Часть 3

Грузовой билет до Центрального никто не покупал. Денис даже не поверил сначала: как так-то? Он же уже все почти разгадал и успел представить, как арестовывает гадов и тащит в управление, а потом неспешно, за сигаретой, делится подробностями своих дедукционных измышлений. — Нет, на Центральный вообще мало билетов брали, багажных не было… Девушка виновато улыбнулась, хотя она, конечно, совершенно была в этом факте не виновата. Да и в том, что кто-то там себя возомнил гениальным сыщиком, — тоже. Денис недовольно оглянулся на шумную компанию в углу: надо все-таки документы у них проверить. Особенно вот у этого, здорового, такая горилла могла и рояль вынести спокойно. И морда у него… тупая. -… Но знаете, покупали на ночной, тот что на Олд-Васюки. Денис резко подался вперед, пытаясь заглянуть в кассу, но защитное стекло этого не одобрило — звук вышел звонкий, словно пустой жестяной банкой треснули. — Ой, осторожнее, — испугалась то ли за стекло, то ли за лоб оперуполномоченного кассирша, — я вам и так посмотрю. Вот… гражданин Собакин приобрел два грузовых места и три пассажирских на ночной поезд, отправление сегодня в двадцать три пятнадцать. Только это, наверное, не ваш Собакин, зачем ему три пассажирских места? — Маскируется, — весомо уронил Денис и задумался — там что, вся банда ехать собралась? Или это прилежный семьянин, решивший сдать в багаж коробки, картонки и какую-нибудь собачонку? А может, вот эти туристы просто решили для своих рюкзаков дополнительное место купить, а он уже размечтался. Да, в управлении над ним долго потешаться будут, если он арестует почтенного отца семейства. Или все-таки это зацепка? — А он давно покупал билеты? — Утром сегодня, — девушка вдруг подняла указательный палец и радостно сообщила: — А я его помню! Такой импозантный мужчина, в жилетке, хронометр в кармане, с цепочкой такой. Медной, очень модный в этом сезоне. Чувствуется, что вещь дорогая, не у нас делали. Денис кивнул, предлагая рассказывать дальше. — Возраста такого среднего, может, лет сорок… Сутулился сильно только, я еще подумала — ну надо же, такой импозантный мужчина, и пальто у него с меховым воротом и с подстежкой… Денис еще с минуту слушал про пальто и перчатки, задумчиво поглядывая в сторону студентов — нет, среди них никто под описание не подходил. Да и узнала бы кассирша его, если бы он в зале был. А вообще — описание как описание, ничего в нем бандитского не было, под него любой торговец подойдет… Скорее всего, так и есть, мелкий предприниматель намылился перед праздниками поехать по своей коммерческой надобности и образцы товара прихватил… — Спасибо, вы очень помогли следствию, — Денис решил, что он уже достаточно узнал про новинки моды, слушать по второму кругу про ботинки он не в состоянии. — И сироткам. — Вы обращайтесь, если что, — кокетливо улыбнулась кассирша и зачем-то поправила локон, светлым завитком заползший на щеку. — Обязательно, — пообещал Денис (хозяйка вокзальной кассы была в меру симпатична, и локон тоже вполне хорош, но Денису неожиданно стало обидно за свою куртку — пусть без меха и хронометров в кармане, зато крепкая и новая, и пяти лет не прошло, как куплена). — Еще раз спасибо за помощь, товарищ. На улице внезапно распогодилось, метель стихла так же быстро, как и началась, а промозглая зимняя сырость сменилась легким морозцем. В N-ске погода вообще отличалась непостоянством и капризностью: если с утра светит солнце — жди к обеду дождь, ну, а если вечером распогодилось, то к утру точно польет. Так что в том, что в прорехах черных туч появились звезды, ничего удивительного не было, очень может статься, что через полчаса опять завьюжит. Денис остановился на крыльце вокзала и вытащил сигареты. Чтобы поймать преступника, надо мыслить, как преступник, это все знают. Даже если ложечки сперли гении преступного мира — надо стать гением! Кстати, а зачем гениям алюминиевые ложечки?.. Тьфу! Денис сердито сунул сигарету в рот и закурил. Вот что он бы сделал, если ему надо было срочно вывезти крупногабаритный груз из города? Да так, чтобы никто не обратил внимания… Замаскировать под обычный багаж? Денис покачал головой, споря сам с собой. Рояль — это, конечно, не дирижабль, но все равно штука приличная, да и тяжелая, нельзя пройти, помахивая как саквояжем. Воображение нарисовало, как совершенно бандитского вида человек одной рукой волочет рояль, а другой открывает хронометр. Человек был почему-то в пенсне. Денис вздохнул. Думать как преступники у него пока не особо получалось, сказывалась отсутствие криминального опыта, если не считать таковым воровство дички из заброшенного яблоневого сада. Но дичку можно было транспортировать за пазухой, а как транспортировать рояль? Если взять за основную точку то, что неизвестные сегодня ночью (край — утром) покинут N-ск, то рано или поздно они появятся на вокзале. Думать о том, что преступники все-таки найдут другой транспорт, Денис не стал — с этим он точно ничего поделать не сможет, у каждого гаража постового не поставишь. Значит, задача уехать поездом. Можно прибыть к отправлению и тащить груз на себе, а можно… Денис хмыкнул и закрутил головой. Вывеска «Камера хранения» висела чуть сбоку от главного входа, и стрелка рядом с вывеской указывала куда-то за угол. Почему бы не проверить? А вдруг… Перед тем, как двинуться в указанном направлении, Денис бросил быстрый взгляд в высокое окно рядом с крыльцом — ладно, сейчас быстро сходит, проверит, а потом уже займется этими туристами, никуда не денутся. …Нет, не повезло. Пришлось не только завернуть за угол, но и пройти к самому концу вокзальной площади по узкой скользкой тропе для того, чтобы полюбоваться на кривую надпись «Ремонт». Судя по грязному окну и перекошенной двери, ремонт планировался на следующую пятилетку — ну если, конечно, никаких других важных задач не будет, реку там в узел завязать или зажечь в сельскохозяйственных целях пару сверхновых. А хорошая идея была — подождать эту банду в тепле и красиво взять с поличным. Денис оглянулся — может, какое временное хранилище сделали. Но нет, кроме кучи строительного мусора и слегка покосившейся скамейки, в кустах стояла ранее незамеченная статуя девушки с копьем; одета девушка была совершенно не по погоде, в трусах и майке, и легким синюшным цветом с зеленоватым отливом навевала мысли о свежем трупе, что выловили поутру в местной речке-переплюйке, а само копье являлось если не орудием убийства, то значимой уликой, однозначно. Зимняя ночь окончательно вступила в свои права, и на чернильный небосклон неторопливо, как морская черепаха, выползал идеально круглый серебристо-белый спутник, заливая все вокруг светом — даже фонари стали блеклыми и ненужным, а звезды и вовсе потускнели, съежившись до едва заметных точек. Метательница копья окончательно стала похожа на восставшего мертвеца. Денис прищурился: позади мертвячки на постаменте явно было видно человеческие следы. А ведь на крыльце его собственных следов не было, метель все стерла, пока он говорил с кассиршей, да и других следов не было. А тут — были. Денис щелчком отбросил недокуренную сигарету. По-хорошему, надо было уже позвонить в управление, доложить, чем он тут занят, пока там не вспомнили про своего стажера и не начали его искать, но… Денис посмотрел на огромный диск в небе и мягко, по-кошачьему, скользнул в сторону кустов. Накатило странное, непривычное ощущение, наверное, схоже с ощущением гончей, почуявшей добычу и уже бросившейся по следу. Денису даже показалось, что он чувствует запах — незнакомый, чужой и опасный, — и это была его дичь. Он точно знал. Следы привели к незаметной двери с другой стороны заброшенной камеры хранения. Точнее, даже не к двери, а к заметенным снегом ступенькам, ведущим вниз, а там уже, внизу, была дверь. Здесь следов было больше — кто-то явно потоптался у двери, а потом поднялся обратно и ушел в сторону путей. Первым порывом было пойти по следам дальше, но Денис остановился: до поезда на Олд-Васюки было еще три часа, а значит, ловить преступников на платформе рано, лучше посмотреть, что они здесь спрятали. Лезть напролом было глупо (мало ли, может, человек был не один, и сейчас он сунется в дверь и нарвется на выстрел в упор, так себе перспективка, неинтересная) и Денис после секундного раздумья двинулся к узкому оконцу, самому дальнему от двери и едва приподнятому над землей — в снежные зимы наверняка заметает под самый верх, а сейчас ничего, только небольшая глыба намерзла напротив стекла. Все-таки сегодня с утра он совсем не планировал бегать и ловить банду в заброшенных складах, хорошо хоть табельное оружие всегда с собой. Денис быстро провел правой рукой по браслету видеофона, отключая звук, и поправил наплечную кобуру — вот куртка точно удобнее всяких там пальто с меховыми воротниками, вытащил из кармана нож и только потом аккуратно опустился на колени. Окно было таким же грязным, что и у парадного входа, и рассмотреть, что творится в подвале, не получалось. Придется лезть. Отжать створку удалось легко, достаточно было надавить на старую разболтанную раму и подцепить язычок замка ножом. С полминуты Денис прислушивался, ничего подозрительного не услышал и, ухватившись руками за раму, перевалился через подоконник, нашаривая ногами пол. Повезло — окно оказалось не под потолком. Фонарик у Дениса с собой был, маломощный, встроенный в рукоять ножа, но лучше такой, чем никакого. В узкой полоске света обнаружился стул со сломанной ножкой, пустой стеллаж и неработающая световая панель на стене. Впрочем, может, панель и работала, но на движение она не среагировала, а искать выключатель Денис не стал. И так было понятно, что никаких музыкальных инструментов в комнате нет. Не было их во второй комнате, и в третьей. А вот в четвертой было поинтереснее. Денис задумчиво скользнул фонарем по полу: на толстом слое пыли явно отпечаталось что-то длинное и узкое, а рядом смазанный след — словно кто-то бросил увесистый тюк или рюкзак, а потом рывком дернул в сторону, сметая пыль. Если здесь что-то и хранили, то уже забрали и, если верить следам на улице, сделали это совсем недавно. Это, конечно, если следы внутри и снаружи как-то связаны. А если нет? Например, кто-то просто искал камеру хранения и решил проверить, нет ли другого входа, подергал запертую дверь в подвал и ушел, а он тут уже напридумывал… Денис замер. Что-то негромко скрипнуло, едва уловимо, на грани слышимости, и опять стихло. Ни голосов, ни шагов, ничего… просто появилось ощущение, что он тут не один. Денис, затаив дыхание, выключил фонарик. Свозь узкое окно пробивался тусклый свет: похоже, тучи все-таки зацепили краем спутник и слегка его приглушили, и света хватало, чтобы заметить контур двери и стеллаж сбоку, но не более того. Денис постоял, привыкая к полумраку. Он всегда хорошо видел в темноте, тетка говорила — как кошка, но от визора он бы сейчас не отказался. Вот что ему стоило пойти допрашивать… тьфу, то есть опрашивать эту Добро-Стопоровскую в нормальной одежде? Со встроенным экзоскелетом, шлемом с прибором ночного виденья и парой свето-шумовых гранат в кармане? Сейчас бы метнул одну и взял всех бы тепленькими. Денис беззвучно скользнул в мрак коридора… … и, резко крутанувшись, влепился лицом в стену. В висок ему уперлось что-то холодное и очень хорошо знакомое, а выбитый из руки нож с глухим стуком отлетел куда-то в темноту.