I. В круговороте привычного

От тебя осталось только это.

Четырнадцать цифр и тире между ними.

И надпись.

Надпись…

Я закусила губу и, глубоко вздохнув, ещё раз прочла её, отпечатав у себя на сетчатке, чтобы каждый день повторять её как мантру, придавая себе силы двигаться дальше.

"До встречи в следующей жизни".

***

Мари Дюран сидела в небольшом, даже уютном, зале судебных заседаний, разложив перед собой на столе все необходимые для заседания бумаги: исковое заявление, документы, письменные возражения и другие всевозможные справки. Основное судебное следствие уже завершилось, и сейчас она, слегка откинувшись на спинку не слишком комфортабельного кресла, внимательно слушала выступление своего оппонента в прениях, периодически поглядывая на свою клиентку, которая то бледнела, то краснела с каждым новым услышанным словом с той стороны зала. Конечно, её можно было понять: ситуация, которая привела ее в суд в статусе ответчика, была до смешного нелепой. Будучи директором небольшого, но очень известного на Парадизе выставочного зала на военную тематику, перенявшая слишком рано, всего лишь в свои двадцать пять, по наследству эту должность, по неопытности или, скорее, роковой случайности, допустила получение посетителем выставки травмы. Разумеется, её личной вины в том, что уборщица после помывки пола забыла выставить соответствующую табличку, и посетитель поскользнулся, ударившись головой и получив сотрясение мозга, не было. Но, к сожалению, закон суров и относит вину за подобные происшествия на руководителя, несмотря ни на что. — При этом, уважаемый суд, сторона истца с полной уверенностью полагает, что действия ответчика были преднамеренными, поэтому размер компенсации нами заявлен максимально возможный. Мой доверитель перенёс моральные страдания, испытывал страх за свою жизнь и здоровье, а теперь, из-за действий ответчика, вынужден проходить длительное и болезненное лечение. Мы просим иск удовлетворить в полном объеме и взыскать все понесенные затраты на лечение, расходы на представительство в суде и компенсацию морального вреда. Спасибо, уважаемый суд, у меня все, — удивительно громкий, но в то же время будто бесцветный, безэмоциональный голос юриста со стороны истца отчетливо раздавался по всему залу, и внутри у Мари всё буквально кипело от негодования. Она то и дело бросала на него пламенные злобные взгляды, прекрасно понимая, что он догадывается об их значении. За годы работы в этой сфере она очень чётко поняла несколько вещей, и вот одна из них: юрист всегда врёт. Врёт себе, своим клиентам, оппонентам, суду — всем. Согласно закону, эта милая деятельность называется гораздо мягче — позиция, поэтому лгать фактически разрешено официально. Говорить только то, что выгодно, полностью отбрасывая какую бы то ни было моральную сторону вопроса — вот в чем заключается настоящая работа юриста. Мари прекрасно знала, что её сегодняшний оппонент – Леви Аккерман – тоже отлично осведомлен об этом, поэтому сейчас он без зазрения совести заливается соловьём, рассказывая в красках — и существенно преувеличивая — об ужасах, которые пришлось испытать его несчастному доверителю. Она бросила на него ещё один уничтожающий (или, по крайней мере, кажущийся таковым) взгляд, получив в ответ еле заметную ухмылку одним уголком губ, после чего перевела взгляд на сидящую рядом рыжеволосую девушку, клиентку — Венди Хейл — и попыталась приободрить её легкой полуулыбкой. Мари не была уверена, что на неё это хоть как-то подействовало, потому что она так и продолжала затравленно смотреть на Аккермана, который с нечитаемым выражением лица твёрдо смотрел на неё в ответ, медленно и неторопливо усаживаясь обратно за свой стол. Мари довольно давно была знакома с Леви Аккерманом по роду профессии, ей бесчисленное количество раз приходилось сталкиваться с ним в судебных заседаниях. Каждый раз ей оставалось лишь поражаться: как ему, с его далеко не солидным ростом, удаётся всегда смотреть на всех свысока. При этом, к его чести, следовало отметить, что дозволенные рамки он не переходил никогда, не спорил не по делу, не перебивал и всегда слушал каждого участника процесса до конца. Это действия настоящего профессионала, умеющего держать себя в руках в любой ситуации. Дождавшись, пока очередь выступать в прениях дойдёт и до неё, Мари поднялась со своего места и, как и обычно стараясь звучать уверенно и спокойно, начала высказывать свою контраргументацию. Хоть и знала, что в этом случае всё, что могла сделать — это лишь снизить размер денежной компенсации, которую должна будет выплатить Венди пострадавшему. — Уважаемый суд, сторона ответчика по-прежнему исковые требования не признаёт в полном объеме и считает их заявленными необоснованно, а кроме того, излишне завышенными, — Мари замолчала на мгновение, тут же сталкиваясь со слишком насмешливым взглядом напротив. И судья, и Леви прекрасно понимают, что им всего лишь показывают представление. — Все те доводы, о которых только что сообщила сторона истца, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и полностью противоречат находящимся в материалах дела документам, подтверждающим отсутствие вины моей доверительницы. Закон говорит о том, что взыскание компенсации возможно лишь при установлении виновного лица, чего в данном судебном процессе не имеется. Прошу в иске отказать в полном объеме. У меня всё, спасибо за внимание. Ну вот, что и требовалось доказать. Врать. Врать всегда. Себе, суду, клиентке и оппонентам. Сегодня прямо комбо. Мари вернулась на своё место, слегка коснувшись плеча Венди в знак поддержки, после чего судья объявил о завершении рассмотрения дела и удалении в совещательную комнату для принятия решения. Присутствующие встали со своих мест следом за судьёй и, дождавшись, пока он покинет зал, синхронно сели обратно. — Венди, не переживайте, — юрист обратилась к девушке, которая за весь процесс так и не проронила ни слова, видимо, слишком запуганная или взволнованная. — Мы с вами сделали всё, что могли. По большому счету, ничего страшного не происходит. Сейчас дождёмся решения суда, в крайнем случае, у нас всегда есть право на обжалование. Венди оторвала напряжённый взгляд от лаковой поверхности стола и посмотрела на своего представителя, тут же судорожно закивав головой, и Мари поняла, что с уходом судьи в совещательную комнату её состояние только ухудшилось, а простое волнение превратилось в ужас, граничащий с истерикой. Почему-то судебные процессы на не привыкших к ним людей зачастую влияют именно подобным образом. Дюран молча положила руку ей на плечо и слегка сжала, выказывая поддержку. Через полминуты дверь открылась, и все вновь поднялись на ноги, дожидаясь, пока вошедший судья зачитает решение. Разумеется, дело было проиграно. Но лишь частично, потому что судья, всё-таки прислушавшись ко всем доводам ответчика, существенно снизил сумму компенсации, оставив от изначально заявляемой истцом лишь четверть. Это уже было результатом, по крайней мере, для Мари. Она изначально понимала абсолютно все риски и перспективы, впрочем, от Хейл она их тоже не скрывала. Но всё же, наверное, Венди надеялась на какое-то чудо, потому что, как только девушки переступили порог судебного зала, она шумно выдохнула и понуро поплелась вперед. — Мисс Дюран, до свидания, — услышала Мари низкий голос позади себя и обернулась, встречаясь взглядом с Леви, который тоже покинул зал и, изящно на ходу поправляя своё пальто, направился к выходу. — Всего хорошего, — сухо бросила она и поспешила догнать рыжеволосую девушку, намереваясь поговорить с ней и хоть как-то поднять ей настроение. Разумеется, Венди не успела уйти далеко. Со стороны она всё ещё выглядела потерянной, как ребенок, которого мама оставила у прилавка продавца ждать своей очереди, пока она «сбегает за молоком и хлебом». Но, стоило Мари посмотреть на неё со стороны, как камень упал с плеч. Да, юная директриса всё ещё явно была не в лучшем расположении духа, но, по крайней мере, уже не бледнела под цвет своей блузки и не краснела, как спелый помидор на рынке. — Венди… — начала было Дюран, вкладывая в тон своего голоса всё своё дружелюбие, чтобы за пределами стен здания суда звучать не так профессионально, как она уже привыкла, но девушка, обернувшись с мягкой улыбкой, перебила её. — Спасибо вам, мисс Дюран. За всё, что вы для меня сделали. Я, правда, безмерно вам благодарна. На мгновение Мари опешила. Странное чувство, которое было довольно сложно описать. Возможно, она слишком привыкла, что большинство её клиентов в случае проигрыша в деле начинали кусать локти, брызгать слюной и требовать обжалования. Это уже казалось настолько естественной реакцией, что сейчас у неё не нашлось слов, чтобы ответить хоть что-то. Но эти слова даже не звучали отчаянно. Они действительно были искренними. — Так вы… Больше не расстроены? Странная реакция, но слово, как известно, не воробей. — Ну… Мой отец говорил, что с большой силой приходит большая ответственность. Наверное, сюда это тоже подходит. Уж лучше мне извлечь из этого урок и впредь быть более внимательной к исполнению должностных обязанностей подчиненного мне персонала. Мари понимающе кивнула. Где-то в глубине души она чувствовала, что девушка всё ещё не до конца понимала, почему в ситуации, где, строго говоря, её вина была косвенной, отвечать за последствия пришлось всё-таки ей. И вместе с тем ей виделось, что Венди действительно принимала это не как поражение или неудачу, а как ошибку, на которой надо было учиться. Такие люди очень нравились Мари — в отличие от тех, кто привык сваливать ответственность на другого. И всё-таки мысль подбодрить её не оставляла Дюран. И идея, как это сделать, пришла сама собой, идеально вписавшись и в место, и во время. — Может, по чашечке кофе? Здесь недалеко есть отличное кафе. Думаю, сладкий латте или карамельный раф хорошо подойдет для скрашивания нашего небольшого поражения в этом бою. Она тихо рассмеялась, приглашающим жестом указав в сторону вышеупомянутого кафе. Венди с той же мягкой улыбкой кивнула, выразив своё согласие. Погода на улице была замечательной. Несмотря на то, что Парадиз постепенно охватывала осень, и некогда пышные от зелёной листвы деревья теперь окрашивались в золотистые оттенки и украшали опавшими листьями разных форм тротуары и дороги, на улицах всё ещё сохранялась та приятная температура, когда вместо курток, шарфов и шапок можно было носить легкое пальто и идеально подходящий под него берет… Ну, или в случае Мари, ничего. Головные уборы никогда не были предметом её гардероба — может быть, только в детстве, когда главным составителем гардероба была мама, требующая «здоровье беречь смолоду». К тому же, солнечные лучи, озаряющие улицы города Митрас, были до того тёплыми, что утепляться как-то ещё казалось кощунственным. Кафе, куда вошли девушки, действительно было одним из лучших мест столицы. Небольшое заведение с уютной, неброской обстановкой, вкусным кофе и чаем, отличной, не нагруженной разнообразиями кухней и — самое главное, — изысканными десертами. Даже несмотря на то, что в округе было ещё с десяток подобного рода кафе, ресторанов или просто забегаловок, именно это держало свою репутацию уже достаточно длительное время и славилось высокими оценками как среди местных жителей, так и приезжих. Едва Мари и Венди успели повесить верхнюю одежду и положить сумки, заняв небольшой столик у панорамного окна, из которого открывался красивый вид на фонтан, украшающий главную площадь, как возле них словно материализовался официант. — Вам как обычно, мисс Дюран? Мари ничуть не удивилась, подняв глаза на Эрена. Высокий парень, как обычно, с наспех собранными в пучок темно-каштановыми волосами, с подносом и блокнотом в руках уже был во всеоружии, как, наверное, и во все те времена, когда она приходила сюда пить кофе во время перерывов между судебными заседаниями. Он лучезарно улыбался, как и полагается сотруднику общепита, а в его зелёных глазах плясали радостные огоньки. Дюран оглянулась, подтверждая свою теорию. — Снова обогнал Юджина в том, кто обслужит больше столиков? На этот комментарий Эрен лишь посмеялся, а затем пожал плечами. — Не моя вина, что эта лошадиная морда не умеет работать. Из-за барной стойки раздалось негодующее «Я всё слышу, Йегер!», и Мари еле слышно ухмыльнулась, представив пылающее от ненависти лицо Юджина. Эти двое буквально были звёздами в этом кафе, и даже их поведение, которое многие сочли бы непрофессиональным, привносило свой шарм в общую атмосферу. — Тебе стоит давать ему больше шансов проявить себя. А что насчёт заказа… Да, мне, пожалуй, как и всегда. Хотя, нет, на этот раз вместо карамельного чизкейка запиши черничный. — Понял, латте с карамельным сиропом и черничный чизкейк, — парень быстро оставил соответствующие пометки в блокноте и снова обратил внимание на посетительниц. — А для вас? Венди резко дёрнулась, словно её выдернули из нирваны. Однако она быстро сориентировалась и, мельком пробежавшись взглядом по меню, ответила: — Мне, пожалуйста, глясе. Ни разу не пробовала кофе с мороженым… Безумно интересно. И, пожалуй, тоже кусочек черничного чизкейка. Снова шуршание шариковой ручки по бумаге, и Эрен исчез так же быстро, как и появился, оставив после себя лишь фразу «Скоро будет сделано» и устойчивый запах ментола вперемешку со слишком замысловатым ароматом парфюма. Потянулись минуты в ожидании заказа, и девушки разговорились. Так Мари удалось узнать, что Венди действительно не ожидала не то, что так рано унаследовать бизнес отца, а в принципе его унаследовать, и что её вполне устраивала работа реставратора экспонатов выставочного зала. По большей части, конечно, они были умело выполненной копией существующих в те или иные времена вещей, но были среди них и подлинники, сумевшие сохраниться до современности. — Может, я пока ещё не могу отпустить своё прошлое место, вот потому я и не успеваю следить за персоналом… К тому же, на должность реставратора так никто и не откликнулся до сих пор, вот мне и приходится прыгать с места на место… И вот чем, оказывается, это может обернуться. Венди действительно оказалась не готова к свалившимся на неё обязанностям, и вот, столкнувшись с последствиями, она оправдывалась, признавая себя некомпетентной. — Не переживайте так, Венди. Не случилось ничего такого, чего не могло бы произойти с каждым. И поверьте, ваше дело — ещё не самое страшное, с чем мне приходилось сталкиваться. «И тем не менее, ты обязан врать себе, суду и своему клиенту, чтобы сохранять иллюзию того, что шанс был, но кто-то оказался хитрее и перехватил его в ненужный момент». — Да, я понимаю. Наверное, в работе с людьми всегда ходишь по тонкому льду… Остаётся лишь принять это к сведению и впредь постараться таких ошибок не допускать. — Ага, а ещё учиться на них. Нет борьбы — нет жизни, мисс. Это вам такое напутствие от меня. Голос Эрена, врезавшийся в довольно оживлённую беседу, заставил обеих вздрогнуть. Не то, чтобы он подслушал что-то личное, но, тем не менее, его внезапная реплика едва ли была кстати. Мари поморщилась. Однако он, выставив на столе тарелки и кофейные чашки, быстро удалился, пожелав приятного аппетита. — Что ж… Он действительно прав. Так что не принимайте близко к сердцу, мисс Хейл. Вас ждёт ещё много взлётов и падений. — Да уж… — Венди и Мари синхронно замолчали, уткнувшись каждая в свою чашку. Рыжеволосая задумчиво потягивала свой холодный напиток, как вдруг спустя пару минут заметно оживилась. — Мисс Дюран, а как вы относитесь к выставкам? Мари призадумалась. Она уже и не могла вспомнить, когда в последний раз была на выставках. Род её деятельности мало позволял ей куда-то выбираться, а в выходные или в отпуск хотелось простого человеческого отдохнуть. Нет, конечно, при желании и свободной минутке она посещала театры или концерты… Но это было так редко, что последний поход куда-либо попросту стёрся из памяти. — Честно говоря, наверное, в последний раз я ходила в детстве на выставку породистых кошек. Это всё, что приходит на ум. Но если вы намекаете на вашу выставку… Военно-историческая тематика звучит интересно. Мари и вправду выглядела заинтригованной. Мысль посетить эту выставку сидела в ней с самого момента, когда Венди обратилась к ней за юридической помощью. Хейл усмехнулась, неловко теребя край рукава своего платья. — Да, с намеками у меня немного проблемы. Однако, я и правда хотела бы вас пригласить. Мари опустила взгляд к своим рукам. Венди мягко пододвинула к ней ближе глянцевый билет в тёмно-коричневом цвете с необычным изображением невероятных гигантов… в их достаточно гротескном виде и армии людей с двумя клинками в руках. Надпись бежевого оттенка гласила: «История ожесточённой борьбы за жизнь. Борьба человечества против титанов». В истории Парадиза конкретно эта тема действительно занимала не последнее место, и вместе с тем как будто и не придавалась особой огласке. В основном люди помнят её отрывками из старых учебников по истории, и то, последующие войны, в которых был замешан остров, описывались более подробно. С возрастом Мари начала понимать, почему: мало кто из современных людей мог поверить в существование человекоподобных существ размером от трёх или четырёх метров до внушительных пятидесяти (а может, и больше, кто знает). Однако какая-то интрига охватила девушку. Она бросила короткий взгляд на дату проведения мероприятия, которая очень удачно выпадала на первый день отпуска. На душе отчего-то стало теплее. — Большое спасибо, Венди. Я приду. Её улыбка вызвала ответную. — Обещаю, на этот раз я тщательно прослежу, чтобы все требования к безопасности посетителей были выполнены, — девушки рассмеялись. В свете произошедшего это почему-то прозвучало комично, и Венди ощутила, что с её плеч словно спадает груз. Они посидели ещё немного, поболтав о всяких мелочах, пока не допили каждая свой кофе и не съели десерты. К моменту, когда пришло время рассчитываться, Мари заметила, что уже заметно вечерело. Пора было возвращаться домой и уделять внимание истинному хозяину квартиры — пушистому коту по имени Арчи. Она усмехнулась своим мыслям, надеясь, что когда она вернётся, он не съест её вместо корма. Краем глаза, когда Дюран уже надевала пальто, она увидела, как Венди вместе с чаевыми вкладывает к чеку ещё один такой же билет, по всей видимости, предназначенный для Эрена. Она никак не прокомментировала этот поступок, но всё же мягко улыбнулась. Возможно, ей так было проще с малознакомыми людьми. На этом встреча подошла к концу, и Мари, коротко попрощавшись, двинулась в сторону своего автомобиля, желая оставить этот день позади и просто расслабиться на остаток вечера. *** Рабочие дни обычно мало чем отличались друг от друга. Разве что по большей части разные лица посетителей, но вот процесс всегда один и тот же. Хотя всё-таки… Постоянные клиенты присутствовали. Это тоже было обычным делом. Но сегодняшний день явно был хоть и немного, но наполнен сюрпризами. Такими, которых Эрен, честно говоря, особо никак не ожидал. — Почему ты всегда берешь столик этой дамочки-юристки? Он усмехнулся на недовольный голос Юджина, вбивающего свой заказ, от неимения других дел натирая вымытые бокалы. — Ну, во-первых, она приходит сюда уже достаточно длительное время, и я прекрасно знаю, что она заказывает. Плюсом, она сидит в моей зоне. А во-вторых, ты, когда видишь красивую девушку, включаешь в себе режим альфа-самца и начинаешь неуместно клеиться. Мне напомнить, сколько было неофициальных жалоб на твои странные комплименты? Бесить его — одно из развлечений, доступных на рабочем месте. Эрен снова ухмыльнулся, понимая, что задел его за живое, и вернул своё внимание к бокалам. Хотя впервые и сам испытывал желание повести себя, как это периодически делал Юджин, глядя на сегодняшнюю собеседницу мисс Дюран. Он не знал, были ли они подругами, или их связывала её работа, да и в этот момент… Так ли это было важно? Любовь с первого взгляда никогда не была для Эрена чем-то характерным. Да и то, что он почувствовал, было далековато от любви или даже влюбленности. И тем не менее, что-то было в этой рыжеволосой девушке, что завладело его мыслями на весь рабочий день. Отдельное спасибо, что это никак не повлияло на трудоспособность — и всё-таки отчего-то не думать о ней он не мог. Её голос звучал слабым отголоском в ушах, её зелёные глаза… Ох, эта любимая всеми фраза про «зеркало души». Кажется, это имело смысл — девушка была чем-то расстроена, хоть и старалась этого не показывать. Эрен и сам не ожидал, что попытается её подбодрить. И не был уверен, что у него получилось. Стыдно признавать, но до уровня флирта коллеги ему ещё шагать и шагать… Да и надо было ли? При мисс Дюран это уж точно было бы лишним. К тому моменту, когда их «посиделки», по всей видимости, подходили к концу, он уже почти смирился с тем, что вряд ли увидит эту милую незнакомку ещё раз. И в то же время какая-то часть его умоляла, чтобы она задержалась, и он бы мог… Что мог? Познакомиться? Обменяться номерами? Да хоть что-нибудь! Но она не задержалась. Они ушли одновременно, разойдясь лишь на улице. И всё же она сумела удивить Эрена. Собрав посуду и взявшись за счетницу, он с непониманием посмотрел на торчащий из неё кусочек глянцевой бумаги. С особым непониманием уставился, когда, раскрыв её, понял, что это билет на выставку. К музеям он никогда особой страсти не питал, а на уроках истории, сколько себя помнит, по большей части спал, за что потом не раз был приглашен к завучу. Однако… — Я выйду покурю, — бросил он парням, закончив с уборкой стола и последующим внесением денег в кассу. К тому моменту к ним уже присоединился Давид, которому он и вручил свою зону обслуживания. И уже потом, сидя в курилке, не спеша затягиваясь сигаретой, он смотрел на билет. Просто билет, каким он и должен быть, с отрывной частью для контроля, кратким изложением тематики выставки, адресом её проведения… И контактными данными. Что его особо порадовало — один из номеров принадлежал самому организатору. И Эрен уже точно знал, кто именно этот самый организатор. — Так вот как ты знакомишься, Венди Хейл, — с тихим смешком произнёс он сам себе, вбивая номер в контакты на телефоне и мысленно оставляя пометку позвонить ей после работы. Уже после, вернувшись обратно в кафе и получив вопрос, чему это он так радуется, он не мог не позлорадствовать, что на него и без идиотского флирта обратили внимание. — Учись, лошадиная морда. Вечер подошёл быстро. В целом, в короткую смену он всегда приходил быстрее. Покончив со стандартным подсчетом кассы, Эре, наконец сбросив форму в раздевалке (фартук, конечно, слишком громко называть формой), покинул кафе. Впереди его ждало два дня выходных, и потому домой он не спешил. Медленно прогулялся до главной площади, сел на самую отдаленную лавку, снова закурил. Подумал, что его отец, будучи врачом, явно бы этого не одобрил. Но, об этом стоило думать лет десять назад, когда Эрену было шестнадцать. Сейчас были другие поводы для размышлений — но и их не хотелось касаться. Словно инстинктивно, он достал телефон из кармана толстовки, касанием пальца к экрану разблокировал его. И завис, открыв контакт Венди. Задумался, что же можно было бы ей сказать. Слова вырвались сами, когда он всё же набрал номер, и она взяла трубку и официально представилась. — Да, Венди… Это Эрен. Да, тот парень, что обслуживал вас с мисс Дюран в кафе сегодня утром. Хотел поблагодарить вас за билет… Почему губы против его воли так сильно растягивались в улыбке? Эрен поймал себя на этом случайно, и причину, по крайней мере слишком очевидную, он в себе не нашел. И всё же были странные ощущения от даже такого формального общения с ней. Словно... Так должно было быть? «Чёрт, Йегер, да вы даже не знакомы толком, успокойся!» — Я приду на выставку. Спасибо. Но взамен… Заглядывайте ко мне по возможности тоже. Если что, я работаю два через два. Она рассмеялась. Вполне возможно, что смущённо. Он представил выражение её лица с легким румянцем на щеках. «Красивая…» — Спасибо за приглашение, Эрен. Обязательно зайду к вам ещё. У вас потрясающий кофе… И хорошее обслуживание, — раздалось в трубке, и Эрен удовлетворённо хмыкнул. И на этом первый разговор закончился. Но даже после он долго не мог не крутить её голос в голове и ловить себя на мысли, что ждёт этой выставки. Ну, или её прихода в кафе. Возможно, однажды он пригласит её не на свою рабочую смену попить кофе. Хотя порыв сделать это был уже прямо сейчас. Пришлось останавливать себя от написания сообщения вдогонку — хотелось для начала просто пообщаться. Да и не было гарантий, что она бы согласилась. Возвращаясь домой, на свою съёмную квартиру в одном из относительно недорогих районов, Эрен снова про себя удивился тому, что действительно так в ней заинтересовался, просто увидев её. Но кто знает? Может, так и правда должно было быть?.. *** — Нет, вам в судебное заседание приходить не нужно. Нет, судью это не разозлит, там от вашего имени буду я. Да. Да. Хорошо, сразу позвоню вам после процесса. Всего доброго. Леви с ощутимой долей агрессии нажал на кнопку завершения вызова и положил смартфон на стол, другой рукой взъерошивая свои тёмные волосы. Как же порой раздражали такие клиенты, которые привыкли всё держать под своим контролем. Они же все равно ничерта не смыслят в юриспруденции, так какого хрена лезут?! — Достали… — еле слышно процедил он себе под нос, так, чтобы его слова не услышал сидящий неподалеку начальник, Эрвин Смит. Леви работал под его руководством уже седьмой год, и, несмотря на то, что раньше никогда бы не подумал, что в итоге окончит юридический и станет работать по профессии, сейчас его всё устраивало. Надо признать, доход эта профессия приносила неплохой, поэтому он никогда и не жаловался на этот выбор. В большинстве своём клиенты были понимающие, не лезущие не в свое дело и, что самое основное, платёжеспособные. Но подобных тому, с кем состоялся несколько минут назад телефонный разговор, Леви терпеть не мог. Самовлюблённые и считающие остальных обслуживающим персоналом, обязанным выполнять любые их прихоти. «Бесит.» Он бросил взгляд на наручные часы, чуть приподняв черный пиджак, под которым они скрывались, и, поняв, что до очередного судебного заседания осталось чуть меньше часа, начал собирать бумаги, разложенные по рабочему столу. Исковое заявление, доверенность, копии основных документов… Всё отправилось в его чёрный кожаный портфель. — Леви, подойди сюда, — подал голос Эрвин, обращая внимание подчинённого на себя, и он кивнул на зов, поднимаясь из-за стола. — Этот Карлос — жуткий тип. Постарайся, чтобы заседание прошло нормально. Не перечь судье, как ты это любишь, иначе Карлос устроит нам сладкую жизнь, — проговорил Эрвин, продолжая смотреть в экран монитора и что-то печатать. — Тц. Эрвин. Ты прекрасно знаешь, что мне плевать, что он там о себе думает. Заседание пройдет так, как надо. В конце концов, даже несмотря на то, что это он упал на этой дурацкой выставке и разбил себе голову, несчастную девочку, на которую он взъелся, мне жаль больше. Ему следовало смотреть под ноги и не жрать столько пива. Начальник ухмыльнулся, однако от работы не оторвался и на Леви не взглянул, полностью погружённый в написание важного документа. Посчитав разговор оконченным, Леви отошел от стола и, взяв свой черный портфель, направился к двери, доставая из стоящего у входа шкафа своё светло-кофейное пальто. Путь до суда предстоял не такой уж и близкий, поскольку он находился совсем в другом районе от места, где расположился бизнес-центр с их офисом, и, учитывая уже почти вечернее время и начинающие скапливаться в городе пробки, Аккерман посчитал необходимым выйти заранее. Испытывать терпение судьи, действительно, не хотелось бы. Карлос наверняка уже оборвал в суде все телефоны, выясняя, прибыл ли его юрист вовремя. Попрощавшись с Эрвином до следующего утра, Леви вышел из высокого, пестрящего вывесками здания. Прохладный осенний бриз тут же окутал его. Вдыхая свежий воздух чуть глубже, он пару секунд наблюдал, как чуть пожелтевшие листья, ведомые ветром, медленно кружась в воздухе, оседали на землю. Он чуть плотнее запахнул незастёгнутое пальто и направился к своему автомобилю. Чёрное авто смиренно ожидало хозяина на парковочном месте напротив входа в небоскрёб. Заметив грязь на кузове автомобиля, Леви поморщился и решил обязательно заехать на автомойку после суда. С самого детства привык к порядку и чистоте во всем, к чему прикасается. Войдя в большое здание суда, он сразу приметил возле входа двоих девушек: одну из них, Мари Дюран, Леви знал. Не близко, разумеется. Они встречались только по роду службы, на судебных заседаниях, но происходило это часто. На Парадизе не слишком много юристов, а случаев, требующих судебного вмешательства, предостаточно, поэтому практически все юристы, занимающиеся именно судебной практикой, друг друга знали. Кто-то ходил вместе пить кофе в перерывах, а кто-то, ходили слухи, даже построил свою личную жизнь, встретившись однажды по разные стороны в суде. Но Леви ни с кем не сближался, не видел в этом никакой нужды. Стоящая рядом с Дюран рыжеволосая девушка, видимо, и была тем самым новоиспеченным директором выставочного зала, совершенно не готовым к этой роли. Выглядела она, по правде говоря, не лучшим образом. При подготовке к делу Леви читал материалы, откуда и почерпнул информацию о том, как она эту должность заполучила. Не позавидуешь. Неудивительно, что спустя такое короткое время своего директорства к ней уже предъявлен первый иск. В том, что здесь стопроцентно была её вина, и суд тоже разделит эту точку зрения, у него сомнений не было. Он лишь надеялся, что и Дюран не стала скрывать от неё правду, ведь какую-то сумму ей выплатить придется в любом случае. — Добрый день, — поравнявшись с девушками на лестнице, Леви поприветствовал их, обращаясь, по большей части, к знакомой ему Дюран, а затем, не дожидаясь ответа, чуть ускорился, поднимаясь вверх на нужный этаж и ловя в спину синхронное «Здравствуйте». Возле двери зала судебного заседания девушки снова нагнали его, но встали поодаль, и он краем уха мог слышать едва различимые слова Дюран, рассказывающей своей спутнице о Леви. Вроде бы, что-то про то, что не нужно верить во все, что он будет говорить, и переживать тоже не нужно. Время от времени они обе бросали на Леви короткие взгляды, после чего опять возвращались к не слишком активному диалогу, но его это совершенно никак не коробило. Так происходит всегда. Если юрист пришел с клиентом, он считает своим долгом обязательно притворно обсудить юриста другой стороны и выставить его не в лучшем свете. Леви и сам был таким же. Как бы ему ни нравилось это лицемерие, но это, своего рода, такой кодекс этики, предписывающий поведение между юристами и теми, кто доверил им вести их дела. Тяжелая дверь в зал суда открылась, и молодая девушка-секретарь пригласила стороны по делу внутрь. Почти сразу суд перешёл к стадии судебных прений, поскольку это было уже не первое заседание по этому делу, и ранее уже было выяснено, установлено и обнаружено всё, что возможно. — При этом, уважаемый суд, сторона истца с полной уверенностью полагает, что действия ответчика были преднамеренными, поэтому размер компенсации нами заявлен максимально возможный. Мой доверитель перенес моральные страдания, испытывал страх за свою жизнь и здоровье, а теперь, из-за действий ответчика, вынужден проходить длительное и болезненное лечение. Мы просим иск удовлетворить в полном объеме и взыскать все понесенные затраты на лечение, расходы на представительство в суде и компенсацию морального вреда. Спасибо, уважаемый суд, у меня все. Его речь в прениях разительно отличалась от той позиции, которой он сам придерживался, как человек. Леви считал, что, чисто по справедливости, голову его клиент разбил заслуженно, и это еще нужно три раза подумать, кто в действительности заслужил компенсацию— он или эта девочка, которая так переживала за него и была готова заплатить любые деньги даже без суда. Тем более, что к сегодняшнему дню от его недуга уже не осталось и следа. Но говорить то, что выгодно — работа любого юриста. Изредка во время речи Леви поглядывал на оппоненток, поэтому прекрасно видел, как жалко на него смотрела одна, и как уничтожающе — другая. «Ну, мисс Дюран, вы-то чего? Вы же отлично меня понимаете, разве нет?» Когда-то Леви услышал, что кто-то говорит о том, что любой юрист — это еще и психолог, и актёр. Так вот это самая настоящая правда. После того, как его роль была успешно отыграна и он вернулся на место, на сцену вышла Дюран с такой же насквозь фальшивой речью. Леви для приличия минуту внимательно смотрел на Мари, после чего откинулся на спинку и прикрыл глаза, чтобы лучше воспринять все, что она скажет. «Приятный голос, кстати, хм. Звучит уверенно в своей правоте. Так и надо» — пронеслось в его голове, и он сосредоточился. Когда судья удалился для принятия решения, в его кармане противно завибрировал смартфон. Из-за того, что ежедневно Леви звонит до сотни разных человек, и все со своими разными, не терпящими отлагательств вопросами, любой звонок уже заведомо вызывал у него головную боль. Он потянулся за смартфоном и поднял его, но едва на экране высветилось имя звонившего контакта, его раздражение тут же превысило все возможные лимиты. Джулия. Не медля, Леви нажал на кнопку отмены вызова, тут же переводя телефон в режим полёта и убирая его обратно. Джулией звали его жену. Его самую большую ошибку из всех самых больших ошибок, когда-либо им совершённых. Они были женаты полтора месяца, потому что срок её беременности — четыре. Леви, как грёбанный джентльмен, просто не смог развернуться и уйти, когда она преподнесла ему эту новость. Сам он вырос без отца, и поступить со своим ребёнком так же он просто не мог. Леви начал было погружаться глубоко в раздумья, но хлопок двери, оповестивший о возвращении судьи, вырвал его из оцепенения, и он автоматически встал на ноги, переключая свое внимание обратно к заседанию. Как и планировалось, иск был удовлетворён, однако сумма компенсации всё-таки значительно снижена. Интересно. Неужели судья тоже пожалел эту Венди Хейл? — Мисс Дюран, до свидания, — вновь обратился Леви к брюнетке и, аккуратно обогнув её сбоку и слегка касаясь её краем своего пальто, поспешил выйти на улицу, чтобы собраться с мыслями. Ему нужно было перезвонить Джулии, как бы тошно от этого ни было. Оказавшись снаружи, он глубоко вдохнул уже ставший по-осеннему прохладным вечереющий воздух и направился к машине, на ходу вытаскивая из кармана пальто пачку сигарет и зажигалку. Со дня свадьбы он стал курить только в автомобиле. Наверное, где-то в глубине души он надеялся, что Джулии однажды надоест постоянно вдыхать ароматы дыма, она в очередной раз закатит скандал и сама подаст на развод, а ребёнок так вообще исчезнет, будто его и не было. Звучит, как утопия. То, чего никогда с ним, к его огромному сожалению, уже не случится. Опустившись на водительское сидение, Леви запустил двигатель и открыл окно, не спеша приводить автомобиль в движение. Подкурив сигарету, он затянулся поглубже, и спустя пару секунд по телу разлилось мягкое, окутывающее расслабление, ударившее по мозгам легким головокружением. Дым аккуратными кольцами понёсся к открытому окну, а Леви прикрыл глаза и поудобнее устроил голову на подголовнике, затягиваясь ещё и ещё, морально готовя себя к телефонному разговору. Джулия невыносимо раздражала Леви. Даже на заре их отношений он не питал к ней каких-то диких чувств, была только симпатия, а потом и страсть, в которую он кинулся с головой, за что и поплатился. Она была так счастлива, когда сообщала ему о беременности, а он запомнил лишь ощущение скручивающегося желудка, когда все внутренности похолодели. Ни дети, ни свадьба, ни вообще она в его планы на дальнейшую жизнь никак не входили, а здесь — всё и сразу. Эрвин, будучи не только его начальником, но и довольно близким приятелем, узнав обо всём этом, уговаривал Леви не уходить от неё и просил подумать о ребёнке. Как будто он сам этого не понимал. Поэтому, скрепя сердце, Леви пришлось узаконить с ней отношения и связать себя по рукам и ногам. Она была абсолютно чужая, но она носила в себе часть Леви, и этот факт был единственным, что хоть как-то подбадривал его. Вздохнув и сделав последнюю затяжку, затушив после этого сигарету в пепельнице, он достал смартфон и вывел его из режима полета. На экране тут же замелькали оповещения о том, что контакт «Джулия» пытался дозвониться тридцать восемь раз. «Бесит. Бесит.» — Да, Джулия. Привет. Что-то случилось? — он решил сразу спросить о цели её звонков, прекрасно зная, что она могла настолько настойчиво звонить даже по любой мелочи. — Леви! А если мне стало плохо! Почему ты позволил себе не ответить на телефон, да еще и выключить его? Я же беременная! — тут же понеслись визгливые упрёки прямиком в его ухо, и он отодвинул динамик чуть дальше, поморщившись. — Сбавь тон, сейчас же. Я был занят. Говори, в чём дело, иначе я отключаюсь. После секундного молчания трубка вновь заговорила, правда, уже спокойнее. — Хотела сказать, что мне сегодня звонила Петра. Ну, Петра Рал, помнишь? Ей подарили билеты на выставку на следующей неделе, но они с мужем внезапно уезжают в командировку как раз в эти даты, представляешь? Ей так жалко, что билеты пропадают, ну и она предложила их мне. Леви замер. Ещё совместного выхода в свет им не хватало. — Выставка? Джулия, ты же не согласилась, да? Ты такой же любитель выставок, как я — балерина. — Леви, мы идём на выставку, — её тон сменился и заледенел, а Леви раздражённо закатил глаза. Если её саму он просто не выносил, то когда она ставит его перед фактом — ненавидел. — Тц, Джулия. Я никуда не иду. Хочешь, иди одна, возьми подругу, друга, брата, кого угодно. У меня много работы. Разговор окончен. Аккерман резко оборвал звонок и буквально сполз по сидению вниз. Да, конечно, никуда они не пойдут, как же. Он совершенно точно знал, что как только вернётся домой, эти уговоры, шантаж, потом слёзы и упрёки начнутся заново, и ему ничего не останется, кроме как согласиться, лишь бы она заткнулась. Вбив в интернете запрос о выставках в Митрасе на следующей неделе, Леви получил только одно искомое: «История ожесточённой борьбы за жизнь. Борьба человечества против титанов». «Секунду, это что, тот выставочный зал, с чьим директором я только что судился?» Как интересно. Леви хмыкнул и вдруг понадеялся, что полы снова будут мокрые, а его супруга не будет достаточно осторожна, чтобы смотреть под ноги. Собственные подобные мысли разозлили его, он не выносил лицемерия и привычки злорадствовать в других и в себе. Но одновременно с этим почувствовал лёгкое удовлетворение и успокоение. Прочитав еще раз название выставки и краткое описание, он кивнул сам себе и отложил телефон на соседнее сидение, кладя после этого руки на руль и устанавливая коробку передач в режим движения. Вырулив с парковки, он как можно медленнее двинулся к дому, соблюдая абсолютно все скоростные ограничения, чтобы хоть лишнюю секунду побыть с собой наедине. Примерно прикинув в голове, будет ли выставка увлекательной, почему-то почувствовал странное чувство дежавю, будто уже её посещал. «Странно, не помню, чтобы когда-то увлекался военной историей Парадиза.»