1. Опусти глаза, Айла

Мать была уставшей. Работа рабыни была изнурительной, поэтому она часто уставала, но на этот раз всё было иначе. Мы не пользовались роскошью, доступной дворцовым слугам, так как те были выше нас по рангу, и о наших нуждах никогда не заботились так, как о их. Поэтому не было никакой официальной помощи для моей матери — даже диагноза, чтобы понять, что её беспокоит в последние дни. Мы принадлежали к самому низшему сословию. Лечение слуг в больнице было бесплатным, а для нас оно стоило чудовищных денег, которых у нас не было. Слуги носили тонко сотканные платья для работы, а мы — брюки... Женские туники были с немного свободной тканью, но их трудно было назвать платьями. Нам нужна была подвижность для выполнения тяжелой работы. Принцы и знатные особы часто ухаживали за слугами, иногда даже приглашая их в свои покои, но редко какая служанка выходила замуж за дворянина. А нам, с другой стороны, запрещалось даже смотреть им в лицо — само наше существование сводилось к самым примитивным условиям для выживания. Наблюдая за суетой на кухне в подготовке к пиршеству, я видела, как моя мать изо всех сил старается скрыть свою невыносимую усталость. Она недавно заболела, но ни один из лекарей не согласился бы её осмотреть без оплаты — а исцеление было одной из тех многих форм магии, которым она так и не успела научить меня втайне. Нам едва позволялось защищаться от посягательств королевской стражи — использование сейдра строго запрещалось. Это был секрет, который я собиралась унести с собой в могилу. Когда я стала взрослой, она проводила самые тёмные, самые скрытые часы ночи, обучая меня самым простым основам магии, которые она сама узнала ещё в юности. В основном это были проекции, которые она преподавала в самых уединённых уголках дворца — или в запертых по ночам комнатах, которые можно было открыть только с помощью магии. Я так и не продвинулась дальше этого, не смогла, прежде чем занятия стали слишком обременительными. Несколько простых приёмов позволяли мне сохранять силы, что делало меня отличным работником, но использовать их следовало очень редко — только в самых отчаянных ситуациях, чтобы продолжить работать. — Мама? — тихо позвала я, подойдя к ней, чувствуя, как сердце сжимается при виде её согбенной фигуры. Наступил вечер, пора было начинать выносить еду и готовить наши графины для подачи вина. — Дай мне, — предложила я, потянувшись к тяжёлому подносу, над которым она склонилась. — Нет, — она отмахнулась. — Всё в порядке. — Нет, не в порядке, — настаивала я, ставя свой графин перед ней. — Возьми это. Несмотря на нашу тяжёлую жизнь, я не привыкла видеть её такой слабой. Она рассказывала мне истории о том, как в нашем прежнем мире была женщиной высокого положения, сбежав от моего ужасного отца, когда забеременела. Он был известным дворянином, но побег от него оказался меньшим из зол, ведь в итоге она оказалась пленницей среди врагов Асгарда. — Со мной всё в порядке, Айла. Правда, всё хорошо, — выдохнула она, но её бледность никак не подтверждала эти слова. — Нет, не в порядке, — покачала я головой. — Если тебе дадут что-то тяжёлое, найди меня, хорошо? Она ничего не ответила сначала, а потом улыбнулась. — Спасибо, милая. Я улыбнулась в ответ и быстро обняла её, прежде чем заметила, как старшая служанка метнула на меня сердитый взгляд из угла. Я тут же опустила глаза в пол, чувствуя, как кровь отхлынула от моих щёк, и забрала тяжёлый поднос из рук матери, оставив ей вместо этого свой графин. Одна за другой служанки и помощники начали собираться у выхода из кухни. Мы стояли там какое-то время, пока первая часть праздника не закончилась, и затем наступил наш черёд — выносить новую еду и подавать вино. Я снова посмотрела на мать, и в груди разрослась паника, увидев её слабость. — Мама... — Опусти глаза, — прошептала она, пока мы шли по длинному коридору к бальному залу. — Я их опустила... Нам нужно выкрасть тебя, мама. Ты должна отдохнуть... — Мы не можем, — она покачала головой. — Даже пытаться нельзя. Они заметят отсутствие, и тогда мне будет ещё хуже, чем сейчас. Я сжала губы, беспокойно думая. Я не хотела отводить взгляд, но стресс от возможного наказания или порки только ухудшил бы её состояние. Мои наказания всегда были хуже для неё, чем для меня. Я снова сосредоточилась на большом подносе перед собой, на котором лежали аппетитные булочки и мясо. Хотя отвлечься от голода было не так уж сложно — я глупо съела всю свою порцию ещё утром — мы шагали в бальный зал. Прохладный, резкий воздух коридора сразу же сменился запахом пищи, а множество благородных мужчин и женщин, собравшихся в этом помещении, добавляли тепло. Король и королева сидели в самом дальнем углу зала — туда я и направлялась — а рядом с ними находились принцы, Тор и Локи. Мать и я разошлись, каждая окружена вихрем красивых тканей, смехом и улыбающимися лицами. Королевский стол был заставлен самой лучшей едой, и мне нужно было оставить свою тарелку прямо перед самой семьёй. Обычно перед Тором — у него был больший аппетит. Я лишь несколько раз видела лица принцев в своей жизни, но я хорошо помнила их поведение. Старший, Тор, был большим, громким и весёлым — я осмеливалась взглянуть на него всего пару раз, но мне и не нужно было этого, чтобы почувствовать дружелюбие в его тоне... Возможно, мы были бы друзьями в другой жизни, если бы я была одной из тех благородных дам, которые посещали эти мероприятия. Тот факт, что такие мысли вообще мелькали в моей голове, был заслугой моей матери. Младший принц, Локи, был высоким и стройным, с красивым лицом, но ужасно молчаливым — и мастером магии, как предупреждала меня мать. Он и королева должны были вызывать осторожность, так как если бы они почувствовали любое проявление сейдра, мои скромные практики магии могли бы обернуться для меня страшными последствиями. Мои плечи напряглись, и нервозность поднялась, когда я обходила спину стола. Здесь было безопасно взглянуть на них. Королева разговаривала с младшим принцем, чьи темные локоны спадали на плечи, когда он поворачивался к ней. А Тор, как обычно, беседовал с Тремя Воинами. Я должна была держать поднос одной рукой и выкладывать еду на стол в промежуток между принцами — что оказалось довольно трудным, и я была рада, что взяла эту задачу на себя вместо матери. Она, возможно, справилась бы и сама, а возможно, нет. Я взяла одну из тарелок и наклонилась через плечо младшего принца. Он шепнул что-то на ухо своей матери, она засмеялась и прошептала в ответ: "Нам нужно поговорить с Эйрахом о..." Её голос неожиданно прервался звуком падения и удара в центре зала. Из угла глаза я увидела, как моя мать рухнула на пол. Моё дыхание перехватило, и тарелка выскользнула из рук. Мои глаза наполнились паникой, и принц отшатнулся от внезапного беспорядка, двигаясь в кресле и резко подняв глаза на меня. Паника сжала моё сердце, когда мои глаза встретились с его, и страх пронзил меня, когда я увидела гнев в его изумрудном взгляде. "Как ты посмела?" — рычал он, и я испуганно отступила назад. Мои конечности задрожали. В глазах вспыхнули образы кровавого кнута и нестерпимой боли, но слёзы заполнили их, когда я устремилась к матери, лежащей на полу. "Мать!?" — воскликнула я и собрала достаточно сил, чтобы обойти стол и подойти к ней. Я упала на колени рядом, слёзы катились по щекам, когда я почувствовала, как исчезает тепло её тела. "Боги, нет — нет! Помогите мне, пожалуйста!" — воскликнула я в сторону остальных, уже не заботясь о наказании, которое меня ждало за то, что я осмелилась смотреть в их лица. Вокруг меня стояли изысканно одетые дворяне, как вкопанные, и смотрели на нас. Никто не двигался. "Пожалуйста!" — закричала я, и только несколько лиц исказились. Они переглядывались, ошарашенные и презрительные от моего взрыва. Только Королева нахмурила брови от боли и тревоги, немного приподнявшись с кресла, чтобы наблюдать за нами. Один раз, Одина спокойно схватил её за предплечье, и она бросила на него взгляд презрения. Рядом с ней младший принц лишь раздражённо смотрел на нас, а потом снова повернулся к слуге, который пришёл убирать беспорядок. Перед ними возникла фигура, наклонившаяся перед матерью. "Айла," — мрачно произнёс Давос, поднимая её в свои объятия. "Опусти взгляд." Я взглянула на своего друга и слёзы потекли, увидев искренность в его выражении. Медленно я снова опустила взгляд на землю. Он встал, держа мою мать в руках, и направился к выходу — а я шла за ним. Когда мы прошли через двери, я больше не могла сдержаться. Слёзы катились по щекам, и я последовала за ним в покои рабов. Ай-ла. Это было имя рабыньки, которое Локи узнал позднее тем вечером. Фригга попросила узнать состояние матери девушки — которая, очевидно, скончалась в какой-то момент, уже во второй половине пира. "Бедная девушка," — пробормотала Фригга, слегка посмотрев на Одина с недовольством. "Ты должен был позволить мне помочь ей." "Поможешь одной, и остальные начнут строить иллюзии о нашей щедрости," — холодно рассуждал Король, делая глоток из своего кубка. "Сомневаюсь, что всё дошло бы до этого." Локи поднял бровь от резкости матери. Он давно закончил трапезу и теперь потягивал вино, внимательно слушая разговоры вокруг. Тор и его Три Идиота снова вернулись к обсуждению последнего запроса на оружие, а Фригга спорила с Одином — чуть более интересный разговор. Хотя и политический, по своей сути. "Если бы я не видела этого раньше, я бы не попросила тебя сейчас." Фригга фыркнула. "Когда ты вообще пытался обращаться с ними по-доброму, Один?" Его мать, заботливая женщина, всегда выступала за улучшение условий для менее привилегированных жителей. Но когда одна реплика сменяла другую в долгих словах, Локи начал терять интерес даже к этому разговору. "Ещё вина, принц Локи?" Голос раздался перед ним, и Локи поднял взгляд на рабыню, которая ходила вдоль их стола — ту самую, что поспешила к нему, чтобы убрать беспорядок, оставленный рабыней. Несмотря на её робкие взгляды за последние месяцы, Локи так и не удосужился узнать её имя. Даже сейчас он смотрел на женщину холодно, в то время как она взглянула на него дольше и с добротой. Как будто привыкла к его холодному поведению. "Пожалуйста," — ответил он вежливо, и её щеки немного порозовели, когда он протянул свой кубок. С того места, где он сидел, Локи видел, как её грудь поднималась с нервозностью. "Спасибо," — пробормотал он, и она сжала губы в улыбке. У Тора было множество благородных дам и рабынь — Локи же редко искал таких удовольствий за долгие годы. Это считалось неподобающим, и не должно было обсуждаться или показываться на публике. Королевская семья всё ещё должна была внушать страх и уважение. Сплетни не терпелись, особенно от слуг, вне зависимости от их ранга. Позже, ночью, Локи решил снова найти её и попытаться завести хоть какой-то разговор. Женщина была высокой, стройной — полностью зрелой во всех смыслах, как может быть женщина. Её щеки порозовели, когда он подошёл, но интерес Локи был лишь из-за желания отвлечься от иначе скучного вечера, который стал кульминацией долгой недели праздников и пьянства перед зимним солнцестоянием. В ближайшем будущем у Локи не было никаких перспектив стать королём, и уж тем более не было надежд на физическую близость среди отвратительно скучных собеседников. Он не видел в этом проблемы — отпустить их внимание ради рабыньки той ночью. Развлекать потенциальных спутников всегда утомительно, а с тех пор, как Локи в последний раз встретил кого-то, прошло немало времени. Хотя она была тихой, сдержанной — не будет проблем с сплетнями, в этом он был уверен. Всё прошло так быстро, как он и ожидал, как всегда. Время шло, и когда Локи, наконец, понял, что уже поздно, он лежал на своём ложе, уставившись в камин, пока рабыня собирала свои вещи. "Мой принц?" — услышал он её голос, и его взгляд скользнул в её сторону. Теперь полностью одетая, её тёмные волосы были взъерошены — единственные следы их вечерней встречи. Она сделала реверанс, весело улыбаясь, как будто было честью кланяться ему в таких личных обстоятельствах. Локи встал с постели, и в мгновение ока оказался в своей мантии. Он направился к двери, взяв её за руку. Предлагая самую тёплую улыбку, на которую был способен, Локи поцеловал её пальцы. "Благодарю за компанию этой ночью." "Конечно," — выдохнула она, её яркая улыбка лишь растянулась при его прикосновении. Локи кивнул и открыл перед ней дверь, немного отступив, чтобы она могла пройти. Коридор был тёмным... тёмным, но не совсем тихим, как он сразу заметил. Тихий звук шагов и приглушённый всхлип едва доносились до его ушей. "Спокойной ночи, Локи," — прошептала рабыня, проходя мимо него. Улыбка Локи немного потускнела — такая неформальность была нарушением, независимо от того, что произошло между ними. Он смотрел, как она направлялась по коридору. Свет из камина падал на него, и вдруг из темноты появился второй силуэт. Локи сразу узнал её — это была рабыня с пира, и её глаза блескали влажностью в тусклом лунном свете. Её светло-коричневые волны были спутаны и падали на плечи, а её напряжённые движения чуть не остановились на месте. Её глаза быстро встретились с глазами рабыньки и Локи. Рабыня нахмурилась, её взгляд был острым, когда она оглядывала рабыню, продолжавшую свой путь — взгляд был полон недоумения. "Смотри в пол, девка," — холодно приказала она. Внимание Локи переключилось на молодую женщину. Та взглянула вниз, продолжая идти мимо, прикрывая рот запястьем. Её плечи сжались от страха, когда она проходила мимо него, хотя её лицо оставалось искажённым болью. Брови были нахмурены, лоб влажный от пота, а губы дрожали, будто противились… сопротивляясь чему-то, чему-то, что было похоже на следы сёдра. Если бы Локи моргнул, он бы этого не заметил. Легкий намёк на сёдр, исходящий от губ рабыньки. Он был едва заметен — скорее всего, угасал, чтобы он не смог почувствовать его полностью. Когда он понял, что рабыня всё ещё стоит в его поле зрения, он раздражённо вернулся к ней. "Спокойной ночи," — сказал он резко и целеустремлённо, и её брови на мгновение напряглись. Она наклонила голову в замешательстве и медленно повернулась, чтобы исчезнуть за углом. Локи взглянул назад и заметил, что рабыня — Айла, да? — уже спустилась по лестнице в конце коридора. Магия пульсировала в его венах, когда он тихо закрыл дверь за собой, скрывая шаги, когда направился вниз по коридору. Остановившись у арки, ведущей в лестничный проход, он сосредоточил слух на звуках дворца... всё было тихо. Куда бы она ни ушла, женщина сделала это быстро. Локи ещё несколько секунд стоял в тишине, слушая ничего, и затем вздохнул. Как бы эта девушка ни освоила свой простецкий трюк — вероятно, благодаря природному таланту — её использование сёдра было преступлением. Серьёзным преступлением. Он мог бы просто обвинить её в этом, и её бы наказали. Наказали бы тяжело, если не казнили. Что, возможно, было бы подарком, учитывая её обстоятельства. Потерять мать и продолжать жить как рабыня, одиноко в этом жестоком мире? Локи никогда не ходил в нижние подземелья дворца, где спали рабы, но это не означало, что он был слеп к их состоянию. Никто в дворце не был.