Часть 5

Все-таки хорошо, что прыгать им пришлось на коробки и мешки, а не на руду или какой другой ценный полимер, транспортируемый исключительно в жидком виде. Почтовый вагон самое то, чтобы зайцем прокатиться. — Ты чего, киборг? — прохрипел Руднев, падая рядом. — Был бы киборгом, стал бы я тебе жетон показывать… — А чего тогда угробиться решил? — Уйдут же, — неуверенно сказал Денис, сам не очень понимая, чего его на подвиги понесло, и тут же огрызнулся: — А сам чего полез? За стенами вагона что-то невнятно вздохнуло, словно жаба-переросток надулось воздухом и тут же весь выпустила, отчего даже стены вагона слегка вдавило внутрь. Пробивающийся сквозь щели воздухозаборников свет погас. Поезд вошел в туннель. — Вот скажи мне, комиссар, ты дурак? Я бы сейчас своих людей дернул, и на следующей станции мы бы спокойно все проверили, без вот этой акробатики. — Не проверил бы, — набычился Денис, — он сейчас перейдет на сверхзвук и до Центрального так и будет иди. Нет промежуточных остановок, это ж грузовой. А на Центральной там терминалов под две сотни, попробуй найди еще. И вообще, там другое управление, пока договоримся… — Ну и в чем проблема, связались бы с машинистом и взяли бы их там тепленькими. — Туннель в скале, тут связи нет. Руднев помолчал и несколько напряженно уточнил: — Туннель? Вакуумный? — Не, — мотнул головой Денис, — мы не настолько богатые, чтобы вакуумный до экватора прокладывать. — И, не удержавшись, добавил: — Это у вас там, в метрополии, шикуют. А тут попроще, на магнитной подушке идем. Шпильку Руднев пропустил мимо ушей, но ответом вроде удовлетворился. — Ну, и почему ты решил, что они тут? Денис независимо дернул плечами, объяснять про «чуйку» не хотелось, да и, честно говоря, в темноте вагона уверенность слегка пошатнулась — а действительно, с чего решил-то? — У грузовых обычно курьерский вагон есть, иногда сопровождающие ездят. Ну, с машинистом можно договориться, чтобы пустил. Дешевле, чем на пассажирском. Курсантская стипендия всяких излишеств не предполагала, так что автостопом до курортного Ликана было самое то. А если не удавалось договорится с машинистом, то иногда и зайцем можно, но лучше все-таки в переднем вагоне, там уши не закладывает, а в конце состава может и ударная волна зацепить, несмотря на гасители по всему туннелю. — То есть ты хочешь сказать, что они купили билет до этих ваших Васюков, а потом решили сэкономить? Денис недовольно поморщился: ну вот чего передергивать, он этого не говорил. — Нет, просто пока мы бы как идиоты ждали их на пассажирской платформе и искали в Васюках — они бы уже билет до Альфы Центавра брали. — Логично, — Руднев сел, практически упираясь головой в крышу. — Ну, а дальше что? Будем тут сидеть? Пока нас линейный патруль не возьмет за порчу имущества? А что дальше, Денис еще не успел придумать — те пару раз, что он умудрялся пробраться зайцем и его не поймали, делал он это на стоянке и через технические двери, благо универсальный ключ-открывашка передавался от старшего поколения курсантов к младшему и берегся как базовая святыня курса. Надежнее, пожалуй, только ключ от дальней калитки, через которую можно было удрать в самоволку, прятался. Сейчас Денис сидел в темноте, на груде ящиков, в поезде, несущемся на сверхзвуке, и никаких ключей у него не было, но в одном федерал был прав — глупо тут ждать. Ножик с фонариком остался лежать на полу в подвале, и Денис, подумав, активировал видеофон — так себе освещение, но хотя бы контуры коробок видно. Почтовые вагоны редко забивались грузом полностью, вот и сейчас внизу было достаточно свободного места, чтобы спокойно спуститься и осмотреться, что Денис и хотел сделать, но не успел он толком прикинуть, как ему лучше организовать спуск с почтового Эвереста, как Руднев шумно выдохнул, пнул ногой коробку и врубил свой фонарик, заливая все вокруг химическим белым светом. А потом легко оттолкнулся и спрыгнул вниз. Ну и подумаешь, если бы Денис работал на федералов, у него бы тоже экипировка была ого-го, и экзоскелет, и фонарики в воротник встроенные, и перчатки с защитой… Ему самому пришлось спуститься более консервативным способом, используя ноги и руки. — Смотри, — Руднев ткнул рукой куда-то справа от основной кучи. — А похоже, ты был прав, комиссар. Чуть в стороне, на самом проходе, лежал длинный ящик, а сверху на нем -увесистая сумка. Денис не очень хорошо себе представлял, как должен быть упакован антикварный рояль, но ящик был внушительным, метра два на два или даже больше, с антигравподложкой, да еще обитый амортизационным пластиком. Руднев легко сдернул баул на пол и, небрежно подвинув его ногой, ткнул в небольшой выступ на боковой планке ящика. — А нам постановление на обыск не надо? — запоздало поинтересовался Денис. — Незаконно же… Руднев неопределенно хмыкнул, зачем-то посмотрел наверх, на раскуроченную крышу, и небрежно сдвинул переднюю панель ящика. — А вот и он… только кустов не хватает. Денис действительно не ошибся, если только из N-ска регулярно не отправляли антикварные рояли, а в том, что он был антикварным, сомнений не было. Что такое современный рояль? Пластиковый терминал да вирт-панель с клавишами, в рюкзак можно запихнуть, а тут сразу видно — вещь! Может, даже конец двадцатого века или начало двадцать первого. Откуда-то всплыло название «штульрама» — Денис понятия не умел, где эта штука в рояле находится, но клавиши, педали и даже задняя крышка были вполне материальными, и вроде даже из красного дерева — прямо как на голографии в личном деле. Хотя это могло быть и не красное дерево, а просто красноватый лак, а дерево могло быть и грабом, и горной елью или даже палисандром гондурасским, Денис в этом не особо понимал, он даже не представлял, откуда он знает эти названия, скорее всего, дядя Клим рассказывал, вот и запомнилось. Особенно хороши были резные ножки и клавиши цвета слоновой кости. Интересно, как они его все-таки через окно-то тащили? Может у него ножки складываются? Руднев приподнял крышку рояля и стукнул пальцем по клавише. Где-то в недрах ящика возмущенно звякнуло. Денис наклонился над баулом, хотя уже и так было все понятно. Под кучей барахла (кажется, какие-то мешки) лежала узкая деревянная планка, под цвет рояля, такого же благородного коньячного оттенка и с тонким деревянным узором. Денис положил планку на крышку рояля и аккуратно сдавил по краям. Секунду ничего не происходило, а потом над роялем развернулось полотно. Серость багажного вагона ухнула в жерло вулкана, извергнувшего все свои запасы красок. В центре полотна висела звезда — совершенно непонятно, как художнику это удалось, но было совершенно очевидно, что до рождения сверхновой остались мгновения. В самом сердце звезды уже разгорелось то пламя, что сожжет ее, щупальца протуберанцев тянулись вперед, старались достать всех, кто имел глупость оказаться рядом, и гравитационная волна уже начинала сминать пространство и время в один большой клубок. На переднем плане болтался маленький кораблик, уже помятый, но еще не сломленный, и скоро его накроет волна, та самая, последняя, и лишь разворачивающаяся воронка червоточины в нижнем правом углу картины давала надежду на спасение. — Шишкин, — уважительно заметил Руднев, — губа не дура у этой Лапы. Краткая ревизия показала, что в бауле было почти все: и беличьи шкурки в количестве одиннадцати штук, и зажигалка серебряная с выбитой кошачьей мордой, и даже диадему просто завернули в шарф и бросили в общую кучу. Пожалуй, не хватало только ложечек, если Денис правильно помнил опись в деле. Конечно, логичнее заказать упаковку у почтовой службы, там и печати поставят, и пломбировочной лентой обклеят, и страховку предложат… только вот для этого придется сделать опись груза, да еще при погрузке досмотр. По этой же причине они не взяли все это богатство в ручную кладь, даже диадему: потерять груз, конечно, обидно и жалко, но попасться с ней чревато пожизненным. Особенно, если к диадеме присовокупить Шишкина — тут уже на расхищение народного достояния тянет, и не важно, что в частной коллекции картина была, все-равно социалистическая собственность граждан N-ска, этого на два стандартных галактических пожизненных хватит. Вот и не рискнули бандиты связываться с официальными каналами, подкупили грузчика или машиниста, сунули в последний момент в вагон, минуя досмотровые пункты. — Будем ждать, пока они за барахлом явятся? — поинтересовался Денис, мысленно потирая руки. — Нет, — качнул головой Руднев, застегивая баул, — максимум, кого мы тут дождемся, это автопогрузчик. Я думаю, их вообще нет на этом поезде. — Как нет, — растерялся Денис. — А как же это вон? Рояль? — Рояль есть, а их нет, — развеселился Руднев, — в крайнем случае здесь едет официальный сопровождающий вот этой кучи, что справа, и про рояль ни сном, ни духом, никаких доказательств у нас нет. Машинист тоже не при делах, он за погрузку не отвечает, так что, вот тут ты прав, пока мы докопаемся до сути, они уже на Альфе Центавра будут. Я думаю, они сейчас как раз меняют билеты с ваших Васюков на Центральный, и спокойно, с комфортом… не прыгая по вагонам как идиоты, доедут, а груз будет их ждать уже на борту. — Тогда арестуем груз? — Можно… но тогда мы не возьмем тех, кого ловим. — И что делать? Следить за погрузчиком? — А зачем за ним следить? — делано удивился Руднев и ткнул пальцем в ящик: — Сами придут. Денис мысленно удивился (куда придут?), но уточнять не стал. — Тогда просто ждем, получается? — Ну, можем полонез Огинского сыграть, раз у нас рояль есть.