Глава 3. Призраки прошлого.

— Мы ведь всегда будем вместе, правда? — тихо спрашивает он. Холодные кончики его пальцев касаются её каштановых прядей, играя с ними, пока он смотрит на девушку, лежащую на белых простынях напротив него. Она выглядит завораживающе, её улыбка пленяет его. Он никогда не видел никого совершеннее, чем она. В его глазах она идеальна. Большой палец проводит по её щеке, он видит, как ресницы девушки подрагивают, а взгляд, полный любви, остаётся прикованным к нему. Ему хочется продлить эти мгновения как можно дольше. Задержаться в этом миге. Чтобы время застыло для них двоих. — Мы всегда будем вместе, но только в наших воспоминаниях. Снова темнота. А потом, всего лишь через мгновение, перед глазами начинают мелькать отрывки, словно старая киноплёнка, воспроизводимая в хаотичном порядке. Незнакомая девочка, скорее подросток, бьёт кулаком по его лицу, отчего он стонет от боли. Она выглядит рассерженной и юной, с кудрявыми волосами, глазами, ярко горящими огнём. Черты её лица кажутся ему знакомыми, но более мягкими, чем он помнит. И почему-то эти глаза цвета карамели были для него самыми родными. В следующий миг Драко стоит в каком-то величественном замке, стены которого вызывают у него чувство ностальгии. И всё та же девушка. Уже более взрослая. Её имя постоянно ускользает от него. Драко точно помнит его, но стоит попробовать озвучить или даже подумать о нём, как оно исчезает из памяти, словно просачивается сквозь пальцы. Она что-то увлечённо рассказывает ему, сидя на подоконнике, болтая ногами, рядом лежит книга. Но Малфой не слышит её, ни единого звука. Он лишь смотрит на неё, будто сторонний наблюдатель. Перед глазами снова всё плывёт, и он оказывается в совершенно другом месте. Малфой стоит посреди густого тёмного леса. Высокие деревья устремлены вверх, закрывая любой свет, который мог бы пробиваться. Рядом снова она, будто девушка преследует его, неизменно рядом, как проводник в его воспоминаниях. Гермиона. Имя резко всплывает в его сознании, и он уверен, что оно принадлежит ей. Точно ей. Он просто не может ошибаться. Такое родное имя, которое приносит тепло и спокойствие его израненному сердцу. Кажется, она ранена. Её тело прижато к стволу дерева, она держится за плечо рукой, тяжело дыша. Он видит в своих руках палочку, из которой исходит слабое свечение. Стоп... Палочку? Деревянное древко достаточно длинное, крепко сжато в его руке, словно эта вещь может защитить его от всего. Резкая душащая боль накатывает в голове, и ему хочется закричать, но ни одного звука не срывается с его губ. В голове раздаётся хаотичный хор голосов, который грозит разорвать его на части. Он сходит с ума. Голоса шепчут ему незнакомые слова, но при этом они звучат так правильно, словно нечто привычное. Он не понимает, что эти слова значат. Малфой жадно глотает воздух, подрываясь с постели и тяжело дыша. Его глаза мечутся по незнакомой комнате, едва ли понимая происходящее. В голове всё смешалось. Настоящее и прошлое. Что из этого является правдой? Единственное, в чём Драко уверен — ему нужно найти Гермиону Грейнджер. Она — ключ ко всему.

***

Как только Малфой неожиданно потерял сознание после того, как она успела рассказать ему лишь часть из того, что собиралась, Гермиона запаниковала. Она пыталась привести его в чувство, но у неё ничего не вышло. Оставить его в таком состоянии она не могла. Поэтому, используя невербальную магию, Грейнджер вывела из строя камеры в кофейне. Затем, тщательно осмотревшись, она аппарировала с ним к себе домой. Драко оказался чертовски тяжёлым. Гермиона с трудом дотащила его тело до своей спальни и уложила на кровать. По пути она нервно покусывала губы, размышляя, как поступить. У неё был шанс вернуть ему память, так же как когда-то родителям. Его сознание всё ещё пропускало отголоски прошлой жизни, поэтому это не было столь опасным, как она сначала предполагала. Гермиона могла использовать магию, чтобы подтолкнуть его сознание и позволить ему вспомнить всё самостоятельно. Либо полностью вытащить заблокированные воспоминания наружу — но это будет куда болезненнее. Эти раздумья не оставляли её весь вечер. Она не знала, какое из зол меньшее. В обоих случаях могли быть последствия. Здесь требовалась тонкое мастерство с магией и исключительная осторожность. Даже вечером Малфой не очнулся, и это начало её пугать. Хотя и понимала, что его мозг скорее всего просто перегружен, память пытается восстановиться, а магия выбраться наружу после долгого неиспользования. Грейнджер наверняка произнесла какой-то триггер, который послужил ключевой точкой старта. Но и воспоминания Драко, судя по всему, были не так глубоко спрятаны в сознании. Ближе к ночи Гермиона всё же решилась. Нависнув над бессознательным телом Драко, она крепко сжимала в руках палочку, пытаясь успокоить бешеный ритм своего сердца. Ей нельзя было нервничать — требовалась полная сосредоточенность. Наконец, Грейнджер выбрала самый безболезненный способ, надеясь, что всё сработает с первого раза. Всё зависело от желания Малфоя. Дальше она была бессильна. Произнеся заклинание, Гермиона начала осторожно вытаскивать из глубин его разума воспоминания, которые были заблокированы. Она прикасалась лишь к тем, что лежали на поверхностном слое, за стеной его сознания, и мягко подталкивала их вперёд, оставляя там. Она стимулировала его разум так, как только могла. Теперь всё зависело от него.

***

— Обожаю бантики на твоих волосах. Выглядишь как малышка, моя малышка, — знакомый голос донёсся до неё словно издалека. Гермиона закрыла глаза, цепляясь за этот нежный, едва уловимый шёпот. Он казался таким родным, таким... домашним. Но резкий звук, похожий на удар грома, разрушил хрупкую иллюзию. В кабинете воцарилась неловкая тишина, нарушаемая только звуком опрокинувшейся кружки. Испуганная, Гермиона подняла взгляд и встретилась с виноватым выражением лица одной из своих сотрудниц. Девушка покраснела и неловко бормотала извинения. — Всё в порядке, — произнесла Гермиона, стараясь вернуть себя в реальность. Сотрудница ещё раз извинилась, пообещала принести новый кофе и быстро убрала осколки магией, поспешив выйти. Гермиона осталась одна в комнате, наполненной неуютной атмосферой. Она вздохнула, её рука невольно скользнула к бантику на волосах, аккуратно завязанному сбоку. Красный бант сочетался с изящной шпилькой в виде цветка, добавляя яркий акцент к её образу. Возможно, кто-то счёл бы это несерьёзным или детским, но ей было всё равно. Она не собиралась ограничивать себя из-за чужих мнений. В конце концов, это была её жизнь, и она могла позволить себе радоваться мелочам. День складывался сумбурно, будто все вокруг сорвались с цепи. Грейнджер мечтала вернуться домой пораньше. Однако у неё не было выбора — с утра нужно было быть в Министерстве. Хотя её мысли занимал только один человек. С самого утра Гермиона разбиралась с кипой документов и организовывала отчёты. Между стопками бумаг и чернильниц ей приходилось отвечать на вопросы сотрудников, которые постоянно прерывали её работу. Она надеялась закончить всё до обеда, но бесконечные глупые запросы удваивали время на выполнение задач. Ближе к середине дня у неё уже начала раскалываться голова, а веки стали такими тяжёлыми, словно налились свинцом. Гермиона была измотана и раздражена одновременно. Стопка бумаг, казалось, не уменьшалась, и она уже подумывала переложить всю бумажную волокиту на своего заместителя. Но её привычка всё держать под контролем не позволила этого сделать. — Ну что ещё… — недовольно пробормотала она себе под нос, когда дверь в её кабинет неожиданно распахнулась. На пороге стоял Гарри Поттер, выглядевший так, будто Волдеморт снова воскрес. Его расширенные зрачки, шокированное и потерянное выражение лица заставили Гермиону на миг всерьёз задуматься, не произошло ли что-то катастрофическое. Она моргнула, пытаясь осознать ситуацию. Ничего хорошего в этом не было — она знала это интуитивно. Гарри редко выглядел таким встревоженным. — Что случилось, Гарри? — В Министерстве... — пробормотал он, словно в трансе. — Он в Министерстве… Малфой здесь. Гермиона застыла. Её сердце пропустило удар, а в ушах зазвенело. Она пыталась глубоко дышать, чтобы успокоиться, но воздух словно не доходил до лёгких. — Драко? — её голос звучал неестественно, как будто и вовсе не принадлежал ей. В мгновение ока Грейнджер вскочила со стула и бросилась к двери, намереваясь немедленно действовать. Если Малфой появился здесь, это могло значить только одно: он что-то вспомнил. Она должна увидеть его. Но Гарри остановил её, схватив за локоть в дверном проёме. Она бросила на него взгляд, полный нетерпения. — Прежде чем ты его увидишь, мне нужно тебе кое-что сказать, — осторожно начал Гарри, с беспокойством глядя на подругу. — Колдомедики его осмотрели. Его воспоминания... они всё ещё неполные. Каждое слово Гарри резало её сердце. Мысли отказывались собираться в логическую цепочку, оставаясь лишь на одном: она должна увидеть его. Желание было жгучим, непреодолимым, как потребность дышать. — Плевать. Где он? С этими словами Гермиона вырвалась из его хватки, желая скорее услышать ответ.  — В медицинском кабинете на втором этаже. Гермиона даже не поблагодарила Гарри. Проигнорировав его удивлённый взгляд, она бросилась к лифту. Её сердце билось так, словно пыталось вырваться из груди. В голове, в мыслях, в каждой клетке её тела был только Драко Малфой. Она дышала им, жила им. И теперь, когда он снова был рядом, стоило лишь протянуть руку, она осознавала, как остро нуждалась в нём всё это время. Как она могла прожить эти долгие два года без него? Эта мысль казалась ей абсурдной, невозможной. Гермиона, не заботясь о правилах приличия, распахнула дверь медицинского кабинета. Резкий запах лекарств и спирта ударил в нос, но её внимание было приковано не к стерильной чистоте помещения, а к фигуре, сидящей в глубине комнаты. Она нашла его. Серые глаза смотрели прямо на неё — с любопытством. Все её отчаянное желание увидеть Драко, которое только что гнало её вперёд, вдруг превратилось в неуверенность, сковавшую её движения. Он сидел на койке, всё такой же аристократичный и отстранённый. На нём была та же одежда, в которой она оставила его: чёрная рубашка, слегка помятая, и тёмные брюки. Его взгляд был не просто внимательным — он обжигал. Сжигал её дотла, как и всегда. Но она восстанавливалась из пепла, словно феникс, только чтобы снова сгореть. — Грейнджер. Тук-тук. Он помнит её. Тук-тук. Сердце бешено колотилось, словно отражая страх и надежду одновременно. Её дыхание стало прерывистым, словно в комнате вдруг стало не хватать воздуха. Дрожь прошла по коже, как озноб. Гермиона сделала осторожный шаг вперёд, как будто ступала по тонкому льду, опасаясь провалиться в ледяную бездну его равнодушия. — Малфой. Её голос был тихим, почти нежным, пропитанным опасением. Она боялась спугнуть его. Боялась, что Драко, даже вспомнив всё, больше не полюбит её. Эта мысль захватила её, наполняя ужасом. А вдруг у него была девушка всё это время? Она не хотела слышать ответ на этот вопрос. Гермиона знала: если правда окажется такой, это разобьёт её на мелкие осколки, словно фарфоровую статуэтку. Между ними повисла тяжёлая тишина, почти осязаемая, наполненная невысказанными словами и эмоциями. — Я не раненное животное, Грейнджер, — недовольно произнёс Драко своим привычным тоном, поджав губы. Но, заметив, в каком она состоянии, смягчился. — Иди сюда. И это срывает ей все тормоза. В одно мгновение Гермиона оказалась рядом с ним, крепко обняв, прижавшись к нему всем телом. Его запах всё ещё был таким родным, как прежде. Она спрятала лицо в изгибе его шеи, и, как бы ни старалась казаться сильной, рядом с ним она всегда ощущала себя хрупкой. Её плечи задрожали, и Гермиона издала едва слышный всхлип. Слёзы застилали её глаза, размывая всё вокруг. Вся тяжесть, одиночество и отчаяние, которые Гермиона хранила в себе эти два года, наконец, прорвались наружу. Она больше не могла держать всё это в себе. — Я так скучала и волновалась, — прошептала она дрожащим голосом. — Мне было так плохо… Я начала думать, что ты мёртв. Руки Драко обвили её маленькое тело, прижимая к себе, руки успокаивающе скользили по её спине. Даже не помня всех деталей их прошлого, он всегда чувствовал эту странную тягу к ней, словно она была частью его самого. — Ну-ну, Грейнджер. Я ведь живее всех живых, — произнёс он с лёгкой улыбкой, пытаясь разрядить тяжёлую атмосферу. Ему было слишком болезненно видеть Гермиону в таком состоянии. Его сердце болело за нее. — Гарри… — её голос слегка дрогнул. — Он сказал, что ты помнишь не всё. — Небольшие пробелы, — небрежно ответил Драко. — Колдомедики сообщили, что потребуется время для полного восстановления, но это неважно. Он махнул рукой, словно стараясь убедить её, что ничего страшного не произошло. Отстранившись немного, он обхватил ладонями лицо Гермионы, успокаивающе поглаживая большими пальцами её щёки. Его взгляд был пристальным и внимательным — он изучал её черты, которые слегка изменились за время разлуки. — Ты стала ещё красивее, — тихо сказал Драко, и в его голосе звучало искреннее восхищение. Щёки Гермионы тут же залил лёгкий румянец, а губы тронула неловкая улыбка, будто она снова была той застенчивой девчонкой из Хогвартса. Не раздумывая, Драко притянул её за талию и усадил к себе на колени. Его пальцы нежно скользнули к её подбородку, и он осторожно наклонился, чтобы поцеловать её. Гермиона почувствовала, как мир вокруг них исчезает, оставляя только их двоих. Малфой целовал медленно, не спеша, почти целомудренно, заново запоминая какого это чувствовать на вкус любимого человека, наслаждаясь каждым мгновением. Ему этого так не хватало. В каждом прикосновении Драко читалась тоска по тому времени, когда они были вместе, по утерянному теплу и близости. В ответ Грейнджер слегка покусывала его губы, словно наказывала за ту боль, что он невольно причинил ей. Но её пальцы крепче сжимали его плечи, будто она боялась отпустить. Его руки обнимали её крепче, словно он пытался защитить её от всего мира, словно больше не хотел потерять. Она любила его до безумия. И теперь, сидя у него на коленях, в его тёплых объятиях, Гермиона поняла, что не отпустит его никогда. Воздух в легких заканчивался, и им пришлось отстраниться друг от друга. Гермиона дышала прерывисто, её глаза, всё ещё влажные после слёз, были устремлены на него. Она столько раз представляла их воссоединение, но никакие фантазии не могли сравниться с этим моментом. — Знаешь, что самое странное? — тихо спросила Гермиона, облизнув пересохшие губы. — Что? — Мне с тобой всегда хорошо. Даже когда плохо, — призналась она. Драко слегка улыбнулся и понимающе кивнул, крепче обнимая её, словно боялся снова потерять. Но заметил одну особенность во внешнем виде Грейнджер, которая привлекла его внимание. Протянув руку, он коснулся макушки, где красовался знакомый бантик. — Моя малышка всё ещё носит эти милые бантики? — произнёс он с характерной ехидцей, намеренно дразня её. — Только для тебя, — ответила она, не сдержав лёгкой улыбки. — Её слова заставили его усмехнуться, но вскоре тон Грейнджер стал более серьёзным: — Нам предстоит многое рассказать друг другу, — начала Гермиона, смотря в его серые глаза. — И восстановить твою память. На это Малфой лишь хитро посмотрел в карие глаза цвета карамели.  — Предлагаю начать с нас. Моя память подождёт. С этими словами Малфой осторожно уложил их на больничную койку, оказываясь сверху. Его руки уверенно обвили талию Гермионы, а взгляд задержался на её губах. — Я ещё не насытился твоими поцелуями, Грейнджер. Ты не отделаешься от меня так легко, — произнёс он с игривой улыбкой. Гермиона игриво ударила его по плечу, но все же рассмеялась. Она давно не чувствовала себя настолько счастливой и живой одновременно. Словно заново расцветала рядом с ним.  — Мы ведь в Министерстве, Драко! — воскликнула она, пытаясь вернуть остатки благоразумия. Но Малфой лишь наклонился ближе, его низкий голос звучал прямо у её уха: — Какая разница? Мы наверстываем упущенное. В конце концов, у меня не было секса два года. Его слова заставили её глаза расшириться, но прежде чем Гермиона успела возразить, он начал оставлять лёгкие поцелуи на её шее. — Я больше не отпущу тебя, — прошептал Драко. — Ты невыносим! — произнесла Грейнджер, притворно возмущённо, зарывая пальцы в его светлые волосы. — И ты любишь этого невыносимого придурка, — отозвался он, сдерживая довольную усмешку. Она открыла рот, чтобы возразить, но Драко вновь прервал Гермиону, касаясь её губ своими. И всё, что оставалось, — ответить взаимностью, растворяясь в этом поцелуе. Если это и есть счастье, то она готова отдать всё за него. В этом мгновении, когда их души снова встретились, она поняла, что истинное счастье не в обладании, а в том, чтобы быть с тем, кто делает тебя целым. Счастье — это не конечная цель, а путь, который мы проходим вместе с теми, кого любим. И в этот момент, когда они были вместе, до Грейнджер дошло: счастье — это не то, что мы ищем; это то, что мы создаем своими выборами и действиями. В тот день, когда Гермиона нашла его, она уже неосознанно сделала свой выбор. Судьба свела их вместе вновь, дала им шанс, который она чуть не упустила. Колебания, неуверенность, страх — все это было лишь препятствием, которое стоило преодолеть на пути к истинному счастью. К нему. Если бы ей пришлось выбирать снова, она бы сделала это без колебаний. И, Гермиона уверена, что Малфой поступил бы так же. Он искал бы её везде, любой ценой. Потому что это и называлось любовью. Любовь — это не спасение, а выбор, за который стоит бороться.