Муж и жена

Мэдлин вошла на Вышку и встала рядом с шефом. Он оторвался от экрана компьютера и вопросительно посмотрел на неё. — Всё идёт по плану? — уточнил он. — Да, — кивнула старший стратег. — Майкл купил два билета в Китай. Они с мисс Ву планируют пожениться. — Пожениться? — усмехнулся шеф. — Какая экстравагантность! Или лучше сказать наивность? Мэдлин задумчиво склонила голову и посмотрела сквозь стекло на опустевший Комцентр. Часы показывали два часа ночи, и только несколько дежурных сотрудников выполняли свои рутинные задачи. — Майкл отличается страстной и преданной натурой, — произнесла женщина с едва уловимой грустью в голосе. — Если он будет предан Отделу больше, чем кому-либо ещё, то станет нашим самым ценным сотрудником. — Думаешь, Симона пойдёт на предательство? — спросил Пол, закуривая сигару. — Прогноз показал вероятность 70 процентов, — ответила Мэдлин. — Майкл ей небезразличен, но она гораздо больше нуждается в покое и стабильности, чем в романтических связях. — Тогда остаётся только ждать, — протянул шеф. Мэдлин кивнула и одарила своего руководителя загадочной полу-улыбкой. — Я попросила Кристофера охладить бутылку вина, — произнесла она. — До шести утра у нас нет срочных задач. В глазах Пола заплясали искры. — Встретимся в Башне, — сказал он, обхватывая губами сигару и делая долгую, медленную затяжку. *** Серый джип медленно двигался вверх по узкой петляющей тропе, аккуратно преодолевая повороты. Вокруг расползался туман, и из молочных клубов проступали горные вершины, молчаливые и неприступные, словно хранители древней тайны. Майкл и Симона сидели рядом на заднем сиденье автомобиля, отдав управление услужливому китайцу средних лет. Девушка смотрела в окно, парень смотрел на девушку. С тех пор как они ступили за пределы Отдела, их окутала странная тишина. Симона и прежде была неразговорчивой, но сейчас в её молчании угадывалась какая-то тревога. Майкл надеялся, что вдали от безжалостного руководства, окружённая его заботой и вниманием, девушка расслабится и раскроется перед ним, но пока что всё развивалось с точностью до наоборот. Возможно, ей просто не нравились сюрпризы?.. Машина остановилась у небольшого каменного дома, примостившегося на краю скалы. Майкл расплатился с водителем, оставив ему щедрые чаевые, взял сумки и повёл свою будущую жену по узкой, заросшей травой тропе. Это место он нашёл почти случайно, ещё до того, как Симона согласилась выйти за него, и сразу же забронировал на несколько месяцев вперёд. Половина дома, видимая с тропы, выглядела совершенно непримечательно: стены из грубо обтёсанного серого булыжника, два окна, наглухо закрытые ставнями, и массивная деревянная дверь. Только оказавшись внутри, гость этого коттеджа осознавал всю его уникальность. Под одной крышей сплеталось два абсолютно разных пространства: уютная кухня-гостиная в фермерском стиле и просторная спальня, стены и потолок которой были выполнены полностью из укреплённого стекла. Эта часть дома практически нависала над пропастью, и ночью, лёжа на кровати, можно было рассматривать звёзды и как будто плыть сквозь туман. — Надеюсь, ты не боишься высоты, — игриво сказал парень. Он рассчитывал произвести на Симону впечатление, помня об их первом «свидании» под крышей Отдела. Девушка застыла на пороге спальни, уставившись на огромную кровать, поверх которой лежало простое платье из белого шёлка. Как Майкл ни старался, но он не смог разглядеть на её лице ни улыбки, ни предвкушения чего-то приятного. — Тебе не нравится? — спросил он, слегка касаясь её подбородка и заставляя посмотреть на себя. — Мы можем уехать в любой момент. Симона отвела взгляд и подошла к самому краю комнаты. Если бы парень не знал, что там была прозрачная перегородка из стекла, ему бы показалось, что девушка решила спрыгнуть в пропасть. Он тихо приблизился к ней сзади и положил руки на плечи. — Пожалуйста, скажи мне, о чём ты думаешь, — прошептал он. Мышцы её шеи были твёрдыми, как камень. Майкл попробовал слегка их размять, но Симона выскользнула из его рук и отошла на пару шагов. — Я хочу немного побыть одна, — выдохнула она, всё ещё избегая прямого взгляда. Парень кивнул, сглотнул ком в горле и направился к выходу. Следующий час он блуждал в горах, погружённый в раздумья. Его идеальный план очаровать девушку романтическими мелочами и плавно подвести к брачной ночи, кажется, нужно было переписывать с нуля. Теперь он вообще был не уверен, что найдёт Симону в коттедже, когда вернётся туда. В конце концов, она так и не сказала, что любит его. Возможно, её «Да» ему просто приснилось — или значило не больше, чем брачные узы значили для Отдела?.. За полчаса до церемонии Майкл всё же вернулся в дом. Симона встретила его на пороге, облачённая в белое платье — и с дрожащей улыбкой на губах. *** Брачные клятвы были произнесены на закате. Платье село на Симону идеально: петля из шёлка нежно обнимала шею, полуприлегающий силуэт подчёркивал точёную фигуру, юбка раскрывалась у земли лёгкой лилией. Как и полагается невесте, девушка выглядела воплощением невинности, почти неземной чистоты. Любуясь её хрупкими плечами и открытой спиной, Майкл почти пожалел, что это платье продержится на ней недолго. Стоя на небольшом плато, молодожёны повторили слова за старым священником и оба слегка поёжились на фразе: «Пока смерть не разлучит нас». Скрепив свои обещания целомудренным поцелуем, они сплели пальцы, украшенные простыми золотыми кольцами, и направились обратно к дому. У дверей Майкл взял девушку на руки и перенёс через порог. Его путь лежал прямиком в спальню, нежущуюся в последних закатных лучах. «Девственницам необходима долгая и медленная прелюдия — настолько медленная и настолько долгая, насколько возможно. К пенетрации стоит переходить, когда женщина сама будет умолять вас об этом. Разрыв плевы производите уверенно и быстро. Сразу после дайте партнёрше прийти в себя и постепенно наращивайте ритм». Инструкции Лидии отпечатались у Майкла на подкорке, хоть он в них особо и не нуждался. Будучи подростком, он лишил девственности немало своих сверстниц. Девчонки шептали друг другу его имя, словно он был редким и ценным специалистом в какой-то жизненно важной сфере. Мишель тогда особо не задумывался, в чём был весь сыр-бор. Ему просто нравилось растягивать удовольствие по максимуму, нравилось прикасаться к девушкам и наблюдать, как они тают в его руках. В каждой было что-то особенное, каждая заводила его по-своему… Но сердце всегда оставалось глухо. Теперь, рядом с Симоной, он и сам чувствовал себя девственником, ведь никогда в жизни он не соединялся с женщиной из любви. Это почти пугало его, почти заставляло сомневаться в себе. Если бы она отказала ему сейчас, на пороге их брачной ночи, он бы понял и отступил. — Я сделаю только то, о чём ты попросишь, — прошептал Майкл, опуская Симону на пол. Он приподнял её лицо за подбородок и окинул долгим, нежным взглядом. Девушка изогнула шею и прикрыла глаза. — Я прошу тебя, — выдохнула она. Второго приглашения Майклу не требовалось. Едва он прильнул к её фарфоровой коже, как все сомнения мгновенно улетучились, и в венах разлился огонь. Целовать её медленно оказалось пыткой. Он с трудом контролировал себя, оставляя на её шее жаркие всполохи языка и внезапные, острые покусывания. Когда его руки расстегнули замок на платье и скользнули по обнажённой спине, он крепко прижал Симону к себе, позволяя ей почувствовать своё возбуждение. Девушка резко выдохнула. Он слышал её пульс — быстрый и хаотичный — и хотел лишь скорее слиться с ней в одном ритме. Но он должен был — должен был! — усмирить себя ради неё. С невероятным усилием Майкл чуть отстранился и направил свои поцелуи от ярёмной впадины вниз. Когда её платье упало на пол, сумерки сгустились во тьму, и сквозь стеклянную крышу было видно первые звёзды. Майкл стоял перед Симоной на коленях и ласкал её грудь. Её тонкие пальцы перебирали его локоны, и с губ слетали тихие стоны. Чувствуя, насколько ослабли её колени, Майкл поднял её на руки и отнёс на кровать. Она беспомощно потянула за его воротник, и он тут же избавился от рубашки, позволив её ладоням вдохновлённо блуждать по своей груди. Почти животный возглас вырвался из него , когда она прижала его к себе и утянула в долгий, стирающий все мысли поцелуй. Его бёдра инстинктивно подались вперёд, и только одежда, разделявшая их, напомнила ему, что время ещё не пришло. Майкл оторвался от губ девушки и посмотрел на неё. Глаза Симоны заволокло сизой дымкой, дыхание было учащённым и горячим. Она желала его, но пока ещё недостаточно исступлённо. Его поцелуи снова поползли вниз, останавливаясь в выемке у ключицы — у затвердевшего соска — у дрожащего в предвкушении живота. Шёлковые трусики упали на пол. Симона смущённо прикрыла глаза рукой, но позволила Майклу мягко развести свои ноги. Когда он вдохнул её травянистый запах и раскрыл языком мягкие складки, его пенис яростно потребовал участия в происходящем. Майкл сжал обеими кулаками простынь — и начал медленные, мучительные ласки. Бёдра девушки принялись робко двигаться ему навстречу. Через несколько минут она запустила руки ему в волосы и закинула ноги на плечи. Майкл довёл её до первых всполохов оргазма — и остановился. Как волна, стремящаяся к берегу, девушка выгнула поясницу и потянулась за потерянным источником удовольствия. С её губ сорвалось тихое: «Ещё!..» Парень позволил своим пальцам подразнить её у самого входа, а затем резко припал к клитору и сдавил его языком. Симона вскрикнула и обхватила голову Майкла ногами. Её тело зашлось долгожданной судорогой. Обратив язык в лёгкое пёрышко, парень воспользовался моментом, чтобы стянуть с себя брюки и нижнее бельё. Девушка ещё трепетала в объятиях оргазма, когда Майкл навис над ней и заставил посмотреть себе в глаза. — Вели мне остановиться, — выдохнул он. Его голос был тяжёлым и хриплым. Его пенис нетерпеливо пульсировал у её промежности. Тёмные глаза Симоны всё ещё были затуманены удовольствием. Она не нашла в себе слов, но утянула Майкла в долгий, чувственный поцелуй и оплела его бёдра ногами. Он вошёл в неё уверенным, сильным толчком — и услышал грудной, неестественный возглас. Подбородок девушки задрожал. Веки были плотно закрыты. Майкл обхватил лицо Симоны ладонями и принялся покрывать его самыми нежными поцелуями, на которые был способен. Его бёдра совершили пару лёгких и нежных движений, готовясь унести возлюбленную на пик своей страсти. Но девушка больше не шла навстречу его ласкам. Всё в ней как будто сжалось и замерло. Её тело били мелкие судороги, не имеющие никакого отношения к удовольствию. На чёрных ресницах повисли горошины слёз. Майкл мгновенно оборвал их физическую связь и заставил Симону взглянуть на себя. — Прости меня, — прошептал он, лаская её щёку. Девушка смотрела как будто сквозь него. Её тело сокрушали рыдания, и из глаз текли потоки слёз, которые она даже не пыталась утереть. Что-то мучило её, и это была не просто боль от разрыва девственной плевы. Изо рта вырывались страдальческие, противоестественные стоны. Майкл обвил её хрупкое тело руками и крепко прижал к себе. Симона в отчаянии закричала и несколько раз ударила в его широкую грудь своими крохотными кулачками. Он удержал её силой, зная (или надеясь?), что истерика была направлена не на него. Эта девушка сохраняла невероятное спокойствие под огнём и при виде крови, но сейчас она металась и рычала, как дикий зверь. Ревела и сжималась в комок, как ребёнок. Исступлённо целовала его в губы и молила продолжить, как искушённая любовница. Майкл вдруг осознал, что впервые видит её настолько обнажённой эмоционально. Этот момент, пусть и мучительный для обоих, стал настоящим откровением. Да, не о такой близости он мечтал сегодня утром (и весь прошлый год), но, повторив за священником «И в горе, и в радости», он действительно имел это в виду. Когда силы Симоны иссякли, она уснула в его объятиях, крепко уцепившись за мозолистую ладонь. Майкл бережно охранял её сон до первых лучей рассвета, после чего бесшумно выбрался из кровати, оделся и исчез в горах.