Часть 1. Это же совпадение?

Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!

А. Н. Островский

— Глаша! — раздался тихий девичий шёпот. — Глаша, ну открой же! Я же сейчас всех своим криком разбужу. — маленькие кулочки тихо застучали по двери. — Ну как хочешь, Аглая. Я сама захожу. Ой, ну и темень тут у тебя. Ты спишь? — Присмотревшись девушка заметила что-то на полу. — Глашенька, ты что же на полу лежишь? Простудишься ведь! Глаша… О Господи. Что же это такое… Маменька, маменька, идите сюда! Смолокуров сидел у себя за столом и с важным видом перебирал какие-то бумаги. Из окна светило яркое солнце, которое приятно пригревало его спину. Птицы распевали свои утренние серенады. И всё бы хорошо, если бы не дело над которым он сейчас старательно корпел. — Да что ж это такое! Уже третья за последние две недели! — воскликнул он, стукнув кулаками по столу. — Третья кто? Если, конечно, я могу поинтересоваться. — улыбаясь, проговорила вошедшая в это время Ардашникова. — Настя! — улыбнулся Тарас. — Пытался скрыть от тебя, дабы не беспокоить. А то уж слишком муторное дело и мерзкое. Думал сам разберусь, ан нет. Анастасия кинула свою сумочку на диван и присела на стул, заглядывая в бумаги в руках пристава. — Можно посмотреть? — Да, конечно. — Сказал Смолокуров и, протянув девушке листы, принялся рассказывать, что произошло. — Кто-то у нас принялся девушек убивать. Причём каким-то уж больно зверским способом. Сначала душит, причём видимо тем, что первое под руку повернётся, а потом выжигает на плече рисунок. Вон, у меня в деле есть его копия. Настя рассмотрела рисунок. — Это солнце и цветок? Похоже на розу. — задумчиво сказала она. — Да-да, кажется да. Ну так вот. Первую нашли две недели назад. В её собственной квартире. Анна Аркадьевна Антонова. Сирота, родных вообще никого, только близкая подруга и та тоже из дома сирот. Работала модисткой. Обнаружила её хозяйка квартиры, которую снимала Антонова. Вторая жертва Амалия Александровна Артамонова. Дочь купца Артамонова и обедневшей немецкой дворянки Луизы Генриховны Артомоновой в девичестве Витте. Ничем особым не отличалась. Только вот в девках засиделась, замуж так и не вышла. Помогала отцу в его лавке. Там её кстати и нашли мёртвой. Задушенной с рисунком на плече. Интересно, что отец её, утверждает, что Амалию убил их сосед, который уже давно не долюбливает их семейство. Ну и сегодня с утра по раньше я побывал на месте убийства уже третьей девушки. Аглая Анатольевна Апраксина, её отец довольно влиятельный граф. И такая беда случилась. Всё, что о ней успели выяснить довольно размытые сведения, все обитатели дома в полнейшем шоке и разговаривать отказались. Поэтому нужно будет их сейчас навестить. Анастасия подняла взгляд на Тараса. — Но должны же ведь быть у них хоть какие-то сходства кроме тех, что все они девушки и всех их убили. Не думаю, что убийца выбирал жертв, как палец покажет. — она встала и оперлась руками на стол. — Может возраст или, не знаю, общие знакомые? — Возраст не подходит. Антонова была совсем молодая, ей едва исполнилось восемнадцать. Артамоновой было тридцать. А Апраксиной, насколько я знаю двадцать два. — Смолокуров застучал по столу пальцами. — Общих знакомых не выявлено. И происхождение у них у всех разное. Ничего не сходится. Я уже всё проверил. Единственное, что более менее подходит, то, что они все были не замужем. Но, — пристав накрутил усы на палец. — это мне кажется не слишком подходящим мотивом. Убивать просто незамужних женщин, как по мне, странно. Настя сгребла все бумаги со сведениями и стала внимательно их просматривать. Зацепиться было совершенно не за что. Обязательно нужно будет заново опросить родственников жертв. — Хм, как интересно выходит. — задумчиво проговорила Анастасия. — Что? — Инициалы всех жертв состоят из трёх букв «А». Анна Аркадьевна Антонова, Амалия Александровна Артамонова и Аглая Анатольевна Апраксина. Услышав это замечание, пристав нахмурился. — Мне это совсем не кажется таким интересным, Настя. — серьёзно сказал он. — Что? — удивленно уставилась на него Ардашникова. — Я не понимаю почему? Как по мне смешно выходит. — Если ты и дальше будешь так смеяться, то следующей в этом списке окажется Анастасия Андреевна Ардашникова. — делая упор на первых буквах сказал он. — Ты принимаешь всё слишком близко к сердцу Тарас. Это наверняка обычное совпадение. — сказала Анастасия, больше чтобы успокоить пристава. Смолокуров ещё больше нахмурился и сложил руки на груди. В дверь постучали. — Входите. — Тарас Петрович, там к вам человек от Апраксиных. — заговорил вошедший Ухов. — Граф ждёт вас у себя. — Поехали, Тарас Петрович? — спросила Ардашникова с загоревшимся в глазах энтузиазмом. — Поехали, Анастасия Андреевна. Когда коляска уже подъезжала к дому Апраксиных, Тарас повернулся к Анастасии. — Настя, ради Бога, будь осторожна. Ардашникова лишь улыбнулась, провела своей рукой по его плечу и спрыгнула на тротуар. — Вот свела же нас судьба! — пробурчал Смолокуров себе под нос и тоже слез на землю. У парадного крыльца их встретил хорошо одетый, галантный, но встревоженный лакей. Да и вообще вся прислуга выглядела взволнованной. Вот мимо них прошла горничная, несшая дрожащими руками таз, из-за чего вода в нём при каждом её шаге выплескивалась. Там кучер не мог успокоить лошадь и сердился то ли на неё за непонятливость, то ли на себя. Даже собака, поджав хвост, скулила у себя в будке. Внутри дома всё было также. Мертвая тишина и слуги, перебирающиеся по дому на цыпочках. Лакей привёл Смолокурова и Анастасию ко входу в гостиную. Сначала сам зашёл и объявил гостей, затем впустил и их. По комнате, сложив руки за спиной, нервно расхаживал хозяин дома. Лицо его было одновременно нахмуренным и уставшим. — Доброго вам дня, Анатолий Михалыч. — поздоровался пристав. — Тарас Петрович? — спросил граф, будто опомнившись ото сна. — А вы должно быть Анастасия Андреевна? Наслышан, наслышан. — Анатолий Михайлович, как бы тяжело вам не было, но вы должны рассказать нам всё о произошедшем. — заговорила Настя. — Да что тут говорить? Я и не знаю особо ничего. Сегодня рано утром её нашли. Ещё даже светать не стало. Дочь меньшая к ней в комнату заглянула, а там… Потом жена пришла, а она у меня женщина до костей сентиментальная. Сразу в обморок. А потом суматоха, крики, полиция, распросы. Я вас то, Тарас Петрович позвал, потому что знал, что вы с Анастасией Андреевной прийдете. А уж госпоже Ардашниковой не составит труда найти убийцу моей Глашеньки. — Вы видели, что у Аглаи Анатольевны на плече был выжжен, так скажем, рисунок? — осторожно спросил Смолокуров. — Рисунок? Да, на правом плече. Что за люди то такие. — воскликнул Апраксин. — сначало убили, а потом ещё и поиздевались. — Вам не знаком этот знак? Может дочь говорила вам что-то про это? — Нет. Впервые вижу. — коротко отрезал граф. — Анатолий Михайлович, — вмешалась Ардашникова. — а знаете ли вы, что ваша дочь стала жертвой серии убийств. Может быть слышали что-то в газетах об убитых девушках с рисунком на плече? — Да. Кажется что-то такое было. Но я тогда не обратил на это внимания. Знал бы я… . — тяжко вздохнул он. Апраксин схватился за голову и снова стал расхаживать туда сюда. — Что вы можете рассказать о дочери? — снова спросила Настя и достала блокнот и карандаш. — Что могу сказать? Ангельская была девочка. Добрая, умная, красивая. Слова поперек старшим не скажет. Все её любили. — Тут граф почему-то осекся, но подумав, продолжил. — Врагов у неё не было, одни друзья. Глаша словно магнитом к себе притягивала. Столько подруг у неё было и не сосчитать, даже я всех не знаю. Кавалеров тоже навалом. Но она их всех как-то остерегалась, взаимности не выказывала. Даже и не знаю что вам ещё-то рассказать. Вы вопросы задавайте, а я отвечу. — Кто-то из слуг был приближён к Аглае Анатольевне? — спросил Смолокуров, сложив руки на груди. — Да, горничная Варвара. Она ей одеваться помогала, гулять с ней ходила. Только вот она аккурат вчера утром выходной взяла, к родственникам в деревню уехала. — Не было ли чего украдено из комнаты Аглаи Анатольевны? — Вроде как нет, но мы сильно ничего не смотрели. Некогда. Да и какое дело нам до вещей, когда тут человек умер. — Аглая Анатольевна не получала на кануне никаких странных писем? — вклинилась в допрос Анастасия. — Нет. — отрезал граф. — Определённо нет. Если бы получала, обязательно бы сказала мне. — Я вижу вы были близки с дочерью? — спросил Тарас. — Да, очень. Признаться честно, она была моей любимицей. Я всегда выделял её на фоне других детей. — А можем ли мы поговорить с вашей женой? — спросила Настя, прокручивая в руках карандаш. — Боюсь, что сейчас нет. Она никого к себе не впускает. Даже меня. Понимаете она очень любит всех детей. Они — вся её жизнь. Я боюсь, что от таких переживаний она может заболеть. В дверях появилась миниатюрная девушка. На ней было одето простенькое голубое платьице в цветочек, волосы аккуратно уложены в прическу. Взгляд тихий и спокойный. — Папенька, а могу я побеседовать с господином приставом? Граф обернулся на дочь, слегка замялся, но потом ответил. — Да, Полюшка, конечно. Тарас Петрович, Анастасия Андреевна. Моя дочь Полина Анатольевна. — Мы можем пройти в другую комнату? — спросил пристав. — Да, конечно. — ответила Полина. — Можем пойти в кабинет Аглаи. Кабинет был маленькой квадратной, но светлой комнаткой. Бледно-розовые обои, занавески в тон. Большой стол перед окном. С правой стороны диван, а напротив книжный шкаф. — Присаживайтесь. — Указала девушка на диван. — Так значит вы были первой, кто обнаружил Аглаю Анатольевну мёртвой? Девушка утвердительно кивнула. — Как это произошло? — спросила Настя, держа карандаш на готове. — Расскажите всё как можно подробнее. — Хорошо. — Полина вздохнула и продолжила. — Понимаете я уже несколько дней страдаю бессонницей. И вот в эту ночь тоже не могла заснуть. Пролежала в постели почти до утра, а потом решила пойти к Глаше. У неё была такая привычка просыпаться рано-рано и либо вышивать, либо записывать что-то себе в дневник, либо ещё чего. Я постучалась, она не открывала. Тогда я стала звать её. Когда и это не помогло, я сама зашла. Зашла и увидела её на полу. Я сначало было подумала, что она спит, а она… — Апраксина опустила глаза в пол. Потом снова посмотрела на пристава и Анастасию. — У неё в комнате окно на распашку было открыто и грязь на подоконнике. Будто кто-то стоял на нём. — сказала вдруг Полина, засверкав глазами. — Я думаю может это убийца? Через окно залез. — Интересно барышня, очень интересно. — заговорил Смолокуров. — Почему же вы это сразу не сказали? — немного со злостью вопросил он. — Я просто… — Потупила глаза девушка, но тут же воскликнула. — Там никто ничего не трогал. Пойдемте я вам покажу. Комната Аглаи была такая же хорошенькая и свежая, как и её кабинет. Письменный стол, кровать, шкаф, туалетный столик, широкий ковёр. — Вот. Вы уже видели эту комнату, Тарас Петрович. Когда утром осматривали её… тело. Окно действительно было открыто, а на подоконнике были грязные следы. Правда узора от подошвы не было. Будто человек ступал голыми ногами. Ардашникова, достав из сумочки кусок какой-то ткани, осторожно смела грязь на неё. «Пригодится» — пробормотала девушка. -Ну? — спросил Смолокуров. — Дактилоскопия? Настя ухмыльнулась. — Наши методы не остаются незамеченными! — В каком смысле? — Посмотрите на ручку, Тарас Петрович. Металлическая оконная ручка была совершенно чиста. Она даже переливалась на солнце. — Но, зачем убийце надо было очищать ручку? Он же мог её просто не трогать. Скорее всего окно было открыто хозяйкой комнаты. Полина утвердительно кивнула. — Да, Глаша любила свежий воздух Окно в её комнате было всегда открыто. — Признаюсь. — пожала плечами Ардашникова. — Я не знаю. У меня просто нет идей. На письменном столе лежал раскрытый дневник. — Можно? — спросила Настя, указывая на него. Полина кивнула. На открытых страницах была начата запись. Обычный рассказ о том как девушка провела свой день: завтрак, домашние занятия, прогулка, примерка нового платья, обед, поход к Зиночке, ужин. На середине повествование обрывалась, а от последнего слова влево тянулась линия, будто девушка дёрнула рукой. — Кто в этот день был дома? — спросила Анастасия. — Почти вся прислуга живёт вне нашего дома, а в отдельном здании. Тогда здесь были только, няня Лидочки, моей младшей сестры, ей всего пять, лакей Лука Фомич, этот тот, который вас сюда провожал и горничная Катя. Ещё отец, маменька, Кирилл, Аглая, Лидочка, ну и я. — Извините, а кто такой Кирилл? — О, вы не знаете. Это мой старший брат. К сожалению сейчас он уехал. — А кто должен получить наследство в случае смерти графа? — неожиданно спросила Ардашникова. Полина посмотрела на неё с удивлением. — Наследство? Понимаете, наш отец очень… Болтливый человек. И в один из семейных ужинов он объявил это всем. — Ну и? Что? — нетерпеливо проговорил пристав. — Почти всё наследство должно было достаться Аглае. Совсем незначительная часть Кириллу. А нам с Лидой так и вообще практически ничего. — Вот как. — тихо проговорил Смолокуров о чём-то размышляя. — А сильно ли, — замялся Тарас, подбирая слова. — расстроился тогда ваш братец? — Расстроился? Я так и не припомню. Это же было… Постойте-ка, это вы что же думаете? Что Кирилл Аглаю? Из-за денег? — с ужасом в голосе произнесла Апраксина. — Мы пока ещё, Полина Анатольевна, ничего не думаем. Просто спрашиваем. И если уж вы хотите найти и наказать убийцу вашей сестры, то будьте любезны отвечать честно, ничего не скрывая. — Да-да, конечно. — поникшим голосом проговорила она. — Кирилл он… Да, думаю да. Он был не то что бы растроен, а скорее разозлен. Он тогда вскочил из-за стола и ушёл. Но это ведь и понятно. Он — единственный сын и получит так мало. Сейчас это уже прошло. К тому же у него есть невеста. И знали бы вы какое у этой невесты приданное. Да в два раза больше чем то, что должно было достаться Глаше. — Как зовут его невесту? — поинтересовалась Настя. — Невесту? Ох, я честно и не припомню. На самом деле я слышала всё это из его рассказов и про её наследство тоже. — девушка задумалась. — и её саму никогда не видела. Вы можете спросить позже у самого Кирилла. — А в каких отношениях была Аглая Анатольевна со своим братом? — спросила Настя, прокручивая между пальцами карандаш. — В детстве они были очень дружны. А потом как-то повздорили и… всё. Я точно подробностей не помню. Мала ещё слишком тогда была. Вы лучше у маменьки спросите. Только не сегодня. — Спасибо, Полина Анатольевна. Обязательно обратимся. Выйдя из дома графа, Тарас и Настя решили дойти до участка пешком. Разговор никак не завязывался, каждый думал о своём. Прервать молчание решил Смолокуров. — Тебе не показалось уж слишком подозрительным то, что горничная Апраксиной, кажется Варвара, уехала именно вчера? — Да, это конечно заставляет задуматься, но всё-таки, нельзя отрицать вариант, что это могло быть простое совпадение. — Ох, уж и дельце нам подкинули. — проворчал Тарас приглаживая ус. — А Апраксина? Она не показалась тебе странной? Будто что-то, да не договаривает. — Возможно. — пожала плечами Настя. — Но почему-то она вызывает у меня доверие. Мимо пробежал мальчишка, раздающий газеты. — Только у нас! Читайте подробности смерти Аглаи Апраксиной! Таинственный убийца-маг! Смолокуров и Анастасия значительно переглянулись. — Малой, а ну поди сюда. — сказал Тарас. — На, вот тебе. — всунув в детскую ладонь монету, взамен он получил свежую прессу.- Ну-с и что тут у нас. Хм. Ну и выдумают же. Смотри, душа моя. «Таинственный маг убивает молодых девиц и оставляет на них свои чудесные метки.» Ну и чушь! «У него на счету уже три жертвы. Куда смотрит полиция?» Куда надо туда и смотрят. Сами бы попробовали этакого изловить. Настя слегка улыбнулась и заглянула в газету так, что её волосы коснулись щеки пристава. Смолокуров поднял на неё глаза. Их взгляды пересеклись. — Тарас, ну что же ты из-за всякой ерунды расстраиваешься? Составители этих статей просто не понимают какую сложную работу ты выполняешь. — успокаивающе, но всё же с лёгкой иронией произнесла Настя, поглаживая Смолокурова по плечу. — Да что уж там. — отмахнулся рукой тот. — Это я так. А насчёт этого мага надо бы разузнать. У людей поспрашивать, что у них там про него говорят. — Обязательно. — улыбнувшись, сказала Настя и, приподнявшись чмокнула пристава в щеку.