Часть 2

Как любила повторять тетушка Дениса, «Это не мир тесен, а прослойка тонкая», но так или иначе лучший эксперт-антиквар Н-ска был другом их семьи и частенько бывал приглашен на семейные праздники. Семейная легенда гласила, что прапрабабушка Клима Михалыча когда-то состояла (или почти состояла) в романтических отношениях с предком Дениса, тем самым знаменитым Ожаровым, с тех пор семьи и дружат, то есть почти со времен динозавров. Время уже поджимало, но Денис все равно заскочил в булочную на углу, выбрал пончики с кремом, к которым старик был неравнодушен, и направился добывать информацию. Скромная вывеска над дверью гласила: «Антикварная и художественная мастерская К.М. Никифорова». Денис толкнул тяжелую дверь, прислушался, как в глубине дома звякнул колокольчик, постарался принять серьезный вид (он же тут по делу, а не в гости заскочил!), но не выдержал и расплылся в улыбке. — Дядя Клим! Это я! Денис! — Слышу, слышу, — донеслось из недр дома, — проходи в гостиную, будем чай пить! Денис часто бывал в мастерской, особенно когда поступил в училище и перебрался в общежитие: часто ездить к тетке в пригород не получалось, да и желания особого не было, а у старого антиквара всегда находилось варенье к чаю и пара бутербродов. Да и просто можно было перед экзаменами вырваться из шумной общаги и почитать в тишине конспекты. — Девушку пока не завел, на работе все отлично, погода отвратная, — быстро отбарабанил Денис, выгружая на стол коробку с пончиками. — А у вас как дела? Хозяин дома был огромен и с возрастом (а Денис подозревал, что ему лет сто, не меньше) только раздавался вширь, становясь еще чуточку больше. Стоящее рядом с камином кресло явно делалось на заказ, с усиленным дном и рамой, а из бархатного пиджака хозяина можно было бы сшить жилетки для десятка не особо худеньких сироток. Да и дом аскетизмом не славился: пейзажи в простенках между окнами навевали мысли о Серебряном веке, при виде ваз на каминной полке в памяти всплывало имя династии Мин, а мебель была ровно такая, какую стоило ждать в приемной преуспевающего антиквара. Денис неспешно разливал ароматный, заваренный на десятке каких-то трав чай в тонкие до прозрачности фарфоровые чашки и с интересом слушал, как на днях заходила некая дама, крайне симпатичной наружности, приносила на экспертизу шкатулку — и вы подумайте, похоже, настоящий Восток, четырнадцатый век, надо еще, конечно, посмотреть, поизучать каталоги… — Ну, а ты ко мне по какому делу? — прогудел Клим Михалыч, подхватывая чайную чашку, которая по скромности размеров выглядела в его руке игрушечной. — Только не говори, что соскучился по старику, все равно не поверю. Денис на секунду задумался, прикидывая, как лучше подвести разговор к интересующей его теме, но тут же сообразил, что достоверно изобразить неожиданно проснувшийся интерес к живописи все равно не получится, и просто выдал всю информацию: про банду, похищенные картины и что никто эту банду никак поймать не может, вот просто беда какая-то. — Мадам Добро-Стопоровская? Ну надо же, — удивился Клим Михалыч. — Приятная дама, и кофе у них приличный подают. — Гражданка Добро-Стопоровская, — автоматически поправил Денис, — или товарищ. — А, брось. Не в моем возрасте привыкать к вашим этим новомодным словечкам, — отмахнулся Клим Михалыч. — Так что? Неужели обокрали? А я говорил, ценные вещи на виду не выставляют! Их для души держат! И ее коллекция ложечек, очень известный набор, конец девятнадцатого века, кажется, Франция, если я не ошибаюсь… Насчет кофе Денис бы поспорил, как и насчет приятности дамы, но оспаривать ценность похищенного, конечно, не стал: если дядя Клим говорит, что вещь ценная, значит так и есть. Но волновала Дениса не стоимость украденного, и даже не неприличное «мадам», а совсем другое. — Дядя Клим, а не слыхали ли вы, где сейчас такое можно купить… Ну, или продать? Я вот думаю, не для себя они это воровали, не дома же они хотят картинку повесить. И рояль воткнуть рядом. — Картину, Денис, — недовольно поморщился Клим Михалыч. — А почему ты считаешь, что ее будут продавать как-то специально? В ломбард сдадут и все. — Ломбарды мы тоже проверим, — солидно кивнул Денис, но тут же сбился и зачастил: — Но вот я думаю, не пойдут они в ломбард. Если бы пошли, то они бы еще после первого раза засветились, а так — тишина. И берут они не что попало, а вещи с ценой. И вот что получается, собирают они словно коллекцию, чтобы потом разом какому ценителю продать. Такому, что бы зазря не светил и особо не хвалился. Да и вопросов не задавал. Клим Михалыч степенно придвинул пузатый чайник с розовой веткой сакуры на боку и долил себе чая. — А я смотрю, гены прадеда в тебе есть, не зря ты в сыск пошел. Денис независимо фыркнул: достали уже сравнивать, подумаешь, тоже рыжий и тоже Ожаров! Тетка тоже весь мозг выгрызла, мол, куда тебе в сыскное, там ум нужен, опозоришь род… Вот сейчас как раскроет дело, будут знать! Да! Клим Михалыч отпил еще чаю, неспешно, как и положено человеку солидному и немолодому, знающем цену времени и удовольствию, и только потом сказал: — Звонил мне недавно человечек один… Кто такой — не знаю, уж прости. Хотел экспертизу заказать, мол, досталось ему наследство от дядюшки, хочет ценность проверить да сертификаты выписать… Торопил, говорил, дело срочное, мол, покупатель не местный, всякую ерунду брать не будет, а цену, если сертификат будет, даст хорошую. — И когда придет? — Денис подался вперед, даже носом азартно повел, словно гончая, почуявшая след. Клим Михалыч горестно вздохнул и развел руками: — Прости, но я точно знаю, что никто, у кого есть, что оставить в наследство, за последний год не помирал, а значит, хотят, чтобы я на всякую мазню современную сертификат дал. А Никифоров — это имя! Я таким никогда не занимался и не буду, даже за очень большие деньги. Так что я сразу отказал, буду я еще время тратить на всяких… А то, что могут краденого принести, не подумал, старая моя башка! Сообразил бы, сразу бы тебе позвонил! — Может, это еще не те… — разочаровано протянул Денис. — Но проверить бы надо. А к кому они еще могли обратиться? — Есть, конечно, и у нас людишки на деньги падкие… — Клим Михалыч задумчиво покрутил чашку, — но я думаю, тут ты опоздал. Знаю пару человек, кто может, прищурившись, лишних веков полотну накинуть и никакой досады в том не увидеть, мол, кто сам не понимает, тому какая разница, что на стену вешать, все красиво. Но с грабежом никто связываться не будет, а новость, что ограбили салон мадам Добро-Стопоровской, скоро уже и не новость будет. А значит, что? — А значит, — кивнул Денис, — что, скорее всего, они пошли на дело, когда нашли того, кто подпишет сертификат, и уже все провернули, и посылку скоро отправят из N-ска… Если уже не отправили. — Да, — согласился Клим Михалыч и сочувствующе спросил: — Еще чайку? От чая Денис отказался. Погода на улице испортилась окончательно, мокрый снег сменился колючей метелью, а грязная каша под ногами заледенела кривыми гребешками, отчего идти стало еще веселее. Прохожих на улице почти не было, да и понятно, кому охота в такую погоду шататься по городу? В такую погоду хорошо прикупить большой кулек пирожков (обязательно один с яблочным повидлом, два с мясом и еще каких-нибудь) в булочной за углом, добежать быстро до дома, чтобы не успели остыть по дороге, налить большущую кружку чая и залезть с пирожками под одеяло — все, конечно, за раз не съесть, зато на утро останется. И книжку обязательно! Денис дернул повыше воротник куртки, полюбовался на огромный, слегка потрепанный ветром транспарант:

«Возродим дело коммунизма!»

…и вытащил сигареты. Картинка выходила совсем неинтересная, и старый антиквар был, скорее всего, прав — опоздали они, все ждали, пока награбленное у скупщиков всплывет, чтобы через них попытаться на поставщиков выйти. Не подумали, что заказчик совсем не N-ский был. С другой стороны, ограбили салон вчера, даже если в тот же вечер они с каким антикваром сторговались, то вряд ли успели уже отправить посылку, поезда из N-ска ходили редко, а свой транспорт мало у кого был — люди тут жили не сказать чтобы богато, да и в банду от хорошей жизни не пойдешь. Денис вообще подозревал, что пришлая эта Лапа, не местная, может, столичные гастролируют, с самой метрополии, а может, с шахтерских поселков кто — там много арестантов работает, публика еще та. Может, беглые какие… Хотя по почерку больше на столичных похожи. Ишь! Ложечки им надо! Ветер бросил в лицо пригоршню ледяных иголок, и Денис, поперхнувшись сигаретным дымом, закашлял. И все-таки выходит, что раз пришлые, то скорее всего прибыли поездом, чтобы не привлекать внимание, а значит, был шанс, что гастролеры еще в городе. Опять же рояль, его в карман не спрячешь… По дороге закрутилась поземка, толкнула под ноги, и Денис остановился. Задумавшись, он брел, куда бредется, и прибрелось ему почему-то к вокзалу: то ли потому, что тот был всего в квартале от дома Клим Михалыча, то ли потому, что в управление все равно мимо него идти, но хотелось верить в интуицию. И раз он все равно сюда дошел, то стоит зайти и посмотреть расписание поездов: можно, конечно, не заходить, и так посмотреть, но там было явно теплее. Двухэтажный дом под черепичной крышей прятался от нескромных взглядов за сине-зеленой изгородью. Снег уже успел припорошить и высокие елки, и дорожку, ведущую к высоким дверям, и даже слегка присыпал проезжую часть, а дворников все так же не было, как и пару кварталов назад. Зимой в N-ске темнело рано, и многочисленные фонари уже оттеняли серебром мохнатые лапы, хотя сумерки еще только начинали наползать на город. Все-таки ночью N-ск казался приветливее, чем днем, особенно в канун нового года, когда каждый старался, по старым традициям, украсить свой дом и немного улицу. Вот даже у вокзала повесили на елки большие шары, и те потихоньку начинали мерцать в свете фонарей, зажигая внутри себя звезды. Денис щелкнул пальцем по ближайшему шару, стряхивая с того снег, и решительно направился к двери вокзала. Большое табло на стене утверждало, что поезда в сторону Центральнного ходят вечером в пятницу и утром в среду. На дворе был вторник. Денис задумчиво покрутил в руках сигаретную пачку, пытаясь понять, что ему делать со столь ценной информацией. По-хорошему, надо вернуться в управление и написать отчет, доложить начальству, получить ценные указания и… пойти дальше опрашивать возможных свидетелей, искать мифические следы, которые уже сто раз засыпались снегом. А рояль в это время спокойно поедет к новому хозяину… Рояль! А ведь его так просто не воткнешь в купе, дура-то увесистая, на такие вещи билет отдельный нужен. Билетная касса работала, и за небольшим окошком даже присутствовала девушка, хотя никаких поездов, даже местного значения, в ближайшее время не предполагалось, и по этой причине (а может по какой другой) девушка за окошком скучала. — Здравствуйте, — Денис скупо кивнул и представился: — Оперуполномоченный Ожаров. Девица за окном поскучнела еще сильнее, и Денис сообразил, что как-то не с того он разговор начал. Нет, он тоже категорически не одобрял всякое несерьезное на службе и считал, что граждане должны сразу проникаться важностью дела и оказывать всякую помощь органам, но, судя по кислому лицу девицы, она сейчас затребует какое-нибудь постановление да разрешение, отправит его к начальнику станции, а тот уже сегодня не работает или отбыл в очень важное управление поездных дел, и придется его искать… Денис виновато улыбнулся и наклонился к окошку поближе: — Девушка, извините, тут такое дело, очень важное дело! И секретное! Скажите, я могу вам доверять? Наскоро придуманное дело про беспринципного племянника, обокравшего дом почившей тетушки и решившего вывезти наследство, чтобы ни с кем не делиться, было, конечно, так себе, не слишком трогательное, даже несмотря на душещипательные подробности в виде пострадавшей сиротки, что проживала в доме покойной, но все лучше, чем банда, нагло орудующая в городе. Пусть лучше болтают и гадают, кто это тут недавно помер и что за гадский племянник, чем через недельку с интересом узнать, что Серая Лапища вырезала уже полгорода, а в городской парк лучше уже и днем не заходить, люди зря говорить не станут. — Прям сиротка? — ужаснулась девушка. — И все украл? — Совершенно все! — уверенно подтвердил Денис. — Лишил бедное дитя средств к существованию! И есть у нас подозрение… Денис оглянулся, быстро окидывая взглядом почти пустой зал, только в дальнем углу сидела компашка, удобно расположившись на рюкзаках, похоже студенты: каникулы уже начались, вот и едут туристы посмотреть всякую провинциальную достопримечательность, и эти наверняка ждут пересадку, ночью как раз на Олд-Васюки поезд пойдет, любит туда турист понаехать, особенно под новый год. Хотя вот этот лысый, что устроился на лавочке и спит, подсунув рюкзак под голову, на студента не очень-то и похож… Надо бы у них потом документы проверить. Но это потом. Денис опять наклонился к окошку и перешел на шепот: — Только никому, хорошо? Девица быстро кивнула и тоже зачем-то оглянулась. — Есть подозрение, что сегодня он планирует бежать из N-ска, — Денису представился на секунду странного вида мужик, в женской шали, вылезающий из окна с большим мешком за плечами, но он усилием воли отогнал чудное видение и добавил в голос (ну, он был в этом уверен) таинственности: — И нам очень нужное узнать, покупал ли кто грузовой билет до Центрального?