Пролог: Последний капитан

Путешественник открыл глаза от резкой боли в боку. Над ним склонился Кейя, его лицо было искажено гневом, а в бедро упирался его клинок. — Вставай. Ты... Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — прошипел он, голос дрожал от ярости и боли. Путешественник поднялся на локтях, но не успел произнести ни слова — Кейя схватил его за шеюс оставил на нем небольшой порез, и расплылся в больной улыбке. – Да как ты вообще смог его... Он был... Он был мне! – Закричал Кейя, его голос трескался, а глаза наполнились слезами. — Как... Как ты сумел!? Путешественник, растерянный и всё ещё не оправившийся от боя, попытался вырваться, но Кейя держал его мертвой хваткой. — Я… я не хотел. Я сам не понимаю, как это сделал. Но он напал на меня... Я не знаю, кем он тебе приходился, но это был не он, Кейя, — прошептал Путешественник. Кейя отпустил его и резко отвернул голову, сжимая кулаки. Его плечи тряслись, то ли от гнева, то ли от попытки подавить слезы. — Ты ничего не понимаешь, — глухо проговорил он, отворачиваясь. — Он не был собой... Да, он уже давно не был собой, но я... Может быть его еще можно было исцелить. Может быть влияние бездны можно было подавить! Может.. Быть.... Путешественник осторожно отодвинулся, не смея прерывать тишину, которая установилась между ними. Кейя, наконец, заговорил, его голос был ровным, но в нем чувствовалась глубокая боль. — Всё началось с винокурни. Когда Барбатос вернулся, он принес с собой не спасение, но хаос. Его "чары свободы" оказались проклятием. Они поглощали разум людей, заставляя их забыть о себе, о том, кто они есть. Праздник безумия, в котором нет места здравому смыслу. Поначалу я тоже пытался поддаться искушению, куда легче забыться, нежели чем принять то, что сейчас твориться в мире. Но его чертова магия на меня не работает!. И это вино - единственное, что помогало мне ненадолго забыть о... Он обернулся, его глаза блестели от слез. — Не суть. Ордо Фавониус пытались бороться. В конце концов, архонт должен быть на стороне своего народа, у всего происходящего есть высшая цель, а нам надо продолжать бороться с наступлением бездны... Но у нас ничего не вышло. Люди сходили с ума, некоторые превращались в монстров. Даже Дилюк... Его винокурня стала очагом этого кошмара. Я думал, он справится, но в итоге он стал частью этого. Он стал жалкой птицей, гниющей изнутри... Кейя замолчал, переводя дух. — А я остался один, — продолжил он. — Последний капитан Ордо Фавониус, жалкая тень того, чем когда - то был наш орден. Интересно, как бы сокрушалась Ванесса, если бы узнала, что с ним станет через жалкие столетия. Путешественник хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он лишь молча смотрел на Кейю, который отвернулся и провёл рукой по лицу, пытаясь стереть слёзы. — Я не прощаю тебя, — холодно сказал он, подняв голову. — Но ты был прав. Это был не он. Ты сделал то, что я не смог. Кейя наклонился, поднял оружие путешественника и протянул ему. — Идём. Нам нужно добраться до Мондштадта. Город окружен полчищами монстров, но что хуже, он окружен барьером из магии Барбатоса, и выбраться из него могут только служители церкви. Но там есть одна небольшая лазейка.... Путешественник кивнул, взяв оружие, и встал. Кейя уже двигался вперёд, в сторону города, не оглядываясь. Дорога была долгой, и Кейя время от времени рассказывал об изменениях в Мондштадте. — Церковь уже давно не следует своим идеалам, но всё ещё верит в Барбатоса. Они считают, что его возвращение — это истинное благо. Убивают всех, кто не подчиняется их воле. Город превратился в арену для охоты, — Кейя остановился, хмурясь. — Даже дети не в безопасности. — А ты? Почему ты до сих пор не стал частью этого безумия? — осторожно спросил Путешественник. — Это... Сложно объяснить. Возможно легче показать. Кейя приподнял повязку с правого глаза, под которой виднелась потемневшая кожа, со странными, голубоватыми пульсирующими участками. Убрав ее, оба замолчали. Путешественник ощущал тяжесть, навалившуюся на него, но Кейя шёл вперёд с мрачной решимостью. — Ты даже не представляешь, что нас ждёт впереди, — произнёс он наконец. — Но ты должен быть готов. Все, что ты ранее видел, было лишь цветочками, по сравнению с тем, что тебя ожидает в городе. Путешественник лишь кивнул, стараясь не думать о том, что ждёт его в руинах Мондштадта.