Глава 1 - Ты волшебница!

      Тёплый летний ветерок шелестел листвой деревьев на старом кладбище. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны, создавая причудливую игру света и тени на потрескавшихся надгробиях. Воздух был наполнен ароматом свежескошенной травы и сладковатым запахом увядающих цветов.       Фортуна, стояла перед могилой, крепко сжимая в руках букет. Её тонкие пальцы слегка дрожали, а глаза были прикованы к надписи на памятнике:              «14 июня 1928 года — 13 марта 1943       Миртл Элизабет Уоррен       Вечная память       тебе, любимая наша дочь.»              Женщина средних лет медленно опустилась на колени перед могилой. Её морщинистые руки бережно расправили лепестки цветов, которые она только что положила рядом с памятником. По её щеке скатилась одинокая слеза, оставляя влажный след на бледной коже.       Рядом стоял мужчина. Его лицо казалось высеченным из камня: ни один мускул не дрогнул, выдавая бушующие внутри эмоции. Он смотрел на могилу дочери немигающим взглядом, словно пытаясь разглядеть в холодном мраморе черты любимого ребёнка.       Внезапно тишину нарушило карканье вороны. Птица, словно почувствовав напряжение момента, взлетела с ближайшего дерева, хлопая крыльями и поднимаясь в воздух.       Фортуна вздрогнула от неожиданности. Её пальцы ещё сильнее сжали стебли цветов, отчего несколько лепестков осыпалось на землю. Она посмотрела на родителей, затем снова на могилу сестры. В её глазах читалась смесь горя и непонимания —даже спустя год она не могла осознать, почему её старшая сестра покинула этот мир так рано.       Ветер усилился, принося с собой прохладу. Фортуна поёжилась, обхватив себя свободной рукой. Её лёгкое летнее платье, украшенное мелкими цветочками, трепетало на ветру, словно пытаясь вырваться из этого места скорби.       Миссис Уоррен тихо всхлипнула, нарушив гнетущую тишину. Она достала из кармана старый, потёртый платок и промокнула глаза.       «Помнишь Джеймс, как в этот день мы узнали, что она волшебница? Как же она радовалась…»       Её муж, наконец отмерев, положил руку ей на плечо в безмолвном жесте поддержки.       Фортуна сделала шаг вперёд и опустилась на колени рядом с матерью. Она аккуратно положила свой букет рядом с цветами родителей. Её пальцы на мгновение задержались на холодном мраморе памятника, словно пытаясь почувствовать связь с ушедшей сестрой.       «Пора ехать. Пойдём, Фортуна,» — тихо сказал отец, нарушая тягостное молчание.       «Хорошо, папа,» — ответила девочка, бросив последний взгляд на могилу. Её тёмные волосы до плеч слегка развевались на лёгком ветерке. Зелёные глаза девочки были полны грусти и непонимания — в свои 11 лет ей всё ещё было сложно осознать потерю. Летняя рубашка и юбочка до колен Фортуны казались неуместно яркими на фоне серых надгробий. Тёмные туфельки утопали в свежескошенной траве.       Семья медленно двинулась к выходу с кладбища. Они подошли к старенькому «Форду», припаркованному у ворот. Мистер Уоррен открыл заднюю дверь для Фортуны. Девочка забралась на сиденье, прижавшись щекой к холодному стеклу. Когда все расселись, мистер Уоррен повернул ключ зажигания. Мотор натужно заурчал, словно старый пёс, которого разбудили от дрёмы. Машина медленно тронулась с места, увозя семью подальше от места их скорби.       По пути домой Миссис Уоррен нарушила тишину, которая образовалась с момента как они покинули кладбище:       «Джеймс, нам надо подумать о школьных расходах. Фортуна в сентябре идёт в среднюю школу, ей нужна новая форма, учебники… Я знаю, что денег мало, но…»       «Да-да, Кейт, я помню,» — Джеймс устало потёр переносицу.       «Давай завтра съездим в торговый центр? Кстати, на заводе говорят, война может затянуться ещё на год-два минимум.»       Кейтлин поёжилась: «Слава богу, что тебя хотя бы не призвали на фронт.»       «Ха, ещё бы!» — хмыкнул Джеймс, пытаясь разрядить атмосферу.       «Кто же будет делать всю работу? Я там незаменимый специалист, сама знаешь!»       Фортуна едва слушала, что говорили родители. Скука съедала её изнутри. Мысли то и дело возвращались к мечте стать такой же крутой волшебницей, как Миртл. Сестра часто хвасталась, что умела творить настоящие чудеса, хотя часто говорила, что ей запрещено колдовать на каникулах.       Девочка тяжело вздохнула, уставившись в окно на проплывающие мимо однообразные дома. Серые коробки, одна за другой. Ни капли волшебства.       «Со мной никогда не случается ничего необычного,» — с горечью подумала Фортуна. Она вспомнила, как однажды Миртл случайно превратила её плюшевого мишку в живого. Настоящего! С мокрым носом и мягкой шерстью. Фортуна тогда чуть в обморок не упала от восторга.       А вот с самой Фортуной такого точно не происходило. Ни разу. Ни намёка на волшебство. Как бы она ни старалась, как бы ни мечтала — ничего.       «Ну и что, что Миртл больше нет,» — уговаривала себя девочка. — «Со мной-то уж точно ничего подобного не случится. Я же, в отличие от сестры, всегда учусь на отлично. Круглая отличница!»       Но в глубине души Фортуна понимала — оценки тут ни при чём. Просто она… обычная. Без капли магии. И от этой мысли становилось совсем тоскливо.       Пейзажи сменялись один за другим, пока семья не подъехала к небольшому пригородному домику.       После смерти старшей дочери семья Уорренов продала квартиру в центре и перебралась в тихий пригород. Небольшой двухэтажный домик на окраине Лондона стоил недорого — война заставила цены упасть. Кейтлин настояла на переезде — кладбище, на котором похоронили ее дочку, находилось недалеко от дома, примерно 10 минут езды на машине. Каждую неделю она пешком приходила к могиле Миртл, подолгу сидела на холодной земле, перебирая в памяти последний год. Даже спустя столько времени мысль о потере ребенка не укладывалась в голове — порой Кейтлин просыпалась среди ночи, убежденная, что все это просто дурной сон. Выбравшись из машины, семья направилась к крыльцу.       Напротив, на лужайке соседнего дома, шумно резвились дети, играя в «войнушку». Несмотря на неспокойные времена, их лица светились беззаботным весельем. Мальчишки с азартом носились друг за другом, размахивая палками, а у кого-то был даже игрушечный пистолет.       «Эй, осторожней!» — крикнула молодая женщина, выглянув из окна.       «Не топчите газон!»       Один из пацанов, лет десяти на вид, остановился и виновато посмотрел на взрослую.       «Извините, тётя! Мы больше не будем,» — пообещал он, но тут же снова с хохотом бросился догонять приятелей.       «Эй, Фортуна! Давай к нам!» — крикнул веснушчатый мальчишка в потёртых джинсах.       Фортуна дёрнула маму за рукав:       «Мам, можно я с ними поиграю?»       Миссис Уоррен покачала головой:       «Фортуна, давай сначала пообедаем, а потом пойдёшь играть, ладно?»       «Ну ма-а-ам!» — заныла девочка — «Я хочу сейчас!»       «Никаких 'сейчас', Фортуна Эвелин Уоррен,» — строго сказала мать.       «Не капризничай. Пообедаешь — и тогда играй сколько влезет.»       Фортуна повернулась к отцу, состроив умоляющую гримасу:       «Па-ап, ну скажи…»       Мистер Уоррен потрепал дочь по волосам:       «Знаешь, малышка, я думаю, мама права. Давай-ка так: сейчас быстренько поешь, переоденешься — и айда к ребятам. Только не убегай далеко от дома, хорошо? Сбегай, предупреди их, что присоединишься после обеда.»       «Если поняла, кивни, зайка,» — добавил он с улыбкой.       Фортуна энергично закивала, её волосы запрыгали в такт движениям.       «Ладно-ладно,» — буркнула она, но глаза уже загорелись предвкушением игры.       Фортуна, радостно подпрыгивая, помчалась к соседскому дому. Там, на лужайке, шумно резвилась стайка ребятни — они носились друг за другом, играя и весело хохоча.       «Джеймс, ты ее совсем избаловал. Это никуда не годится,» — с нотками раздражения в голосе произнесла Кейтлин, скрестив руки на груди.       Мистер Уоррен, не отрывая взгляда от убегающей дочери, спокойно ответил:       «Да ладно тебе, родная. Все будет нормально, не переживай так.»       Он улыбнулся, наблюдая, как Фортуна, запыхавшаяся, но счастливая, вливается в гомонящую толпу соседских детей. Воздух наполнился звонкими детскими голосами, смехом и топотом маленьких ножек по траве.       «Эй, Фортуна! Давай к нам, мы тут в войнушку играем! Даже девчонки присоединились, команда на команду. Ну что, ты с нами?» — крикнул мальчик, размахивая самодельным «автоматом» из палки.       Фортуна, закатив глаза, фыркнула:       «Вам не надоело? Уже 11 лет, а всё как малые дети. Может, книжку почитаете?»       «Да ладно тебе, чего ты начинаешь? Девчонки вон не выпендриваются. Ну давай, с нами?» — не унимался парнишка, потирая грязные руки о штаны.       «Она просто опять строит из себя самую взрослую, хотя на самом деле младше всех нас,» — прошептал стоящий рядом, щуплый очкарик, своему другу.       «Эй! Я всё слышала!» — возмутилась Форта, надувшись.       «Фортуна, давай к нам! Мы этих пацанов в два счёта уделаем!» — крикнула девочка, вся перепачканная в земле и листьях.       Фортуна, поморщившись от громкого крика, вздохнула:       «Ладно, только дайте мне минут 20. Мне нужно переодеться и пообедать, а то родители не выпустят, пока не поем.»       «Подождите, пожалуйста,» — попросила она, состроив умилительную гримасу.       Фортуна всегда умела подобрать ключик к другим людям, как она про себя думала это было самое главное её оружие, состроить милую мордашку и просто попросить, добавив в конце «Пожалуйста».       Самый крупный из мальчишек энергично закивал:       «Хорошо, только давай побыстрее! А то мне уже не терпится надрать задницы этому слабому женскому полу!»       «Ага, щас! Разбежался!» — огрызнулась одна из девчонок, показав ему язык.       «Ладно-ладно, я быстро. Туда и обратно!» — крикнула Фортуна.       Девочка, сияя от радости, стремглав понеслась домой. Ворвавшись в прихожую, она скинула ботинки и на секунду замерла, оглядывая знакомую гостиную через арочный проём. Выцветшие обои в цветочек, местами потрескавшиеся, создавали ощущение уюта и старины. У стены возвышался массивный буфет с маминым любимым фарфором — чашки с золотой каймой поблёскивали за стеклянными дверцами. Потёртый бордовый диван под окном, кресло-качалка отца рядом, горшки с геранью на подоконнике — всё, как всегда. В углу пристроился радиоприёмник, а над ним — семейные фотографии. Взгляд невольно зацепился за снимок Миртл в школьной форме.       Тряхнув головой, Фортуна помчалась на второй этаж переодеваться. Натянув свой «супер-костюм» для игр — штаны, футболку с кофтой поверх, бейсболку и круглые очки — девочка начала спускаться вниз. Старые половицы поскрипывали под ногами, а в центре гостиной всё так же стоял обеденный стол с вязаной скатертью и четырьмя стульями — один всегда пустовал, словно в память о сестре.       Вдруг она замерла на полпути. Снизу доносились приглушенные голоса родителей. Они явно о чем-то спорили, и тон разговора становился все более напряженным.       «Что там происходит?» — подумала Фортуна, навострив уши.       Она осторожно прокралась по лестнице, стараясь ступать как можно тише. Каждый шаг сопровождался тихим скрипом старых деревянных ступеней. Фортуна затаила дыхание, боясь, что ее обнаружат.       «Да быть такого не может, только не это!» — взвизгнула миссис Уоррен, хватаясь за голову.       «Джеймс, скажи, что это неправда. Фортуна… она же не может быть…» — Кейтлин всхлипнула, уткнувшись мужу в плечо.       «Тш-ш, милая. Давай не будем раньше времени разводить панику. Может, и правда какая-то ошибка, ведь в прошлый раз письмо принес преподаватель со школы…» — пробормотал Джеймс, неловко поглаживая жену по спине.       «Да какая ошибка?! Она не может быть волшебницей! Ни разу, ни единого раза не было никаких проявлений, как у Миртл! Это просто… это просто…» — миссис Уоррен задохнулась от возмущения, не в силах подобрать слова.       Фортуна растерянно моргнула, пытаясь осмыслить ситуацию.       «Слушай, давай просто спалим это чёртово письмо,» — предложил Джеймс, почёсывая затылок.       «Если это какая-то ошибка, ничего страшного не случится. Просто не будем отвечать, и всё. Никто даже не узнает.»       Миссис Уоррен нервно теребила край платья.       «Да, пожалуй, ты прав,» — прошептала она, дрожащим голосом. «Я… я просто не могу потерять ещё и Фортуну в этом проклятом Хогвартсе. Слишком рискованно отправлять ее туда.»       Письмо, Волшебство, Хогвартс — я волшебница?       Я правда волшебница.       Фортуна, великая волшебница!       Не силах больше сдерживаться девочка побежала вниз, спускаясь по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Сердце колотилось как бешеное и оказавшись перед родителями она выпалила, задыхаясь от возбуждения.       «Папа, это правда? Мне пришло письмо из Хогвартса! Я теперь волшебница?»       «Фортуна…– отец тяжело вздохнул, не находя слов. — Ты слышала…»       «Я буду такой же крутой, как сестра! Представляешь? Научусь всяким заклинаниям и…» — тараторила девочка.       «Нет!» — Кейтлин резко ударила по столу.       «Это какая-то ошибка. Ты никуда не поедешь. Забудь про всю эту чепуху с волшебством!»       «Но мам…» — Фортуна съёжилась, её голос дрожал.       «Я сказала — никаких, но!» — отрезала мать.       «Детка, замечала ли ты что-нибудь странное?» — поинтересовался отец.       «Папа, ничего такого не было… Но если это правда, если письмо настоящее — можно мне поехать в Хогвартс? Пожалуйста!» — взмолилась девочка.       «Конечно, род…» — машинально начал отец с улыбкой, но осекся и нахмурился.       «Э-э… Ну, раз ничего такого не было, значит, просто ошибка. Письмо отправили по ошибке.»       Джеймс провел по волосам, пытаясь скрыть беспокойство. В глубине души он понимал — это не ошибка. Но отчаянно цеплялся за мысль, что дочь останется с ними. Потерять ещё одного ребёнка было бы невыносимо.       Миссис Уоррен тяжело вздохнула, словно огромная тяжесть спала с её плеч. Она взяла письмо и… просто разорвала его на клочки!       Фортуна застыла в шоке. Этого не может быть! Ей же пришло письмо, а значит… она и правда волшебница? Глаза девочки наполнились слезами. Они медленно покатились по щекам, пока тихие всхлипы не переросли в громкие рыдания.       Кейтлин опустилась на колени перед ней. Она протянула руки, взяла дочь за плечи и заглянула в её заплаканные глаза.       «Послушай, солнышко,» прошептала Кейтлин, едва сдерживая слёзы.       «Я не могу потерять тебя, как мы потеряли Миртл. Эта… эта магия уже отняла у нас одну дочь.»       Фортуна всхлипнула: «Но мам, если пришло письмо, значит я правда волшебница…»       «Ты же понимаешь, что это просто ошибка, — возразила Кейтлин. Она обернулась к мужу — Джеймс, скажи ей.»       Отец нахмурился: «Твоя мать права. Ты никуда не поедешь, Фортуна. Никакого Хогвартса.»       Девочка разрыдалась ещё сильнее. Кейтлин прижала её к себе, гладя по спине.       «Тише, маленькая. Всё будет хорошо, — шептала она. — Мы найдём другой путь. Ты сможешь учиться здесь, рядом с нами. В безопасности.»       «Но я ведь волшебница,» — жалобно пролепетала девочка       Джеймс присел рядом с ними на корточки.       «Послушай, Фортуна,» — сказал он мягко.        «Мы знаем, что ты особенная. Но магия — это не единственный способ быть особенной. Ты умная, добрая, талантливая. У тебя столько возможностей.»       «Волшебница я…» — бубнила девочка сквозь всхлипы.       «Мы поможем тебе найти своё призвание. Что-нибудь безопасное и интересное.» — улыбнулась Кейтлин дочери       Слёзы катились по щекам ребёнка, капая на колени.       «Но я ведь правда волшебница!» — рыдала она.       «Не расстраивайся так,» — мягко произнесла Кейтлин, пытаясь успокоить дочь.       «Ты пойдёшь в обычную школу, найдёшь новых друзей. Всё будет хорошо, вот увидишь.»       «Но… но я ведь волшебница!» — взорвалась девочка, ее голос дрожал от эмоций.       С тех пор, как ее старшая сестра получила заветное письмо из Хогвартса, малышка грезила о магии. Она представляла, как однажды и ей придет такое же письмо, как она будет учиться колдовать, варить зелья, летать на метле.       Даже смерть Миртл в стенах волшебной школы не остудила ее пыл. Девочка знала об опасностях магического мира — или думала, что знает — но это лишь подогревало ее интерес. Ей хотелось прикоснуться к чему-то большему, необычному, великому.       Сейчас, когда ее мечты рушились на глазах, она не могла сдержать рвущиеся наружу чувства. Ее крик, полный отчаяния и обиды, казалось, шел из самых глубин души. В этот момент, сама того не осознавая, она вложила в него всю свою боль и разочарование. Фортуне хотелось что бы родители послушали ее, что бы они поняли что она и правда волшебница!       «Да ты волшебница!» — восторженно воскликнул мистер Уоррен, его лицо неестественно растянулось в широкой улыбке.       Фортуна недоуменно моргнула, не понимая, что происходит. Она взглянула на отца, который перестал её обнимать, и нахмурилась.       «Чего?» — пробормотала девочка, не веря своим ушам.       Кейтлин тоже поднялась и встала рядом с Джеймсом.       «Да ты волшебница!» — подтвердила она, её лицо словно сопротивлялось, но всё же растянулось в такую же неестественно радостную улыбку. Глаза Кейтлин испуганно метались из стороны в сторону, будто это было единственное, что она могла контролировать.       Фортуна нахмурилась ещё сильнее.       «Но… вы же сказали, что я не поеду в Хогвартс?» — спросила она, пытаясь понять, почему родители так резко изменили своё мнение.       «Да ты волшебница!» — выпалили родители в унисон. Их губы растянулись в неестественно широкой улыбке, будто кто-то невидимый дёрнул за ниточки. Глаза же… Глаза метались из стороны в сторону, в поисках помощи, не понимая или уже начиная осознавать происходящее.       Фортуна в шоке уставилась на них. Её родители застыли с неестественными улыбками, повторяя одну и ту же фразу.       «Но зачем тогда ты порвала письмо, если сейчас говоришь обратное?» — спросила она, нахмурившись.       «Да ты волшебница!» — снова сказали они хором, не меняя выражения лиц.       Вдруг в дверь постучали. Фортуна бросила недоверчивый взгляд на родителей:       «Я пойду открою.»       «Да ты волшебница!» — их улыбки казались неестественно приклеенными.       Девочка направилась к двери, краем глаза заметив, как родители медленно поворачивают головы, следя за ней. Открыв дверь, она увидела знакомую девочку.       «Привет, Фортуна! А мы уже заждались,» — пропищала девчонка, стоявшая на пороге.       За ней маячила пара других ребят того же возраста — все одноклассники Фортуны.       «Можно к тебе? Устали на улице торчать, давай у тебя поиграем,» — предложил один из них, шмыгая носом.       Фортуна, всё ещё в странном оцепенении, крикнула родителям:       «Пап, можно мы с ребятами у меня в комнате побудем?»       «Да…» — донеслось из гостиной, но конец фразы отца потонул в шуме.       «Ладно, пошли. Только во что играть будем?» — спросила Фортуна, пропуская друзей в дом.       Детвора с шумом и гамом ввалилась в прихожую, торопливо скидывая обувь. Фортуна, взяв на себя роль проводника, повела всю компанию на второй этаж.       «Пошлите ко мне в комнату!» — крикнула она, перепрыгивая через две ступеньки. Но не успели они добраться и до середины лестницы, как воздух прорезал пронзительный девчачий визг.       Внезапный крик заставил всех замереть. Те, кто еще не успел подняться, резко развернулись и бросились вниз.       Когда девочка спустилась вниз, она резко вскрикнула. То, что предстало перед ее глазами, шокировало воображение и вызвало волну тошноты.       Ее мама стояла на обеденном столе, но ее тело выглядело неестественно искаженным. Конечности были вывернуты, словно из пластилина — руки изогнуты под невозможными углами, а ноги скручены, как спагетти.       Голова миссис Уоррен сначала была повернута к другим детям, которые застыли в ужасе у противоположной стены. Но затем она резко, с влажным хрустом, повернулась на 180 градусов, уставившись прямо на вошедшую девочку.       «Да, ты волшебница!» — выдавило из себя то, что раньше было её матерью. Лицевые мышцы, прежде ещё как-то сопротивлявшиеся, теперь полностью сдались. Результат — жуткая пародия на улыбку, растянутая от уха до уха. Только глаза, бешено метавшиеся из стороны в сторону, выдавали истинный ужас происходящего, и слезы катились по щекам Кейтлин.       Существо дёрнулось, словно марионетка на ниточках. Его конечности двигались рывками, будто кто-то дёргал за невидимые струны.       «Беги!» — закричал кто-то из детей, и все бросились к выходу, спотыкаясь и толкая друг друга в панике.       Поднялся крик, от испуга дети завизжали, даже сама Фортуна взвизгнула от той жути, что предстала перед глазами. Все ломанулись к двери, но тут прямо перед ней рухнула какая-то фигура. Руки-ноги вывернуты, как у сломанной куклы, а лицо растянуто в подобие жуткой улыбки.       «Да, ты волшебница!» — оскалился её отец.       «Все на второй этаж, живо!» — гаркнул один из самых бойких пацанов.       Толпа развернулась и понеслась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.       В воздухе висел густой запах страха — кислый пот, во рту пересохло, а язык прилип к нёбу. Сердце колотилось как бешеное. Фортуна, обезумев от страха, неслась быстрее всех, не разбирая дороги. Первой добежав до своей двери, на втором этаже, она распахнула её настежь и метнулась к противоположной стене, ожидая друзей. Но никто за ней не последовал.       Звенящая тишина обрушилась на неё, словно ледяной душ. Колени затряслись, а мочевой пузырь предательски сдался. Тёплая жидкость потекла по ногам, оставляя тёмные разводы на штанах.       Вдруг из дверного проёма высунулись семь голов. Их лица искажали неестественные, жуткие улыбки. Фортуна застыла, не в силах пошевелиться, ведь помимо ее родителей там были, и ее друзья, с которыми она только что поднималась по лестнице!       «Да ты волшебница!»