Часть 15

Через время Танюшка совсем оправилась. Гриша отвез дочку и Ксюшу в Вёшки. Сам же стал сбираться назад. Аксинья его совсем не хотела отпускать. —Ну куда ж ты... Надолго ли? —Дня 2-3 перетерпите без меня. А там решу дела и вернусь к вам. К тебе... Аксинья жадно ловила его взгляд своим. Ей не хотелось расставаться с мужем пусть даже на такой короткий срок, но она понимала, что так надо... Так нужно. —Ксюш, ну что за два дня произойдет? Ты тут, вместе с Таней. Не заскучаете небось, голубки. Займитесь покудова хозяйством. К тому же собачка тут, скушно не будет..! — Григорий как мог поддерживал Аксинью, которая с такой тоской глядела на него, будто он говорит не 2 дня, а 2 года. —Поцелуешь хоть, на прощание?.. — кратко улыбнулась Ксюша. Ее казак лишь отрешенно улыбнулся, как бы говорю "да я и сам хотел бы". Григорий обнял Аксинью и нежно коснулся ее губ, своими. Аксинья настойчиво ответила. Они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Аксинья вновь приблизилась к его губам, прикрывая глаза. —Обещай, что всего 2 дня... — тихо прошептала та, целуя его кратко, но трепетно. —Обещаю, любовь моя, обещаю.— тихо ответил Гриша, вновь припадая к знакомым губам. Они отстранились друг от друга, глядя в глаза. Явно не хотели расставаться, но Гришкин конь уже настойчиво бил землю копытом. —До встречи. — сказал Григорий, в последний раз поцеловал Ксюшу в лоб и был таков. Она ещё долго провожала его взглядом, а потом ушла в курень. —Ну вот и уехал папаша. Придётся вдвоем ворковать, Тань, — в приподнятом настроении сказала Аксинья. Дочка лишь приулыбнулась. —А всё же тети Дуни мне не хватает. Скучно как-то без нее. — с некоторой тоской сказала девочка. —Думаешь, мама у тебя скучная? — усмехнулась Ксюша, на что Таня тоже посмеялась. —Да нет, мам... Ну ты же мама, а Дуняша подруга. —Ладно-ладно... Ты лучше скажи, как себя чувствуешь, прелесть моя? — Аксинья присела рядом с дочкой, глядя ей в личико. —Да порядок. Правда с дороги утомилась маленько, но ничего. Может к Дону сходим? Там у воды свежо, хорошо... —Конечно сходим, родная. Хучь в поле сходим. К Дону, конечно. Воды набрать надо к тому же. —А можно я понесу коромысло? — с восхищением спросила дочка, получая разрешение. —Конечно. Бери коромысло, а я ведра из сарая принесу и пойдём. Танюшка довольная шла чуть поодаль от матери, неся коромысло, легко покачиваясь в бедрах. Аксинья поглядывала на нее с материнской гордостью. Всё же она была привлекательна и свежа. И взгляд такой... Гордый и ласковый вместе с тем. И совсем большенькая стала, вот будто вчера только пошла, а сейчас статная казачка на выдане. Аксинья и не думала, как такое сокровище от сердца отрывать. Пришли к реке, Таня набрала воды и подняла коромысло. На самом деле ей было тяжеловато, но она старалась не показывать этого. —И куда ты? Ишь, прыткая! — усмехнулась Аксинья, любуясь дочкой. Была бы она казаком, точно влюбилась бы и шабаш. Таня улыбнулась, поставила ведра на землю и села рядом с мамой, положив голову ей на плечо. Аксинья приобняла дочку, смотря на водную гладь. —Может поговорим... О любви.. — тихо сказала Таня, на что Аксинья лишь улыбнулась. В душе ей страшно было затевать такой разговор, однако будто бы... Это была уже вполне насущная тема. —Можем и о любви. А что, присмотрела кого, м? —Да нет. Кого уж там присматривать. Останусь я старой девой, маменька. —Вот девка ты умная, а говоришь бред. Куда ж ты, такая красавица и умница, да в старые девы себя записывать? —Как-то не нравятся мне эти парнишки, что на игрищах, да что просто болтаются. —Знаешь, до твоего папы я тоже думала, что вот так и умру... Одна. — конечно это была неправда, но лишь в некотором роде. Умереть и жить со Степаном было гораздо хуже, чем одной. —Ну папа у нас справный казак... Такой, какой и надо. А в моем окружении сухота одна. —Ты бы видела своего папу, когда мы с ним только встретились. Желторотый мальчонка, нечего с него взять было. Лишь очень настойчивый оказался. А я-то тогда старше была... — с присущей нежностью рассказывала Аксинья, но остановилась, думая, что она тут уж слишком может перегнуть палку. —А вот мне точно не может быть люб казак младше. Глупые они все, как дети. —Сама ты ещё маленькая, так рассуждать. Ежели сердце полюбить, то не отвертеться.. —Наверное... Вы с папой у меня таких хорошие, — ласково сказала дочь, обнимая маму. Аксинья счастливо улыбнулась, обнимая дочь в ответ. —Родная моя, мы сами на тебя нарадоваться не можем. Папаня кубыть не свой, гляди и убьет пареньков, которые на тебя засмотрются, — усмехнулась мать, хотя шутки в этом почти не было. Таня лишь закатила глаза от этой отцовской ревности. —А если на тебя какой-то казак засмотрится? —На замужнюю казачку с детьми? —В первую очередь, на гарную хозяйку! — ответила Таня, а Аксинья лишь полюбовно потрепала ее по голове. —Да ладно тебе... Пойдем домой, погутарить ещё успеем. Мать и дочь собрались и отправились домой. На полпути Аксинья все же забрала у дочери коромысло, так как видела, что тяжело девчонке его тащить. —Ничего-ничего, ищо успеешь потоскать коромысло. Каждая хозяйка, хочешь али нет, все равно буде таскать коромысло. — утешила она грустную дочку. Гутарили они о чем-то отрешенном, идя домой. А там занялись хозяйством. Готовили явства всякие, Таня очень сильно помогала, да к тому же, через энто Аксинья ее и обучала готовке. А Тане и нравилось. Нельзя сказать, что Аксинья горевала без Григория. Конечно, дочку старалась не донимать уж сильно, но она сама тянулась к общению, поэтому маманя была только рада. Но как ночь наступала, так одной засыпать было ужасно непривычно. Понимала, что никого ждать не следует, но потом опять о Грише начинала думать. Раздумается и взгрустнет. Но считала эти несчастные 2 дня. Но вот уже прошло 3 дня, а затем и 4, а Гриши всё не было...