Пролог: Винокурня

Путник шел по извилистой тропинке, ведущей вглубь леса. Ветер шептал ему на ухо, словно предупреждая о скрытых угрозах, таящихся в удушливой темноте в глубине этого полумертвого леса. Прочитав инструкции на скомканном листке бумажки, он выбрал путь, отклонившийся от более открытых маршрутов. Кейя назвал этот путь «безопасным», но после каждого шороха в лесу, в его сознание закладывалось все больше сомнений по этому поводу.     Каждый шаг отдавался глухим эхом в гнетущей тишине, и несмотря на ободранность и трухлявость окружающей его природы, казалось, будто сам лес был живым и наблюдал за ним. Сплетенные ветви деревьев простирались над головой, словно вытянутые руки, их скрюченные формы жадно тянулись к нему. Густой, удушливый туман клубился у его ног, и тени мелькали по краям его зрения, исчезая прежде, чем он успевал на них сфокусироваться.     Он крепко сжал меч, пытаясь каждую секунду быть начеку, но лес, казалось, не спешил атаковать его напрямую. Вместо этого он играл с его разумом, вытаскивая на свет глубоко запрятанные страхи, о которых он даже не подозревал.     Когда гнетущая тьма начала редеть, впереди показались очертания винокурни. Ее стены, покрытые зеленой плесенью и испещренные трещинами, источали гнусную атмосферу. К фасаду прилепились гнилые лозы, из их сморщенных усиков сочилась странная зеленоватая жидкость. Окна здания были пусты, и все же, Путешественник чувствовал, что за каждым его шагом следит тысяча невидимых глаз. На крыше, как и говорил Кейя, лежала гнилая птица. Она была огромной, её перья выглядели влажными, будто пропитанными кровью. Феникс не шевелился, но Путешественник не сомневался, что он был жив.  Он старался не смотреть слишком долго на эту гору гнили, следуя инструкциям Кейи. Быстрый взгляд вниз — и он увидел внизу, перед входом, одну из «горничных».  Человекоподобное существо двигалось жуткими, изящными кругами. Порванная форма служанки облегала ее гротескную фигуру, пропитанную темной субстанцией, похожей на мерзкую смесь крови и грязи. Неестественно длинные руки заканчивались черными острыми когтями. Ее голова внезапно повернулась, открыв пустые глазницы, в которых должны были находиться глаза. Она бормотала бессвязные слова, ее голова дергалась, словно прислушиваясь к голосам, которые могла слышать только она. У путешественника перехватило дыхание, и он прижался к ближайшему дереву. Кейя упоминал об их плохом зрении, но доверять этому факту было страшно. Когда служанка исчезла за углом, он воспользовался случаем и бросился к входу. Сердце гулко стучало в груди, но ему удалось проскользнуть внутрь здания незамеченным. Внутри было почти совсем темно, слабый свет проникал сквозь щели, отбрасывая искаженные тени на разрушающиеся стены, пол протяжно скрипел под его ногами. В воздухе стоял густой запах гнили, от которого сводило желудок. Каждый звук, который он издавал, казался в разы громче, чем он являлся на самом деле, как будто сама винокурня хотела предупредить своих обитателей. Шуршащий звук заставил его замереть на месте. Он был тихим, но быстро усиливал свою громкость. В панике он проскользнул в ближайший чулан, втиснув свое тело в тесное пространство. Сквозь узкую щель между дверцами он наблюдал, как в комнату вошла одна из горничных. Ее когти скребли по стенам, оставляя глубокие борозды в гниющем дереве, она двигалась медленно, словно что-то искала. Она остановилась. Ее пустые глазницы, казалось, сосредоточились на шкафу, и путешественник затаил дыхание, его сердцебиение глухо отдавалось в ушах. После долгого, мучительного мгновения она резко повернулась и двинулась вглубь здания. Он затрясся, борясь с желанием закричать во весь голос. - Не знаю, самообладание или ужас заставили меня замолчать, - подумал он, - но я жив. Он двигался по описанному маршруту, стараясь не шуметь. По пути он миновал ещё несколько горничных, которые, казалось, реагировали на что-то неуловимое для человеческого уха.  Когда он добрался до погреба, его встретил ещё более густой запах гнили. Полки, о которых говорил Кейя, стояли в углу, покрытые пылью и паутиной. Немного поискав, он приметил одну, которая казалась здесь абсолютно неуместно. Она была ярко - красной, и была идеально вычищена, на ней не было ни пылинки, как и на содержимом полки. – Неужели эти горничные за ней ухаживали? Он начал наполнять рюкзак и сумки бутылками. Каждая из них казалась древней, стекло помутнело и износилось. Когда он взял последнюю бутылку, тишину разорвал пронзительный крик. Пол под ним задрожал, и сердце путешественника подскочило к горлу. Его обнаружили. Здание ожило: служанки закричали в ответ на зов хозяина. Он выбежал из подвала, уворачиваясь от цепких когтей взбешенных тварей. Путешественник был близко к выходу, когда одна из горничных заметила его. Она бросилась в атаку, ее зубы чуть не впились в его тело. Путешественник в последний момент успел закрыться мечом, отбив удар, и ударил еë в ответ.  Но когда он выбежал наружу, всё было хуже, чем он ожидал. Феникс уже спикировал с крыши, и его глаза горели алым пламенем.  — Беги. — сказал тот самый голос, что было странно, абсолютно спокойным тоном. Собрав последние силы, Путешественник бросился в лес, надеясь, что это не конец. Но птица крайне быстро нагнала его и повалила на землю. Феникс открыл клюв, и из него тонкой струей потекла странная жидкость, с резким запахом гнили. – Неужели это действительно... Конец... Подумав об этом, Путешественник резко почувствовал в себе огромный всплеск силы, и в этот же момент его тело оторвало от земли. Феникс погнался за ним, но Путешественник сделал рывок мечом вперед, и из него вырвался острый поток воздуха. Он повторял это ещё и еще, пока птица не повалилась на землю, истекая от крови. Из последних сил он дошел до леса, и вырубился возле ближайшего дерева.