Часть 1

За окном падал снег и тут же таял, но не до конца, налипая серой кашей поверх ночной наледи. Что за погода… Денис перевел взгляд на открытую папку и отхлебнул чай из высокого стакана. Давно уже следовало заняться делом, а он тут погодой любуется. Непорядок! Первое дело оперуполномоченного Ожарова было под стать погоде, такое же нудное, серое и… бесконечное. И Денис был уверен, что привлекли его к этому делу не потому, что «свежий взгляд и острый ум», а оттого, что всем остальным этот неуловимый Джон уже слегка надоел. Банда Серой Лапы терроризировала Н-ск уже не первый год, пользуясь тем, что молодой власти было слегка не до беготни по болотам и лесам, коих было вокруг предостаточно. Ну как — терроризировала?.. Вот месяц назад, например, из кофейни, что на пересечении Сиреневой улицы и Речного бульвара (хм… а почему он Речной, если оттуда до реки еще четыре квартала будет?) украли серебряный кофейник, вязаную шаль и картинки, что на стенах висели. А в конце лета взломали местный театр (до денег, правда, не добрались, но надпись похабную оставили). И вроде все как-то несерьезные преступления, однако вот насмешка выходит: даже такую мелочь поганую взять не могут! И вечно эта серая кошачья лапа на стене, чтобы знали, кто тут был. Сейчас дело было посерьезнее, банда явно решила, что они тут хозяева, и обнаглела окончательно: днем ранее забрались в клуб с поэтичным названием «У Феи» и основательно его выпотрошили. Следователь с криминалистами уже осмотрели место преступления и даже составили список похищенного, но опрашивать свидетелей оставили младшему оперу: небось, молодой, побегает, не стопчется. — Хм… — задумчиво протянул Денис, вытряхивая из пачки сигарету и закуривая. — Прям все утащили? И рояль? А зачем? Рояль в списке значился, а еще значились беличьи шкурки, диадема золотая с изумрудом, портсигар серебряный и ложечки. Антикварные, инкрустированные сапфирами. Из чистого алюминия. — Мещанство! — припечатал Денис, решительно поднимаясь из-за стола. Как бы не хотелось вылезать в хмарь на улице, сделать это все равно придется, вряд ли бандиты сами явятся к нему в кабинет с повинной. Клуб он этот знал. Да и кто его не знал? Вечно там собираются анархисты и прочая…хм… публика, не сильно дружащая с головой. Давно их пора всех разогнать! Ничего, дойдут руки и до них. Правая нога скользнула вперед, левая поехала назад, и Денис нелепо замахал руками, стараясь удержаться на месте. — У нас что, дворников тоже всех сперли? Вопрос был риторическим, улица была совершенно пуста, только ледяная каша под ногами (и немного вокруг). Конечно, можно было взять служебный транспорт, но, во-первых, клуб был совсем рядом, во-вторых, пешком ходить полезно, а в-третьих… честно говоря, Денис просто постеснялся — скажут, обнаглел стажер, два квартала пробежать не может. Клуб был на месте и на первый взгляд вроде не пострадал, даже чеканная вывеска со странным крылатым существом осталась на своем штатном месте, над дверью. Интересно… Если он правильно помнит, то первые письменные пересказы историй о феях были сделаны Гиральдом Камбренсом в двенадцатом веке и описано было нечто маленькое, сморщенное и достаточно злобное, в целом похоже, да. Денис толкнул дверь, одновременно стряхивая с куртки налипший снег, и шаркнул для порядка пару раз о коврик ботинками. Клуб по причине раннего времени был пуст. Круглые столики были накрыты зелеными бархатными скатертями, кресла плотно задвинуты, а свечи в канделябрах затушены… Денис неопределенно хмыкнул: ну точно, хозяйка с приветом, электричество-то ей чем не подходит? — Есть кто-нибудь? Хозяева? — Денис прислушался, потоптался на пороге и двинулся в сторону пустой сцены. Следователь, конечно, тут вчера был, описание составил, но хороший сыщик (в этом Денис был уверен) должен сам все посмотреть и носом понюхать. А вдруг какую ниточку упустили? Денис на секунду представил, как найдет сейчас за сценой оброненную перчатку, придет с находкой в галантерейную лавку, улыбнется устало и скажет продавщице: «А скажите-ка мне, милая девушка, не покупал ли кто недавно новых перчаток вот такого размера?». И, конечно, окажется, что покупали, и продавщица (обязательно симпатичная) припомнит невзрачного аптекаря… — Черт! — коварная ступенька прыгнула под ноги совершенно неожиданно, и Денис чуть не пропахал носом сцену. Пришлось перестать мечтать и слегка оглядеться. На темной стене, обитой бархатом (похоже, хозяйка к нему была неравнодушна), выделялся светлый прямоугольник, на полу сиротливо стояла сломанная картинная рама. Пузатый буфет, некогда горделиво-витражный, стыдливо покачивал резной дверцей, стараясь прикрыть развороченные полки. И серая кошачья лапа, нарисованная на стене одним росчерком карандаша. Никаких тебе перчаток, забытых шарфов и портмоне с документами. Безобразие. Денис постоял еще минуту, стараясь взглядом охватить все помещение и не заметив ничего интересного, направился к неприметной двери, спрятавшейся как раз за подбитым буфетом. Хозяйка нашлась в кабинете. — Все, что нажито непосильным трудом… — раздался слабый стон из высокого кресла, — лошечки… алюминиевые… шесть штук… — Оперуполномоченный Ожаров, — солидно представился Денис, проходя в комнату. — От вас заявление поступило, гражданочка. — Ах, — голос стал явно бодрее, — проходите, молодой человек, присаживайтесь. Не обращайте на меня внимания, я несколько в растрепанных чувствах… Денис удивился: он же ее опрашивать должен, как же ему внимания-то не обращать? В другую сторону смотреть? И тут же рассердился: он, между прочим, при исполнении, а не в игрушки играет! — Гражданочка, вы мне тут не это… Денис осмотрелся и, разглядев в полумраке кабинета стул, решительно двинулся в его сторону, но сделав пару шагов, не менее решительно свернул к окну и дернул в сторону тяжелую портьеру. — Молодой человек! Вы меня смущаете! — голос стал слегка возмущенным. И Денис, растеряв решительность, быстро отвернуться, а то мало ли что там у нее растрепано, кроме чувств. Будет потом жаловаться и верещать. Помимо рабочего стола и стула в кабинете был еще пуфик на кривых ножках, комод с зеркалом и кресло в тон пуфику. На кресле валялось меховое болеро. А на пуфике сидел кот. Серый. И внимательно смотрел на Дениса. — А кофе хотите, молодой человек? Денис вздрогнул и все-таки посмотрел в сторону кресла. Хозяйка, несмотря на пострадавшие чувства и (Денис оказался прав) торчащие в разные стороны перья на пеньюаре, все-таки нашла силы встать с кресла. — Мне надо вас опроси… — Молоко? Сахар? — перебила дама. — Или коньяка? Самую каплю? — Молоко, — брякнул Денис, хотя терпеть не мог беленный кофе, — и сахар. Дама крутанулась, полы невесомого пеньюара взметнулись, и хозяйка исчезла за дверью. — Тьфу ты, — сплюнул Денис и расстроенно опустился на стул. Ну, а чего? Как их тут опрашивать, когда они вон… перьями машут? Никакого уважения, а он, между прочим, представитель, и вообще у него служба. Вот так и надо сейчас будет сразу расставить все точки. Он тут не просто так, а по серьезному делу, и гражданские должны оказывать ему всяческое содействие. А то он может и в свой кабинет сопроводить… Тут Денис несколько сбился в своем праведном возмущении, потому как собственного кабинета ему положено не было, даже стола еще не выделили… Кот потянулся, не спуская с гостя взгляда. На столе стояла тяжелая стеклянная пепельница с наполовину выкуренной тонкой пахитоской, и Денис решил, что разрешения закурить можно не спрашивать, но, прикуривая, все же покосился в сторону кота. Кот ответил насмешливым взглядом, и Денису на секунду показалось, что тот сейчас тоже достанет сигарету, но серый лишь мотнул головой, устраиваясь поудобнее. Некоторое время они с котом курили молча. — А скажи-ка, серый… — первым не выдержал Денис, — кому же это ваш рояль приглянулся? Может, это, гостям вашим? Анархистам этим самым? Сейчас возьмем и арестуем их. Всех. Дверь негромко скрипнула, и в дверном проеме появился поднос с двумя чашками, высоким кофейником и пузатым молочником. На самом краю подноса примостилась сахарница. — Все наши гости, — возмутился поднос, — сплошь приличные люди! Не успел Денис удивиться (Это анархисты-то приличные? Еще скажите, что эсеры тут крестиком вышивают!), как следом за подносом в комнату впорхнула хозяйка заведения, и Денис наконец смог ее рассмотреть. Пеньюар с перьями сменило темное платье с заниженной талией, крайне популярного последнее время у Н-ских модниц фасона, коротко стриженные волосы были уложены кокетливыми завитушками, а длинные бусы отлично гармонировали с закрытыми туфлями на низком каблуке — те тоже были расшиты красными бусинами, но помельче. Судя по всему, чувства удалось собрать в кучку, и расстроенной хозяйка не выглядела. Денис торопливо сунул сигарету в пепельницу и привстал, собираясь то ли схватить поднос, то ли отодвинуть второй стул, и даже уже протянул руку, но хозяйка ловко увернулась от попытки помочь, и в результате получилось, что вскакивал Денис просто так, исключительно из-за пережитков прошлого — его тетушка вечно настаивала на том, что воспитанный мужчина должен встать, когда в комнату входит дама, глупость полная. А еще тетушка утверждала, что сам Денис совершенно не воспитан и пытаться сделать из него человека — только силы зря тратить, что позорит Денис имя своего легендарного пра-пра… деда, основателя рода Ожаровых, в честь которого Дениса и назвали, и никогда из него (из Дениса, а не из предка, конечно) ничего путного не получится. — Гражданка потерпевшая! — Денис рассержено плюхнулся обратно на стул. — Давайте перейдем к делу, некогда мне тут кофе пить. Хозяйка, проигнорировав суровый тон, неторопливо разлила кофе по чашкам, придвинула к гостю молочник и небольшое блюдце с печеньем, которое Денис до этого не заметил (досадно, оперуполномоченный должен быть внимательнее, этак он и важную улику пропустит), опустилась на стул, небрежно скинув лежащею на нем шаль на пуфик, и взяла в руки мундштук. И приказала: — Ну раз некогда, то записывайте, молодой человек! Оспорить приказ и напомнить, что это он тут вроде как командует, Денис не успел (или не осмелился, но сроду бы про это не признался, просто счел некультурном перебивать даму). Пришлось записывать. Из неспешного рассказа дамы выходило, что все было как обычно, под утро гости разошлись, и все было на месте: и рояль, и посуда, и фарфоровые статуэтки, что достались мадам Добро-Стопоровской от ее прабабушки, стояли там, где им и было положено, на верхней полке буфета (тоже, между прочим, антиквариат). А на следующий день, вы подумайте, все, что нажито было многими поколениями … тут хозяйка заведения слегка увлеклась, перечисляя нажитое, и Ожарову пришлось покашлять, чтобы прервать лирические воспоминания. На следующе утро хозяйка обнаружила истинное безобразие в виде распотрошенного буфета, пропавших ложечек и, главное, исчезнувшего рояля. А рояль тоже был не прост, привезен из Старого Света, черного дерева, красоты неописуемой. И размеров тоже. — Ну, и этот вульгарный рисунок на стене, вы только подумайте! — мадам Добро-Стопоровская затянулась пахитоской и возмущенно оглянулась на кота, словно подозревая его в порче стены. Денис тоже посмотрел на кота, и тот возмущено тряхнул головой, а потом и вовсе неспешно потянулся, дернул лапой и спрыгнул с пуфика. Антикварные, значит… Денис проводил взглядом кота и повернулся к хозяйке. — А картина, какая, говорите, пропала? — Шишкин. Почти подлинник. «Десятый вал». Из кофейни тоже картину украли… А театр зачем ломали? Может, вовсе не к кассе пробивались? Хм… Денис понял, что он знает, куда ему следует нанести визит, и лучше поспешить, пока время утреннего кофе не закончилось. И почему все считали, что банду интересовали деньги? То есть, их наверняка интересовали деньги, но ведь получить их можно разными путями, не только кассу ломая… Денис с трудом отбился от предложения выпить еще чашечку кофе (заодно еще раз послушать про похищенное и в десятый раз сверить список, чтобы ничего не упустить), торопливо откланялся, прикрываясь необходимостью срочно бежать перехватывать грабителей с роялем. Но в зале все-таки задержался, чтобы еще раз посмотреть на пустую рамку у стены. Хотел еще и пустую сцену обойти, может, какие следы эксперт пропустил, но в зале он был уже не один. Ближайший к окну столик был занят, несмотря на неприлично раннее время: четыре дамы, три постарше, одна совсем юная, все в шляпках, что-то бодро обсуждали, передавая друг другу исписанные листки. При виде Ожарова дамы дружно повернулись и заулыбались, и даже немного захихикали. Денис торопливо пробормотал приветствие и рванул к выходу, заподозрив, что не с молоком дамы кофий пьют. Совсем не с молоком. Продолжение следует…