Кто я без тебя?

Холодная ночь медленно переползала в не менее холодное серое утро, когда Жан открыл глаза и так и не смог их закрыть. Он спал чуть меньше часа и совсем не чувствовал себя отдохнувшим и бодрым, но уснуть так больше и не смог. Поэтому он решил выйти на улицу в надежде, что утренний воздух сможет хоть как-то его взбодрить, но от холодного ветра становилось только хуже. Но теперь он не только отвратительно себя чувствовал, так ещё и замёрз. Жан скрестил руки на груди и втянул шею, чтобы немного согреться, уверенный, что бодрящий эффект утра всё-таки придёт, но немного позже, с первыми лучами солнца. — Не спится? Голос Эрена раздался из-за спины. Непривычно тихий и отсутствующий, таким его увидишь нечасто. Жан обернулся и утвердительно кивнул. — Надеялся, на воздухе станет получше. — Возможно, — Эрен подошёл и встал рядом с Жаном, скрестил руки на груди, осознанно или нет копируя его позу, — надышишься кислородом и захочешь спать. Жан пожал плечами. Так глубоко в природу своего выхода на улицу он не копал. Это было решением скорее интуитивным, чем логическим, однако пока он не был уверен в его правильности. Жан искоса взглянул на Эрена, пытаясь понять, что с ним происходило. Поведение его, мягко говоря, было странным и он даже не мог предположить, к чему могла привести их неожиданная встреча. — А ты чего тут? — спросил, чтобы заполнить пустоту. Он и сам понимал, что ответит Эрен, но вдруг тот разговорится сильнее и его поведение станет понятнее. — Не мог уснуть. Наверное, и не смогу сегодня. — Это точно, — согласился Жан, — день предстоит непростой. — Непростой, — эхом откликнулся Эрен. На мгновение Жану показалось, что тот в это слово вкладывал намного больше. Разговор не клеился. И причина тут была не только в немногословности Эрена. Вот так стоять вдвоём и болтать Жану было делом совсем непривычным. Он не мог припомнить, бывало ли с ними вообще такое раньше. В основном их общение ограничивалось словесными перепалками и попытками побольнее кольнуть друг друга. И у них на это были причины. Первая, из-за чего это продолжалось годами, — они похожи и даже слишком. Вторая, из-за чего всё началось и никогда не закончится, — Микаса. Ведь если подумать, кто он без неё? Как будто бы все решения Жана после встречи с Микасой определялись её существованием. Кажется, настоящая история его жизни началась с неё и благодаря её присутсвию получила своё развитие: решение идти в разведкорпус вместо военной полиции, оказываться в самой гуще событий и оставаться до сих пор живым. Микаса своими силами старалась сделать всё, чтобы Эрен остался жив, насколько бы сумасшедшей для этого ни была цель, но она даже не представляла, как она держала на плаву Жана. Где бы он был, если бы не она? Его руки до сих пор помнили тепло и мягкость её тела, нос — аромат её волос, лёгкий и травянистый. Он бы и не посмел быть к ней ближе, чем был во время танца, даже если бы они остались одни на белом свете. Потому что глаза, серые и немного грустные, выдавали, что тогда она танцевала не с ним. То и дело во время танца она взглядом возвращалась к Эрену, который неотрывно следил за каждым движением. И от этого сердце Жана разваливалось на куски. Но даже этот короткий танец был драгоценностью, которую он поместит в копилку воспоминаний о Микасе. Как вообще вышло так, что они танцевали? В это Жан до сих пор не мог поверить. Раньше за одно лишь полудвижение в её сторону Эрен бы вскочил набивать ему морду и орать как умалишенный, но вечером этого не случилось. Он помнил, как растерянно Микаса посмотрела на Эрена, когда Жан подошёл к ней с предложением потанцевать, и как он еле заметно ей кивнул. Но до этого она засомневалась, а, значит, всё-таки хотела с ним танцевать, хоть и частично. Вот поэтому он был готов улыбаться сутками напролёт. — Жан, — голос Эрена вырвал его из таких сладких с горьковатым послевкусием воспоминаний. Жан уже и забыл, что Эрен стоял здесь рядом с ним на крыльце. — Я хотел тебя попросить кое о чём. — О чём? — Ты не мог бы присмотреть за Микасой в случае чего? Жан вопросительно уставился на Эрена, потому что не мог понять, что волнует его больше — это «в случае чего» или что Эрен просит его присмотреть за Микасой? Утренний ветер подул чуть сильнее и заставил Жана поёжиться. Или же он ёжился от необъяснимого предчувствия, которое поселилось в сердце после неожиданного вопроса? — Ну что? — Эрен опустил взгляд вниз, словно рассматривать травинки под своими ботинками ему было проще, чем смотреть прямо в глаза. Как будто ему было неловко или же он чего-то не до говаривал. Или всё сразу. — Только не надо делать вид, что тебе безразлична Микаса, я ведь всё прекрасно понимаю. — Я и не собирался, — ответил Жан, его щёки и уши покраснели. Одно дело догадываться, что его чувства заметны окружающим, другое — получать подтверждение этому прямо в лицо. — Просто от тебя это слышать странно. Я, конечно, давно знаю, что ты идиот, но чтобы вот так просить меня присмотреть за ней? Сдаёшься? Жан ухмыльнулся, но Эрен никак не отреагировал на подколки. И тут до Жана дошло, что Эрен просит совершенно серьёзно и что ответ ему нужен прямо сейчас. — Что значит — в случае чего? — улыбки на губах Жана совсем не осталось, хотелось только понять, что в голове у Эрена и насколько сильно это отразится на его жизни и жизни Микасы. По непроницаемому и отрешённому выражению лица можно было прийти к выводу, что сделать Эрен собирался что-то очень серьёзное и обернётся это самыми серьёзными последствиями. — Это не важно, — отмахнулся Эрен, по всей видимости, не собираясь прояснять ситуацию. — Я просто хочу быть уверен, что с ней всё будет в порядке. На последнем слове Эрен осёкся, будто хотел сказать что-то ещё, но в последний момент передумал. Жану этот разговор не нравился больше и больше, ему хотелось схватить Эрена за плечи и трясти до тех пор, пока решения, которые могли привести к его разлуке с Микасой, напрочь вылетели из головы. Этот кретин даже не догадывался, как сильно его действия отражались на ней. Вот же совестливый гаденыш! Намерен сделать очередную глупость, по всей видимости, катастрофических масштабов и ранить этим Микасу, а сейчас хочет успокоиться одним обещанием, которое Жан не мог не дать? Наверное, так зол на Эрена Жан не был никогда, но при этом что-то не давало выразить свою злость, что-то удерживало его. Подозрение, что с Эреном происходило что-то страшное, уже достигло сознания Жана, но ещё не успело оформиться в конкретную мысль. О танце Жан больше не думал. Он думал о том, что готов на всё, лишь бы Микаса была счастлива. Даже если для этого необходимо присутствие этого придурка, который не достоин даже ногтя её мизинца. Но сейчас этот придурок задумал очередную глупость и это злило Жана до безумия. — Да конечно с ней всё будет в порядке! — повысил голос Жан, но тут же обернулся на поместье. Окна здания по-прежнему оставались тёмными, значит, никого не разбудил. — Она одна из лучших бойцов человечества, неужели ты думаешь, что Микасе Аккерман будет нужна моя опека? Эрен выдохнул тяжело, будто ему приходилось объяснять очевидные вещи ребёнку. — Ты же понял, что я имею ввиду. Эрен не спрашивал, а утверждал, и это вводило в заблуждение ещё больше. Если Микасу не нужно защищать, то что тогда от него требуется? Жан смотрел на верхушки деревьев, которые уже успели поймать первые лучи солнца, и ему становилось спокойнее. Воздух потихоньку прогревался и дышать становилось легче. Удивительно, он так долго жил в постоянной опасности, что совсем позабыл, что иногда человеку нужна не только защита. Эрен стоял и тоже смотрел на деревья, но смотрел как бы сквозь, словно он и не видел их вовсе. Словно это не имело значения. Важно было лишь то, что случится, и уверенность в том, что что-то случится непременно, читалась во всём. В глазах, словах и голосе, в позе. Он даже стоял так, будто готовился к чему-то. Дай ему знак и он тут же бросится сломя голову спасать этот безумный мир. И Жан понимал, что весь безумный мир Эрена, в конце концов, сводится к одной Микасе. Что бы он ни говорил и ни думал, она одна определяет направление его движения. И это ещё одно их сходство. Какой же Эрен в сущности идиот, раз собирался оставить Микасу на попечение Жана, когда оставлять её совсем не хотел. — Знаешь, — прервал молчание Жан, — если бы ты не был грёбанным придурком каждую секунду своего существования, мы бы, наверное, смогли подружиться. Эрен бросил на Жана вопросительный взгляд. — А мы разве нет? Жан закатил глаза так сильно, что казалось он сможет увидеть поместье за их спинами. — Конечно нет, — честно ответил Жан. — Думаешь, поболтали на рассвете, посмотрели на деревья, порубили сотни титанов и узнали тайны, которые сотню лет были скрыты от нас и всё? Ты же все ещё гребанный придурок. И конечно же я присмотрю за Микасой в случае чего. Он локтем ткнул Эрена в бок, а то надумает ещё чего-то. Эрен впервые за долгое время улыбнулся. Жан не думал о том, насколько вообще честно по отношению к Микасе просить о таком. В конце концов, она ведь может не захотеть, чтобы её опекали, может не захотеть видеть Жана вообще. Об этом он подумает позже и эти мысли безусловно разорвут его душу ещё не единожды. Сейчас же он был уверен, что готов быть для Микасы кем угодно — незримым ангелом-хранителем, каменной стеной, дружеским плечом и тёплой согревающей жилеткой. Кем угодно, кем только она захочет. Солнце уже поднялось высоко и прогрело воздух и всё вокруг достаточно, чтобы сказать, что наступило утро. Жан решил уйти первым — вряд ли Эрен захочет сказать ему что-то ещё, и так было сказано слишком много. Когда он зашёл в поместье, навстречу ему выскочила Микаса с растрёпанными волосами, запах которых до сих пор стоял у Жана в носу, и тревогой во взгляде. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы не улыбаться как идиот. Как бы ему хотелось стереть с её лица эту встревоженность раз и навсегда. Но была бы Микаса Микасой, если бы не эта встревоженность и причина, которой она вызвана? — Эрен на крыльце, — Жан не глядя большим пальцем указал за спину и опустил глаза. Боялся, что если взглянет на неё, то его тут же снесут с ног воспоминания о вчерашнем вечере. — И оденься потеплее, там ещё холодно. — Откуда ты... Но Жан не стал продолжать разговор, просто молча ушёл в свою комнату. Теперь-то он даже не будет пытаться уснуть. Он понятия не имел, что будет дальше и как во всём этом ему придётся барахтаться, но одно он знал точно — Микаса всё так же останется его путеводной звездой, даже если её серебряный свет будет предназначен для кого-то другого. В конце концов, если бы не этот кто-то другой, она бы никогда не стала той, кого так он так отчаянно полюбил. Но сон всё-таки сморил Жана и после него он проснулся с чувством, что забыл что-то очень важное, но так и не смог вспомнить, что именно с ним произошло после возвращения из лагеря беженцев. И произошло ли с ним что-то вообще. Может, он просто уснул и не просыпался до самого позднего утра, когда солнечный свет настойчиво ударил в глаза сквозь не плотно задернутые занавески? И почему он при всей своей любви поспать подольше выбрал комнату с окнами на восток? В голову потоком хлынули непрошенные, но такие сладкие воспоминания о вчерашнем вечере и по коже побежали мурашки, а сердце забилось чаще. Как же всё-таки здорово было танцевать с Микасой вчера... О разговоре Жан вспомнит только после смерти Эрена.