Милена

Все потому что

Я один из тех немногих

Кому ты не сказала слово "да".

Если ты скажешь мне "да"

То навсегда будет твоим белый свет.

Если ты скажешь мне "нет"

То мой ответ будет "прощай всегда"

GSPD "1984". Альбом "Для первого и последнего раза"      

Мирно, мерным ручейком лился беспечный разговор на посиделках в честь дня рождения тёти Максима, неброской такой, спокойной тёти Марины, с уютненькой квартиркой, в которой имелись роскошные атласные занавески, очень маленькая евро-кухонька с аляпистым зелёным комплектом, столом, покрытым цветной скатертью, на которой были пропечатаны очень крупные несуществующие цветы, маленьким туалетом с мягким пушистым ободком, одной комнаткой, половину которой занимала кровать, укрытая пушистым пледом, а другую половину - нагромождение шкафов. Вообще, квартира тёти Марины представляла собой крайне уютный уголок, или, можно сказать, чуланчик, даже её расположение было удачным, ведь окна её располагались в тени. Мать Максима, Тамара Игоревна, всё время возмущалась, почему такая квартира не может достаться им, после бездетной тёти Марины, и внушала Максиму, что это должно было его расстраивать. Однако тётя не являлась семье Печёнкиных родной, тетя была какой-то дальней, и с ней общаться было не обязательно. Однако поражало вечное дружелюбие и оптимизм тети Марины, при настолько одинокой жизни, какой её ему представляли. Не все могут быть такими, далеко не все, несоовместимый с образом жизни оптимизм поражал даже Максима, ведь он так не умел. Но пожалуй, именно и только это стало причиной, почему он решил потратить своё время на праздник тети и даже выдержать общество женщин средних лет, с совершенно ненужными и неинтересными для него разговорами, о старых поклонниках и настойках для здоровья, о подвигах чьих-то детей, рассматривать полочку бульварных детективов и любовных романов прошлого века на кухне Марины, которые вкупе с её обстановкой выглядели уютно. Тетя позвала немного родственниц, своих давних подруг, разговор за майонезными салатами и чаем из старого красного сервиза длился долго и Максим вообще заскучал. К тому же был единственным здесь мужчиной, заметить стоит, что молодого возраста. Но пока его беспокоило, как все в этой кухне маленькой помещались. Женщин было немного, но по своей манере общения они выглядели довольно объемными. Тамара Игоревна слушала хищно, иногда вставляя свои едкие комментарии, она была бодра, в шёлковом китайском платье, которым на самом деле была домашняя туника, но она её носила на свои выходы. Максим уныло клевал творог и думал о том, сколько времени он потерял, как в прихожей появились ещё гости. Тетя Марина, к удивлению и возмущению ( возможно, возмущалась только Тамара Игоревна), свою квартиру подписала не родне, а подруге. Кто так поступает и зачем это надо? Ведь это лишает интереса и родственникам общаться, и подруга данная обнаглеет в край. Так рассказывала Максиму Тамара Игоревна, и он тоже стал так считать. Прежде такая маленькая жилплощадь его не прельщала, но теперь, увидев непередаваемую словами атмосферу, уют, или же просто веяние скромности и смирения, позитива Марины на свой день рождения , он заинтересовался, как Марина вообще может быть счастлива. Или же притворяется? У неё же не так много есть, но всё равно она, даже по сравнению с тем же Максимом, выглядит в край позитивнее. Он не мог этого передать и поэтому задумался. А тем не менее он знал, что у подруги тёти есть подрастающая дочь, которой и достанется квартира. Та, вроде бы, была на пару лет старше его. Милена пришла в гости со своей матерью. Они извинились, объяснив что припозднились из-за того, что заболела у них собака, но тетя Марина нисколько не обиделась, наоборот улыбнулась и была им очень рада. Последние гостьи подарили большой розовый торшер, который, возможно, и выглядел неуместно в столь маленькой квартире, на что Тамара Игоревна шепнула, что в благодарность они могли бы и лучший подарок подарить. "Вот она, молодая наследница квартиры Марины. Что с ней будет делать? Разве что замуж выйдет... "– задумчиво шепнула Печенкина и у неё появился план. Максим даже не думал об этом. Он постоянно знакомился с девушками в интернете, но никогда те не оставались с ним надолго. Можно сказать, могло закончиться либо лайком в приложении, либо несвязным диалогом, не вышедшим во что-то глубокое, либо живой встречей без разговоров, а скорее ездой с ним на машине как в такси, посещением какого-то сумбурного ночного заведения и такой же сумбурной половой связью. Максим был из тех, кто мог мало предложить – он не хотел менять свой образ жизни, его устраивало бодрствовать только ночью, он зачастую мог сменить город, в котором проживает и работает, за пару выходных. Девушки понимали, что с него ничего невозможно взять – и уж о нём забывали, даже если он им о себе напоминал, звал, что больше всего возмущало, ведь он иногда встречался с девушками, которые совсем ему не нравились, просто с такими, которые ему попались, и иногда он говорил, что просто их терпел – так куда обиднее, когда Максим, считал, что так уж и быть, будет с ними встречаться, если уж не с кем идти, звонил и звал, а они отказывали, считая себя настолько важными, хотя важного ничего в них не было, он согласился чтобы хоть с кем, а они с ним не согласились, хотя это он решил дать шанс. Хотя по сути не было в них ничего, ради чего стоило бы стараться, это Максиму иногда была нужна подобная компания. Какой парадокс – те, кого он считал ненадежнее, слабее себя, менее ценными, одинаковыми, и то их нужно было уламывать, и то они не соглашались, и это было ещё обиднее... Представить себе такое, он, так уж и быть, собрался общаться с кем попало, со многими примитивными девушками, а они ещё посмели не соглашаться и уже отставляли его лично. Максим мог тратить своё время, свой ресурс, свои деньги, на них, но их-то особо это и не интересовало! И ему ещё надо было побегать за ними, считая это за собственную блажь. Как будто это было нужно только ему самому. ... Наверное, оттого что Максим был весьма непоследовательным, он и не мог вклиниться в них так глубоко, наоборот, все эти девушки слились в одно, пластиковое, такое, какое и должно было быть, но они и его не запоминали. Те, кто более менее ему нравился, не проявляли интереса, те, кого он просто подбирал, могли остаться и соглашались, но не наполняли его досуг никаким смыслом. Он был ненадежен и нестабилен, но при этом свободен и делал выбор сам. А, если делал выбор, и с ним не соглашались? Оставаться иногда с Тамарой Игоревной и находиться на таких вот "светских" посиделках, как переросший ребёнок – вот его удел? Разве это? Потому что больше его никуда не звали и нигде видеть не хотели. Только самому искать, причём девушку как можно проще и дешевле, ведь так вероятности больше, что она согласится. От этого, пожалуй, Максим держал в себе свои обиды на них, потому что зачастую с ними потом не виделся, и не мог высказать об этом. Оставалось только лишь довольствоваться тем, что есть, то есть ничем – и не сказать бы, что это его радовало, наоборот, принуждало к унылому смирению. Унылому, вот именно, вот это слово. И Максим после разочарования в очередной не мог ничего делать больше, чем откисать в каком-нибудь подвальном, дешёвом баре, слушая песни о том, какие женщины на самом деле змеи, как манипулируют, как много из себя ставят, хотя все похожи друг на друга, хотя говорят об обратном, как в начале кажутся такими достойными, а потом за амбициями раскрывается настоящая токсичность, именно что противная, и несмотря на это всё, что Максим презирал и не любил женщин, он в них нуждался, в этом был и парадокс, в этом была и суть обиды на них, токсичных. Ему даже хватало того, что он с ними не общался, а просто вспоминал о них где-то в баре, под грустно-веселые песни, и мелодично-романтичные, и обывательские. И приходил к выводу, что женский век для него быстро кончается. Он мог бы быть ими очарован, если бы они не были такими токсичными по своей сути. – Милена уже учится в магистратуре. И при этом решила пойти туда сама, никто за неё этот выбор не делал, сама умничка решила и пошла. Она вообще всегда была таким ребёнком, сидит себе на уме, что-то делает, а потом вдруг такое оказывается, что мы всей семьёй на неё нарадоваться не можем. Да у неё и магистратура выходит с красным дипломом. Уж в кого такое золотце у нас родилось, вообще не понятно. – Милым, мягким, но горделивым тоном говорила мать Милены, маленькая, в голубом бархатном халатике, с непонятно рыже-каштановыми крашеными волосами, востроносая, простая – и Максим сперва слушал это просто как фоновый шум. Однако его заинтересовала реакция самой Милены, этой загадочной Милены. — Да ладно тебе, мама... — Спокойно, немного тихо, но сдержанно, проговорила Милена. — Чем же тут гордиться, если я просто делаю то, что происходит?— И Максим более внимательно разглядел её. Лицо чуть округлое, но мягкое, миленькое, выглядела немного младше своих лет, волосы светлые, пепельные, за годы роста возможно не испорченные краской или химией, однако зорким взглядом водителя Максим заметил скрытое окрашивание, в светло-зелёный, чуть салатовый – надо же, бунтарка, который вкупе со светлым общим цветом волос выглядел настолько нежно, оригинально, ни на что не похоже. Как и сама Милена. Она даже не наряжалась, как девицы, которых он часто клеил в спортзале, в латексе и плоских шмотках, привлекающие этим телом, но тем не менее Милена, Милена в обычном широком вязаном зелёном свитере и широких бесформенных джинсах выглядела телом намного привлекательнее, чем они все. И при этом она абсолютно не хотела никого привлекать, просто сидела, аккуратно поедая салат с сыром и майонезом, с позитивом смотря на женщин, кивая им. Милена не такая, как все другие, это усвоил явственно Максим, быстро. И при этом Милена старше, взрослее... — Но ведь согласитесь же... Что не каждый ребёнок такое может. Однако в Милене я всегда такое замечала. А как она умна! — Тем не менее, не унималась мать. И, внезапно поглядев почему-то на Максима, заметив его, и он сперва не понял, зачем это, продолжила, — А ведь отношений у неё ещё не было. С парнями. Ни с кем Милена не встречалась, не моталась. Вероятно, потому, что всю жизнь она была настолько осознанной девушкой, что не станет что-то делать зря. Поэтому сейчас она только учится. И немного подрабатывает. Максим не успел подумать или уловить, к чему это сказано, как Тамара Игоревна, громким, агитирующим тоном ответила: — Ой, да вы не представляете, как на самом деле тяжело в наше время встретить нормального парня. Уж точно не таких, какие ходят по улицам. Мне-то рассказывали, что бывает. Так что правильно вы Милену от всего оберегаете, ей нужно сразу с нормальным встретиться, к тому же возраст уже поджимает, как печально! Скоро как мы, она будет, и все мужики будут искать тех, кто помладше. Так что учёба учёбой, лучше всё же искать нормального. А где он? Были бы все как мой Максим, так мир бы очистился. Но таких, как мой Максим, мало. Он – самостоятельной, самодостаточный, разборчивый человек! И сделал себя сам, уж мать-то мало помогала, каюсь. Мать Милены – вроде, её звали Ксюша, это вероятно сейчас и не было важным, уловила эту игру. Или заведомо сказала, чтобы уловить? И продолжила: — Милена-то ни с кем не встречалась. —Как это она – да ни с кем и не встречалась? Аж от этой мысли приятный холодок прошёл по коже у Максима. Это ж какой она была, что в таком возрасте ещё не? И как можно представить, как она себя ощущает и почему это выбирает? — И не сказать бы, что никому не нравилась, наоборот. Как Милена может не нравиться? Она сама по себе хозяйственная, и дома наводит уют, то шьёт, то вышивает, сидит спокойно что-то делает, даже если я не спрашиваю, зачем, говорит "мама, это мне надо." Сейчас, скажу по секрету, она задумывает диссертацию написать и в институте защититься, преподавателем станет. Её уже звали лекции там вести. Но это пока планы, дай бог что получится. — Не нужно пока об этом говорить, — Снова тихо, но уверенно проговорила Милена, заправив за ухо светлую прядь цвета пшеницы, — Это ещё не достигнуто, может же не получиться. —"Надо же, какая скромная — Исподтишка подумал Максим. " — Ну почему же, если уверен в себе и своих силах, — Вдруг начал Максим, до этого всё молча обдумав. Говорить сейчас было ему несвойственно, он обычно мало говорил, но в этом случае решил взять всё в свои руки, вдруг мало ли, что получится. Он даже оглядел себя и пришёл к выводу, что выглядит вполне достойно, слаженно, в новом крафтовом капсульном спортивном костюме, собранным в единый наряд, мог бы сойти даже не только за таксиста, а за молодого начинающего предпринимателя. Стоит, наверное, сейчас сказать так, чтобы о нём Милена была такого мнения. Что он почти предприниматель, — То в определённых ситуациях приходится идти на риск, чтобы потом достичь мечты. Если добиваться этого своим трудом и приземленно, то всё может получиться. Мне есть о чем говорить, потому что я подобную историю знаю. И , когда я поставил себе цель... — Максим же, мой мальчик, он же три машины себе купил. Сам. — Перебила его Тамара Игоревна, — Работает, что-то делает постоянно, смотрю, новая машина. Смотрю – ещё новая. И нарадоваться не могу, какой сын, сам может себя на ноги поставить. — Ну, я инвестировал. — Возразил Максим, — Я старые продавал и покупал лучше машину. Потому что зачем держать в обиходе то, что может принести прибыль? И так медленно я развивал, какая у меня машина имеется. —А уж матери как помогать. Уж приехал, в том городе работал, копил, таксовал, и возить меня стал. То на рынок меня отвезёт, то в МФЦ, — не слушая его, продолжила Тамара Игоревна. Стоит учитывать, что за тот период, который Максим находился в родном городе, он и подвёз -то её всего эти два раза. — А как полезно для молодой девушки иметь парня с машиной! Да и к тому же такого целеустремленного. Такого надёжного, как мой Максим. — Да слушай, какой он у тебя жених...— Произнесла кто-либо из гостей, и все остальные женщины, разными тонами и голосами ей вторили. Кто-то жалел о собственной утраченной молодости, о том, что тогда не было таких женихов, как Максим, кто-то осуждал мужчин нового поколения, которые в возрасте Максима имеют по два-три развода. — Если бы все парни как твой Максим были бы, то каково стало бы новое поколение! — Да, вот именно, — Подтвердил Максим. А сам тем не менее посмотрел на Милену. Рассказ о её личности вполне его удивил, но в чем-то вызывал непонимание. Вид у неё был вполне уютный, она была воспитанная, как школьница, и не оценивала его абсолютно. Хотя их познакомили. Но ведь могла бы заинтересоваться! Прельщенный похвалой, он успел обидеться на Милену. Если она из себя прям такая интеллигентная и благородная, то почему игнорирует беседу? Это ведь некультурно на самом деле и как минимум невежливо. Неужели Милена смотрит на подобный праздник свысока, и считает, что сейчас ей самой по себе интереснее? Если даже сам Максим постарался вести себя вежливо, хотя это общество показалось ему и старомодным, и скучным. Но он как минимум старался вести себя интересно. А Милена... С этого и началась первая обида на неё, но появилось и к ней любопытство. Он ничего о ней не знал, но уже знал, что она была не такой, как другие. Но всё равно ей было на ту похвальбу, что сейчас она услышала в адрес Максима, и это выглядело даже токсично. Приглядевшись, молодой таксист заметил в её ушах маленький белый наушник. То есть ей в её делах было интереснее, вероятно, то, что происходило здесь, казалось ей менее достойным или более медлительным? Это выглядело очень по-детски, неужели будущий преподаватель в вузе будет, как подросток, игнорировать день рождения любимой тёти? Игнорировать его как гостя. Хотя... Ей-то Марина не тётя. Но она же всё равно должна её любить. Максим и об этом тоже подумал. — Наверное, стоит выпить, за наше молодое поколение, какими они будут и какие они достойные уже сейчас! А их-то всего двое, поэтому, ребята, тост за вас! — Сказала одна из "уютных", постоянно напускно веселых и счастливых женщин. Максим заинтересовался, но, когда узнал, что на сегодняшнем празднике ничего, кроме церковного кагора не будет ( хоть вина бы налили), разочарованно хмыкнул. Неужели даже хоть чего-то интересного здесь не будет? Однако Милена тоже услышала про кагор, тоже усмехнулась, он увидел у неё это игривое, молодое выражение лица и почти сразу же воодушевился, она даже на него поглядела, так как тот мог бы понять эту шутку. И, заметив почти ту же реакцию у Милены через стол, обрадовался, что не ко всему она равнодушна, где-то тоже считает так же, как он, как и стоит считать. И тут они переглянулись. А значит, не так сильно потерян шанс получить её внимание, которое теперь казалось почти нереальным. Как будто у неё каждый день есть что-то поинтереснее данного дня рождения. — Но что мы всё обо мне да обо мне? Стоит наверное быть благодарной той, благодаря кому мы здесь... — Перехватив кагор в свои руки, так же в свои руки взял инициативу говорить Максим, и почти все взгляды ( кроме этой злополучной Милены) устремились на него. — Я скажу тост. — Начал он уверенно и ( как ему самому казалось) харизматично. — Я молод, и многого достиг и ещё многого достигну, но жизнь моя устроилась так удачно именно благодаря тем, кто меня взрастил. Это конечно же моя мать Тамара Игоревна, но не стоит забывать и об этой прекрасной, милой женщине, которая сейчас нас всех собрала. Это очень близкий моему сердцу человек, и я считаю, что такие близкие должны быть у каждого – очень тяжело тем, у кого такого нет, — спутавшись в словах, Максим решил больше так не повторяться и сделать монолог более длинным, начиная с детства, — Это человек, которого я за всё благодарю. Тётя, спасибо тебе за все моменты, которые у нас были и прости меня за все. Мне так нравится звонить тебе... С этой прекрасной женщиной было связано всё моё детство. Как я помню, был маленький, стоял в прихожей, а она завязала мне шапку. Как мне хочется снова в детство улизнуть, но жаль, что это время больше не вернуть. И всё мое детство прошло с памятью и благодарностью к моей тёте. — На самом деле он виделся с ней максимум два раза в год, — С какой нежностью она любила и произносила моё имя! Думаю, стоит быть благодарным и восхищенным ей всю жизнь, это чудесная женщина! И, возможно, я бы и спел сейчас, только, уж увольте, в пении я слаб, но не в красноречии, — и здесь он широко улыбнулся, надеясь на свою вынужденную, наигранную харизматичность, — Моя тётя замечательный, светлый человек, и я желаю ей всего наилучшего. Для меня она человек, которого за всё я благодарю. Вы не представляете, как это на самом деле важно, испытывать настолько тёплые чувства, к своей тёте – и как она говорила мне, в детстве, как я дорог ей. Эти слова я буду помнить всю жизнь. И, пожалуй, многим стоит поучиться именно у моей тёти, как нужно жить и каким человеком быть. — Уже даже не слыша, что он говорил, насколько коряво, Максим, уверенной рукой, в один момент проглотил кагор, и задумался о том, насколько чувственными ли, насколько искренними и глубокими выглядели его чувства, его слова. Как же их оценит сама тётя, эти гости, Милена? Кто-то из женщин даже расплакался, поясняя это тем, как трогательно прозвучали его слова, как можно любить своих теть настолько, чтобы так красиво им признаваться. Максим же считал, что сейчас показал себя с наилучшей стороны, собрался и набрал всё самое лучшее, благородное, чистое, все высокие мысли, что в нём есть, в собранном и сгущенном варианте. Он собрал лавину чувств и выплеснул их в речи о любви к тете. Он хотел показать, какая он личность, как он может понимать, любить и восхищаться, при этом оставаясь успешным и сам добиваясь восхищения. А вот Милена – да, она, как лингвист, уже выяснила, где в его речи были ошибки и корявости, а где он приписал какие-то ненужные подробности ради красивого словца, совершенно там не нужного. Максим пафосно поклонился, наблюдая за её реакцией. Она не может игнорировать такого гостя на дне рождения той, кто назвала её своей наследницей. Или догадалась, что он ну вовсе не тетю хочет поздравить? – Приходи к нам завтра, в гости, и с Миленой получше познакомишься, — Перегнувшись через стол, проговорила её мать, — А то тут она что-то стесняется. Видно же, что ты парень хороший. На следующий день Максим, полный бодрости и сил, уже стоял у двери с букетом белых цветов, в спортивном костюме ещё дороже. Он вёл долгий, важный разговор с её матерью, но в саму комнату Милены ему дали войти не сразу, и та ушла на кухню. Оставшись один, он с нетерпением осмотрел пространство этой комнаты – она была небольшой, всё же у Милены была большая семья, но уютной, почти заставленной какими-то мягкими вещами – подушками, пледом, искусными цветными поделками, не детскими, а как будто из под руки заядлого "художника", Максим не знал, как это назвать. Он заметил только, что обои здесь были светло-зелёные, почти салатовые, да и Милена так одевалась, это был спокойный, меланхоличный цвет, немного отстранённый, вернее, отстраняющий от жизни, не холодный, и именно в этом контрасте, что не холодный, и вызывал влечение, но оно было тёплым. Так еще и сама Милена ассоциировалась с этим цветом. И ещё, заметив на столе у неё банку газировки с лаймом и апельсином, Максим подумал, что она ассоциируется у него также и с таким вкусом, освежающим, но ярким, тоже согревающим немного, более лёгким, чем какие-то другие, слащавые вкусы. Сочный апельсин или цитрус... Слишком громкая метафора, чтобы попусту уйти на случайную девушку. Неужели она не оценит, у него, такого человека, который никогда и не был романтичным и не мог выдавить из себя правильные нежности, не оценит такие красивые подробности, или же его такую необычную умственную находку? Продолжая изучать комнату Милены, Максим открыл вкладки на компьютере. Там был один серьёзный текст, но он был на английском языке, так что он его не понимал, пара статей по психологии, в которые надо было вчитываться, чтоб понять, а также какая-то игра с нарисованными, плоскими, но слишком экзотическими фантазийными персонажами, причём в ней были все персонажи нарисованы как-то слишком ярко, где-то криво и дерзко, но нигде прежде Максим такого не видел и по сути такое казалось ему выглядещем не как "обычное, на что стоит смотреть", перелистывая вкладки, заметил запросы о саморазвитии и медитации, какие-то детские мультики, малоизвестные альтернативные песни, а также скачанные картинки с американскими, плоскими шутками и приколами, которые даже для него звучали как будто из другого мира, более "модными" что ли, но он сам, Максим, не имел в себе уверенности их использовать. Не было до конца введено на компьютере у неё длинное сообщение на сайт со старомодным оформлением, с простынями текста, но Максим не смог их разобрать, увидел лишь имена, словно из мифов Греции, но упомянутые в каком-то современном, почти шуточном контексте, со странными "магическими" терминами, будто в игре. И не странно ей тратить время и об этом думать, а также писать? Или, может, если она объяснит, и ему станет интереснее? На столе у Милены Максим заметил маленький круглый коврик, состоящий из затейливых линий, он был вышит из мягких жёлтых, красных, зелёных листьев, но как коврик для компьютерной мыши не подходил, а значит, был здесь бесполезным. В таком случае, зачем его здесь держать? Максим задумчиво крутил его в руке и даже собирался спросить об этом у девушки, когда та вернётся в комнату, как его чуткий слух распознал в мелодичном голосе, сказанном на кухне: — Ну зачем мне это надо... — Немного, в рамках культуры недовольную, ноющую интонацию, как будто ей навязали с кем-то общаться потому, что родители попросили. Здесь Максим почувствовал себя неловко, но он уже был научен жизнью, и для собственного удобства, настроенный считать, что то, для чего он применяет своё усилие, на что тратится, то он обязательно получит, это казалось любых неодушевлённых предметов, таких как пресс на теле, покупка машины или же переезд в другой город. То, что касалось других людей, было не столь стабильно. Для них можно что угодно сделать, хоть самому терпеть неудобства, всё равно ничего взамен не получишь, это куда обиднее. Максим был не против за человека заплатить или его купить, чтобы получить – но ему не нравилось, когда некоторые становились в упор и неприступно возражали. В случае Милены его не устраивало, что она, видимо, будет общаться с неохотой, но что ей остаётся, в одиночестве оставаться? Ей даже вынужденно придётся... — Ты на него посмотри, какой он хороший, и никаких вопросов больше не задавай. Максим, всё же удовлетворённый тем, что хорошо услышал то, что не должен был и что от него скрывали, продолжил, пока её нет, смотреть на комнату. А запах в комнате стоял тем не менее уютный, и парень не знал, как это описать словами, такое происходило только в жильё, которое сразу полностью рассмотреть было невозможно, оно состояло из множества мелких деталей. На полке лежала коллекция маленьких минеральных камней, рядом – какие-то непонятные, символические рисунки белых силуэтов без лиц, возможно, что-то олицетворяющих, учебные конспекты, маленький мягкий коврик на полу. Но стоило ему присесть на диванчик и удивиться тому, как легко он и мягко прогнулся, не будучи жёстким и анатомически правильным, так в комнату вбежал мопс, тяжело дыша, занося слюни на коврик, и парень растерялся. За мопсом зашла Милена, его ловя и успокаивая, и животное, теребя лапками, устроились на коврике. — Ну что ты мой хороший, не пугайся так, — Обратилась к мопсу Милена, каким-то другим, ласковым, на низкой мягкой тональности голосом, и Максим знал, что такой бывает у женщин, что такой тон казался ему искусственным, но у женщин он выходит всегда почти естественно, и он наблюдал за мопсом, и, услышав, как тот тяжело дышит, сам замер, стараясь её не отвлекать. У Милены был домашний, расслабленный вид, но тем не менее про своего питомца она грустно, даже в чём-то задумчиво сказала следующее: — Мопсы ведь такими родились. С врождёнными генами, от которых у них такой скелет и череп, тяжело ходить, болят глаза и задыхается сердце. Это собаки, обречённые на такие муки по праву своего рождения. Просто потому, что так они выглядят мило и породисто. Не сказать словами, как мне его жаль, но он же живёт, дышит, смотрит. А мне он почти как сын. — Но ты же его взяла, — Возразил Максим. — Значит, тебя всё устраивает. — Он всё равно бы существовал бы в этом виде. — Вздохнула Милена, — А так пусть в любви побудет. Когда о нём мечтала, была моложе. И этого всего не знала. Максим, смешавшись в мыслях, думал над тем, как действительно стоит пожалеть этого мопса, несчастного мопса – Максим никогда в жизни не любил животных, он всегда жалел животных. Прежде всего из-за того, что они ничего не могут и другой жизни не видели. Поэтому он привыкал относиться к ним как к неодушевленным предметам или не замечать. Но теперь посмотрел на этого мопса с жалостью, как и должен был. Милена это заметила – разглядев уже самого Максима более пристально, что-то в нём пытаясь наблюдать. И тут Максим вспомнил, что всё это время держал в руках этот вышитый мягкий коврик, будто пытаясь присвоить. Милена протянула руку, без маникюра, почти шершавую от работы, с тонким самодельным чёрным браслетом. — Что это? — Вдруг опомнился Максим. — Рукоделие. — Нет, не так. Что означает конкретно этот рисунок? — Удовлетворение от жизни. — Это такой символ? А откуда он? — Нет, это мандала. — Что? — Посчитав, что она над ним смеётся, возмутился Максим, нетерпеливо, и Милена пояснила : — Это орнамент, совершенно индивидуальный, когда его создаешь, то что-то себе представляешь, какую-то установку, и, пока находишься в процессе, передаешь ей свою энергию, и, значит, нужно брать только те чувства, которые хочешь сохранить. — Великолепно, — Офигел Максим, — Просто оригинально. А это ты кто, что умеешь, что можешь такое делать? — Это может сделать любой человек, кто может глубинно мыслить, — С милой улыбочкой, но немного жеманно пояснила Милена. — Но зачем хоть... — Неясно выразился Максим, проглотив предположение, что она считает, что раз он задаёт такие вопросы, то не поймёт и суть данной вышивки. — Нет, пожалуй, я этим очень заинтересован. А сколько ты этим будешь заниматься? — Всю жизнь. — Милена не "заблудилась" в своём мнении сама? Ей сколько лет, осознаёт она это или нет? И в итоге будет тратить время на подобные, пусть и неясно интригующие, картиночки? Что это даст? Максим видел, что ей самой собой было быть очень интересно, и довольна она была этим, вот только своими делами и их назначением она вряд ли будет с кем-то делиться, но неужели Милена предпочтёт это добровольно, или просто пока убивает время? Когда придёт случай, любовь там не изменит например, то быстро поменяется и об этом забудет? — И какая комната у тебя интересная, — Снова отвесив комплимент, осмотрев приятное помещение, Максим проследовал за девушкой, не сразу заметив, что она собирается на улицу, взяв с собой и поводок, и набитую сумку, и мопса под ручку, и уже почти приготовившись. Максим подумал, что она возможно, каждый день занимается чем-то таким "интересным", нужным только ей, но вот об этом никому не сообщает и не делится, что, в общем-то немного эгоистично даже... Она буквально жила как хотела и делала всё, что хотела, ни перед кем не отчитываясь и не будучи обязанной обществу ничем. Она могла наедине с собой самой себе быть интересна, и то, чем она занималась, было только её, и только ей понятно, и ни с кем она не делилась. Или, возможно, с кем-то и делилась, не стремясь здесь ничего докладывать, она, вероятно, имела за собой и полностью выстроенную, активную яркую жизнь. И при этом никто не заставлял её жить так, как надо, и она сама была полностью удовлетворена тем, кто она есть, и ей не надо было что-то с этим делать. Именно это подумал Максим, устремившись за Миленой в парк. Однако именно он, по его мнению, и был конкретно тем, чего ей не хватает, чтобы быть нормальной. Действительно, странно что у неё не было отношений. Может, потому, что у неё так много хобби и она от них не отказывается и до сих пор? В парке Милена игралась с мопсом, и, бессмысленно топочась, Максим начал поглядывать на время, которое она у себя тратит. Изъявив желание пригласить её в кофейню, парень столкнулся с её неоспоримым желанием прийти с собственной кружкой, так как "каждый раз брать бумажные неэкологично и это вредит природе", хотя, вроде бы, если ей уже навредили, любое действие уже не поменяет ситуацию. Милена довольно резко отреагировала на его предложение купить ей салат, объяснив, что совершенно никогда не ест мяса – по моральным причинам и мировоззрению, и посмотрела осуждающе, когда Максим заказал себе кролика, подумав что и так сегодня очень устал, а ему ещё дальше таксовать, хотя прямых требований по типу " Не бери это! "она ему не предъявляла, и Максим задумался, стал ли бы он отказываться от еды сытной, если её бы это не устроило. Хотя умышленно голодать – ограниченность. Но тут хотя бы стоит быть благодарным Милене за то, что она хотя бы здесь в телефоне не сидела и не делала вид что её видеться заставили. Милена хотя бы пыталась вывести разговор. — Что ты вообще делаешь в свободное время? — Я думаю у меня его нет. — Улыбнулся Максим, — Потому что почти всё время я в работе. Хотя нет наверное, в свободное время я – качаюсь. — Он представил вкус белковых батончиков, кальянного репа и тренажеров, получил от этого удовольствие, — Ну знаешь, хорошая фигура помогает себя чувствовать лучше, у меня и спортзал, и качалка. Всё на пользу. Ты наверное не занимаешься спортом, не похожа на таких. — Ну почему же, нет, — Возразила Милена, — Я и на йогу ходила. — Не ожидал этого от тебя... — Максим представлял, что она почти всё время сидит дома, а тут и как будто тот вид досуга, только один единственный, который был у него, и то становился так легко и поверхностно доступен Милене, так легко, — А как ты там оказалась? — Друзья позвали, — Ответила она уклончиво, вроде из вежливости, но Максим не представлял, как она, при таком образе жизни, может заинтересовать так, чтобы её звали туда, где ей заведомо не понравится... Она же имеет свои ограниченные взгляды, из за которых готова осудить. Как с мясом например. Это же специфические взгляды и она ими не делится. Или делится только с "избранными", что, по его мнению, вполне высокомерно. Так почему её зовут, а Максима, который почти всё время пытается подстроиться и разобраться в том, как живут другие люди, Максима, который так упорно старается быть обычным, потому что давно выяснил эту жизненную логику – если ты такой, ты чувствуешь себя проще и тебе проще, и ты насыщенно живёшь и ни о чем не задумываешься, поэтому он всегда превозмогал себя и применял усилия, чтобы конкретно быть "обычным", но сколько он ни пытался жить как все типичные люди, будучи усредненным, все его "обычные " дела зависят только от него самого – хоть бы позвали, для начала например. Ведь он всегда стремился быть обычным, отсечь всё лишнее и добиваться внешних показателей успеха, чтобы быть наиболее удовлетворённым, от чего удовлетворены все. А тут Милена, такая... — Погоди, а на кого ты учишься? — Всё ещё не понял Максим. Когда Милена объясняла,   она вроде бы сказала это точно, но он всё равно, услышав название, не понял – то ли она лингвист, то ли психолог, то ли педагог, то ли всё сразу и сочетается, то ли три образования одновременно у неё. Вот это докапывание до деталей, эта педантичная скурпулезность, доходившая до занудства, где нельзя было сказать ничего ясно, а те, кто это понимают, представляются людьми "ну, мы более благородные и интеллектуальные, на нас нельзя так давить грубо чтобы мы эти знания раскрыли",  это одновременно как-то и привлекало в Милене, так как она была не такая, как другие, и Максим всё же любил подумать, но ещё и отталкивало – как будто она считала себя выше, чем он, словно он вообще ничего не понимает, казалось занудством, будто смотрит скучающе, но и сама ничего и не рассказывает. — Ну а ты, Максим, чем ты интересуешься? Может, какие фильмы смотришь? — Подперев локоть под руку, спросила Милена, смотря внимательно. Почувствовав себя на опросе, как школьник, Максим оправдался: — Фильмы? Видел я когда-то их, — Назвал пару комедий семейных, которых смотрел мельком, приехав в родной город, и то ему их включили. Вообще, он не видел смысла смотреть фильмы. Да и когда их ему смотреть? В машине когда ждёт очередного клиента? – Я обычно занимаюсь работой. — Милена назвала пару сериалов, длинных, мудреных и очень непонятно запутанных, "заграничных"– сразу видно, она "понимает", но тратить столько времени, чтоб понять? Чтоб только потом определить, нравится это или нет? Ведь показанная картинка может совсем не соотноситься с жизнью. И тогда, получается, что зря смотрел. Или... Милена так для себя открывает грани в другую реальность? Какие-то метафоры – для неё не удивительно, филолог же. — Признаю, когда-то я любил фильмы про космос. — Сказал правду Максим. Бескрайнее и глубокое привлекало его, как и завораживали картины, которые он прежде видел, изучая атласы и своё воображение. Но, увидев пару фильмов о космосе, которые показывали не то, что он хотел и не то, что ему было нужно, а просто какие-то терки, погони, картины вполне не глубокие и даже в чём-то банальные, то разочаровался. Это было не то, что он представлял, а значит, смотреть их было незачем. Но, может быть, уже Милена сможет ему это понимание обеспечить? Если у неё действительно такой богатый внутренний мир... А уж он обеспечит её действительно нормальной жизнью, как ей и желали. Ведь это странно что при таком возрасте она ещё не находила себе парня – наверное, не искала нормального. А при достаточно скромных взглядах на жизнь, Максим, привыкший всё обдумывать, считал себя абсолютно адекватным, взвешенным человеком. Он вполне обдуманно, вдумчиво, стоит это отметить, смотрел на эту светловолосую, взрослую девушку, напоминающую ровный спокойный зелёный чай, приятно пахнущую лаймом или мятой, и пытался планировать. Да, не знал, нравится ли она ему только потому, что у неё не было отношений,  или потому, что была в ней загадка, почему так получилось – но его привлекал в Милене её внутренний мир, и именно его ей от неё хотелось прежде всего. Поэтому и не было у Максима возмущений, впервые за долгое время, что ей нужны от него, например, деньги, или машина, потому что она не такая. Но она относилась к нему с какой-то невнимательностью, равнодушием, что вполне задевало. — Ну как то у нас нет общих интересов, — Протянула Милена эту фразу наблюдательно. — Общие интересы приходят со временем, когда всё становится стабильно и определенно. К тому же я нормальный парень и ты сама это, как умный человек, понимаешь. — Ответил Максим. Он уже давно понял, живя в этом мире, что уважать можно только взаимно. Однако Милена интересовала, это факт. И уже вечер того же дня Максим потратил, изучая все её страницы в соцсетях, каждую группу, лайк или репост – единственно доступную информацию, только по её имени, потому что другого, то, что она могла скрывать и выкладывала не от своего лица, никогда бы не узнал – какие-то американские разборы типа твиттера, "толерантное" отношение к тем или иным процессам, волнующим, кажется, только её – что-то по типу экологии или уважительного отношения к определённым видам людской тоски, по каким-то причинам вызывающим желание детальных об этом разборов и внимательного отношения к любым видам того, что те чувствуют, какие-то термины по психологии, европейские артхаусные фильмы. Милена оправдывала свой внешний вид: в её подписках он нашёл здоровое питание, просто цитаты о любви к природе. Но некоторые её предпочтения в соцсетях казались сложными и напрягающими. Максим удивлялся, как до этого додуматься можно, но, судя по группам, таких было много. На форуме вспоминали, как с ними когда-то нагло поступили менее осознанные люди, при этом в основном более старшее поколение – и в комментариях об этом писали, что те так поступили потому что ограничены и психологически травмированны сами, а эти более осознанные. Эти, в смысле те, кто жалуется. А не нравилось им то, что им пытались рассказывать как все живут и давали советы ( как посчитал Максим, вполне дельные), а те были более нежные и обиделись. Максим, в отличие от тематики группы и мнения почти всех там, вдруг посчитал, что правы не те кто жалуется, а те как раз на кого обиделись. И ситуации там были какие-то то ли наивные, то ли про людей, которые любят, что с ними постоянно нянчятся и действительно , думая об их состоянии и что они подумают, боятся лишнее слово сказать – а те берут и дают советы:" Не смей переезжать в крупный город, это не нужно никому и ты там не сможешь жить ", " Собаки в квартире не нужны, все соседи на это жалуются ", " Вы обязаны отдать свою часть имущества брату или сестре, так как тот не имеет образования, пьёт и живёт хуже", " Уходи с работы учителя, это не даёт развития никакого ". Ну, Максим думал, что как раз правы те кто докапываются, а не те кто жалуются что к ним докопываются. А Милена, похоже, считала что правы другие. Вот этот вопрос у него произвёл интерес и он даже хотел бы его обсудить... Когда они встретятся. Максим вспомнил ещё одно. Милена спрашивала его про фильмы, но не про книги – это вылетело и у него из головы, а ведь тут он бы смог ей ответить. Максим в качестве "настольных"– он хранил их в багажнике, хранил пару книг по бизнесу и саморазвитию. Читал про инвестиции и то, как образовывались и организовывались крупные мировые компании. Это он считал жизненным, чем интереснее и глобальнее охватывалась история, тем больше внимания к ней проявлял Максим. Именно про грандиозные планы, про раскрытие тайн мировых лидеров. Мало ли когда пригодится. Максим хотел рассказать об этом Милене – что тоже, как и она, стремится к глобальному, высокому, и что нужно за это его уважать. То, что он пытался не быть контролируемым, а сам контролировать осознавать любой бизнес - процесс и в этом быть неуязвимым, быть нетронутым и в безопасности. Когда - то его заинтересовала история, что все в этом мире относительно. Миллиардер может не работать "по графику" и даже не иметь рабочего кабинета, но одно его решение и одно написанное слово все определяет и приносит ему невероятную победу. А как легко себя чувствовать потом... Максим хотел добиться чего-то подобного, и, почти зацепив мысль, двигаясь, понимал что дело за малым. Сможет ли он, получив одну случайность, одну вероятность, стать "чёрным лебедем", возрождение которого всех удивит и станет невероятным событием? Милена не поверит что он захочет стать кем-то таким значительным, но её присутствие сможет его замотивировать. По крайней мере, уж она-то не будет его торопить - судя по её размеренной жизни и по тому, что в личной жизни она не торопилась... Ещё Максим, заметив необычный, возвышенный образ жизни Милены, почувствовал какой-то грустный укол судьбы. Ему всегда запрещалось самовыражаться. Он не привык чувствовать жизнь так, чтобы мог говорить, что сможет чего - то достичь. Порой запутанные, но сильные мысли о чем-то, чтобы стать кем - то значительным его отвлекали и отводили дальше от общества. Тогда-то Максим усвоил одну истину : как бы ты не чувствовал жизнь, стоит быть как все и стремиться к тому, что есть у всех и как они себя чувствуют, это делает тебя ровным и приведёт к равновесию. Нужно свою индивидуальность приобрести именно в принадлежности к норме. Но, будучи "как все" и чувствуя себя "всеми", все равно не замечал этого движения жизни, от которого был в стороне. Какой парадокс... У Милены этого, кажется, не было, она жила как ей хочется, однако все равно была удовлетворена. Максим посчитал, что ей нужен именно нормальный парень, раз она настолько позитивна, как кажется. Способен ли он поменяться сам и поменять свой образ жизни к более жизненному и приемлимому? Если это даст ему за это отличные перспективы и надежду на ровную жизнь. Пожалуй, только в этом случае. Иначе это будет старание зря. Максим, накопив денег за то время, что просто работал и смотрел соцсети Милены, сам, как свободный независящий человек, предоставил себе выходной. Чтобы снова ее увидеть и встретить... Пожалуй, с утра будет тяжело, непривычно и пока неактуально. Узнав у её матери примерное время, когда она освобождается из института – та не просто была на парах, она две из них уже вела, о чем Ксения с гордостью заявила, Максим решил ждать её возле ворот, подъехав даже заранее к зданию института, зорко наблюдая и выслеживая, боясь пропустить. Пять пар, вечерело, накрапывал маленький холодный дождик, и Максим подумал, как же, наверное, неуютно прямо до вечера просто ловить знания, на следующий день делая то же самое, неопределённо, суетливо, бесконечно тусуясь, но тем не менее находившись внутри шевелящегося мира, неведомого ему, тоже очень насыщенного и суетливого — и ему стало не по себе, когда он заметил толпы студентиков, молодых девочек, пока ещё неуверенных или чересчур наглых и бесшабашных парней, которые тем не менее были шумными, раздавались почти на всю улицу, в каких-то своих внутренних делах, не замечая никого... А он, Максим, был уже цельнее, зрелее, и, по наличию машины, явно круче. На нее какие - то студентки, к слову, явно заглядывались. Но ему нужна была она — взрослая, до абсурда серьёзная Милена, которая тем не менее хотела продлить свое такое "открытое к тягам знаний" детство, быть не в настоящем мире, а в мире институтском, кроме этого ничего не признающая. Чтобы она не пропустила его и заметила, Максим включил достаточно громко одну из мощных попсовых песен, раздающуюся чётким колокольным битом, так, что его музыку и машину было и видно, и слышно. Открыв дверь, Максим выжидающе смотрел на ворота института. И она появилась — в бежевом приталенном пальто, с широким белым шарфом, одетая вполне интеллигентно и благородно, однако все руки Милены были заняты сумками с тетрадями и папками, какими-то материалами. Она шла под руку с пожилой культурной женщиной. Стоило Максиму позвать её, крикнув её имя на всю улицу, как она нехотя повернулась, немного удивлённо прищурив глаза, как будто не верила в это, как будто первый раз за ней так заехали, во что она не верила. На что и пожилая женщина, когда они подошли ближе, очевидно, её коллега, тактично и внимательно взглянув на Максима, проговорила ей : — Смотри, не упусти шанс! Ты молодая, такой жених подъехал. А в этом месте, если работать будешь здесь всю жизнь, ты не встретишь парней. — Ну хоть пешком в дождь не тащиться, — Улыбнулась ему Милена, пролезая на переднее сиденье. Волосы ее мягко и непослушно размететались по спине, отчего она выглядела чуть моложе. Почти не слыша себя от тусовочной музыки, которая раздавалась в салоне автомобиля, Милена почему-то смеялась звонко и очень долго, пока они гнали по основной дороге, выезжая со студенческого района, – Молодой себя почувствую, как свои студенты, они тоже любят такую романтику. — Прогоню с ветерком, — Подмигнув ей, пообещал Максим. И, пожалуй, следующие пятнадцать минут они ехали в полной гармонии и драйве. Сосредоточившись на дороге и уже мудро, чётко и размеренно лавируя, Максим, заметив как вдруг притихла Милена, смотря на капли дождя, все же сказал ей то, что хотел сказать : — Я меняю свою жизнь все - таки. Давно думал об этом, но раньше думал зачем, потому что не было смысла что - то иметь взамен. Хотя надо было. Но я делал так, как удобно. Теперь готов преступить через себя, чтобы было правильно. Налажу график. Устроюсь на завод работать, чтобы была нормальная работа. Как тебе? — Клево, — Ответила Милена. — Это не вся должна быть реакция, — Поправил её Максим, — Для меня это вполне серьёзный шаг. И я с тобой им поделился потому, что тебя это тоже касается. — Подожди. — Резко остановила его Милена, — Музыку кстати тоже можешь выключить. Мне хотелось бы с тобой поговорить. Возможно, ты меня не понял или я тебя не поняла? — О чем говорить...— Непонимающе протянул Максим, — Всё же и так ясно. — Это может ясно и тебе, — Приказывающе возразила Милена, — Но уж явно не мне. Прогуляемся, без машины, и все объясню. — Может, куда в кафе... —Нет, на улице. Спасибо что подвез и это я ценю, но я не хочу быть ничем обязана. Они остановились у набережной. Милена раскрыла зонт. Шарф разметался, она выглядела немного взбудораженно и взволнованно, как будто она хотела что-то кому-то доказать, однако это было на нее не похоже. Ранее Милена никому ничего не доказывала. — Ты планировал строить со мной семью, ведь так? — Настойчиво переспросила она. Максим кивнул. — Увы, это невозможно. Я слишком избирательна, чтобы строить семью со случайным человеком, ради того, чтобы она просто была. Ты пытался мне угодить, но думаю, что меня это не устроит. — Ты слишком высокого мнения о себе, — Мрачно ответил Максим, — Что тебе не нравится? Каких ещё качеств не хватает? Все же хорошо было. — Потому что я знаю что ты не поймёшь, — Вздохнула Милена — Мне не нужен такой "ровный" пацанчик с понятиями и машинами, для меня это просто пустой звук. — Я был готов меняться. Давай поступим по-другому. Допустим, по твоим понятиям я понимаю. Что не устраивает? — Надавливающе спросил парень. — Найти такого человека, который не просто будет разделять моё мировоззрение и с которым мне будет комфортно, но ещё и будет привлекать меня достаточно сильно, чтобы мне захотелось связать свою жизнь, мне пока не представляется возможным. Я не тороплюсь и не требую от реальных людей этого идеала. Я предпочту остаться одна, чем требовать от реальных людей невозможного. — Но как же ты... — Максим задал откровенный вопрос про то, как же она может удовлетвориться, она же вполне взросла, ему самому порой не хватает чего-то и он идёт с какой попало девушкой, а Милена... Неужели так цинична в своей закрытости? —Ты живёшь без отношений, в таком возрасте, ты же понимаешь, что это не нормально? — Мне достаточно наблюдать за вымышленными историями идеальных отношений, — Объяснила Милена, — Куда лучше, чем пытаться в жизни добиться того, чего не бывает и потом разочароваться от этого. — Опрометчиво. Чего тебе не хватает, все же? — Снова "наехал" Максим, — Я устроюсь работать на завод, все будет нормально. У тебя твои истории никто не отберёт, даже если это и не нормально. — Вот в том-то и дело, что мне не хотелось бы с таким человеком связывать жизнь, – Ровно сказала Милена. —Что не так? Ты общалась со мной, гуляла. Сейчас проехаться согласилась. Зачем тогда общалась и давала надежду? Могла бы сразу сказать - у меня целибат, мне не нужно никаких отношений. — Я с тобой общалась, — Выдохнула Милена, — Чтобы убедиться, что мне это не надо. Для себя чтобы убедиться в этом. — А если мне надо? —Возмутился парень, — О моих чувствах подумала? — Ну извини. — Нехотя признала она. — Но какова настоящая причина? Если не в том, что я тебе не нравлюсь, — Продолжал допытываться Максим. Сейчас, испытав поражение и ничего не сумев добиться, он хотел хотя бы показать Милене, что она не права. — Тебя бы любой не устроил. С таким подходом. — Потому что это противоречит моему мировоззрению. — Всё это время они стояли на набережной, и Милена говорила это, по сути сражаясь с дождём, пытаясь его перекричать, но Максим внимал все, пытаясь понять её до конца, пока это возможно. — Сама концепция отношений, когда это надо двоим, это по сути эгоистично, и они ради этого приводят нового человека в этот мир. Но мне это не надо : ещё с ранних лет я поняла, что не хочу заводить детей именно из-за этой осознанности. По сути что чувствует человек на протяжении собственной жизни, так это достаточно разочарований, но это не от прогресса и продолжения, а из-за следствия. Заводить ребёнка значит подписывать его на это с самого начала просто из - за своих амбиций, когда люди ни о чем не думают. То есть я предпочитаю отсутствие существования и этой концепции буду придерживаться. Не будет лучше, если приведём сюда других людей. Слишком страшно их сюда отпускать. Максим оглядел ограждение набережной, моросивший по поверхности реки дождь. Уколовшая его "изюминка" заключалась в том, что он тоже иногда так считал. Да, и что лукавмить – он считал так всегда, когда не мог отвлечься. Наверное, из этого и состояло его влечение к Милене, потому и было оно таким сильным, потому что она так считала и так неизведанно, загадочно выглядела. Хотя есть шанс её переубедить. — Слишком депрессивно. — Прокомментировал Максим, — Это на тебя не похоже. Если все так, как ты говоришь, почему тогда ты живёшь в свое удовольствие? — Вот именно, — Снова "дежурно" улыбнулась Милена, смахивая с лица мокрые волосы, — Я живу в свое удовольствие, никому ни в чем не мешая. Для меня смысл это созерцание и наслаждение в жизни, несмотря на саму суть существования. Я что говорила про само существование? Это сама обусловленность каким - то "но", которое люди не могут изменить и с которыми не могут смириться : пищевые цепи, генетические болезни, просто опасность и разочарование само по себе. Оно существует как существует и жизнь, и остаётся с этим смириться, но это вовсе не значит, что нужно жить плохо. Я трачу жизнь на созерцание, удовлетворенность и познание нового. В этом я цельна и счастлива, но других в это вовлекать не хочу. — Как это называется? — Я читала, что антинатализм, но я придерживаюсь своей концепции, от названного мировоззрения я беру именно мнение - "против существования поневоле", то есть мы не выбираем являться в этот мир, и, к сожалению, никого не можем осудить, потому что они сделали это по глупости. — Ну мне допустим тоже не нравится этот мир, — Признался Максим, — Весь этот культ успеха и дух соревнования, вся эта жизнь где бежишь чтобы хоть как-то жизнь свою устроить, а нифига, чуть отвлечешься и ничего не получается, и при этом ощущение что ничего нет и ничего не сделал. Но какая разница, как ты живёшь. Пусть все остальные живут так же. Если надо, пусть существуют и рождаются. В смысле, если надо мне. Если хотят обесценить то что я делаю, пусть идут... Меня тоже не устраивает. Каждый день начинать день заново, думая вообще зачем это. Я тебе предлагал объединиться чтобы это не испытывать. — Ты видишь что-то похожее, но на своём уровне. — Холодно, но обратив на него внимание, отметила Милена. — В этом ты согласен. Поэтому я не просто так тебе это рассказала. —А рассказывала чтобы я это осознал? — Максим вдруг подумал, представил, что она правда и искренне так считал, и оторопел. Неужели она искренне так считает? И ей не нравится само существование по своей сути? Как так можно вообще... Или открыто говорить. Может это оттого что она слишком много думала и так много училась? Поделившись этим с Максимом, и Милена тоже несла ответственность за то, что своими словами породила в нем целую бурю, которую Максим пока не смог до конца обдумать, но уже знал, что она пустит в нем корни, что начнёт его шатать. Просто как Милена думала... И она сказала это ему, воздействовала на нем, чтобы он согласился, чтобы его напугать, чтобы было это мнение. И нельзя сказать, что он не поверил... Наоборот, поставив вопросы и ответы так чётко, Милена изьяснилась так, что он не мог не согласиться, расписав все со своей правотой, неординарной, подшатывающей, но правотой. Отчего Максим, хотевший просто отношений, начал испытывать словно чувство вины – за то, что будет обрекать кого - то ещё несуществующего на тяжёлое существование, и она изрекла это так, что он не смог не согласиться! Этого и добивалась... – Ты сказала это мне потому что думала я пойму? —Нет, я от тебя ничего такого не ожидала, – Внезапно не согласилась Милена, – Я и знала, что ты будешь мне доказывать своё, переубеждать, не будешь слушать. Но что-нибудь запомнишь. И передашь все Тамаре Игоревне. А она моей семье. Ты всё передаешь Тамаре Игоревне. И я хочу, чтобы все знали что я так считаю и от меня отстали со своими советами строить семью. Я не передумаю. Считаю так уже лет десять наверное, с осознанного возраста когда начала изучать об этом в интернете. Есть об этом движение. И меня все устраивает. Просто передай им всем, что я тебе высказала. Максим оторопел. – Так вот какого ты обо мне мнения и говоришь об этом так просто... – Не бери на свой счёт, но это я обращаю ко всем, кто лезет в мою жизнь, – Возмущённо оправдалась Милена, – Не надо от меня ничего хотеть, ты ничего не получишь. Я к этому решению шла много лет и я не поменяю своего мнения. А теперь извини меня, но я пойду. Пешком. Не надо меня подвозить, никому ничем не хочу быть обязана. Я надеюсь мы не в обиде. И мы все таки не так долго друг друга знаем, чтобы обижаться. – Она удалилась. И Максиму нечего было на это сказать. Он-то думал что нашёл нормальную женщину – а потом увидел что ей не нужен ни он, ни вообще отношения. И не только это. Своими словами, агитациями, речами Милена пошатнула в нем всю веру в жизнь и крупицы чего-то, что до этого заставляло его двигаться и действовать. Он не мог описать, но это сравнимо было с тем, что Милена словно убила его морально. И не тем, что отказала в отношениях. А на более глобальном уровне,как будто весь смысл его, Максима, она обесценила, посмотрела снисходительно и не нашла в нем ничего. Ей-то есть чем себя развлекать и отвлекать в этой жизни, она - то вон какая умная и себе на уме. А вот в Максиме... Эти речи, эти недолгие речи, которые сказаны были просто для того, чтобы он отстал, отбили все его силы и инициативу деятельности, показали его настолько примитивным, неспособным понять. Но суть в том, что он понимает! Но непреклонную, убежденную и своенравную Милену ему не переубедить. И, выступая не как рандомный парень с машиной, а многогранная и ищущая возможности душа, Максим почувствовал, что эта "милая и домашняя" блондинка его словно души лишила. И просто так забыть данный разговор он не может. Вернувшись домой, Печенкин всё равно вспоминал диалог с ней. Милена говорила что так считает не только она одна, а есть ещё и такой слой интеллектуальных осознанных людей в интернете... Максим в специальных поисках для этого ещё раз пересмотрел её подписки. И действительно, такие люди существовали. При этом говорили заумно, но, блин, убедительно. Что, начитавшись, вполне можно было согласиться. Однако конкретно Максиму данное "мировоззрение" ощутимо мешало, он воспринимал это так, что такие люди лично у него все остатки оптимизма отжали, то есть он конкретно на это мнение и "точил зуб", что стало раздражать, поскольку не мог на них внимания не обращать и не соглашаться. А ведь это мнение ему и помешало, оно было не таким, что он прежде знал, но не могло сбить разочарование от жизни старанием и действием, а и было самим этим разочарованием от жизни. Однако Максим заметил, какие все там, в "осознанном интернете" стали все приторные, тепленькие, раз за разом обсасывающие какие-то проблемы, осуждающие просто обычных и прямолинейных людей, на естественное хамство которых раньше никто бы и не обратил бы внимания. Вот такой и была Милена – новым поколением, так думающим и хотевшим себя от всего оградить. Но осуждающие всё что было до неё. Максим не из таких... Он привык в себе копить любой негатив и тоже считать его важным. Внезапно вся эта наигранная теплота антинаталистов и чайлдфри, культуры осознанных взрослых, аккуратных и чутких интернетных психологов стала его раздражать. "Развелось тут психологов, – Отметил Максим, ещё раз перечитывая посты, уже через неделю после последнего разговора с Миленой, – Ну, самоанализ, осознанность эта, какая чушь, – Внезапно злобно, едко подумал Печенкин, – Вилами в жопу ткнуть некого, вот реально. Раньше жили же нормально и так не ныли. Очень осознанными все стали. – Далее мысли стали спутанными, он не смог объяснить дальше, но захотелось вернуться к Милене и ещё раз ей пояснить свой ответ, – Что аж скрываются. Нормальными быть не хотят! И другим мешают. Ну не нравится что - то, живи просто, терпи. Зачем какие-то разборы делать. Как будто вы лучше... " Максим внезапно понял, что он не договорил. Ему ещё есть, что сказать Милене. Хотелось бы ещё раз её увидеть – и на самом деле он правда думал, что хочет её найти просто чтобы поговорить. Максим внезапно понял, что, что бы он ни делал и как бы ни развивался, достигни он совершенно чего угодно, это не заинтересовало бы Милену, то есть это не зависело от него. Что ни делай ради цели, она твоей не будет. Тогда зачем тогда этот путь? Это его не устраивало. Сталкиваясь с неудачами, Максим привык добиваться своего. Он уже давно понял, что, если хочешь чего-то сделать, то успех зависит только от того, делаешь ты это сам или надеешься на других людей. Он привык терпеливо ждать и добиваться чего угодно, и, если для этого нужно было что-то сделать самому, то рано или поздно получалось, даже если надо было заморочиться. Но, если в чем-то вопрос зависел от других людей, то, сколько ни бейся и надейся, можно сказать, что это в большинстве случаев не получится, люди обычно несговорчивы и неудобны, как привык Максим. Вот и сейчас – он был готов изменить свою жизнь, бросить ненормированный график дня, пойти на неудобства, и все ради чего? Чтобы Милена сказала, что её мировоззрение значит отказ от создания новой жизни и она ищет глубоких людей? Какая же дикость... Или просто отмазка. Максим уже думал над тем, сказала ли так Милена специально, чтобы его слить, просто придумав это, чтобы он отвлёкся. Хотел рассказать об этом её матери. Девушка его так обманула? Так это не показатель что она не может передумать и вступить в отношения. Однако, как бы прискорбно не было, но, изучая её образ жизни, её забитую вещами для хобби комнату, её аскетичную удовлетворённость, и в то же время то, что когда она говорила о том, что принимает любое существование как изначальную "проблему" и так это доказывала, то говорила искреннее. Неискренне она придумала бы что - то другое. Такое на пустом месте не придумаешь. Антинатализм... Надо же, как обидно. Взрослая здоровая девушка считает так. Или, может, и Максим все же склонился к этому, что долгое держание в институте сыграло на этом роль. Изучая жизнь, психологию и науку так долго и возвышенно, Милена могла разобраться в этой теме, когда все в жизни стало ей понятно, и вот она уже признает, что не годится для примитивных отношений. Однако это сугубо её проблема. Поговорив об этом с Тамарой Игоревной, Максим был убеждён, что Милена придумала все сама, от того, что имеет так много свободного времени, что её правда нужно переубедить и она так считает потому, что мнит себя очень умной, но скоро время её закончится. Это мнение было циничным, навеянное привычками старого поколения, но тут Максима оно устраивало более чем. Стоило добиться, чтобы и Милена это понимала. Он не мог так просто её отпустить. Милена манила, как дорогое выдержанное вино, и, пожалуй, любая её особенность, которою Максим не понимал, лишь подливала масла в огонь. И, пожалуй, после того, как она сказала, что считает, даже как-то серьёзно и убедительно, Максим не мог с ней не согласиться. Это была красивая речь. Так почему нельзя считать так вместе? Он сам... К сожалению, склонялся тоже именно к такому мировоззрению. Сказанное Миленой задело его. Но именно потому, что она назвала причину, из-за которой иногда и сам Максим чувствовал безысходность. Именно такая, которая заставляла его хотеть постоянно меняться, лишь бы не заметить что он ничего не добился, а её, напротив, то есть саму Милену, ничего не хотеть, ничего не желать, кроме как отвлекаться. Так он может же её переубедить! Максим ждал девушку вечером у подъезда. Было уже темно, мрачно, валил снег. И Милена шла деловито, в чересчур тёплой вязаной шапке, с сумкой, набитой тетрадями, как всегда, поздно, нагруженно и устало. Она на него даже не взглянула. И, показав себя, Максим выдвинулся, приоткрыв глаза за чёрным капюшоном. – Милена, я все обдумал, – Сказал он, – Что бы ты не считала, я готов принять тебя любой. – Мне сейчас некогда... – Но парень не ушёл. – Я же тогда сказала, что дело не в тебе. – То есть ты не передумаешь? – Ещё раз переспросил Максим. – Ничего не заставит меня это сделать, – Твёрдо сказала она, –Я, наверное, ясно выговорилась, и даже честно. –Но подожди, ты действительно согласна тратить на это всю свою жизнь? На что соглашаешься. Время идёт. Будешь никому не нужна. Ты просто не продолжишься в веках, понимаешь? И правильно, тогда таких людей будет меньше! – Может я этого и не хотела, то, что я родилась женщиной не означает, что я обязана хотеть того или иного, все люди разные, –Милена задержалась, потому что её, видимо, снова взволновал этот вопрос, задел, и она остановилась, чтобы доказать. Но Максим этим воспользовался. Снег замедлил бы её движение. Что может сделать небольшого роста девушка, держащая сумки, против парня, который годами качался, просто против разозленного парня, который решил, что стоит забрать свое? То, чего Милена хотела или не хотела, уже не узнать. Максим тогда не собирался этого делать, просто думал, что никак по-другому не удастся её переубедить. Изнасиловав её, он тем самым получил компенсацию за свой отказ, но надеялся, что и Милена поменяется, если она осознанно отказывалась, то просто не знала, что это такое, а попробовав, может быть, преодолела этот барьер бы... Максим сделал её женщиной и считал, что та должна быть благодарна. Какая у неё была реакция, Печенкин не сразу понял. Сказала бы она ему "нет" или "да", он бы все равно это сделал. Теперь ей придётся включиться в общую систему... А не убегать и прятаться от неё. — А про детоцентризм и "все люди разные" - все физеологически здоровые женщины одинаковые, а вот психически - бывают с отклонениями. — Добавил Максим, — Собственно это ты и есть со своими псевдонимами, мультиками, котоцентризмом и эмансипацией. Так что я надеюсь что ты поменяешься. —Однако ты оправдал как раз то, кто ты есть и чем являешься, — Пристально вглядевшись, сказала Милена, — Я убедилась ещё больше, что мне не стоит ввязываться ни в какие отношения. Но на свой счёт не волнуйся, все расскажу твоей матери. — И она ушла, внешне никак не отрагировав, холодная, равнодушная, и Максим хоть бы видел, чтобы её это задело, но её словно не задело, а она просто думала о том, что делать с последствиями. Максим уезжал ещё более разозленный, чем приходил. Её словно ничем не проймёшь. Суть в том, что даже Тамара Игоревна сказала бы ему, что он правильно сделал. Мол, Милена сама из себя много строит и неполноценной женщиной является. Ну синий чулок... А он в ней когда-то был заинтересован, почему она не может быть рада? Максим отомстил за свое разочарование... Чтобы и Милена пошатнулась. Чтобы и её розовые очки разрушились. И они разрушились. Но он никому ничего не доказал. То, что произошло между ними, было кульминацией, как будто все к этому и шло. Вернувшись домой, Максим долго просто ходил по комнате взад-вперёд, обдумывая происходящее. Он показался себе внезапно таким одиноким, не зная, что делать дальше, как будто и никто его не поймёт. Один вечер в одной и той же мысли, без всякого разнообразия — и вдруг осознание, что просто так это его поступок не оставят без внимания. Угроза наказания оказалась не надуманной и не мифический. Прежде свободный, Максим почувствовал, как, возможно, и его жизнь теперь не будет ему принадлежать, по такой лёгкой причине, по одному решению, за которое он ничего не получил. А за изнасилование, похоже, он сядет далеко и надолго... Хотя даже не думал об этом, когда делал. И, главное, Милена может что назло будет говорить специально... Теперь и не было покоя. Максим ходил, бродил, хотел куда-то ехать. Единственное, на что решился, так это написать самой Милене. "Ты будешь писать заявление?"— Всё же поговорить стоило, хоть это сообщение и стало бы свидетельством против него, Максим хотя бы смог бы узнать, куда бежать. "О чем ты, ахахах, расслабься Печенкин, никто по твою душу не придет" — Через три часа ответила она в своей манере, и от души отлегло. Но... Что это значило? "Если ты хочешь расплаты, то я ничего устраивать не буду. Я тебе не девочка, а Преподаватель в вузе. Разбирайся со всем сам. " Сообщение не успокоило, а взволновало ещё раз. Максим продолжил ходить по комнате, не сумев свыкнуться с тем, что она не хочет это все афишировать. Но его матери уже рассказала, как и всей своей семье. Возможно, и самой Милене потом от них досталось... Если это - конечная точка его пути, то к чему она ведет? Разочарованный, Максим на ночь решил поменять свою жизнь, так, как не было раньше, так, чтоб забыть. К тому же, на съёмной квартире без занавесок ему казалось теперь, что за ним следят, любой следил бы, даже если он сам ничего не сделал. И следующий день начался так же. Максим ничего не хотел, не хотел больше ездить, и в этом была проблема. Всё, куда он так так спешил, не нашлось. Он везде опоздал. И что теперь делать? Взгляд парня зацепился за плакат, висевший на стене соседнего дома. Стать военнослужащим... Он видел этот призыв и прежде, вот только не обращал на него внимания, делать ему что ли нечего? Однако теперь как способ скрыться и уйти от предъявления Миленой выбор казался неплохим. Да и будет чем заняться. Погрузившись в размышления, Максим представил, что, если так и будет. Он найдёт дело, может подзаработает, причём неплохо, если что и выиграет, так это крупную сумму, чтобы за неё устроить жизнь. Если проиграет — да кому, кроме как ему, не знать, каково рисковать и идти навстречу неизвестности? Зато не просто так исчезнет, а будет чуть ли не героем. Вспоминая знакомые сюжеты, Максим представлял это себе, представлял себя на таком месте. Что ж, неуютно, однако, и некомфортно, зато, если так чувствовать, будет жизнь идти героически, и он к этому готов, отдать её без остатка, пока ещё пышет энергией и силой. Этот выбор даст ему обезопасить себя, если наказание всё же придёт. Тогда, что бы он ни совершил, это сойдёт ему с рук. Но даже не это стало для него привлекательным. А именно возможность куда-то податься всем телом, окончательно, глубоко и глобально, даже с возвышенными чувствами. Кто бы что не говорил, он уже герой, способный на самопожертвование. "Милена выходи за меня, – Имеющий право гордиться своим поступком, написал Максим. Но, увидев очередной отказ, возмутился. Зачем ему эта закомплексованная женщина... Не всю же жизнь на неё тратить. Это ей бы лучше было бы, если бы она согласилась. Даже денег хорошо так получила бы. Чисто из гордости от выгоды оказывается. Самое главное, его все и так поддержали. Потому что он не только ради себя это делает, но и для всего, собственно, человечества. Максим вспоминал все рассказы и фильмы о войне, которые когда-либо видел, и сам сейчас, настраиваясь, пересмотрел парочку. Что ж, он готов. Но только сейчас. Если чуть замедлится, высока вероятность, что передумает и откажется, потому что это не надо. Вот, чтобы такого не произошло, нужно соглашаться быстрее и сейчас. Пока не пройдёт состояние аффекта и воодушевления. И при этом Максим все понимал, но все равно отказываться не хотел. Ну, ему терять нечего. И сразу все страшные картины войны ему представились моментом проявления невероятной силы, которая могла у него случиться лично. А закончилась или началась его история, уже неважно. По крайней мере, даже если Максим этого и не подозревал и считал себя отдельной личностью, его жизнь была всего лишь частью современной повести, и в этом он не мог ничего изменить.

Действительно ли мир настолько несправедлив? Я всю жизнь изучал случайность, занимался случайностью, ненавидел ее. Чем больше проходит времени, тем безотрадней становится картина, тем мне делается страшнее, и все большее отвращение вызывает у меня Мать-природа. Чем больше я думаю о пресловутой случайности, тем больше обнаруживаю свидетельств, что мир наших о нем представлений совсем не похож на тот, который существует за нашими окнами. Каждое утро мир полнится новыми и новыми случайностями, а люди все меньше это понимают и позволяют себя дурачить. Положение становится уже невыносимым. Мне больно писать эти строки; мир омерзителен.