Юля

Свою молодость Максим, как ему казалось, помнил хорошо, но вот, если вернуться назад, он не понимал, где забыл, а где стёр какую-то правду, ведь воспоминаний оставалось действительно как-то слишком мало, как будто он ничего, кроме того, на чем был зациклен, вообще не делал и больше ничего не видел. Помнил, что наскреб на первую в жизни машину – старый, потрёпанный ваз тёмно-серого цвета, от езды корябающий асфальт с победоносным, острым звуком... В двадцать один год помнил, что накопил, всё купил и с тех пор началась для него новая Эра жизни, более многообещающая. Он всё исправит, сделает из мощной, размотанной желёзки годную вещь. Это тогда Максим хотел считать машину родной, роднее всех ему на свете, да и, наверное, потому что ему больше и не было нужно чего-то желать, нечем заняться, больше ничего он не может придумать. Люди их дела, всё мирское как-то настолько отдалились от него, что он отошёл от всего, что не может быть связано с ним и его делом. Его машиной. И, наверное, парня теперь вообще ничего больше не волновало. Хоть в бункер спрячься от всего мира, хоть город опустеет, хоть все знакомые разом перестанут существовать, он не будет знать про их жизни ровным счётом ничего – тем не менее у него теперь есть машина. И, чем он занимается с ней, никто никогда так и не узнает. В бездушную железку Максим поместил свою душу, хотя и предполагал, что эта-то рано или поздно будет заменена на лучшее, если он этого так достоин. Но сейчас он пришёл, достал, схватил именно эту машину. И, выжимая из неё всё соки, погрузился в бесхитростное, но такое важное и значимое времяпровождение. Он закрылся в своём мире, в капоте машины, и его уже не волновало, как всё дальше вдруг сможет измениться. Максим предполагал, что когда-нибудь снова "выйдет в люди",  но не мог себе представить, что те способны будут измениться. По крайней мере, занимаясь искренне своим делом, он не обращал внимания больше ни на что. И кто бы что ни говорил сейчас, лучшее чувство для него – отсутствие привязанностей и зависимости от людей. Машина разгонялась, круто подворачиваясь на боку, подрезая перекрёстки. По ночной трассе громко дребезжала, торопилась, с каждым днём раскатываясь всё мягче. Какие-то невиданные тропки, горки и проселки Максим находил в своём родном городе, застревал там колёсами, иногда даже "на руках" выносил родную машину из ухабов  и ям. И всё это он делал один, почти и не делясь ни с кем радостью, хотя, может быть, это ему и очень бы хотелось, потому что ну сейчас он вроде бы всего добился и шёл вперёд по чётко поставленному плану... Но, казалось, он тащил вручную вперёд все свои планы, цели, мечты. Гордясь машинкой, Максим мог проезжать по главным улицам города, в любое время, просто так, бесцельно гонять, разошедшийся от мечты. Знал ли он, что ему это может когда-то надоесть, это бессмысленное, рутинное движение, эта примитивность? Ведь пока он находился "внутри", и совершенно не хотел уходить из этого положения и даже не хотел предполагать , что ему придётся вернуться, снова заинтересоваться тем, чем живут те люди, которые его окружают. Пока у него был только он и его машина. Это – единственное, что у него оставалось. И так он наконец-то стал даже сам для себя настоящим, сильным человеком, который сам решает. Не который чего-то ожидает и ждёт, когда же наступит возможность, не тот, который считает дни, живёт от выходных до выходных, а тот, кто выбирает сам, что ему делать. Его ключевой причиной жить, его надеждой на смысл была машина.

Забери с собой мою молодость, Забери с собой, мне нечего терять. На душе пожар, но мне холодно. Я хочу согреться, тебе не понять.

Это был город. С окраинами, пригородными районами, между петляющих дворов спальных районов. Максим кружил на машине, пока его не прогоняли оттуда, привыкал к дороге как на автомате. Любое движение вдруг стало иметь значимость, а вот что-то другое оказывалось ему совсем не нужно. Максим пропадал из виду, проводил ночи в обшарпанном гараже на отшибе, целыми днями не возвращался на учёбу из-за дел с машиной, только и думал, что же с ней стоит ещё сделать. Да и куда ездить, к чему? Должна же быть причина. И именно так начались его отношения с Юлей. Сперва Максим подумал, что теперь ему будет, куда ездить, и куда применить машину, что еще кто-то сможет разделить прелести этого транспортного средства, в котором он души не чаял... И,  как, наверное, самые обычные, полные сил и энергии двадцатилетние люди, они были просто людьми своей эпохи, вроде взрослые и свободные, но пока ещё не отделившиеся от того, что сейчас делать было принято, модно, что затягивало и вызывало желание приобрести, купить, а затем и считать это для себя абсолютно нормальным, двадцатилетние люди, которые хотели казаться нормальными и ни в чем абсолютно не отстающие, и именно от этого приобретя собственную обаятельность и в кой-какой мере успешность, оттого, что они владеют этими вещами, что-то имеют. Оттого и в отношениях было изначально больше плюсов, чем неудобных условий. Смысл был в том, чтобы собравшись вечером, лететь на красный свет, через серые бетонные панельные девятиэтажки, без правил, используя скорость как эффект для рейва, машина не просто как средство передвижения, а символ молодости. Юле было двадцать и она жила где-то в том доме, девятиэтажке с большим количеством подъездов, каменным монолитом, который казалось, должен стоять здесь вечно, с тёмными окнами сейчас, когда они сейчас сюда подъезжали, но за которыми скрывались целые поколения, ещё простые, советские – а от Юли скорее веяло бесконечным летом, эстетикой десятых годов, какими-то привычками и мимикой актрис нулевых. У неё были каштановые волосы, чуть блестящие, природный, на самом деле редкий цвет, которые завивались небольшими мягкими локонами – и Максим не знал, это по-настоящему так было или какие-то Юлины ужимки. У неё была бледная кожа, на которой, впрочем, достаточно красиво, по-аристократически оттенялись черты её лица, крупные округлые глаза в обрамлении чёрных ресниц, пухлые губы – короче, черты лица как будто у какой-то актрисы, которой ей вроде бы было суждено стать, но вот только образ, наверное, был притворством, кокетством, деланным, но он явно был лучше и совершеннее, чем то, что представлял из себя Максим, и поэтому он подсознательно понимал, что эти их встречи и катания временны, они всего лишь актёры в этом событии и общаются только ради движа, не представляя её через десять лет. Не представляя себя через десять лет... Он был всего лишь водителем в ночи, ловким и быстрым пацанчиком, на которого нельзя было положиться – и такие отношения в чём-то казались запретными, авантюрой, пропагандой их вечной молодости, нарушения правил. Та Юля, видимо, была фантазеркой, оттого, что с ним связалась – и нетипичное, даже по-классически правильное лицо отлично смотрелось с винтажными, киношными фильтрами на фотографиях. Только она фантазировала так самозабвенно, только она и была такой. И именно это делало ситуацию особенной, хотя вечерний город со свежим, холодным воздухом, погружающий спальный район в дрему, тоже был тогдашним эффектом драйва... Драйв, который в воспоминаниях должен был бы оказаться значимым, быть неким "колпаком", в который спустя время нужно было бы окунуться, чтобы вспомнить, кем раньше был, каким бесстрашным, самозабвенным, смелым.

Одна рука на руль, другая на твоё колено, Я слышу только пульс и где-то позади сирену. Я как локатор уловил твои вибрации, Ты не ведешься на мои манипуляции.

Ты подарил машину, Но не купил права. Ты смотришь на дорогу, А я только на тебя. Ксеноновые фары, Тонированный в круг. Мой мальчик на девятке Для меня всего лишь друг.

Мираж – на что вы были готовы променять свой успех? Какие иллюзии смогли заменить вам обыденность? Ведь по сути они оба на данный момент не достигли успеха, а просто впитывали его видимость. Куда-то ехать не значит добиться. И, даже если сейчас испытываешь ощущения, что-то видишь, не означает, что это существует на самом деле. Максим не знал, что от своих проблем он ни за что не уедет, и совершенно не будет влиять, находится ли с ним кто-то рядом. Юля не знала, что никогда не станет актрисой и не будет значить что-то большее, чем быть обычной девушкой в обычном городе, пусть и симпатичной, пусть и лёгкой, пусть и живущей в областном центре. Всë определяла реальность, их обречённость к тому, что их миражи никогда не будут существовать, потому что они облачны, как вишнёвый дым, и лишь мгновением можно пожить в такой эстетике и атмосфере, как им нужно, раскрасить в нужные краски, только лишь притвориться, а на самом деле всего этого не будет. Чтобы не схватить разочарование, стоило разогнаться, получить кайф, драйв, мираж... И именно это сейчас их объединяло. Кто же такая Юля? ... Наверное, бессмысленно говорить о том мире и квартирке, районе возле школы, привычных местах, в которых она росла, это знакомо и понятно каждому. Будучи почти столичной ( а областной центр уже кажется значимым по сравнению с более мелкими названиями) девушкой, она сохраняла в себе молодость, свежесть, да и какую-то непосредственную картинную изящность, хотя всё детство, молодость провела лишь в прогулках по дворам и  кроме такой непритязательной "романтики" ничего не видела, хоть и мечтала о большем. Часто она фантазировала у себя дома, у мягкой красной занавески, что могла бы быть более значимой; голос её был мелодичным, лёгким и иногда насмешливым; тело имела взрослое, в нужных местах округлое, со стройными ногами, не пренебрегая носить чаще всего лёгкие каблуки, платформы, шпильки, предпочитая их, так как они казались более удобными. Пахло от неё той самой летней свежестью ярких, в своей местности модных вещей, подобранных летним вечером на местном рынке среди лёгких цветных футболок, плетёных босоножек и простых, но на редкий случай "праздничных" платьев, а ещё тяжёлыми цветочными духами под здешний гламур, пахло безнадёжной молодостью, которая кажется никогда и не закончится. Вроде бы у Юли было два таких парадных платья – довольно смелое, с вырезом в чёрно-белый горох, под ретро, в котором выглядела она достаточно смело, и бургунди-красное, закрытое, но яркое, выделяющее её заметным пятном среди толпы и оттеняющим её каштановые волосы, делающее их темнее. Девушка мечтала сыграть кого-то типа Бэллы Свон в "Сумерках", представив историю, где её родная местность станет оплотом загадочного, мистического и неизменно красивого действия, представляя себя именно в этом цветокоре. В современном мире ей нравилась эстетика новеньких, чистых торговых центров с глянцевыми вывесками, небольших бутиков более достойных вещей из бархатной ткани, даже не просто чтобы их купить и приобрести, а хотя бы потрогать, ощутить, побыть частью этой атмосферы, выставленных на стеллажах блистающих серебряными блёстками высоких шпилек, изящных сумочек из чёрной кожи, белого матового пола престижных магазинов. Быть потребителем всех благ человечества, даже если это просто красивая вещь, созданная для того, чтобы на неё раз посмотреть и забыть, нацеленная на короткое ощущение удовольствия... Только молодые понимают эту концепцию, и хотят быстрее ей воспользоваться, насытиться каждый раз как последний, потому что непонятно, когда это закончится и пройдёт прежнее восхищение. И Максим всё так же питался бургерами в фуд-корте, во время прогулок с ней по торговому центру, думая о том, когда это ему надоест – и пока этого не планировалось. Мираж, это всего лишь был мираж, как проносящиеся мимо красные огни светофора, когда надеешься, что вся улица этим вечером станет для тебя особенным местом, чуть ли не праздничным оплотом молодости, а потом понимаешь, что всего лишь воображал, придумывал себе, что это важно, вас никто так и не заметил, любой поступок, вечер или действие абсолютно не были важными, совершенно не были важными в этом мире. Они словно подкрепляли свою значимость, мимолётно, воображая из себя невесть кого, пока есть лёгкость, пока есть возможность свободно "прохлаждаться", но на самом деле, получается, значимыми не были, а всё, что они делали, оказалось всего лишь миражом.

В жизни так не бывает, Только никто не знает, Что мы с тобой герои В этом кино. Зритель не угадает, Кто же из нас играет, Но всё уже заранее решено.

На фоне мелькающего экрана, на самом деле обычного белого полотна, в которое Максим никогда не вглядывался, шла картинка с гоночными трассами, надрывными чувствами, какими-то незамысловатыми и слишком "общими" на самом-то деле сюжетами. Кинотеатр в одном из торговых центров, находящийся в "потайном" месте, их потемки, в которых они сейчас сидели, заметное даже сейчас красное платье Юли, сумрачная загадочность. А было ли это на самом деле, или это тоже красивое кино, но всего лишь картинка? На тёмном фоне ни лица ни видно, ни личности, ни потаённых мыслей, которые могут быть какими угодно, лишь данный момент, когда застываешь, почти спишь в этом кинотеатре, видишь картинку и не знаешь, когда придёшь сюда в последний раз. Жизнь и сама как картинка, выходишь в люди, смотришь на них, запоминаешь и не знаешь, будет ли ещё что-то происходить, будут ли ещё что-то показывать, не закончится ли всё на однообразном существовании. По крайней мере, именно так и видел взрослую, дальнейшую жизнь Максим.

И этот мир Узнает нас, Не навсегда, Но хотя бы на час.

На самом деле не имеет значения. Кино закончится, и все люди разойдутся по своим делам. Ничего не имеет значения, совсем не важно, кто находится вокруг тебя. Как будто все вокруг живут в полной мере, полной жизнью, полностью удовлетворенные тем, что имеют, и это им нормально, свойственно, спокойно, один только Максим не знает, что будет его жизнью буквально через день, через месяц, он был словно в пустом зале. У Юли-то, в отличие от него, был цельный и понятный образ и она, наверное, всё же была всем довольна, несмотря на то, что свои мечты и надежды, которые могли не сбыться, открыто высказывала.

Этот сценарий ты сам написал, Но не придумал красивый финал. Новые роли кому-то найдешь, Но на премьеру опять не придёшь.

А вот он... Парень прекрасно знал, что он даже и у Юли записан просто как " Максим Водитель". Чаще всего он виделся и общался с людьми только тогда, когда ему это было нужно, прекрасно понимая, что в нём не нуждались, да и он сам хотел быть абсолютно свободен от всех обязательств, но вот какого-то итога, вывода абсолютно ни в чем не видел. Иногда думал, что возможно девушка встретилась ему даже не просто так, а с какой-то конкретно целью, и его в принципе-то бесхитростное воображение, которого он не мог объяснить, рисовало эстетичные, яркие картинки, масштабные торговые центры, красочные сцены как на экранах фильмах, то есть красные розы, вспышки света, драйв, постоянные путешествия и приключения, которые можно было бы прожить с Юлей. Вот толком что это было, мираж, или предположение, что так в будущем случится и будет такая вполне ощутимая надежда, не иллюзия? Максим был современным человеком и у него были такие ценности как раз на своё будущее. Сколько бы он ни пытался понять "как надо", даже открывал старинные классические книги, то всё равно не мог узнать, что на самом деле другие люди хотели от жизни в принципе. Максим мог понять разве что Юлю, да и то потому что у неё был такой яркий, лёгкий образ, в половине которого девушка хотела того же, что и он сам, надиктованное сегодняшними "попсовыми" песнями о драйве. И то она была совсем другой...может быть, на самом деле Максим её никогда не знал, никогда не находился с ней рядом, никогда и не был с ней? Может быть, ему это вообще только почудилось? А была ли она в принципе, в реальности?

Простой сюжет, Дневной сеанс, Билетов нет. И этот мир запомнил нас? Но навсегда, А не только на час?

А чего же на самом деле хотела Юля? ...Окончив школу в одном из закрытых панельками спальных районов, девушка как-то стремилась к внешнему лоску, гламурному престижу, насколько это возможно было в русских реалиях, но даже если возможности были ограничены, всё равно находила для себя что-то изысканное, винтажное, качественное, умудряясь делать это даже на рынке. У неё была подруга, для Максима кажущаяся какой-то сомнительной личностью, с чёрными такими блестящими странно волосами, будто лакированные, и она постоянно учила Юлю жизни. Но зачастую их посиделки заключались в том, что они вспоминали и перемывали слухи, сплетни, от этого как будто "зажигаясь", сразу было видно по искрам в глазах, как повышалось настроение, мудрым советам, как стоит жить, чтобы всё вокруг казалось " гламурным ". И суть оказывалась даже не в том, чтобы такой быть, а чтобы казаться. То есть подруги могли в складчину, со стипендии, пойти в какой-то модный ресторан, с тяжёлыми бархатными "прошлого века" шторами, сделать там пару фотографий в таких же бархатных, полуклассических платьях, и сидеть, попивая лёгкий коктейль из белого полусухого вина, для того, чтобы снова прийти сюда же лет через двадцать и посмотреть, как изменилась ситуация, обязательно обсудить это. Конкретно данная подруга считала себя неким подобием Моники Беллуччи, властным и желанным, поддерживая этот образ дорогими, насколько позволяли их покупать условия данного города, сумочками в большом количестве, постоянно высокими, почти до бедра сапогами, внешней отстраненности от моды, так как она считала, что сама её диктует, и тем, что сама может оплатить любой счёт. Юле льстило такое окружение, что у неё есть такая подруга, что, когда они тусовались вместе, никто не выглядел круче их. Пожалуй, именно это и интересовало её в людях, престижность, однако по манере общения она могла себе позволить только беззаботных особей такого типа. Таких, которым для удовлетворения потребностей нужно всего раз в месяц или два выразить своё важное мнение, пролистывая каталог новых вещей в торговом центре. И, наверное, такое окружение у неё осталось бы надолго, прошло бы через года, если бы Юля получила бы в итоге ту жизнь, которую хочет. Даже её подруга, имени которой Максим так и не запомнил, называющая себя Моникой Белуччи, и та пророчила той правильную, "гламурную" жизнь. Однажды это и случилось. Увидел Максим у неё аватарку, с большим букетом красных, лоснящихся от блеска роз,  и тут он догадался, что та наверное кого-то нашла, но вот в ту часть жизни Юли его не посвящали, да и не собирались. А так хотелось, ему даже стало интересно. И девушка ему ничего и не рассказывала, не говорила, на все сообщения отвечала односложно и больше не приходила кататься. И это было обидно, что его не то что не посвящают в подробности, так он ничего о её жизни и не знает, а она, то есть жизнь, наверняка у неё интересная, может и ещё что случится, без него всем наслаждается. А, может быть, произойдёт какой-нибудь скандал, неожиданный сюжетный поворот, она же так хотела стать актрисой, а у них обычно и всегда случается такое – и Максим даже зрителем не будет. От него как будто избавились и послали, что не особо важен он, не захотели ему даже о себе рассказать и теперь Максим будет таиться в неведении. Когда это произошло и почему так случилось, как так получилось с их отношениями? Ведь он знал, что Юле не важен, однако его не удовлетворяло, что он теперь не может её добиться хоть на одну встречу. А, если его заблокировали, то это всего лишь значит, что его хотят видеть лично. Поздно вечером, возле её дома, возле колледжа, после дополнительных школьных занятий, на которых она занималась, чтобы поступить в институт, возле магазина, в который Юля обычно ходила, Максим подкарауливал её, пытался выследить, подъезжал на машине, просто следил, проезжал прямо до её подъезда. Этим он удовлетворял своё любопытство, ему достаточно было просто увидеть девушку, увидеть, как она бежит от его машины и света фар, на каблуках, подбирая сумочку, его удовлетворял азарт и парень её хотя бы видел. Почему-то именно теперь, после её "пропажи" из его жизни, Максима Юля больше интересовала и казалась более загадочной, что ли... То есть теперь азарт и симпатия его более проявялась, чем прежде. И если прежде Юля казалась совсем обычной, то теперь нет, теперь она стала недостижимой целью, и это ещё больше заводило. Но таких слов Максим не знал и поэтому не мог объяснить. Просто у него вместе с отсутствием интереса пропала бы какая-то безыдейная, простая радость жизни, а теперь, растрачивая озлобленность на брожение возле дома Юли, он понимал, что для себя занимается важным делом, всё-таки для себя находит свою цель и что-то да видит, замечает. Со стороны Юли, возможно, он бы увидел сожаление, что та вообще с ним связалась, общалась, поддерживала отношения, да так, что теперь уже не знала, как из этого общения выпутаться, ведь неизвестно откуда взявшийся Максим мог бы подпортить её дела. И представлять реальную опасность. Ведь случай обретал серьёзные обороты. Если бы их что-то связывало, что-то серьёзное, то их отношения выглядели бы значимыми, красивыми, но в данном случае он ничем не зависел от неё, но всё же чувствовал эту потребность и зависимость, хотя это выглядело Максиму несвойственно и не имелось прежде, когда они общались. А со стороны Юли та могла бы предпочесть скорее забыть, кто такой Максим, потому что сейчас это ей назойливо мешало, она пыталась, но не могла от него скрыться, так как тот всё же знал, где её найти. Возможно, если бы у неё был бы выбор, то она бы с ним не связывалась, вообще, чтобы потом вдруг не оказаться в чем-то обвиненной и уличённой в каких-то плохих качествах. Но ведь, когда она начинала с ним общаться, то вообще не предполагала, что так будет, не знала, что так произойдёт, вообще не думала, что они будут чём-то связаны. Они же просто изучали их родной город и ездили, проводили вместе время. С чего вдруг Максим оказался таким мстительным, злопамятным, возникающим, желающим испортить? Может, не надо было вообще с ним связываться? Но кто же знал, что так будет... Если смотреть на это всё глазами человека, всё романтизирующего, то это выглядело бы глубоко, чувственно. Только вообразите себе – вечер, громкий динамик с любимой песней, красный свет фар, человек, следящий за тобой, никуда не уходящий, ожидающий твоей реакции, привязанный к тебе. Но мало ли кто знал, на самом-то деле, что это ловушка, и Юле она была вовсе не нужна, Юля с ним не играла и не думала играть, не собиралась даже убегать и прятаться с весёлым притворством, чтобы её потом нашли. Суть в том, что она и не хотела, чтобы Максим её нашёл, ей это не было нужно... Суть в том, что она никогда и не хотела быть с ним связанным, а теперешняя злость Максима только устрашала и пугала её. Только больной человек посчитал бы это привязанностью, или, что того хуже, любовью. Наоборот, это было проблемой Максима, его пустотой, отсутствием занятий, оттого, что сейчас он так был настороже, следил. Он мог быть опасен, он мог быть убийственным, и, хоть это и звучало так круто, но ему же и самому было бы безопаснее забыть Юлю, по крайней мере, чтобы ничего не совершить. Ему реально лучше было бы забыть... Иначе он бы с каждым днём всё больше и больше распалялся бы.

Я хорошо всё помню, но хочу скорей забыть, По моим венам течёт анестезия. Твоя огромная любовь может меня убить, И нам с тобой поможет только амнезия.

И однажды он доигрался. Однажды, вывалившись из машины, где-то около восьми часов вечера, Максим наблюдал, как Юля подходит к своему дому. Парень подошёл, попытался что-то выяснить, но наткнулся на недовольный, острый взгляд, и тут её накрыло, срываясь на крик, недовольно рыдая, что аж тушь потекла, она высказала Максиму всё то, что она о нём думает, дошло и до оскорблений. В ответ Максим злобно подтвердил, что не отстанет, и, если это понадобится, будет портить ей настроение каждый раз, специально чтобы ничего у неё не получалось, хитро и с усмешкой улыбнувшись. Если ему что-то нужно, он добьётся своего. Задолбает, но добьётся. С таким человеком невозможно договориться, невозможно поменять его мнение, но это и идёт ему на пользу – с мнением такого человека, даже если не хотят, всё равно будут считаться, ведь он всё равно сделает по-своему. От него невозможно убежать, спрятаться, если Максиму надо что-то, он обо всём своём забудет, но выследит и добьется своего. Тут уже дело приобрело оборот серьёзный, неотвратимый. Максим не понимал, что он сталкер. Но что, от него прятаться, боясь на свет белый выйти?

"Чтобы больше не нашёл, меняла сотни адресов, Миллионы тысяч раз, Обещала что уйду, Я сама не понимала, я была будто в бреду. Ты опять не дал уйти, Сломал двери на замки. "

"Наконец-то мы с тобой, в синтетическом раю, Каждый раз как будто первый, я тебя не узнаю. "

Вот только Юля понимала, что тот сталкер... И в этом Максима легко можно было уличить. Он бы даже не догадался, что на него давно заведено дело, что девушка хитро, с усмешкой, собирая доказательства, адреса, смогла составить заявление, ведь произошедшая ситуация нисколько не вогнала её в тоску, а наоборот, всё так же распалила, заставила пытаться создать такую же ловушку, как сделали и ей. В полиции быстро выяснили его адреса, адрес Тамары Игоревны, телефоны, фотографии, кредитную историю, паспортные данные. Всё было собрано, Максим больше не казался такой загадочной, неуловимой личностью, но и не знал, что находится под прицелом. Как засталкерить сталкера? Осталось только найти момент, когда его можно будет подловить. Заявление уже написано. Оставалось только привлечь внимание. Готовясь как на роль, Юля надевала очередное яркое платье, она вошла в эту игру и тоже распалила в себе интерес только чтобы "наказать" того, кто считал себя таким умным и свободным, но на самом деле поступал глупо. И... Максим повёлся, снова повёлся на яркую картинку. " Ты же знаешь, что ты сталкер, дело даже не во мне. Думал, что охотник, но ты сам себя поймал" – Всё так же насмешливо говорили её глаза, вот только парень сперва не понимал, что это значит, думалось что Юля просто блефует. А на самом деле все файлы о нём у неё уже тогда были готовы. Его реально вычислили, буквально в этот же день "мусора" погнались за его машиной, сверкая мигалками, было достаточно проехать пару улиц от заветного дома, как Максим вычислил погоню. И это реально его взволновало, он даже и не думал, что любое его дело или поступок будут замечены, что он окажется под прицелом, и это словно обрывало сердце, от этого тряслись руки, обдавало жаром и он не мог больше спокойно жить. Как же так, как его поймали, уличили, заметили тёмное? Как будто он сам себя подставил...

Расширяются зрачки.

И, скрываясь от погони, Максим тогда лихо навернулся на ВАЗе. На самом деле на него не стали заводить ничего серьёзного, открещиваясь от всего, парень не был наказан за преследование и сталкерство, обойдясь административным штрафом. Однако то, что он попался, осталось на его совести и он расплатился кое-чем другим – машина тогда врезалась в столб, весь перед был помят, подавлен. А вместе со своим первым ВАЗом потерял часть своей души. Ведь это и была как раз та самая потерянная, брошенная машина, которую он так хотел уничтожить, что оставил неизвестно где, на свалке, то, что приходило к нему в кошмарах. Именно это осталось на его "совести" пятном, вынуждающее лишиться этой совести. И что, теперь Максим совершенно не заслуживал к себе счастья и хорошего отношения со стороны других людей? Вместе с разбитой машиной парень озлобился... Можно сказать, что именно эта девушка его и довела, сделала таким, в этом была её вина и она сделала Максима тем, чем он являлся. Вот тогда, решив изменить свою жизнь, Максим ушёл на время на найм работы к нерусским, как он помнил, к Саиду и Умару, сомнительным, "криминальным" мужикам, которых он встретил в кальянной. Им нужен был водитель, не задающий вопросов. С ними Максим возмужал, но слишком уж часто возмущался и вскипал, когда речь шла о подлой, меркантильной женской натуре, о любой натуре, так как он вспоминал, от чего он пострадал. Максим уже ни во что не верил, но считал себя сильной, со всём справившийся личностью. Он купил "мощный" вместительный митсубиси для грузов и во многом перенял привычки от мусульманских "коллег", с которыми оказался связан. Но кое в чем Максим ошибался – те помогали друг другу и продвигались везде, хоть в криминальном, хоть в предпринимательском мире, а у него, обычного русского Печенкина, братьев не было, как не было и тех, кто за него заступился бы. Так что его быстро обломали, пришлось отказаться от дел. Оставшись никому не нужным одиночкой, Максим всё же не до конца стёр те кальянные замашки ночных "львов " на машинах. Испытывая чувство обиды, он не смог терпеть родной город, уехал, скитался, стал таинственным ночным таксистом. И именно так он пришёл к тому образу жизни и мышления, который имеет сейчас, именно так закоренился и не знал, как измениться. Максим считал, что его к этому привела Юля, считал её виноватой даже спустя года, данные ему на раздумья. Но чем же это закончится и как отразится такой её поступок? Если же всё связано... Как одна девушка смогла бы повлиять на другую?