Часть 4

СТУК. Кэйя просыпается от резкого толчка. Инстинкт заставляет его ловко отстегнуть кинжал и потянуться к своему Глазу Бога, пока он взглядом обшаривает комнату в поисках незваного гостя. Окно в другом конце комнаты открыто, занавески слегка колышутся на ветру. Темная фигура сгорбилась на полу. Кэйя подкрадывается ближе… и со вздохом замирает, заметив зеленую накидку Венти. Его друг стонет, яростно потирая голову. Похоже, он ударился головой об оконную раму, когда пробирался в их с Кэйей комнату. Но это не мешает Кэйе щелкнуть его по лбу. — Почему ты не оставил окно открытым? У меня нет ночного зрения, ты же знаешь, — шипит Венти, все еще потирая намечающийся синяк. — Я не мальчик, который ждет фею в гости, — парирует Кэйя. Сияние инея в его руке позволяет ему увидеть надутый рот Венти во всей красе. — Ты мог бы попробовать войти в дверь, знаешь ли. Тебе повезло, что я не бросаю кинжалы. Я знаю, что тебе нельзя ничего мне рассказывать, но надеюсь, твой разговор прошел хорошо, — подбородком он указывает на другой конец комнаты. — Можешь спать на диване вон там. Ты схитрил, чтобы поселиться со мной, но я не собираюсь делиться кроватью дипломата. Венти не отвечает, кажется, что он вообще его не слушает. Он медленно опускает руку, опустив глаза в задумчивости. Кэйя наблюдает за ним критическим взглядом, но молчит, давая Венти собраться с мыслями. Его друг на секунду задерживается на нижней губе, прежде чем встретиться с Кэйей взглядом. — Слушай, я должен тебе кое-что сказать. Не уверен, что тебе это понравится, но лучше, чтобы ты знал. Мы должны поговорить об этом сейчас. Кэйе требуется целая секунда, чтобы осмыслить его слова. Он удивленно моргает. Я был готов к тому, что не стану скрывать свои вопросы, но это облегчение. Его любопытство разгорается, когда его не удовлетворяют. — Конечно, время не ждет, — к тому же, из-за затянувшегося прилива адреналина в глазах, он еще долго будет бодрствовать. Он протягивает руку. — Может, сначала ты поднимешься с пола? Венти насмехается. — У меня синяки, а не паралич, — но он все равно берет его за руку. Кэйя поднимает его, не очень удивляясь тому, как мало усилий для этого требуется; в конце концов, его друг — дух ветра. Он тянет достаточно сильно, чтобы Венти зашатался, и пожимает плечами в ответ на его раздраженный взгляд. — Итак, что ты хотел мне сказать? Венти со вздохом опускает руку на бок. — О Чжун Ли. Он не тот, за кого ты его принимаешь. Я не хотел делиться с тобой его секретом, но он разрешил мне, — он тихонько рассмеялся. — Я удивлен. Он изменился. Кэйя поднимает бровь. — Признаюсь, я не очень понимаю, что тебя так взволновало. Он немного странный, но кажется достаточно добрым. — «Добрым»? Значит, он действительно изменился. Время делает с людьми забавные вещи, — Венти выглядывает из-за спины Кэйи и замечает диван. — Пойдем туда, там будет удобнее. Как обычно, Венти дожидается, пока Кэйя займет место, и устраивается слева от него. Трудно сказать, когда у него появилась привычка избегать слепой зоны Кэйи, но, скорее всего, это сыграло свою роль в их постепенном росте доверия с годами. Венти побарабанил пальцами по бедрам. — Как много ты знаешь о недавнем обряде нисхождения Ли Юэ? — Думаю, столько же, сколько и все остальные, — отвечает Кэйя. Он зажигает фонарь рядом с ними. — Их архонт должен был принять участие в ритуале, но его убили. Преступника так и не нашли. Цисин полностью взяли на себя управление городом, и именно поэтому мы здесь. Я что-то пропустил? — Так, так, — кивает Венти, потому что так говорят все, когда им напоминают об убийстве его друга. — Итак, давайте начнем с простого: Рекс Ляпис не мертв. Кэйе требуется несколько секунд, чтобы осмыслить эти слова. Их смысл оседает в его желудке, как свинцовая гиря, и он чувствует, как волосы поднимаются на затылке, а тело напрягается. Он внезапно ощущает темноту вокруг них и точечные удары по телу, которые могут быть ознобом или вечно присутствующим взглядом древнего бога. — Хорошо, — говорит он со вздрагивающим выдохом. — Я… хотел бы узнать об этом раньше, — как я мог не заметить… неужели годы притупили мои чувства? Не то чтобы он ощущал присутствие бога во время своего первого путешествия в Ли Юэ, но большую часть пути он старался держаться в тени и надвигал капюшон, терпя поддразнивания своих товарищей, симулируя головную боль и чувствительность к свету. С тех пор как он прибыл сюда, он расхаживал по городу, беззастенчиво демонстрируя свои каэнрианские черты. Не может быть, чтобы Рекс Ляпис не знал о его присутствии. Как долго они здесь пробудут? Еще четыре дня, не меньше. Он должен выбраться как можно скорее. Может быть, ему удастся ускорить процесс или пропустить все мелкие детали и отправить их в письменном виде позже… — Кэйя, — тихо зовет Венти. Его глаза расширены, и в них сквозит понимание. — Тебе не стоит о нем беспокоиться. Ты в безопасности, поверь мне. Дыши. Кэйя делает глубокий вдох. Легкий звон в ушах стихает. — Я… хорошо. Прости за это. Просто… — как он может объяснить страх, укоренившийся в нем под влиянием рассказов мудрецов и отца, учившего его об архонтах и предупреждавшего о гневе Рекс Ляписа? О том, как он был самым безжалостным из Семи, сокрушая народ Каэнрии под ногами и с мимолётным удовольствием наблюдая, как их земля пропитывается кровью? Кэйя сбросил с себя большинство оков мстительной идеологии своего народа, но детские страхи все еще цепляются за уголки его снов, как жирная смола. — Прости, Венти, — снова говорит он, опускаясь на диван. Он пытается не обращать внимания на свои слегка дрожащие руки, потирая их о штанины ночного белья. — Мне рассказывали… много о нем. Трудно забыть истории, которые я слышал с тех пор, как сам себя не помню. Венти смотрит на свои соединенные руки. — Я могу это понять. В его глазах ничто не могло противоречить законам природы, и то, что сделали в Каэнрии было явным ударом по его убеждениям. Ему нужно было только рассказать Селестии о том, что произошло, и то, что последовало после, было его собственной формой правосудия, — он качает головой. — Он больше так не думает. Думаю, в каком-то смысле он чувствует себя более затравленным, чем я. Если бы Кэйя услышал эту информацию от кого-то другого, ему было бы трудно увязать ее со своим нынешним представлением о Рексе Ляписе. Он хотел бы склониться к недоверию, но Венти не умеет лгать. — И он все еще жив? — Да. — Тогда зачем инсценировать свою смерть? Венти качает головой. — Думаю, это история для другого дня. Тебе придется спросить его самого. Кэйя вдыхает сквозь зубы. — Я ценю эту мысль, но я бы предпочел держаться от него подальше. Я знаю, ты сказал, что я в безопасности, но мне и так тревожно знать, что я нахожусь в его городе, а он, возможно, следит за мной. — Он уже не тот, кем был раньше. Он не участвует в войнах и не охотится на падших богов, — Венти тихонько рассмеялся. — Теперь он предпочитает пить чай, гулять среди своего народа, помогать семьям пережить горе и давать советы всем, кто ищет его знаний, — он смотрит на Кэйю с небольшой улыбкой. — Напоминает тебе кого-нибудь из знакомых? Подождите. Не может быть, чтобы… О. Годы действительно притупили его чувства. Кэйя почувствовал облегчение от того, что избежал возможной встречи с Рекс Ляписом, но он говорил о политике рядом с ним с тех пор, как прибыл сюда. — Значит, Чжун Ли… Венти кивает. — Я же говорил, что он изменился. Кэйя откидывает голову на спинку дивана и вздыхает сквозь дрожащий смех. — А я здесь с дипломатической миссией, чтобы рассказать его народу, как управлять страной без своего бога, а он просто кивает. — Думаю, сегодня все прошло хорошо, — добавляет Венти. Его легкий тон говорит о том, что стресс Кэйи более очевиден, чем он думал. — Я надеялся выследить его и отвлечь после того, как мы устроимся, чтобы избежать встречи между вами, но кто же знал, что он окажется консультантом Цисин? — Я думал, что у вас плохая история, но ты просто не хотел, чтобы мы встречались, — говорит Кэйя. — Ты думал, что он мог что-то сделать со мной? — он знает, что ему не нужно ничего объяснять. Мрачный взгляд Венти говорит все, что ему нужно знать. — Я думал, что он мог бы, — признается он. — Я не был уверен, как могло измениться его мнение о Каэнрии… и изменилось ли оно вообще. Мы ведь не так много говорили о Катаклизме; я не мог знать, как он поведет себя, если вы встретитесь. Конечно, это предполагает, что он тебя узнает, но, — он постучал пальцем по левому виску возле глаза, — трудно скрыться от тех, кто знает, где искать. Не может быть, чтобы Венти имел в виду, что он проделал весь путь в Ли Юэ, чтобы защитить Кэйю на случай, если они встретят Чжун Ли. Конечно, Кэйя, скорее всего, недолго продержался бы против сильнейшего архонта Семи, но боевое мастерство Венти обычно не является одной из ключевых характеристик его легенд и историй. Мысль о том, что его друг, возможно, пришел только для того, чтобы защитить его, наполняет Кэйю теплом, которое успокаивает его измученный разум. Однако его не отпускает зуд инстинктов, подсказывающих, что он что-то упускает. — Я ценю твою заботу, — благодарит Кэйя, на мгновение смягчаясь. — Но мы оба знаем, что это еще не все. Ты все еще что-то скрываешь от меня. В глазах Венти появляется жесткая настороженность. Кэйя не обращает внимания на нити тревоги, обвивающие его конечности. Он скрывает дрожь, опираясь локтями на ноги. Он чувствует, что уже близок к разгадке причины напряжения, прочертившегося на лице его друга. — Тебя не так-то легко уязвить паранойей, — продолжает Кэйя. — Во всяком случае, не по простым причинам. Если я могу чем-то помочь, ты должен мне сказать. Венти отводит взгляд. Его челюсть сжимается до хруста зубов, а в глазах появляется маленькая, почти незаметная вспышка ужаса. — Кэйя, — хрипло произносит он. — Пожалуйста, не надо. Я не могу… Ужас сжимает горло Кэйи. Что может быть настолько грандиозным, чтобы вызвать страх у бога? — Я… ладно. Прости, я знаю, у тебя есть на то причины. Венти тяжело вздохнул, потирая рукой висок. — Нет, не стоит. Это я пришел сюда, намереваясь рассказать тебе все, пока не пошел и не оттолкнул тебя снова. Его взгляд мечется по разным уголкам комнаты. Он слегка расслабляется: что бы он ни искал, похоже, он этого не нашел. — Селес… ах, я даже не знаю, смогу ли я назвать их имена, но я попробую. Это будет очень странно объяснять, потому что я не очень хочу, но все же объясню, потому что ты заслуживаешь знать. Ну, это всего лишь теория, но все равно повод для беспокойства, — он нервно смеется, барабаня пальцами по ногам. — Я даже не должен говорить о Се… лестии, но без моей… то есть, я думаю, все должно быть в порядке. — Венти, — тихо произносит Кэйя. — Ты сбиваешься. Ты никогда не сбиваешься. Венти вздрагивает, его пальцы резко останавливаются. — Прости, я беспокоюсь о… нескольких вещах. Я хотел предотвратить вашу с Чжун Ли встречу, но теперь, когда это произошло, я просто жду, что будет дальше. — Как контроль за ущербом? — Полагаю, это можно назвать и так, — Венти делает медленный вдох, который звучит так, будто по его течению несутся черные тучи. — Слушай, я не хотел впутывать тебя в это дело, но ты уже так глубоко залез, что от тебя больше вреда, чем пользы. Мне придется признаться в том, что я считаю большим секретом, чем моя личность. Ты не против? Мысли Кэйи зашевелились. — Ты… скажешь мне что-то подобное? Венти смотрит на него с мягким замешательством. — Конечно, скажу. Почему нет? Кэйе требуется мгновение, чтобы разобраться в шквале эмоций, разбросавших его мысли. Он доверяет мне. Это кажется нереальным — даже неестественным — для архонта проявлять к нему такое доверие. Он знал, что статус близкого друга Венти подразумевает ответное доверие, но видеть его подтверждение до сих пор не верится. Странно, но только сейчас Кэйю осенило: после того как его большую часть жизни учили лгать и предавать, он стал близким доверенным лицом того, кого по праву мог бы назвать своей целью. Кэйя уже решил избавиться от надежд, которые возложила на его плечи родная страна, как от тяжелого плаща, расстегнутого и сброшенного с плеч. Именно в такие моменты на него волнами обрушивается груз ответственности за прошлое и последствия отказа от него. Его с юных лет поставили на канат, и, с какой бы стороны он ни упал, пострадают тысячи. Он выбрал прыжок, чтобы укрыться от взоров мстительных людей, и до сих пор не может остановиться. Он с содроганием думает о том, что найдет на дне. Он надеется, что его убеждения прозвучат достаточно громко, чтобы заглушить его вечное чувство вины. Он сглатывает, сжимая горло. — Нет, я… конечно. Для меня будет честью, если ты мне расскажешь. Серьезное лицо Венти дрогнуло под легкой улыбкой. — К чему эти формальности? — он опускает глаза на свои руки. — Тогда сначала мне придется кое-что объяснить. У каждого архонта есть нечто, о чем мало кто знает. Мы называем это Сердце Бога. Можно сравнить их с Глазом Бога, это то, что дает нам большинство наших способностей и… — ...связывает вас с Селестией, я знаю. Венти поднимает брови. Кэйя пожимает плечами, чувствуя некоторую неловкость. — Каэнриа знает… много о Тейвате и его богах. Не думаю, что я еще объяснил все, но я расскажу тебе обо всем, когда у нас будет больше времени. Венти медленно кивает. — Хорошо. Тогда, полагаю, это избавит меня от необходимости объяснять. Из того, что ты знаешь, как думаешь, что произойдет, если Сердце Бога будет отнят? Это вообще можно сделать? — Ну… я слышал, что у жертв сёгуна Инадзумы сильно менялась личность, когда у них отбирали Глаз Бога… некоторые даже забывали свои имена. Если Сердце Бога схожи, то лишение одного из них может привести к таким же последствиям. На лице Венти снова промелькнула искра нервозности. — Не думаю, что я заметил что-то подобное, — говорит он со странной улыбкой. — Ты мне расскажи. Глаза Кэйи сужаются. — К чему ты клонишь? — Моё Сердце Бога. Оно утеряно. — Что… утеряно?! Венти вздрогнул. Он пригибает голову, окидывая взглядом окружающие их стены. — Говори тише, болван, — шепчет он. — Уже далеко за полночь. — Ты не можешь просто так взять и сказать мне что-то важное, — шипит Кэйя, тыча пальцем в грудь Венти. — Где оно сейчас? Кто-то забрал его? — Я не знаю. Фатуи забрали его после того, как мы спасли Двалина… послушай, сейчас это неважно. — Как это неважно? — Кэйя вытирает лицо руками и вздыхает. — Ты в порядке? Ты выглядишь хорошо, если не считать хронического беспокойства. — Думаю, да. Хотя, должен признать, я не до конца понимаю степень его воздействия. Я определенно не так силен, как раньше, но это не так уж и важно, — Венти толкает Кэйю плечом. — С тех пор прошло уже несколько месяцев. Я все еще держусь на ногах и буду продолжать это делать еще долгие годы. Кэйя бросает на него усталый взгляд. Он призван передать его раздражение, но эффект, конечно, притуплен его облегчением. Он заметил снижение активности фатуйцев в Мондштадте после нападения Двалина, но счел это тихим отступлением после их возможного участия в его коррупции. Кто бы мог подумать, что речь пойдет о чем-то еще более масштабном? — Что бы они сделали с Сердцем Бога? Венти покачал головой. — Я не уверен. Не пугайся, но я должен упомянуть, что они забрали и Сердце Бога Чжун Ли. — Что… — Дело в том, — говорит Венти, повышая голос над истерическим воплем Кэйи. — Что мы оба потеряли связь с Селестией. Напряжение медленно покидает тело Кэйи. — О, так это так, — он прокручивает в голове полученную информацию. — И что это значит? Венти пожимает плечами с невинной улыбкой на лице. — И снова я не знаю. Я потерял энергию и возможность связаться с ними. Как будто мост между нами рухнул, и нет способа перебраться… я думаю. — Ты думаешь? Венти застонал. — Послушай. Я живу с постоянной, здоровой дозой смятения. Все, что я знаю, это то, что нить, связывающая нас, оборвалась, и я больше не чувствую тяжести их «благословения», — он делает паузу, словно обдумывая свои следующие слова. — Честно говоря, это радует. Сила, которую они нам дали, велика, но это лишь малая часть того, что есть у них. Я видел лишь намеки того, на что они способны. Пугает, как быстро уважение может превратиться в страх. Странно видеть, как в глазах Венти отражается глубоко укоренившийся ужас Кэйи. Если и есть что-то, что одолевало Кэйю в детских кошмарах гораздо сильнее, чем Рекс Ляпис, так это сила, чьи приказы он с готовностью выполнял. Венти снова делает паузу и тяжело сглатывает. Кэйя ждет, чувствуя, что его друг к чему-то готовится. — Я всегда хотел избавиться от связи с ними, — слова Венти вырываются с трудом. — Чувство долга было удушающим. Я почти рад, что фатуи позаботились об этом за меня. Он резко останавливается, обводя глазами темную комнату. Тишина поглотила их, не нарушаемая лишь легким шелестом ветра снаружи. Мягкий свет фонаря, стоящего рядом с ними, рисует на лице Венти страшные морщины, которые светлеют с каждой секундой. Через несколько мгновений Венти медленно выдыхает. Судя по звуку, он сдерживал его довольно долго. — Не думаю, что они меня услышали, если только я действительно не перестал их чувствовать. Но это не та вещь, которую я мог бы пропустить. Я никогда не забуду, каким едким был их коллективный взгляд. — Значит, вы с Рекс Ляписом оба потеряли значительную часть своей силы, да? — Кэйя не знает, как к этому относиться. То, что Рекс Ляпис — сильнейший из Семерых — потерял свой главный источник силы, вызывает у Кэйи справедливое недоумение. — По мере того как Селестия теряет тиски, которыми она держит Архонтов, я полагаю, что они также теряют часть своей собственной силы, — говорит Венти. Кэйя поднимает бровь. — Разве это не хорошо? — Разве? — вопрос повисает в воздухе. — Любой человек, оказавшись загнанным в угол, будет вырываться. Для такой сущности, как Селестия, привыкшей к власти и контролю, кто знает, когда они сорвутся и кто пострадает от этого. Они создали очень хрупкий мир, и потеря Архонтов наверняка нарушит этот баланс. И, конечно, люди Каэнрии не облегчают эту задачу. Конечно, верно. Не может быть, чтобы Селестия не знала о выживших. Не нужно быть гением, чтобы понять, что они планируют какую-то месть. — Мой отец считал, что в конце концов они обнаружат все бреши в закрытых измерениях Каэнрии… или, скорее, все новые, — говорит Кэйя, теребя швы своей пижамы. Все-таки странно так открыто говорить о своей стране рождения. Селестия уже знала о проклятых, просачивающихся сквозь разрывы в завесе, так что мы просто… проскользнули через одно из таких отверстий… даже смешно думать о том, как это было просто. — В этом есть смысл, — задумчиво тянет Венти. — Я всегда полагал, что они не знают о тебе; они, конечно, ничего не сделали. Селестия полагается на нас, чтобы мы сообщали им, если увидим что-то или кого-то, связанного с Каэнрией. Если честно, это, наверное, одно из их слабых мест, которое они не могут полностью контролировать. — Если бы я был верен своему слову, я бы донес на тебя в ту ночь, когда мы встретились, может быть, даже в тот момент, когда увидел твой глаз, — он бросает на Кэйю пристальный взгляд. — Очевидно, я этого не сделал. Кто знает, как одиноко мне было бы, если бы я решил донести на ребенка, который в итоге стал одним из моих самых близких друзей. Можешь себе представить? — Барбатос — самый слабый. Если тебя обнаружат, он наверняка оставит тебя в живых. Его страна станет нашей целью. Слова отца вызвали в груди Кэйя вспышку вины, заставившую его отвести глаза от взгляда Венти. Он не вспоминал о них уже много лет. Лишь немногие комплименты в адрес архонтов проникали через информационную сеть королевской семьи, но в отношении Барбатоса слово «благосклонный» дошло из уст информатора до слуха короля, хотя и с усмешкой. Кэйя думает о Венти, о том, как он встал между богом и грешником проклятого народа, чтобы защитить того, кому большинство не дало бы второго шанса. Я не могу сказать ему, решает он. Я не могу рассказать ему, почему Каэнрия выбрал его страну, чтобы отправить меня именно туда. Венти поднимает бровь в ответ на молчание Кэйи. — Твоя реакция говорит мне о том, что ты предпочел бы, чтобы я приговорил тебя к смерти небесной карой. Только не говори, что напиваться вместе со мной — это так тягостно. В следующий раз я постараюсь ограничиться коктейлем, хотя тебе все равно придется терпеть мои жалобы. Кэйя не удержался и рассмеялся, покачав головой. — Нет, нет. Я просто… я благодарен, что ты дал мне шанс. Я ценю это больше, чем ты можешь себе представить. Насмешливая обида Венти смягчается. — Глаза предателя не сияют в свете звезд. Я просто доверился своим инстинктам, — он вздыхает. — В любом случае, Селестия точно не слышала о тебе от меня. Они думают о нас как о продолжении себя, но забывают, что даже самые верные солдаты могут дезертировать при правильном стимуле. — Но ты же думал, что Чжун Ли может донести на меня, даже без своего Сердца Бога, — говорит Кэйя, и в голове у него наконец проясняется. — Тогда Селестия наверняка развязала бы новую войну, особенно если бы решили, что ты прячешь меня и помогаешь каэнрианцам отомстить. — Именно. Кто знает, как они отреагируют, если узнают, как долго ты живешь здесь и как глубоко влился в нашу жизнь? На этот раз их гнев почти наверняка охватит гораздо больше людей, и архонты будут вынуждены встать на их сторону, — на мгновение глубокая усталость притупляет свет в глазах Венти. Что-то древнее добавляет дрожь в его голос. — Я точно не стану снова выполнять их приказы. Уже было достаточно ненужного кровопролития, чтобы запятнать эти земли на тысячи лет вперед. Иногда Кэйя забывает, что Венти вёл людей Мондштадта и выводил их из войны и голода. Его характер легко скрыть пьяными песнями и дружескими улыбками. Венти издает слабый стон и опускается на спинку дивана. — Я просто не знаю, что они знают. Есть слишком много вещей, о которых нужно думать, невозможно предугадать все возможности. Я хотел предотвратить вашу с Мораксом встречу и потенциальное нарушение баланса, но он просто обязан был работать на Цисин. Я не могу ему поверить. — Но он ведь ничего не скажет, верно? — Он сказал мне, что не скажет, — голос Венти приглушен, его лицо зарыто в сгибе руки. — Он знает толк в контрактах; если он дает обещание, то выполняет его. Я просто опасаюсь, что тот факт, что вы двое встретились, может иметь свои последствия, но пока мы не можем этого знать. Кэйя скрещивает руки и садится в кресло, усталость начинает мешать ему сосредоточиться. Он смотрит на темный потолок. — Так что же нам делать? Венти вздыхает. Звук тяжелый и скрежещущий. — Что мы можем сделать? Я в основном ждал, не случится ли что-нибудь. Селестия почти ничего не говорила мне, пока у меня было Сердце Бога, а после Катаклизма они вроде как затихли. Теперь, когда у меня его нет, тишина стала еще более оглушительной. Я не знаю, что они планируют. — Но ведь мы должны что-то сделать? Венти медленно поднимается со своего места. — Я сделал все, что мог. Я уже дал тебе созвездие — оно связывает тебя со звездами, но не с Селестией. Надеюсь, это поможет тебе слиться с толпой и даст хоть какую-то защиту, если таковая будет. Наверное, мне следовало сделать это раньше, но… Кэйе не нужно смотреть в глаза Венти, чтобы почувствовать его виноватое молчание. Легко понять, почему он удержался от того, чтобы дать Кэйю связь, которая привязала бы его к земле. И раз уж речь зашла о верности… — Тогда как насчет этого? — Кэйя указывает жестом на светящийся Глаз Бога рядом с собой. — Разве оно не связано с Селестией? Будет лучше, если я сброшу его со скалы? — Пожалуйста, не надо, — выражение лица Венти одновременно ужасает и возмущает. — Боги. Нелегко раздавать Глаза Бога. Плохо, когда кто-то его теряет, — он делает паузу. — Но ты прав, считая это потенциальной угрозой. Честно говоря, я уже давно об этом подумал, когда решил дать тебе его. — И все же ты это сделал. — И все же я это сделал, — повторил Венти, кивнув. — Я решил рискнуть. Я почти уверен, что Селестия не слишком заботится об аллогенах. Они уже знают, что никто из них не взойдет на их трон, и ни за что не подпустят никого близко. В основном они сами раздают Глаза Бога, но и подталкивание со стороны архонта обычно тоже не мешает. Кроме того, Селестия никогда бы не подумала, что их архонты даруют Глаз Бога каэнрианцу, верно? Это большая авантюра, но шансы в нашу пользу. Кэйя хмыкает в знак согласия. Венти сморщился. — Так что, пожалуйста, не бросай его со скалы. Будет очень трудно вернуть его обратно. — Принято к сведению. Венти откидывается назад, затем поднимается со своего места. Он со стоном вытягивает руки. — В любом случае, теперь ты преимаешь, почему я навязался поехать с вами… уж точно не ради захватывающей политики, — он протягивает руку. — Нам пора спать, я и так украл достаточно времени у твоего заслуженного отдыха. Кэйя берет его за руку. Он слегка вскрикивает от рывка Венти, и сила этого рывка заставляет его подняться и пошатнуться на несколько шагов. Краем глаза он смотрит на своего друга. Венти пожимает плечами, ничуть не извиняясь. — Упс. Похоже, я тоже сильно устал. Кэйя закатывает глаза. — Спокойной ночи, Венти, — он останавливается на пути к своей кровати. — И… спасибо, что рассказала мне об этом. Для меня большая честь, что ты мне доверяешь. Надеюсь, ты знаешь, что я также считаю тебя одним из своих самых близких друзей, если не самым близким доверенным лицом. Выражение лица Венти смягчается. — И спасибо, что уделил мне немного времени. Я знаю, это было очень сложно. Боги знают, что он не может поделиться этим ни с кем другим. Я не могу сказать, как долго он мучился над этим. Давление на плечи архонта, должно быть, сравнимо с весом всего мира. — Ты очень долго переживал по этому поводу, — говорит Кэйя. — Надеюсь, ты знаешь, что можешь рассказать мне о таких вещах в любое время. Если бы ты рассказал мне об этом до нашего отъезда, я бы отказался ехать в Ли Юэ, или, по крайней мере, был бы более осторожен. Венти покачал головой. — Все в порядке, я не хотел вовлекать тебя слишком сильно. Я не могу приковать тебя к одному месту из-за своей паранойи. В конце концов, я — бог свободы. Я бы только отсрочил возможную проблему, — он встречает взгляд Кэйи. — Но ты прав, мне следовало поговорить с тобой об этом раньше, чем я это сделал. Прости меня. — За что ты извиняешься? Я просто ценю то, что могу разделить твои переживания. Возможно, я не смогу предложить много решений, но я здесь, если ты захочешь поделиться со мной своими мыслями, — говорит Кэйя. Он подавляет зевок. — Пока же давай наслаждаться несколькими часами сна. Завтра поговорим подробнее. Венти хихикает. — Посмотрим. В конце концов, у нас плотный график на ближайшие несколько дней. Кэйя забирается под одеяло на своей кровати. — Когда ты так говоришь, я думаю, что мне следовало бы представить тебя как своего секретаря. Это вызвало тихий смех его друга. Он звучит легче, чем в последнее время. — Я добавлю это в свое резюме, — он гасит свет их фонаря. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Венти. Проходит несколько секунд. — О, и Кэйя, насчет кровати… — Нет, я оставляю эту двуспальную кровать себе. Диван твой. Возьми одеяла рядом с ним. — Тч.

***

На следующее утро Кэйя открывает дверь и видит трех своих рыцарей, ссорящихся в коридоре. — Рад видеть вас такими бодрыми, — проворчал Кэйя, потирая глаз. Он прекрасно умеет засиживаться допоздна во время слежки, но уже давно его мозг не работал на пределе возможностей, чтобы разобраться в вопросах, на которые он не мог ответить. В основном он ворочался и ворочался, пока не взошло солнце. — Доброе утро, капитан, — говорит Свен, отдавая честь. — Я бы хотел сказать то же самое, но ты выглядишь немного не выспавшимся. — Мне показалось, что кровати просто феноменальные. Как будто я спал на облаке, — вмешивается Лоуренс. — Я скорее думаю, что капитан слишком крепко спал и еще не проснулся. — Ребята, он спал с Венти в комнате, — Лиззи скрещивает руки. — Неудивительно, что капитан устал. Я слышала, что Венти храпит, как… сильно. Вообще-то, нет. Венти просто спит с открытым ртом и громко дышит, что немного пугает Кэйю. Честно говоря, я даже не знала, что он может спать. Во время путешествия в Ли Юэ Венти предпочитал исчезать из лагеря, когда думал, что все уже спят, а перед восходом солнца снова забирался под одеяло. Если подумать, то, скорее всего, это было сделано для того, чтобы не спать и думать о надвигающихся проблемах. Кэйя жалеет, что не обратился к другу раньше. На вопросительные взгляды рыцарей он лишь пожимает плечами. — Все было хорошо. Свен поворачивает шею, чтобы посмотреть на Кэйю. — А где наш «консультант»? — Он уже в пути, — отвечает Кэйя, неопределенно кивая в сторону своей комнаты. — Я заставил его переплести косы. Он в них спал. Венти не сразу проскальзывает мимо Кэйи, застегивая рукава своей обычной одежды. — Они выглядели не так уж плохо, — насмехается он. — Твой капитан просто критик. Кэйя уже собирается ответить, как его прерывает голос. — Доброе утро всем. Надеюсь, вы хорошо провели ночь. Сердце Кэйи заколотилось в груди. Он поворачивает голову в сторону голоса. Рекс Ляпис идет к ним, сцепив руки за спиной. Он все так же вежливо улыбается, как и вчера. Кэйя чувствует, как по позвоночнику пробегают мурашки. — О, Чжун Ли-сяньшэн, — Кэйя кланяется, в основном чтобы скрыть, что тяжело сглотнул. — Доброе утро. — Доброе утро, капитан. Надеюсь, у тебя была спокойная ночь, — Рекс Ляпис делает паузу, хмурясь. — Что-то случилось? Ты выглядишь… взволнованным. Кэйя засунул руки в карманы, пытаясь подавить желание достать кинжал. — О, нет. Пожалуйста, не обращай на меня внимания. Я плохо спал, вот и все. Рекс Ляпис не отвечает. Его глаза пристально смотрят на Кэйю, прорываясь сквозь хлипкую пелену беззаботности. Он смотрит на Венти, молчащего и дрожащего рядом с ним. — Значит, ты ему рассказал, — его голос не выдает никакого недовольства. — Рассказал, — легкомысленно отвечает Венти. — Что ты ему рассказал? — Лоуренс бросает взгляд между ними и своими товарищами-рыцарями, которые в ответ лишь пожимают плечами. — Мы с Венти вчера разговаривали, — Кэйя перекладывает свой вес, наклоняясь на одну сторону. Надеясь, что так он будет выглядеть более непринужденно и не будет похож на нервную развалину, которой он является. — Он просто поставил меня в известность о конфликте интересов. Очевидно, что это не совсем корректный ответ, и Лоуренс это прекрасно понимает. Однако он также знает своего капитана: желаемый ответ — это самое большее, что он может получить. Он мудро пожимает плечами и тащит своих товарищей по команде в коридор. Рекс Ляпис ждет, пока они завернут за угол. — Надеюсь, Венти также дал понять, что я не намерен позволить этому испортить наши профессиональные отношения. Надеюсь, ты разделяешь мои чувства. Это угроза…? — Конечно, — говорит Кэйя с жесткой улыбкой. — Я здесь только для того, чтобы помочь вашему народу. Рекс Лапис качает головой. — Они больше не мой народ в том же смысле. Теперь я живу рядом с ними и оставляю руководство этой страной в надежных руках. — Тогда почему ты здесь? Вопрос Кэйи повис в воздухе, где-то между обвинительным и защитным. — Меня попросили помочь, и я помогаю, — отвечает Рекс Ляпис спустя несколько секунд. По его выражению невозможно понять, что он говорит. — Я не намерен играть большую роль, чем требуется. Кэйя не отвечает. Рекс Ляпис закрывает глаза. — Я вижу, что мое присутствие заставляет тебя нервничать, — он открывает их, в его взгляде плещется смутный интерес. — Ты хочешь сразить меня? Венти резко вдыхает. — Мо… Чжун Ли, не надо… Кэйя сглатывает, напрягая горло. Он знает, что Рекс Ляпис потерял своё Сердце Бога, и знает, что он изменился. Архонт, стоящий перед ним, уже не тот, что уничтожил Каэнрию пятьсот лет назад, как и друг, стоящий рядом с ним. Странные случайности и совпадения заставляют их обратить коллективный, настороженный взор на общего врага. Кэйя делает паузу. Считает ли Рекс Ляпис Селестию своим врагом? Наличие противоположных взглядов не обязательно означает, что он возьмет в руки оружие против них. Но опять же… Взгляд Кэйи перебегает на Венти. Его друг поднял руки в универсальном знаке перемирия, на его лице застыло тревожное выражение. Он проделал весь путь из Мондштадта, чтобы предотвратить то, что, по его мнению, может стать потенциальной войной. Если дело дойдет до этого, Кэйя знает, что он будет на стороне Тейвата. Несмотря на все, что он сделал — и продолжает делать — для своего народа, поступит ли Рекс Ляпис так же или предпочтет слепо следовать приказам Селестии, как это было пятьсот лет назад? Откуда Кэйя может знать, что у него за спиной нет дополнительной угрозы в виде копья? Ладно, хватит. Кэйя мысленно хлопнул себя по щекам. Подобные размышления ни к чему не приведут. Да, глубоко укоренившаяся паранойя шепчет ему, чтобы он выхватил кинжал и бросился на Рекса Ляписа. Да, он предпочел бы сделать все, что угодно, лишь бы не рассматривать стоящего перед ним человека как своего потенциального союзника. Но, с другой стороны, есть ли у него выбор? Кэйя может не доверять Рексу Ляпису, но он доверяет Венти больше, чем когда-либо думал. Если его друг говорит ему, что стоящий перед ним архонт на их стороне, Кэйя может принять это только как абсолютное доказательство того, что он должен сделать. По его мнению, Селестия представляет собой большую угрозу, чем Гео Архонт. Как там говорится? «Враг моего врага — мой друг». У них есть еще несколько дней вместе. Независимо от того, нападет Селестия или нет, наличие Рекса Ляписа на его стороне будет скорее преимуществом, чем чем чем-либо еще. Ладно, я могу это сделать. Мне просто нужно научиться доверять ему, пока мы здесь, и доказать, что я заслуживаю доверия. Казалось бы, простая задача, но она кажется гораздо более сложной, чем все, чего он добился до сих пор. Ответить на его вопрос — хорошее начало, верно? — Правда, он постоянно так делает, — говорит Венти, ободряюще похлопывая Кэйю по плечу. — Чжун Ли, как насчет того, чтобы пересмотреть вопрос и сделать его менее агрессивным? Мы ведь на одной стороне. — Все в порядке, Венти, — говорит Кэйя. Он принял решение. Он не разрывает зрительного контакта с богом, стоящим перед ним, и не дрогнет под тяжестью его вопроса. — Спасибо за приглашение, но я откажусь. Уверен, что Венти уже говорил об этом, но я повторю еще раз: я не желаю вам зла. У тебя могут быть предубеждения на мой счет — у меня, конечно, тоже, — но я здесь не для того, чтобы мстить. Воля моей родной страны — не моя собственная. Я не ищу войны, и я надеюсь, что ты разделяешь ту же волю. Выражение лица Рекса Ляписа не меняется, но в его глазах что-то мерцает. — Так ли это? Тогда, полагаю, я поверю тебе на слово, — он выпрямляется. — Я надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество. Почему-то его ответ ничуть не успокаивает Кэйю. Похоже, что при всем их прогрессе они сохраняют между собой осторожную дистанцию, не вполне основанную на недоверии, и ради чего? Из-за страха переступить невидимую линию огня? Кэйя видит самое простое решение проблемы на ближайшие несколько дней: свести общение к минимуму, обменяться информацией поверхностного уровня и уйти, не наступая на яйца и мины. Это позволит им избежать сиюминутных проблем, но как насчет долгосрочных выгод? При всех своих стенаниях и стенаниях по поводу «неэффективности» рыцарей, Дилюк не ошибается, говоря о ложной стабильности привычных решений проблем Мондштадта. Сведение конфликтов к минимуму может сохранить нынешний мир Мондштадта в равновесии, но это мешает им достигать новых высот и замедляет решение проблем. Если следовать его тренировкам, то в этом случае, как и во многих других, Кэйя получит псевдо-союзника, которому нельзя будет доверять, чтобы он не ударил в спину при малейшей провокации. Они не могут позволить себе такой уровень не прогресса. Не с таким врагом, как Селестия. Кэйя оцепенел, уже оплакивая потерю нескольких дней покоя. — Итак, как мы будем сотрудничать? Чжун Ли делает паузу, наполовину повернувшись, чтобы направиться в коридор. — В каком смысле? Пульс Кэйи участился. Единственным датчиком, по которому можно определить, действительно ли он перегнул палку, является Венти, который стоит скорее как свидетель, чем что-либо еще. Кэйя подается вперед. — Думаю, я никого не удивлю, если скажу, что мы явно не доверяем друг другу. Как ты предлагаешь нам сотрудничать? Чжун Ли молчит еще несколько тактов. Затем он медленно поворачивается лицом к Кэйе. — Ты предлагаешь нам прийти к какому-то соглашению? Кэйя кивает. — Надеюсь, к концу нашего пребывания здесь мы сможем понять истинные намерения друг друга в отношении мира, не веря на слово. Венти просто следит за разговором с поджатыми губами и расширенными глазами. — На каких условиях? — спрашивает Чжун Ли. — Что? — Мы заключаем договор, да? Кэйя выдавливает из себя бесстрастный смешок. Но смех получился более шатким, чем он надеялся. — Не уверен, что это можно так назвать… Чжун Ли поднимает бровь. — Мы оба заключаем соглашение по предполагаемым пунктам, не так ли? Хотя я еще не слышал об этом «соглашении», — он поворачивается к Венти. — Как нейтральная третья сторона, что ты предлагаешь? Венти на секунду замирает. — Хм? О, я думаю, это отличная идея. Как насчет дружеского обещания… Они ждут его ответа. — Не нападать друг на друга? — предлагает Кэйя после продолжительного молчания. Венти тяжело вздыхает — единственный признак того, что он дышит с начала разговора. — Нет, это слишком просто. Как насчет… — его лицо искажается в легкой гримасе, он встречается взглядом с глазами Кэйи и Чжун Ли, словно оценивая их реакцию на свои следующие слова. — Если вы сомневаетесь в словах друг друга, может, поклянетесь говорить только правду в течение следующих нескольких дней? Пока мы не уедем, это не так уж и плохо! Кэйя искренне не знает, что ответить. Это предложение продиктовано восхитительными чувствами, но он уже понимает, что выдает желаемое за действительное. Обе стороны нарушат договор, согласившись на него с самого начала. В извращенных словах и умолчаниях кроется сила. Кроме того, они ни за что не станут взаимодействовать таким образом: лишив себя самого надежного и проверенного оружия, Кэйя, по сути, окажется во власти бога — даже если этот бог тоже не умеет лгать. По сути, они показывают врагу свои слабые места и дают ему в руки отточенные ножи. Судя по колебаниям Рекса Ляписа, его мысли развиваются по схожему сценарию. Кэйя старается не выдать своего беспокойства в следующих словах. — Это, конечно, интересное предложение. Венти хмыкнул. — Можете ли вы придумать что-нибудь еще, что могло бы сработать? Думаю, мы все знаем, каковы ставки. Я понимаю, что есть границы, которые вы оба не хотите переступать, но вам нужно отбросить некоторые из ваших удобств, — он встречает взгляд Кэйи. — Разве не это ты хотел сказать? Кэйя борется с сильным желанием отвернуться. Его разум борется с самим собой. — …пусть будет так, — хотя слова Чжун Ли прозвучали мягко, они все равно нанесли шокирующий удар. — Ты согласен с ним? — Кэйя заикается. Чжун Ли сцепляет руки за спиной. — Полагаю, мы можем попытаться. В конце концов, мы все работаем над достижением одних и тех же целей. Тогда я задам свой первоначальный вопрос еще раз: на каких условиях мы заключаем этот контракт? Его встречает лишь молчание. — …тогда на ваших условиях, — Чжун Ли переводит дыхание. — Сэр Кэйя Рагнвиндр, я отвечу на ваши вопросы правдиво, насколько это мне позволено, — он колеблется, в его глазах мелькает нехарактерное беспокойство. Проходит еще несколько ударов гулкой тишины, прежде чем он отвечает: — Клянусь астральным светом. Пусть нарушение моей клятвы приведет меня к теням и к концу времен. Его слова звучат мягко, и, хотя они произнесены на обычном языке, Кэйя сразу же узнает их, несмотря на то что прошло более десяти лет с тех пор, как он слышал их в последний раз. Выражение торжественной искренности Каэнрии проникает в его сознание, заставляя Кэйю на мгновение ослабить контроль над своими мыслями. Хотя каэнрианцы, возможно, и не были набожными в общем понимании Тейвата, все они понимали, что клятва на Путеводной звезде Каэнрии — это клятва, которую не дают легкомысленно. Ее часто использовали для подкрепления обещания или перемирия — как, видимо, и сейчас. Странный страх сковывает язык Кэйи, пока два бога ждут его ответа. Он сопротивляется сильному желанию взглянуть на своего друга. Я поклялся, что сделаю все возможное, чтобы помочь Венти. Если это то, что я должен сделать, чтобы свести риск к минимуму… Кэйя едва сдерживает дрожь. — И пусть эта клятва будет скреплена честью и записана ее именем. Рекс Ляпис, пока долг не освободит меня от пребывания в этом городе, я буду честно отвечать на твои вопросы. Ему трудно не замечать, как ужас поднимается и сжимается в оковы вокруг его горла. Он сглатывает, не обращая внимания на стеснение. Гораздо спокойнее списать это на воображение. Напряжение затягивается еще на несколько секунд, прежде чем Венти хлопает в ладоши. — Так как насчет чего-нибудь поесть? — Кэйе не нужно хорошо знать своего друга, чтобы заметить в его словах нотки неловкого облегчения. Бесстрастные глаза Рекса Ляписа переходят на Венти, и в этот момент он, кажется, забывает о метафорических кинжалах, которые они с Кэйей держали у горла друг друга. — О, да. Мне было поручено привести вас на завтрак с нашими коллегами, но, похоже, ваши рыцари уже ушли вперед. — О, это так похоже на них, — говорит Венти со смехом, слишком веселым, чтобы быть искренним. — Они все так рады быть здесь. Считай, что это их способ показать это. Рекс Ляпис хмурится. — Нет, они знали, что между нами что-то не так. Я заставляю их нервничать. — Ерунда! Ты нравишься им, обещаю. Пойдем, найдем их, — Венти обнимает повелителя гео и тянет его за собой. Он нервно улыбается Кэйе через плечо. Напряжение окончательно исчезает из позы Кэйи. Мы отправляемся через четыре дня, а это значит, что у меня есть целых три дня, чтобы научиться доверять тому, кого я мог бы назвать своим естественным врагом… и это при том, что я должен следить за ударом Селестии. Кэйя вздыхает и бежит трусцой, чтобы догнать пару архонтов. Если в ближайшие несколько дней меня не поразят сами небеса, я точно умру от сердечного приступа, вызванного стрессом. Ну, три дня — это все равно три дня, верно? Конечно, это не может быть так сложно.