их же копьями, на лету хватали стрелы, руками и когтями раздирали лошадей и рыцарей в броне. Пролилась кровь светлых сил. Драконы и чудовища погибали от скоординированных атак осадных машин и баллист. Мелькор творил и посылал новых. И все же, как только первый натиск и кровавый угар орков, вновь вырвавшихся в обычный мир угас, силы Света смогли сдержать напор. Святая земля жгла оркам пятки, придавала сил и смелости защитникам. Эльф с божественным клинком разделывал орков десятками, как те же орки разделывали обычную гвардию людей и гномов, два героя древности, оказавшиеся около Тулкаса, показали силу своего народа, и люди воспряли духом. Сам Саурон, под личиной Тулкаса, сражал одного за другим драконов. Огромное количество Магии выбросилось в мир, Тьме Моргота противостоял Огонь творения Саурона, на небе встретились Луна и Солнце. Мелькор взвыл, когда увидел в своем слуге предателя, так сильно, что где-то в глубине земли беспокойно заворочалась Унголиант, как от кошмара. Гигантом выше гор, тенью среди теней, Моргот взлетел ввысь и ужасающим ударом невыразимой силы разрушил Солнце с Луной, лишая защитников Света этого самого света. Во тьме горели глаза рабов Мелькора, и в полной тьме равновесие вновь пошатнулось в пользу зла. Великий Воин и Корабел Эарендиль мощным ударом сразил Мелькора и сбросил его на землю с небесных вод. На полях Лотлориена, что стали на эту битву полями Валинора, вновь кипела битва, потому что Саурон щедро зачерпнул огня в своей груди, и уже не одну искру. Он выплеснул ладонь в сторону неба и прокричал заклятие. Все звезды стали светить в десятки раз сильнее, и в этом свете два великих войска снова схлестнулись. И все же, пусть гномы крепки, а люди выносливы, силы их конечны, а вот тут же воскресающие орки были нескончаемым потоком военной мощи. Тут то и сыграл ход Саурона. Из Врат, ведущих в посмертие орков, вышел большой отряд странных эльфов, которые пользовались оружием тех самых орков. Они стояли на границе двух миров, и теперь убитые орки уже не возвращались сиюсекундным подкреплением вновь. Штурм орков бесконечной волной терял свою мощь, они стали действовать осторожнее. Мелькор, видя это, бросился к новому народу. Все еще понимая суть вещей, он понял, что кто-то переделал обратно его народ, что он сам сделал из эльфов. Путь ему преградила фигура. Клинок из тилкала больно оцарапал руку, впервые заставив озаботиться своей безопасностью. Мелькор сотворил из тьмы булаву и вколотил Первого в землю по самую макушку так, что тот умер мгновенно, не успев даже со всеми своими рефлексами хоть куда-то дернуться. Но это купило такие нужные мгновения, чтобы тонкая цепочка сильнейших эльфов продолжала сдерживать натиск орков, а перед самим Мелькором успела возникнуть еще одна фигура. - ПРЕДАТЕЛЬ. - ЭТО ТЫ СОВРАТИЛ МЕНЯ С НУЖНОГО ПУТИ. Я Более не служу тебе, падаль. И сегодня твой последний день. - ПОСМОТРИМ. - ужасающая битва двух вала. Саурон был сильнее и быстрее. Мелькор был..., ну он был Мелькор. Подсознательно его боялась даже безмозглая нежить, и Саурон не стал исключением, он все еще страшился в тайных уголках души своего повелителя, который раньше проникал в мысли к любому, кому хотел. Каждое движение чар и ударная техника Саурона выросли из подражания сильнейшему - Мелькору. А потому тот может и был слабее, но с каждой смертью на этой земле лишь прибавлял в силе, и, к тому же, мог прочитать Саурона до донышка на чистом опыте. Когда первая сотня ударов не достигла цели, в Сауроне и шевельнулся страх, что его старый хозяин вновь видит его мысли. Но, если бы это было так, то он бы уже был мертв. Саурон кивнул своим мыслям и подставил лицо под ужасающий удар булавы из тьмы, лишь бы ударить в ответ. Они оба застонали, от страшной мощи все смертные подле них в радиусе километра дружно споткнулись и на несколько секунд были оглушены. Мелькор очнулся на мгновение раньше. Он тенью и ветром улизнул в другую часть поля битвы, набирая силу из умерших. Саурон вспышкой света бросился за ним. Так они и хлестали двумя молниями, стегая все поле боя, одна из тьмы, вторая из света, и там, где проносились боги, смертным с обеих сторон оставалось лишь умирать, даже не успев что либо сделать, не успевая даже вздохнуть напоследок. Было лишь одно смертное существо, чьи рефлексы и опыт позволяли хотя бы надеяться на возможность вмешаться в битву такого уровня и не умереть сию секунду. Воззвав ко всей силе воли, всему своему искусству, возродившийся и вновь прошедший через врата Первый метнул меч из тилкала и пригвоздил им Мелькора к Карадрасу. Молния из тьмы полыхнула со страшным громом, и у всех поблизости разорвались сердца, а у тех, кто был чуть дальше, лопнули барабанные перепонки, и их битва дальше протекала в полной тишине. Первый был слишком близко, его кости и внутренности стали мясокостным фаршем, и он вновь отправился на перерождение, хотя вряд ли ему дано выйти в эту битву в третий раз. От таких фантомных болей он будет мучаться свернувшись калачиком еще час минимум, словно и его душу перемололи в фарш. Пусть Мелькор был пригвожден к одному месту, пусть Саурон мог заставить его уделять себе достаточно внимания, чтобы тот не успел выдернуть клинок, но это был пат. Мелькор как гончая, скорее даже как акула, как Кархарадон Мегаладон учуял кровь-росток отчаяния в Сауроне, и, перестав даже пытаться освободиться, стал усиливать натиск на бывшего слугу. Однако тот, кто назвался в этой битве Тулкасом, сыграл свою роль. Ибо он почуял, как к нему приближается искра его пламени, и он понял, кто это был. Финальным аккордом, словно ударив крещендо, Мелькор в доли мгновения поменял тьму из булавы на клинок, и, словно в ножны, убрал его прямо в грудь Саурона. Тьма не затушила остатки пламени, и лишь потому Саурон еще жил. Хотя этому он был не рад. Сильнейший и чистый вопль боли самого стойкого защитника света раздался окрест. Вала с Валинора уже мчались сюда: Ауле, Манве и все остальные. С ними столкнулись орды монстров и драконов, что в страхе бежали от Огня Творения Светлого Властелина, получившего страшный удар прямо в средоточие жизненной силы. Старое моргульское колдунство, когда еще и слова моргул не было. - ДЕРЖИШЬСЯ, НО ЭТО НЕДОЛГО. Я ПОГЛОЩУ ВСЮ ТВОЮ НОВУЮ СИЛУ, ЧЕМ БЫ ОНА НИ БЫЛА, ДО ПОСЛЕДНЕЙ ИСКРЫ. - Хочешь искру? Будет тебе искра. И как когда-то он сам остановил атаку Тулкаса, он двумя руками, не обращая внимание на оружие и свои раны, просто держал Мелькора, пока Турин Турамбар в прыжке вонзал клинок в грудь Темного Властелина прямо в сердце. - ОГОНЬ ТВОРЕНИЯ... НЕ МОЖЕТ... быть... Так встретил свой конец Мелькор, первый из Вала, Темный Властелин. Турин принес ему окончательную смерть и поражение. Люди Востока бежали без оглядки. Орков уже добивали, а врата в их мир закрылись. Новые люди и старые народы Средиземья зажали остатки темных сил в Кольцо и методично их зачистили. К Тулкасу подбежали и Турин и Вала, даже подполз Первый, ковыляя на костылях из копий. Но он их не видел. Он словно смотрел и говорил с кем-то, кого тут не было. Тулкас кивнул. Затем заговорил. - Да. Свершилось. Я наконец готов обрести покой и пойти дальше. Пошли, Том, и позаботься об огоньке, я не могу больше его хранить. - Так не стало Тулкаса, Он же Саурон Светлый, Хранитель Пламени Творения. Он исчез, и призрака после себя не оставил. - Что же теперь, господин? - Турин обращался к Манве, и все взоры сил Света тоже обратились на вала. - Свершилось. Будет то, что должно. Ауле и гномы вновь переделают эту землю, что пострадала от войны. Мы думали, что сгорит пол мира, а сгорело только парочка царств. После этого их причислят к Детям Эру. - А что с нами? - Первый встретил взгляд бога спокойно. - Средиземье обновится. Все эльфы получили обратно свои тела. Как только Свет Великих Древ вновь воссияет, мы все вместе споем вторую Песнь, величественнее первой, и в ней будет место и вам. И даже мне, не дано теперь знать, что будет дальше. А пока, да будет Мир.