Часть 2. Вспомнить и забыть

Была ужасная пора,

Об ней свежо воспоминанье…

Об ней, друзья мои, для вас

Начну свое повествованье.

Печален будет мой рассказ.

А.С. Пушкин

На площади было людно. Всюду сновали газетчики, торговцы, готовые предложить свой лучший товар, девушки, служащие в господский домах горничными или стряпухами, курсистки, ищущие среди множества вещей какие-нибудь безделушки. Настя и Тарас осторожно обходили кругом всю эту толпу. Со всех сторон слышались зазывательные восклицания. — Барышня, купите ягод! Свежие, только вчера собирала! — Господин пристав, не желаете отведать конфет? -Молодые люди, столовые приборы, недорого! Дойдя до небольшой цветочной лавки, Смолокуров и Ардашникова остановились. К ним тут же обратилась очень миловидная, совсем ещё юная светловолосая девушка. Её серые глаза казались радостными, но если присмотреться по внимательнее можно было заметить, что эта юная особа, лишь умело одела маску счастья. — Добрый день. Хотите купить цветов для барышни? Могу предложить вам. Пристав оборвал её на полуслове. — Вы, Катерина Степановна Милашина? — Да. — смутившись, ответила та. — А в чём дело? — Мы к вам по делу Анны Антоновой. Помните, я с вами уже разговаривал. Не уж то позабыли? — Да, конечно. Лиза — обратилась Милашина ко второй девушке в лавке. — Побудь пока одна. Я скоро вернусь. Смолокуров отвел девушку в сторону. — Вот-с, собственно, знакомьтесь Катерина Степановна, Анастасия Андреевна Ардашникова. Полицейский консультант. Как бы вам не хотелось, но вам снова прийдется ответить на некоторые вопросы о смерти вашей подруги. — Господи! — воскликнула девушка. — Пожалуйста, не напоминайте мне об этом. Задавайте поскорее вопросы и я уйду. — Вы давно познакомились с Анной? — спросила Настя, привычно достав блокнот и карандаш. — Разве это имеет какое-то отношение к её смерти? — Будьте добры отвечать. — строго сказал Тарас. Милашина недовольно взглянула на него, но всё же начала говорить. — Мы познакомились в доме сирот. Эта дружба была не случайна. Наши родители погибли в один день, в одном месте. Они были приглашены на праздник к каким-то общим знакомым и, к несчастью, кто-то каким-то образом устроил пожар, в результате которого, и погибли мои родители, и её мама. А папенька Анин скончался ещё раньше, от тифа. — Я очень сожалею. — сказала Настя. Она понимала, что значит потерять родителей в совсем юном возрасте. — Но продолжим. Чем занималась Анна Аркадьевна в день, когда её последний раз видели живой? Катерина Степановна задумалась. Её жизнь, после смерти любимой подруги, будто пошла под другим углом. Дни медленно и скучно тянулись один за другим. Она же, просто выполняла уже наизусть заученные обязанности. Если бы у Кати сейчас спросили, что она делала десять минут назад, девушка бы затруднилась ответить, настолько она погрязла в однозвучной жизни и скорби по Ане. А сейчас спрашивают, что было в тот день. Тот далекий ужасный день. Попробуй тут вспомни. Но тяжело вздохнув, Катерина посмотрела Анастасии в глаза и продолжила. — Анечка работала в салоне у мадам Морель. В тот день она пришла во время, и как всегда стала заниматься отделкой платья для госпожи Литейниковой, над которым трудилась уже около недели. Я не могу подтверждать достоверность этих сведений, но так говорили девушки, работающие с Аней. Потом к пяти часам вечера она подошла ко мне. Моя смена как раз закончилась и меня сменила Лиза, а мы с Аннушкой пошли прогуляться по Невскому проспекту. Недолго гуляли, Аня торопилась… — девушка осеклась. — Торопилась домой. Ей надо было доделывать какой-то важный заказ. Мы расстались. Знала бы я, что мы больше никогда не увидимся… Но, нет. Не буду вспоминать. Надо забыть, отпустить. На следующий день в салон она не явилась. Мадам Морель, опять же со слов других модисток, была очень зла. А ещё через день хозяйка её квартиры, Марья Петровна, пришла забирать плату, на стук Аня не отвечала и Марья Петровна открыла дверь своими ключами. Я думаю, что вы догадываетесь, что она там увидела. Вызвала полицию и… всё. — Неоднозначно закончила девушка. — Интересно, Катерина Степановна, а уверены ли вы, что Анна Аркадьевна спешила домой, только чтобы дожелать заказ? — спросила Настя спустя секунду раздумий. Катя резко подняла на неё глаза. — Да. — твёрдо ответила она. — А вот я не уверена. — возразила Ардашникова. — Слишком уж вы стушавались, Катерина Степановна, когда говорили нам об этом. Если не хотите, чтобы подозрения пали на вас, то прошу, расскажите всё, что знаете. Милашина внимательно посмотрела сначала на Настю, потом на Тараса. — Что ж, да. Вы правы, Анастасия Андреевна. Не брешат значит в газетах. Вы и впрямь всё узнать можете. Не домолвила я Вам и сейчас, и тогда, когда полицейские допрос проводили. Смолокуров, всё это время молчавший, вдруг встрепенулся. — Каааак?! — рявкнул он. — Вы от полиции скрыли? Недомолвили? Это как понимать, госпожа Милашина? — Да, не договорила и ничего такого в этом не вижу. К тому же не из злого умысла я это сделала. Я клятву держала. — Какую ещё к черту клятву? — вопросил пристав — Я бы попросила повежливее, господин пристав! Клятву, что я дала Анечке. Я обещала никому не рассказывать. — Но сейчас вы просто обязаны сообщить нам всё. — спокойно сказала Ардашникова. — Я доверяю вам, Анастасия Андреевна. Вы совсем не такая — Милашина хмыкнула и взглянула на пристава. — как эти полицейские. У вас есть добрая отзывчивая душа. Я чувствую. Смолокуров снова начинал вскипать. Эта девушка могла окончательно вывести его из себя, если бы не ласковая рука Насти прошедшая ему по спине. — У Ани был роман с одним молодым человеком. Я не знаю ни его внешности, ни имени. Ничего. Она не говорила мне об этом. Но в то же время рассказывала всё об их встречах. Аня была очень набожным человеком, но ему удалось каким-то образом склонить её к… Близости до свадьбы. После этого она долго рыдала, говорила, что уйдет, но не смогла. Слишком уж полюбила этого идиота. И вот в тот день она как раз спешила на встречу с ним. Надеюсь на этом всё? Тарас Петрович был готов наброситься на сию юную особу с гневными замечаниями, но Настя опередила его: — Последний вопрос, Катерина Степановна. Вы же были очень близки с Анной Аркадьевной. Почему она не познакомила вас? Не назвала даже имени? — Не знаю. Мне всегда казалось, что он её как-то шантажирует, они были знакомы всего навсего три месяца, как по мне слишком малый промежуток времени для настоящей любви. Но сказать ей это напрямик не решалась. — Спасибо вам большое за ответы, Катерина Степановна. Милашина поспешила удалиться за лавку. Неопытная Лиза явно не справлялась одна. Смолокуров презрительно посмотрел ей вслед. — Спасибо надо говорить моему терпению Настя. Эта баба… Извини, девушка довела меня до белого каления, ей-богу. Почему-то когда я беседовал с ней в первый раз всё было намного спокойнее. Ещё через час после беседы с Милашиной наша пара сидела в кабинете Смолокурова. Пристав, обложившись разными видами конфет, пряников и печений заедал, как он выразился «трудности работы». Настя не могла сдержать улыбку, смотря как он, осторожно обмакивая очередное печенье в чай, подносит его ко рту и, для начала вдыхая его аромат, кладёт к себе в рот. Перед смолокуровским пиром они ещё заходили в салон Жаклин Морель, дабы разузнать ещё чего интересного про Антонову, чем пристав был явно не доволен. «Сейчас и там мою кровушку попьют» — причитал он по дороге. Лишь только они переступили порог мадам раскудахталась словно наседка. Она начала рассказывать о чем попало. И об Анне, и об платье Литейниковой, и о самой госпоже Литейниковой, и о своём салоне в целом, его работницах, и конечно же, как любая уважающая себя женщина в её возрасте о себе и о своих встречах и расставаниях. Вокруг них собралась уже целая толпа модисток и портних, которые с интересом вслушивались в разговор, дабы потом пересказать всё самое интересное своим подругам. Казалось этот ужасный поток слов нельзя было остановить или хотя бы просто выхватить из него нужные мысли. Но Настя всё же смогла сделать для себя кое-какие выводы. Анна была работницей умелой и усидчивой. Работу всегда выполняла очень кропотливую, мадам очень доверяла молодой модистке. Приходила в салон всегда вовремя, поэтому то мадам Морель и распереживалась, когда та не пришла на работу, к тому же то был последний день перед возвращением платья Литейниковой её хозяйке. Разгневанная Жаклин сразу же отправила записку на квартиру к Антоновой, от которой ответа, конечно же, не получила. Ещё мадам Морель очень сожалела о смерти одной из лучших её работниц и даже всплакнула. Но сквозь слезы не забыла предложить Насте свои услуги. Ведь, если такой прекрасной молодой особе понадобиться платье хоть домашнее, хоть парадное, а может и подвенечное (при этих словах Жаклин кинула прищуренный взгляд в сторону пристава), то её девочки будут готовы оказать Ардашниковой помощь. «Как же хорошо, что у меня в подчинении находятся мужчины, хотя и творящие иногда невыносимые вещи, но всё же мужчины. А не гурьба назойливых, вечно чем-то недовольных девиц» — думал после всего этого Тарас Петрович Смолокуров. — Месье, вы уверены, что хотите остаться в городе? — Конечно. Oui, мой дорогой! — Но… Вы же читали газеты? Вы не считаете, что это слишком… Рискованно? — О, мой дорогой Иван! Это есть необходимость остаться здесь. Понимаешь? У тому же мне безумно интересно наблюдать за событиями которые, хм, как же это на вашем языке? А вобщем-то, неважно, derrière les événements qui se déroulent sur cette scène*.