Глава 3. Откуда деньги, Генка?

Домой Генка не пошел. Сказал, что дел много. Но Дружок знает, что на самом деле брат не хочет столкнуться с отцом. На Генку возлагались огромные надежды. Он должен был помочь отцу сохранить бизнес, однако не сделал этого. Занялся своим бизнесом. И пусть побуждения у Генки были наилучшие, а именно вытянуть семью из бедности за счет дохода от продажи наркотиков, отец не поддержал его. До сох пор не известно, кто сдал Генку. Может, товарищи, а может... Дружку не хотелось засорять голову. Он молча лежал на кровати, смотря в окно на ночное небо. Где сейчас ночует Розка? А Генка? Почему он вынужден таскаться по знакомым, когда его семья здесь? Хотя, какая это теперь семья... Мысли в голове не успокаивались, Дружок никак не мог угомонить их. В голову нагло влезают плохие воспоминания, расталкивая хорошие. Перед глазами у дружка день, когда пришли арестовывать Генку. Было ранее зимнее утро, ровно два года назад. В дверь стучали тяжёлыми ботинками: – Открывайте, милиция Песбурга! Открыть пошел тогда еще не пьющий, имеющий надежды отец. С порога ему предъявили ордер. Он, молча разведя руками, указал на комнату сына. Когда дверь открылась, в комнате не обнаружили никого. Пусто. Только неубранная в спешке кровать выдавала недавнего постояльца. – Как же так? Он ведь секунду назад был здесь, я сам слышал его храп, – удивлялся Барбоскин старший, пока Дружок заглядывал в комнату брата через головы полицейских. Удрал! Через окно, что ли? А как спустился? Четвертый этаж, все таки. До сих пор ломал голову дружок над этой задачкой, и все никак не мог сообразить: а правда, как? Прыгнуть он не мог, спуститься вниз было не на чем. Внизу также стояла милиция. Не ясно. На обыске, за которым пристально наблюдал отец, не обнаружили почти ничего. Только тетрадь с расчетами и формулами. Бесконечные цифры переплетались в причудливые рожи, которые как будто смеялись. Еще два дня Генку искали. Обшарили все. Перерыли все ящики комодов в квартире Барбоскиных, даже в игрушки Малыша заглянули. Некоторые, особо подозрительные, даже распороли, высыпав всю вату оттуда на пол. Обыск проводили крайне мерзкие псы. Они выворачивали все, даже в каминной саже порылись, оставив следы на красном ковре. Огромные кучи одежды лежали просто на полу, в то время как пустые ящики осматривал один из псов. Дружок почему-то не переживал. Ему казалось, что всё, что с ним происходит, – это сон. Сейчас вернется мама с оркестра, приготовит шпинат... Дружок снова не захочет его есть, оставит полную тарелку на столе и тихонько уйдет под вздохи матери. – Эх, Дружок-Дружок... – говорила она, – не знал ты голода, Дружок! А сейчас знает. Все бы отдал за тот ненавистный шпинат. Отдал бы даже форму Аршавкина, которую собирался показывать внукам. Толку теперь от формы? Толку от мечты? Через два дня Генку нашли. Барбоскины узнали из газеты. Там написали – пойман. Вреда больше не причинит. Ну какой, какой вред от Генки? А потом был суд. Суд длился долго, затянулся. Сначала хотели Генке лет десять впарить – не вышло. Судью дружки Генки подкупили, это уж ясно. На первом заседании Дружок присутствовал лично, вместе с отцом и Розкой. Ему казалось, что ей и вовсе наплевать. Она, постоянно зевая, нервно поглядывала на часы, стараясь успеть на свидание. На второе заседание Дружка не пустили. По рассказам отца, Генке дали семь лет. Вечером того же дня Дружок впервые увидел, как отец пьёт. Ну а дальше это стало обыденностью. Генку отец вычеркнул из списка детей, это было ясно всем. “А зря”, – думал Дружок. Снова утро. Снова все то же, что и вчера. Хотя нет. Кое-что изменилось. Теперь у Дружка есть Генка. Только где он? Найти бы надо. Только вышел на лестничную клетку – навстречу Тимоха. – Тимоха! Эй, поди сюда! Ты сейчас упадешь! – Чего тебе? – Тимоха, только пришедший домой, был ужасно уставшим после ночного похода в дешёвый кабак на углу. – Генка! – Что Генка? – Генка вернулся! – Да ладно! – усталость Тимохи как рукой сняло, – и где он сейчас? – Сказал, у друга переночует. – Как же он вышел? Дружок отмахнулся: – Подумаешь… Ты лучше деньги за часы верни! Тимоха попятился назад: – Нет у меня сейчас, Дружок! – Слушай, Тимоха, я и сам должен. Помнишь Плешивого? Сказал, убьёт, если денег не будет. Отдай мою долю, а? Тимоха скривился: – Да нет денег сейчас, понимаешь? – Тогда часы верни, я их продам, и пополам деньги разделю! – Ну нет, – замахал руками Тимоха, – часы не дам… Я их подарить хотел… – Что?! – Дружок начал нервничать, – какой подарить?! Там и моя доля! – Да верну я, верну! А это и правда подарок! – Кому хоть? Тимоха помялся и ответил: – Розке… Дружок с секунду стоял неподвижно, а затем его хохот эхом покатился по подъезду: – Ну ты даёшь, Тимоха! Розки тут больше нет! Тимоха открыл рот от удивления: – Как нет? Где же она? – Выгнал я её! Тимоха накинулся на Дружка с кулаками: – Куда ж ты её выгнал?! Где искать её теперь?! Я тебе сейчас морду начищу! – Полегче с ним, Тимоха! Он мне ещё нужен! – раздался голос Гены. Оба повернулись на него. Гена стоял в серой шинели этажом ниже, небрежно держа руки в карманах. – Генка! Хорошо, что ты сам пришёл, я и не знал, где тебя искать! – Да брось! – Гена поднимался по лестнице к товарищам, – здравствуй, Тимоха! Пожав лапы, они снова заговорили: – Генка, ты как вышел-то? – Да что тебе, Тимоха, до этого! Ты лучше бы учебой занялся! – Дорого твоя учеба стоит! – Генка, – влез в разговор Дружок, – ты где пальтишко себе такое модное прикупил-то? Гена осмотрел свой наряд: – А что, тоже захотелось? Могу и вам купить. – А деньги где возьмёшь? Она, наверное, дорого стоит? – А что, лучше в порваной куртке ходить? – Гена указал на левый рукав Дружка, – пойдём, прикупим вам что-нибудь! Шли недолго. Завернули за угол, вышли со двора. Потом прошли немного по центральной улице и зашли в подвал старого дома с лепниной. Около подвала красовалась разбитая вывеска: "Антикваріатъ" Помещение было малюсеньким, никаких покупателей и вовсе не было, только за прилавком сидел старый, угрюмый пёс. Гена подошёл к нему и заговорил: – Вон на этих двоих обновы не найдётся? – он указал на их старые, потрёпанные временем куртки, которые они носили со старшей школы. – Чего ж не найдётся? Найдётся, да ещё как… Старик встал и, порывшись среди вешалок, достал красивую, тёмно-синюю кашемировую шинель и молча протянул Дружку. Почти точно такую же, только светло-серую, дал Тимохе: – Примеряйте, молодые люди… На Тимоху села прекрасно. На Дружка была чуть великовата, но его это ничуть не смутило: – Дед, откуда у тебя такое? Такое, наверное, юнкера ещё носили! – Брать будете? – вместо ответа нервно спросил продавец. – Берём обе. Сколько? Когда старик сказал сумму, глаза Дружка и Тимохи невольно широко раскрылись: – Тимоха, да я таких денег в жизни не держал… Генку же сумма никак не смутила. Он молча достал из старого бумажника деньги и протянул старику. Тот, наигранно улыбнувшись, поблагодарил. – Генка, откуда у тебя такие деньги? – спросил Дружок, когда они вышли из магазина. – Дружочек, – Гена потрепал брата по волосам, – места знать надо! Ну, бывайте. Я вас сам найду. После этих слов Гена ускорил шаг и скрылся за углом одного из старых домов. Дружок и Тимоха удивлённо застыли на месте. – Тимоха, ты видал, сколько денег у него в бумажнике было? – Нет, но, наверное, много… – Что-то тут нечисто… За мной! – скомандовал Дружок, и товарищи повернули за тот же угол, что и Гена. – Ты что, хочешь за Геной следить? – Ну а чего? Надо же знать, где он деньги берёт. – Ну точно не здесь, – Тимоха оглядел пошарпаный двор дома, – тут разве что притоны да бомжатники! Дружок весело похлопал товарища по плечу: – Именно, Тимоха, именно!