Часть 11

Проходили дни, и я чувствовала, как становлюсь всё более пустой. Моя жизнь сводилась лишь к учёбе и попыткам проводить время с девочками. Они пытались поддержать меня, но я всё равно оставалась в какой-то внутренней изоляции. Том продолжал меня игнорировать, и это было, наверное, самым болезненным. Всё, что между нами когда-то было, для него оказалось ничем, а для меня — целым миром. Его холодность, его слова, его взгляд — всё это заставляло меня чувствовать себя использованной. Я ненавидела себя за то, что влюбилась в такого человека, как он. Как я могла быть так глупа? Но жизнь продолжалась. В какой-то момент ко мне стал подкатывать парень с Пуффендуя. Он был внимателен, добр и заботлив, и с ним я чувствовала себя комфортно. Это было так легко — просто проводить время вместе, смеяться и разговаривать, не думая о том, что я потеряла. Его забота и интерес ко мне начинали немного отвлекать от мыслей о Томе. Я чувствовала, что могу быть собой, без давления и боли, которые он приносил. Он не заставлял меня чувствовать себя пустой, как Том, и мне это нравилось. Я всё больше начала ценить его компанию. Он не был таким сложным, как Том, не играл в игры, не скрывал свои чувства за холодной маской. С ним я могла быть просто Мира, а не тем, кто пытается разгадать загадки и скрытые мотивы. С ним было проще, и хотя я всё ещё не могла полностью забыть Тома, это было хорошее начало. *** Я сидела за столом в Большом зале, ковыряя вилкой в тарелке с овсянкой, которая уже успела остыть. Шум вокруг меня сливался в неразборчивый гул: ученики весело болтали, смеясь и обсуждая предстоящие занятия. Но я была где-то далеко мыслями, полностью погружённая в свои раздумья. — Мири? — раздался знакомый голос, заставив меня поднять голову. Передо мной стоял Майлз, тот самый парень с Пуффендуя, который в последнее время часто оказывался рядом. Он улыбался, как всегда, немного смущённо, но искренне. Его светлые волосы чуть растрепались, а глаза сверкали весельем, будто он придумал что-то необычное. — Пойдёшь со мной на прогулку? — спросил он, его голос был лёгким и непринуждённым. — Обещаю, будет весело. Я моргнула, немного удивлённая его предложением, но улыбка сама собой появилась на моём лице. Майлз был одним из тех людей, рядом с которыми становилось спокойно и легко, даже если весь мир рушился вокруг. — Доброе утро, Майлз, — я улыбнулась чуть шире, стараясь скрыть лёгкое волнение. — Во сколько встретимся? Он на секунду задумался, глядя куда-то в сторону, словно проверяя свой мысленный график, а затем вновь взглянул на меня с лукавым блеском в глазах. — Если у тебя нет планов, то думаю, в обед, — ответил он и подмигнул, добавляя в свои слова нотку игривости. Я кивнула, чувствуя, как моё настроение слегка поднялось. — Хорошо, — ответила я, невольно улыбаясь. — Встретимся у выхода из Хогвартса. — Договорились, — сказал он, его улыбка стала шире, а затем он развернулся и ушёл, оставив за собой лёгкий шлейф хорошего настроения. Я проводила его взглядом, а затем машинально оглядела зал. Мой взгляд на мгновение наткнулся на Тома. Он сидел за столом Слизерина, небрежно откинувшись на спинку скамьи, и его глаза были устремлены на меня. Они были пристальными, холодными, словно пронизывающими насквозь. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но быстро отвернулась, решив проигнорировать его. Быстро закончив завтракать, отставив почти нетронутую тарелку в сторону, я поднялась из-за стола. Мысли о Томе всё ещё роились в голове, как назойливые комары, но я решительно отгоняла их, сосредотачиваясь на предстоящей встрече с Майлзом. Его улыбка и лёгкий тон всё ещё звучали в ушах, как приятный аккорд, и это помогало мне хоть ненадолго отвлечься. Добравшись до комнаты, я начала собираться. Привычные действия — умыться, поправить волосы, выбрать тёплую мантию — давались легко, но внутри всё же чувствовалось какое-то волнение. Я поймала своё отражение в зеркале и на мгновение замерла. Взгляд был чуть уставшим, но решительным. — Всё будет хорошо, — тихо сказала я самой себе и выдохнула. Через несколько минут я была готова. Подтянув мантию на плечах и поправив шарф, я вышла из комнаты и быстрым шагом направилась к выходу из Хогвартса. Холодный утренний воздух приятно обжигал щеки, а лёгкий туман стелился над землёй, придавая окрестностям немного мистический вид. Майлз уже ждал у ворот. Он стоял, прислонившись к каменной арке, с привычной улыбкой на лице. Его светлые волосы слегка растрепал ветер, а руки были небрежно засунуты в карманы мантии. Когда он увидел меня, его улыбка стала шире, и он выпрямился. — Ты даже не опоздала, — пошутил он, подходя ко мне. — Я старалась, — ответила я с лёгкой улыбкой. — Куда идём? — Давай просто прогуляемся по территории. В такую погоду самое то — свежий воздух и никакой суеты. Я кивнула, и мы двинулись вперёд, шагая по гравийной дорожке, которая вела к озеру. Разговоры завязались легко, будто сами собой. Майлз рассказывал забавные истории о жизни на Пуффендуе: как кто-то случайно взорвал зелье и залил всю спальню липким сиропом, или как их староста однажды решил устроить "день без магии" и заставил всех носить воду в ведрах. Я смеялась, искренне и свободно, и впервые за долгое время чувствовала себя почти беззаботно. — И ты представляешь, он действительно думал, что это "укрепит характер"! — Майлз закатил глаза, но сам не сдержал улыбки. — А что, — я хихикнула, — может, у него были благие намерения? — Конечно, — фыркнул он, — но я до сих пор не могу смотреть на ведра без содрогания. Мы оба засмеялись, а я поймала себя на мысли, что рядом с Майлзом мне действительно легко. Его присутствие было таким тёплым и настоящим, что на мгновение я почти забыла о Томе — о его холодных взглядах, язвительных словах и той странной власти, которую он имел надо мной. Мы прошлись вдоль озера, наблюдая, как по воде скользят лёгкие волны, а вдалеке мелькают силуэты студентов, которые тоже решили насладиться хорошей погодой. Майлз рассказывал о своей семье, о младшей сестре, которая мечтала поступить в Хогвартс, и о летних каникулах, которые он проводил, помогая отцу в мастерской. — А ты? — вдруг спросил он, глядя на меня с интересом. — О чём ты мечтаешь, Мири? Я на секунду замерла, не зная, что ответить. — Наверное… — я задумалась, глядя на спокойную гладь озера. — Просто быть счастливой. Найти своё место. Он кивнул, его взгляд стал чуть мягче. — Это хорошая мечта, — тихо сказал он. Когда солнце уже начало клониться к горизонту, мы решили возвращаться. Воздух стал прохладнее, и я закуталась в мантию. У ворот Хогвартса Майлз вдруг остановился и, взглянув на меня с лёгким смущением, шагнул ближе. — Спасибо за день, — сказал он, улыбаясь. — Я рад, что мы провели время вместе. — Я тоже, — честно ответила я, чувствуя, как на щеках появляется лёгкий румянец. Прежде чем я успела что-то сказать ещё, он вдруг наклонился и мягко поцеловал меня в уголок губ. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но внутри не произошло ни вспышек, ни бешеного сердцебиения. Это было просто… приятно. Но ничего больше. Майлз отступил на шаг, улыбнулся и, попрощавшись, направился к своему факультету. Я осталась стоять на месте, глядя ему вслед и ощущая странную пустоту внутри. "Почему даже это не помогает?" — пронеслось у меня в голове. Развернувшись, я направилась в замок. И тогда, случайно взглянув в сторону, я заметила знакомый силуэт. Том стоял в тени одной из колонн, его руки были скрещены на груди, а взгляд — тёмный и пристальный — был направлен прямо на меня. Я быстро отвернулась и ускорила шаг, чувствуя, как внутри поднимается буря эмоций. На ужине я машинально скользнула взглядом по столу Пуффендуя в поисках Майлза. Его светлых волос нигде не было видно, и это сразу заставило меня насторожиться. Я отложила вилку и, не раздумывая, поднялась из-за стола. Подойдя к группе его однокурсников, я попыталась говорить спокойно, но голос всё равно предательски дрогнул. - Эй, а где Майлз? — спросила я, пытаясь скрыть беспокойство. Ребята переглянулись, явно не зная, как лучше ответить. Один из них, высокий парень с тёмными волосами, наконец, заговорил: — Он в больничном крыле. Кто-то... кто-то его сильно избил. Слова ударили меня, как гром среди ясного неба. — Что? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.- Кто это сделал? — Не знаем. Он вернулся в гостиную уже в таком состоянии. Мадам Помфри сказала, что ему нужен отдых. Я не дослушала до конца. Сердце стучало в груди, а ноги сами понесли меня к выходу из Большого зала. Вокруг шумели голоса, но я их не слышала. Единственное, о чём я могла думать,- это Майлз, избитый и беспомощный. Я бежала по коридорам, не замечая, как ученики оборачиваются мне вслед. Мантия хлопала по ногам, а дыхание сбивалось от быстрого шага. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль: "Почему это произошло? Кто мог на него напасть?" Но ответ уже назревал внутри меня, как ядовитый росток, который я отказывалась принять. Когда я добралась до больничного крыла, воздух там был пропитан запахом лечебных зелий и тишиной, которую нарушало лишь слабое шуршание шагов мадам Помфри. - Мисс, вы не можете сюда, - начала было она, но я не слушала. -Пожалуйста, — прошептала я, - мне нужно его увидеть. Она вздохнула и, покачав головой, жестом указала на койку у окна. Я подошла ближе и замерла. Майлз лежал на кровати, его лицо было бледным и уставшим, покрытым множеством синяков. Один глаз был опухшим, а губы - разбиты и запеклись от крови. Он дышал ровно, но было видно, что ему больно даже во сне. - Майлз... — тихо произнесла я, сжимая руки в кулаки. - Мисс, ему нужен покой, - голос мадам Помфри прозвучал мягко, но твёрдо. — Приходите завтра. Сейчас ему лучше отдохнуть. Я кивнула, не отрывая взгляда от Майлза. Внутри всё сжалось от ярости и беспомощности. Я не знала, кто это сделал, но часть меня уже догадывалась. Выйдя из больничного крыла, я чувствовала себя опустошённой. Коридор был пуст, лишь холодный свет факелов освещал мой путь. Я шла, не разбирая дороги, пока передо мной не выросла знакомая фигура. Том. Он стоял, опираясь о стену, его руки были скрещены на груди, а на лице играла лёгкая усмешка. Его тёмные глаза внимательно изучали меня, и в них читалось что-то почти хищное. - Чего тебе? — резко бросила я, пытаясь обойти его. — Мири, дорогая, - его голос был насмешливым и бархатным, но в нём звучало что-то опасное. - Почему ты так зла? - Отойди, Том, — процедила я сквозь зубы и попыталась пройти мимо. Но он не дал мне этого сделать. Его рука резко схватила меня за запястье и притянула ближе. Я вздрогнула от неожиданности, но тут же встретилась с его взглядом, полным насмешки и холодной уверенности. - Не думаю, что тот поцелуй с этим... - он презрительно скривил губы, — Майлзом, принёс тебе много удовольствия. Ты выглядела разочарованной. Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Подожди... — я вскинула на него взгляд, осознавая очевидное. - Это ты сделал? Том лишь приподнял бровь, его выражение лица было почти беззаботным. - Что именно? - Это из-за тебя он в больничном крыле?! — мой голос сорвался на крик. Он усмехнулся, не отпуская мою руку. - Я предупреждаю, Мири. Так будет с каждым, кто посмеет к тебе даже прикоснуться. Моё сердце забилось быстрее от гнева и страха. - Том... - я выдохнула, пытаясь освободится из его хватки. - Ты... ты больной. Он наклонился ближе, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, а глаза горели тёмным огнём. - Нет, Мири , - его голос стал почти шёпотом. - Я просто не делюсь тем, что принадлежит мне. Том смотрел на меня с той же холодной усмешкой, словно моя боль забавляла его. Я стояла перед ним, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Его слова всё ещё звенели в голове: "Я не делюсь тем, что принадлежит мне." — Я не принадлежу тебе, Том, — мой голос был твёрдым, но дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Ты всё сказал в тот вечер. Теперь нас связывает только мой долг перед тобой, не более. Я отвернулась, чтобы он не увидел, как слеза скатилась по моей щеке. Но Том заметил. Конечно, он заметил. — Мири, — его голос прозвучал мягче, но в нём всё ещё была насмешка. — Ты не должна плакать из-за таких пустяков. Моё сердце сжалось от того, как он произнёс это имя. Мири. Так меня называли только Майлз и близкие друзья в моём времени. Услышать это от Тома было странно и непривычно. Словно он специально разрушал ту границу, которую я пыталась выстроить между нами. — Не называй меня так, — прошептала я, не глядя на него. Том усмехнулся и, прежде чем я успела среагировать, его рука мягко коснулась моего лица. Он вытер слезу большим пальцем, его прикосновение было неожиданно бережным, но от этого только больнее. — Слёзы тебе не идут, — произнёс он почти шёпотом, его взгляд стал более глубоким, но не менее опасным. — Ты слишком гордая, чтобы плакать. Я отшатнулась, отводя лицо в сторону. — Что ты пытаешься сделать, Том? — мой голос дрогнул, но в нём была и злость, и отчаяние. — Сначала ты меня ненавидишь, потом… это. Тебе просто нравится мучить меня? — Мучить тебя? — Он усмехнулся и сделал шаг ближе. — Нет, Мири. Я просто показываю тебе твоё место. — Моё место? — я горько рассмеялась, хотя внутри всё тряслось от напряжения. — Ты думаешь, что можешь контролировать меня, как остальных? Что я стану одной из тех, кто бегает за тобой по пятам? Том не ответил сразу. Он молча смотрел на меня, его глаза были как две чёрные бездны, в которых невозможно было ничего прочитать. — Ты не такая, как остальные, — наконец сказал он, его голос звучал низко и уверенно. — Именно поэтому я не позволю никому… вмешиваться. Я замерла, глядя на него. — Ты больной, Том, — выдохнула я, чувствуя, как дрожат руки. — Это не забота, это… одержимость. Он усмехнулся снова, но на этот раз в его усмешке было что-то мрачное, почти пугающее. — Возможно, — согласился он, не отводя взгляда. — Но что с того? Моё сердце бешено колотилось. Я не знала, что ответить. Его слова, его поведение — всё это сбивало с толку и пугало. Но больше всего пугало то, что где-то глубоко внутри, несмотря на всё, что он сделал, часть меня всё ещё тянулась к нему. — Ты не можешь вот так распоряжаться моей жизнью, — тихо сказала я, с трудом находя в себе силы смотреть ему в глаза. — Я не вещь, Том. — Я не распоряжаюсь твоей жизнью, — его голос стал мягким, почти ласковым, но в этом было что-то опасное. — Я защищаю её. Даже если тебе это не нравится. Я покачала головой, не веря своим ушам. — Ты не защищаешь меня, ты разрушаешь всё вокруг меня. Том подошёл ещё ближе, так что между нами почти не осталось пространства. Я чувствовала его присутствие, его силу, которая давила на меня, как невидимая стена. — Я разрушаю то, что мешает мне, — спокойно ответил он. — А что касается тебя, Мири… ты всё равно вернёшься ко мне. — Что значит «вернусь»? — мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть прямо на него. Том слегка прищурился, будто изучая меня, и уголки его губ снова дёрнулись в едва заметной усмешке. — Разве это не очевидно? — его голос был низким, почти мурлыкающим, и от этого по спине пробежал холодок. — Нет, — я сжала руки в кулаки, чтобы удержать себя от дрожи. — Объясни. Он медленно подошёл ко мне, снова сокращая расстояние между нами. Моя спина почти упёрлась в стену, но я не отступила. Том остановился так близко, что я могла слышать его дыхание. — Ты можешь убегать, Мири, — начал он тихо, его голос звучал гипнотически, словно он пытался заколдовать меня одними словами. — Можешь искать утешение в других. Но рано или поздно ты поймёшь, что никто из них не знает тебя так, как знаю я. Я замерла, сердце гулко стучало в груди. Том склонил голову чуть набок, его глаза внимательно изучали моё лицо. — Я вижу, как ты борешься с самой собой. Как пытаешься ненавидеть меня, но не можешь. — Ты… — я сглотнула, чувствуя, как его слова проникают в самую глубину души. — Ты просто играешь со мной. — Если бы это была игра, — он наклонился чуть ближе, его голос стал почти шёпотом, — ты бы уже проиграла. Я резко вдохнула, чувствуя, как его слова сводят меня с ума. Он был прав в одном: я боролась с самой собой. С каждым взглядом, с каждым словом он будто отрывал от меня часть моей защиты, оставляя меня уязвимой перед ним. — Почему ты так уверен, что я вернусь? — мой голос был слабым, но я не могла не спросить. Том замолчал на мгновение, его взгляд скользнул по моему лицу, прежде чем вернуться к моим глазам. — Потому что ты уже начала, — его слова прозвучали как приговор. — И чем сильнее ты будешь сопротивляться, тем быстрее поймёшь, что это бесполезно. — Ты ошибаешься, — повторила я, но даже мне самой было слышно, как дрожит мой голос. Том выпрямился, отступив на шаг, но его взгляд по-прежнему был пронзительным. — Посмотрим, — снова сказал он, как и раньше, но на этот раз в его голосе не было насмешки — только уверенность. Он не ушёл, как я ожидала. Вместо этого он остался стоять рядом, словно выжидая, что я скажу или сделаю дальше. Но я не могла больше выносить его близость. Я отвернулась, стиснув зубы, и уставилась в пол, пытаясь успокоить дыхание. — Ты не можешь меня сломать, Том, — прошептала я, едва слышно. — Я не хочу тебя ломать, — ответил он так же тихо. — Я хочу, чтобы ты поняла, где твоё место. Я подняла голову и посмотрела на него, полную решимости не дать ему выиграть. — Моё место — не рядом с тобой. Том усмехнулся, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на вызов. — Увидим, Мири. Увидим. Он снова приблизился на шаг, будто проверяя мою реакцию, но на этот раз я не отступила. Я стояла перед ним, даже если внутри меня всё дрожало. — Ты не победишь, Том, — твёрдо сказала я, глядя ему в глаза. — Я уже побеждаю, — его голос был мягким, но в нём звучала угроза. Слёзы снова горько потекли по моим щекам, и я не могла их сдержать. Том смотрел на меня с холодной уверенностью, его взгляд был тяжёлым, пронизывающим до глубины души. Я отвернулась, не желая встречаться с его глазами, но он не позволил мне скрыться. Том сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами. Я почувствовала его присутствие слишком близко, слишком отчётливо. Воздух вокруг нас сгустился, и мне стало трудно дышать. — Ты снова плачешь, — произнёс он ровным, почти безразличным голосом, но в его тоне была странная напряжённость. Я всхлипнула, отступая на полшага, но стена за спиной не оставила мне пути к отступлению. — Оставь меня в покое, Том, — прошептала я, но голос предательски дрогнул. Том подошёл вплотную, так что между нами не осталось ни сантиметра. Я подняла голову, и наши взгляды встретились. В его глазах не было ни жалости, ни тепла — только решительность и что-то тёмное, неумолимое. — В покое? — его голос прозвучал низко и хрипло. — Это не то, чего ты хочешь. — Ты ничего не знаешь о том, чего я хочу, — я попыталась оттолкнуть его, но его рука быстро обхватила моё запястье, сжимая его достаточно сильно, чтобы я перестала сопротивляться. — Ты принадлежишь мне, Мири, — прошептал он, его слова прозвучали как приговор. — Я не принадлежу никому! — выкрикнула я, но мой голос сорвался на шёпот. Том не ответил. Вместо этого он наклонился ко мне и, прежде чем я успела понять, что происходит, его губы грубо прижались к моим. Этот поцелуй был не нежным и не ласковым — он был властным, требовательным, почти жестоким. Казалось, он хотел доказать мне что-то, показать, что я не смогу от него уйти. Моё сердце забилось в груди как бешеное. Я пыталась оттолкнуть его, но он не отпускал, его рука удерживала меня на месте. Этот поцелуй был словно вызов, словно он хотел стереть все мои слова и заставить меня почувствовать то, что я так отчаянно отрицала. Когда он, наконец, отстранился, я стояла, тяжело дыша, а слёзы всё ещё текли по моим щекам. Я смотрела на него с болью и непониманием. Том вытер одну из слёз большим пальцем, его взгляд стал чуть мягче, но в нём всё ещё читалась непоколебимая уверенность. — Ты можешь отрицать это сколько угодно, — сказал он тихо, почти шёпотом, — но ты моя. — Нет… — прошептала я, голос дрожал. — Я не твоя, Том. Он лишь усмехнулся, отступая на шаг, но его слова всё ещё висели в воздухе, как неотвратимый рок. — Ты ещё поймёшь это, Мири, — произнёс он, прежде чем развернуться и уйти, оставив меня стоять в пустом коридоре с разбитым сердцем и сбитыми чувствами. Я медленно опустилась на пол, обхватив себя руками, и дала волю слезам. Этот поцелуй — его грубость, его сила — всё ещё жёг мои губы. Я ненавидела его за это. И больше всего ненавидела себя за то, что где-то глубоко внутри я не смогла его оттолкнуть. Слёзы снова горько потекли по моим щекам, и я не могла их сдержать. Том смотрел на меня с холодной уверенностью, его взгляд был тяжёлым, пронизывающим до глубины души. Я отвернулась, не желая встречаться с его глазами, но он не позволил мне скрыться. Том сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами. Я почувствовала его присутствие слишком близко, слишком отчётливо. Воздух вокруг нас сгустился, и мне стало трудно дышать. — Ты снова плачешь, — произнёс он ровным, почти безразличным голосом, но в его тоне была странная напряжённость. Я всхлипнула, отступая на полшага, но стена за спиной не оставила мне пути к отступлению. — Оставь меня в покое, Том, — прошептала я, но голос предательски дрогнул. Том подошёл вплотную, так что между нами не осталось ни сантиметра. Я подняла голову, и наши взгляды встретились. В его глазах не было ни жалости, ни тепла — только решительность и что-то тёмное, неумолимое. — В покое? — его голос прозвучал низко и хрипло. — Это не то, чего ты хочешь. — Ты ничего не знаешь о том, чего я хочу, — я попыталась оттолкнуть его, но его рука быстро обхватила моё запястье, сжимая его достаточно сильно, чтобы я перестала сопротивляться. — Ты принадлежишь мне, Мири, — прошептал он, его слова прозвучали как приговор. — Я не принадлежу никому! — выкрикнула я, но мой голос сорвался на шёпот. Том не ответил. Вместо этого он наклонился ко мне и, прежде чем я успела понять, что происходит, его губы грубо прижались к моим. Этот поцелуй был не нежным и не ласковым — он был властным, требовательным, почти жестоким. Казалось, он хотел доказать мне что-то, показать, что я не смогу от него уйти. Моё сердце забилось в груди как бешеное. Я пыталась оттолкнуть его, но он не отпускал, его рука удерживала меня на месте. Этот поцелуй был словно вызов, словно он хотел стереть все мои слова и заставить меня почувствовать то, что я так отчаянно отрицала. Когда он, наконец, отстранился, я стояла, тяжело дыша, а слёзы всё ещё текли по моим щекам. Я смотрела на него с болью и непониманием. Том вытер одну из слёз большим пальцем, его взгляд стал чуть мягче, но в нём всё ещё читалась непоколебимая уверенность. — Ты можешь отрицать это сколько угодно, — сказал он тихо, почти шёпотом, — но ты моя. — Нет… — прошептала я, голос дрожал. — Я не твоя, Том. Он лишь усмехнулся, отступая на шаг, но его слова всё ещё висели в воздухе, как неотвратимый рок. — Ты ещё поймёшь это, Мири, — произнёс он, прежде чем развернуться и уйти, оставив меня стоять в пустом коридоре с разбитым сердцем и сбитыми чувствами. Я медленно опустилась на пол, обхватив себя руками, и дала волю слезам. Этот поцелуй — его грубость, его сила — всё ещё жёг мои губы. Я ненавидела его за это. И больше всего ненавидела себя за то, что где-то глубоко внутри я не смогла его оттолкнуть. Я быстро встала и развернувшись почти бегом направилась к выходу из коридора, оставляя позади всё: Тома, его слова, его поцелуй, который всё ещё жёг мои губы, и ту путаницу в мыслях, которую он посеял. Мне нужно было уйти, спрятаться от всего этого хаоса. Астрономическая башня. Это место всегда давало мне передышку. Там было тихо, свободно и всегда свежий воздух, который мог развеять мои мысли. Я поднималась по лестнице, шаг за шагом, чувствуя, как сердце постепенно замедляется, а напряжение немного ослабевает. Наконец я распахнула тяжёлую дверь и вышла на открытую площадку башни. Ветер ударил в лицо, взъерошил волосы и заставил меня вздохнуть глубже. Я подошла к каменному парапету и оперлась на него руками, глядя вдаль. Небо было затянуто тучами, но кое-где пробивался лунный свет, освещая верхушки деревьев Запретного леса. Я закрыла глаза и попыталась собрать мысли воедино. "Что это было? Почему он так поступил?" Том... Его взгляд, его слова, его поцелуй — всё это вызывало бурю эмоций, которые я не могла до конца понять. Он был загадкой, полной противоречий. Властный и хладнокровный, он мог быть пугающим, но в то же время... каким-то непостижимым образом притягательным. Я провела пальцами по губам, где всё ещё ощущался его поцелуй. Он был грубым, почти властным, как будто Том хотел доказать что-то — мне или себе. Внутри меня смешались гнев и что-то ещё, что я не могла назвать. — Чего ты от меня добиваешься? — тихо прошептала я, обращаясь в пустоту. Ветер трепал мои волосы, и я подняла взгляд к небу. "Ты моя." Эти слова эхом отдавались в моей голове, вызывая непонимание и протест. "Я не принадлежу никому. Я сама решаю, кем мне быть и что чувствовать." Мои пальцы крепче сжали каменный парапет. Я знала, что Том привык получать всё, что хочет. Он привык контролировать. Но я не была частью его игр. Я не позволю ему решать за меня, как бы он ни пытался. Мои мысли вернулись к Майлзу. Он был добрым, искренним и простым в своих чувствах. Рядом с ним я чувствовала себя спокойно, но... почему же тогда внутри меня всё так бурно кипело от одного взгляда Тома? Почему его слова заставляли меня думать о нём даже сейчас? — Чёрт... — выдохнула я, прикрывая глаза. Я стояла на башне, позволяя ветру успокоить мою взволнованную душу. Здесь, под ночным небом, мне наконец удалось немного отстраниться от всего происходящего. Я знала одно — мне нужно время. Время, чтобы понять, что я чувствую и чего хочу. Но даже сейчас, наедине с собой, я не могла избавиться от ощущения, что Том Риддл ещё не сказал своего последнего слова.