Часть 16

Григорий вернулся на следующий день. Вернулся ужасно злой и недовольный чем-то. Чем? Понять совершенно нельзя. Но видно его состояние было сразу. Он был точно бык, которому показали красный цвет. Аксинья было хотела кинуться ему на шею крепко обнять: очень уж она соскучилась. Но мужчина быстро отстранил ее от себя и сухо сказал: "Здравствуй". Аксинья в испуге отпрянула, заглядывая в совсем другие, незнакомые ей глаза. Вот пусть она и видит Григория перед собой, а не он это! Натурально не он. Кто угодно, но не ее Гришка. Она догадывалась, она видела этот взгляд раньше, но Григорий никогда и не мыслил на нее смотреть вот... Вот так. Зашли в курень, молчали. Дочки почему-то не было. —Стряпалась уже? — твердо спросил Гриша. Вся кровь прилила к сердцу Аксиньи. Он был точно... Степан. Рука ее дрогнула, но виду не показывала. Хотелось уйти отсель, спрятаться. Но ноги были ватные, Аксинья ничего не могла сделать. —Да... — тихо ответила хозяйка и смирно опустила глаза в пол, как бы показывая свою покорность. —Ну так собери чето пожрать. — более грубо отозвался Григорий, вперев стеклянный взгляд в стену. —Ты не Григорий. — выкрикнула Аксинья, но тут же пожалела: казак резко подорвался с места и столь же резко замахнулся для удара. Его рука было полетела по направлению к лицу Аксиньи. Казачка зажмурилась, но ничего не происходило. Тихо было. И тут она прислушалась с закрытыми глазами. —Аксииинья... Ксюша... Ксюююша... — тихий голос, такой родной и знакомый. Она почувствовала, как что-то коснулось ее плеча. Открыла глаза. Рядом с ней сидел Гриша, поглаживая ее по плечу. Ксюша резко отстранилась, в испуге глядя на своего любимого. От такого действия он сам обалдел и чуть отодвинулся, как бы не желая напугать. —Ты очень беспокойно спала. Прости, что разбудил... Боялся за тебя.. — признался тот и вновь был застигнут врасплох крепкими обнимашками. Аксинья бросилась к нему с объятиями, чувствуя ответ на свои действия. —Неужели сон... Сон... — Шептала Аксинья в своём счастии. И плевать она хотела, что не было Григория 4 дня! Ведь он вернулся. Её Григорий... Её Гриша. Вот он, сейчас может быть нечего не понимает, но любит ее, обнимает ее так ласково и нежно. —Как я рада, что ты вернулся! Я так за тебе переживала, дурак... —Ксюшенька, ну всё же хорошо. Всё... Я приехал. И пока не планирую с тобой уж расставаться. 4 дня без тебя — мука.. —Устал с дороги? Собрать тебе на стол, м? Или позорюешь? — беспокойно поинтересовалась хозяйка, преданно вглядываясь в своего казака. —Отдохну покудова. Дочку я уже видел, поздоровались, всё хорошо, тут не переживай, — улыбнулся Гриша, целуя Аксинью в щеку. —Слава Богу. Да... Мы тут с ней не теряли времени, но тебя ужасно не хватало. Но всё хорошо, ведь ты здесь... — Аксинья оставила его одного, чтобы дать возможность отдохнуть, а сама ушла на улицу заниматься делами. —Бедный... Чего тебя, Гриша мучает, да? — улыбнулась Аксинья, обращаясь к знакомому коню, который хоть и был разнузданный, но привязан к плетню за веревочку. Хозяйка его погладила по шее и отвязала, намереваясь отвести в сарай. —Здорова ночевали, соседи! — улыбнулся какой-то казак, проходя мимо мелеховского двора, но задерживаясь у чужого плетня. —Слава Богу! — соседски ответила Ксюша, даже не глядя особо на говорившего. Она была приветлива в меру, соседей знала, но общаться с ними не дюже тянулась. Иногда с казачками загутарятся у Дона на стирке, да и только. Аксинья завела коня в сарай и вышла. Соседский паренек все ещё терся у ихнего плетня. Ксюша метнула в него острый взгляд и скрестила руки на груди. Признала всё же: энто был соседский через 2 двора паренёк. Кубыть, Митька, как его звала маманя, с которой Аксинья зналась. —Ты чего прибёг-то? Иди куда шёл. — не особо дружелюбно сказала Ксюша, вглядываясь в моложавое лицо. —Да просто мимо шёл! Что уже, поздороваться с соседями нельзя? А вообще маманя гутарила, кубыть вы к ней зайтись обещались. — улыбнулся тот. Аксинья лишь посмотрела куда-то в сторону, как бы припоминая. Да и точно. Вот буквально дня 2 назад встретились и гутарили, увидеться что-ли. —Раз обещались, зайду, что ж. К вечеру пущай ждёт! — пожала плечами Аксинья, круто развернулась и ушла в курень. А вечером действительно, сообщив Григорию, отправилась к соседям. Соседский же сынишка убег из дома к тому времени. Ушел купаться на реку, а там встретил Таню. Она рисовала какой-то палочкой на воде невидимые глазу узоры. Увидев парня, обернулась и ничего не сказала. Не любила она особо гутарить с посторонними одна. Поэтому соседей толком и не знала: кто тутошний, а кто чужой, не вёшенский. —Здравствуй! — поздоровался молодой казак. Он было хотел забраться на камень около воды, как бы покрасоваться, но нога соскользнула и тот бухнулся в воду. Таня засмеялась, наблюдая за этим. —Ну здравствуй, жук-плавунец. Парень встал и сел на берег, поодаль от девушки, снимая и выжимая мокрую насквозь рубаху. Таня немного смутилась и отвернулась. Всё же, не каждый день она такое видит. —Вот что ни день, то какая-то беда. — пробурчал казак недовольно, вздыхая. Он уже и забыл, что хотел познакомиться с этой девчушкой. —Ты чьих то будешь? — набравшись смелости, подала голос Таня. —А вот не скажу! Секрет! —А имя у тебя есть, секрет? — примирительно улыбнулась Таня. —Митрий я... А ты? —Таня. Будем знакомы, ежели ещё встретимся. — со слабой улыбкой сказала она и встала, намереваясь уйти. —Стой!... А ты, куда? —Домой. Вечереет. У воды хорошо-то, да только папенька с маменькой ждут. —Чтож тебе 5 лет, что по темну домой зовуть? — усмехнулся Митька, заставляя Таню негодующе сверкнуть на нее глазами. —Чтож тебе 5 лет, что пешком до Дону идешь-то? Коника бы выгулял, ежели казак. — уколола его Таня. И это действительно подействовало. Парень оскалился в улыбке и его глаза блеснули в надвигавшейся тьме. —Есть лошадка у меня справная. А ты глупостить не гутарь, деваха. А то и сделать чаго могу! —Гляди храбрый, слеза капнеть! — усмехнулась Таня, не видя в этом пареньке угрозы. Она махнула на него рукой и, не прощаясь, ушла.