Начало пути

Возница, что ехал в телеге впереди, торопил лошадь, они ехали достаточно быстро, обгоняя в пути груженые повозки крестьян и торговцев. Пригород все длился и длился. Поскольку командовать Мухе было бесполезно, да и не имело смысла, она уверенно трусила позади телеги, время от времени крутя головой по сторонам, совсем как любопытная Маришка. Той тоже ровно на попе не сиделось. И это было понятно, ведь на Маришку свалилось все хозяйство лекарки Солохи. Пока Мия ходила учиться, Маришке надо было и воду натаскать, и постирать в случае чего. Чистка магией, это, конечно, было круто, но вот только запахи на вещах все равно оставались и порой надо было выполоскать как бы чистые вещи и высушить на веревках чердака, там где ласточки вили гнезда и гуляли коты и сквозняки. А еще, Маришка готовила еду и для этого бегала на базар, как правило, к овощнику, а еще иногда за хлебом. Ни на мясо, ни на рыбу у них никогда не было денег. Разве что изредка Маришке удавалось выклянчить у мясника «в долг» какой-нибудь требухи. Если бы у Мии не было Маришки, то ходила бы она вечно голодная и несчастная. Одно дело, прийти домой, когда там тебя ждут, и совсем другое прийти в тихий и пустой дом. Бр-р-р… Ближе к обеду они догнали еще три телеги, груженые намного сильнее, чем телега с вещами Мии. Это были те, оставшиеся телеги, которые выехали из столицы на рассвете и теперь весь небольшой караван из четырех телег и модной гномьей брички торопился дальше, чтобы догнать основной караван. Тот, где было оружие и вся охрана, а еще, там же был караван торговцев, которые ехали куда-то к гномам, в аккурат мимо крепости полковника Матиша. Проехав еще немного, они остановились возле красивой таверны, и полковник подъехал к ним, чтобы сопроводить их на обед. - Так у нас еще пирожки есть! - всплеснула руками хозяйственная Маришка, - чего зазря деньги-то тратить? Мы угостим! - Дочки, - полковник сделал сложное лицо, - мы потом аж до самого вечера не остановимся, ну сами подумайте, не маленькие вроде… Мия поняла, на что намекал полковник, и стала сама выталкивать Маришку из брички. И ноги хорошо будет размять, и, кроме еды, здесь еще есть туалет. И если ей самой в штанах было намного проще, то вот Маришке разобраться с непривычными накрахмаленными юбками будет та еще проблема. Эх, надо было одеть ее попроще, сама как-то упустила этот момент, умиляясь восторгу подружки от новой одежды. Придорожная таверна отличалась от той, что была в нижнем городе, и скажем честно, в лучшую сторону. Здесь было чище и на столах были скатерти, а подавальщицы были как на подбор крепкие молодки в темных платьях с белоснежными передниками. Маришка стушевалась, когда ее посадили за стол (со скатертью! И даже не отогнули, чтобы не испачкать!), но зато потом со знанием дела отведала и жаркого, и выпечки с ягодным напитком. А вот потом Мия затянула ее в туалетную комнату и стала помогать разобраться с юбками, так, чтобы добраться до панталончиков и при этом не упустить чулки на подвязках. Когда они вышли из туалетной комнаты, то обе были взъерошенные и взмокшие от суеты и переживаний. Они решили обязательно снять подъюбник на время дороги, чтобы было хоть немного легче. Полковник их уже дожидался, и когда Мия мяукнула, чтобы оплатить еду свою и Маришки, только махнул рукой, мол, это его забота, а не милых барышень. Мия погладила Муху, которую кто-то уже напоил, и опять уселась в бричку. После обеда Маришка благостно заснула в уголочке, и Мия пристроила ей под голову ту самую подушку, что так мешала ей самой на удобном сиденье. Вскоре пригород сменился полями и редкими крестьянскими домами, но не вдоль дороги, а в глубине садов и за крепкими заборами. К Мие время от времени подъезжали усачи из крепости полковника и пытались познакомиться. Но заметив уснувшую Маришку, переходили на шепот, а потом махали рукой, что поговорить можно и потом, а сон уставшего ребенка тревожить не следует. Мию это все более чем устраивало, потому что одновременно разговаривать и контролировать эмоциональные всплески Мухи было достаточно тяжело. Стоило отпустить у нее сознание, и она начинала сердиться. Причем на все: и на сбрую, и на бричку, и на жеребцов охраны, и на солнце, и даже на себя, что позволила себе «уговориться» и теперь так унизительно тащить возок, как будто она осел какой-то! Приходилось сразу бросать на ее мозг заклятие покоя, и она опять становилась немного вялой и апатичной, но зато спокойной! К тому времени, как Маришка проснулась, к ним подъехал полковник, чтобы убедиться, что у них все хорошо и степнячка ведет себя, как нормальная лошадь, а не вредная дочь степей. Но все было хорошо, и после недолгих словестных реверансов полковник опять присоединился к охране, присматриваясь и прислушиваясь к дороге, что шла теперь уже в густом пролеске. Над головой пересвистывались птицы, а Мия глядела на все, широко открыв глаза и впитывая впечатления, как губка. Она много слышала о лесе и от дедушки, и от усталой мамы, но сама никогда не была в нем. Он иногда ей снился, и когда она рассказывала дедушке о высоких деревьях, которые разговаривают с ней, тот только посмеивался и говорил, что это дриадская кровь напоминает о себе. И вот теперь, оказавшись среди высоких деревьев, Мия пыталась представить, как это – ходить по земле, а вокруг деревья, деревья и деревья… А еще ей, как истинной горожанке, стало страшно заблудиться и потеряться среди таких великанов, хорошо, что она в бричке, а бричка под защитой стольких взрослых и опытных мужчин. И вообще, они едут по дороге и, кстати сказать, не одни. Иногда по дороге им попадались навстречу такие же небольшие караваны груженых телег, а иногда их даже обгоняли кареты с четверкой гордых коней, важными кучерами и надменными слугами, сидящими позади кареты, там, где был привязан багаж. А они все ехали, ехали и ехали. Лес сменился полями, потом была речка с крепким мостом, а потом начались длинные куски пахотной земли, засеянной разными растениями. Хорошо, что рядом оказался один из охранников, он с удовольствием рассказал, что это деревенские огороды. Не такие, как бывают возле домов, а те, что вроде земельного надела и есть у каждой семьи. Вот и выращивают там то, что считают важнее всего, кто-то репу, а кто-то лук, морковь или фасоль, или даже огурцы, чтобы потом засолить их в больших бочках и есть всю зиму. Мия видела землю в цветочных горшках или в теплице при Академии, и сама идея с огородами плохо помещалась у нее в голове. Для нее овощи росли не на грядках, а в корзинах торговцев, уже без ботвы и без корней, ровненькие и чистенькие. Маришка тоже сидела, едва не свесившись с брички, так ей было интересно рассмотреть, что там такого растет. Если бы Мия остановилась, то она точно побежала бы смотреть и трогать руками все эти зеленые листики и пучки непонятно чего. Мужчины тихо посмеивались над любопытными детьми и даже порой пытались рассказывать, что и когда сажается и как хранится. А потом вздыхали и говорили, что вокруг крепости огородов нет, потому что дождей нет и вся вода привозная, поэтому даже посадить цветы у дома можно только самые неприхотливые, что не погибнут, если их поливать тем, что остается после мытья посуды или стирки. А потом было село вдоль дороги с брехливыми собаками и любопытными детьми, что бежали следом за бричкой и кричали «маленькая карета», указывая грязными пальцами на бричку Мии. Зато Маришка сразу уселась важная, как кукла на витрине, и даже не смотрела по сторонам, когда ее принимали за хозяйку брички рядом с возницей. А потом были опять поля, луга, небольшой лесок, который быстро закончился, а потом опять поля, зеленые, желтые, и даже те, с которых что-то уже собрали и они стояли с коротким ежиком стерни. Солнце стало клониться к горизонту, а земля опять была поделена на небольшие участки, засеянные хаотично, а это значило огороды и где-то неподалеку очередное село. Кучера достали хлысты и стали торопить уставших лошадей, а Муха стала испуганно вздрагивать от этих звуков. Мие пришлось мысленно с ней разговаривать, уговаривая не бояться и не переживать, ее никто бить не будет, и вообще, они скоро приедут и она ее расседлает и даст отдохнуть. Вскоре дорога стала изгибаться, появился частокол, за которым виднелись крыши домов и дым из труб. Их пустили внутрь частокола, и когда бричка Мии заехала, за ней закрыли высокие и мощные ворота. Отряд ехал дальше и, проехав небольшую площадь, выехал к громадной таверне со скрипящей вывеской и приветливо горящими окнами на втором этаже. Напротив таверны стояли здоровенные телеги с тремя парами колес, нагруженные в рост взрослого человека. Рядом ходили вооруженные орки, это оказался именно тот купеческий караван, что они собирались нагнать. Орки приветствовали капитана и его людей, там же оказались и простые телеги, возле которых нашлись вооруженные люди. Это были подчиненные Матиша, они радостно приветствовали своего начальника. И новым телегам, и бричке Мии нашлось место. Лошадей расседлывали, чистили, поили, насыпали в торбы овса и вешали на конские морды. Мия хотела расседлать Муху и поухаживать за ней, но ее вежливо отодвинули мощным плечом и отправили отдыхать в таверну. В таверне полковник вручил Мие ключи от комнаты и отправил позаботиться о Маришке и самой отдохнуть. Маришка и правда выглядела полусонной, а Мия почувствовала усталость, только когда увидела кровать и закрыла за спиной дверь, отсекая лишние звуки. В таверне было много народу, в основном это были не люди. Орки, которые сразу начинали скалиться, то ли желая испугать, то ли наоборот, пытаясь понравиться своими мощными клыками и накачанными телами, но Мия была уже привычна к оркам, их жило достаточно и в нижнем городе, и на стыке с верхним, там, где стояли ремесленные мастерские. А Маришка практически спала на ходу. А еще, в таверне были гномы, как всегда надменные и молчаливые, а еще немного людей, и кажется, даже несколько оборотней, но сложно судить о видовой принадлежности по брошенному вскользь взгляду. Мия помогла Маришке снять платье, накрахмаленную юбку и чулки, что уже сползли и держались только за счет подвязок. Затолкала подругу под стенку в большой и чистой кровати, а потом села расшнуровывать свои шикарные ботинки. Расслабила шнуровку и с трудом вытащила уставшие ноги. Мда, ботинки, это тебе не туфли… ноги прямо гудели от усталости, хотя вроде не ходила, а только сидела. С трудом сняла с себя дорожную рубашку с множеством карманов и бесконечным рядом пуговиц, штаны и забралась в одном исподнем в кровать под теплое одеяло… Когда через какое-то время в комнату заглянула (по просьбе полковника) служанка, то увидела двух спящих девушек. Она только убавила фитилек у лампы, чтобы свет не слепил, сложила раскиданные по всей комнате вещи и выйдя, успокоила полковника, что его подопечные «спят, как котята в корзинке». Полковник на радостях поправил усы и с чистой совестью пошел поручкаться со знакомыми и заодно выпить пива, пока все тихо и под контролем. Утром Маришка проснулась первой и перепуганно таращилась в потолок, пытаясь понять, где это она оказалась, а потом вспомнила новую одежду, бричку, усатых мужчин, которые делали комплименты, будто она настоящая  барышня, прямо такая настоящая-настоящая, с белыми ручками и вся такая фифа. Маришка от восторга стала крутиться как юла, так хотелось потрогать и понюхать такие пышные подушки под головой, и простыни тоже были новехенькие, прямо без единой латки! А комната, в которой они спали, была светлой, и шторки такие красивые на окнах – с оборочками! Правда-правда с оборочками! Как будто это такие юбочки на окнах, и лампа, которая уже больше чадила прогоревшим фитилем, чем светила, но за окном было светло, чтобы все рассмотреть и так. И стул, на котором висели ее красивые одежды, между прочим, новые, а не перешитые с чужого плеча! - Вот неугомонная, - Мия зевнула и открыла глаза, - ну чего, спрашивается, крутиться и вздыхать? В уборную хочешь? - Да! - обрадовалась Маришка, - вот пока не сказала, и понять не могла, чего мне больше всего хочется. А вздыхала я от восторга. Прям, поверить не могу, что все так замечательно. Вставай, пойдем посикаем, а то мне одной боязно. Мия вздохнула и стала выбираться с такой замечательной кровати. Прямо не вспомнить, когда она с таким удобством спала. Наверное, еще когда бабушка была жива… она ее очень любила и баловала, как только могла. Но зов природы торопил, и две девушки, быстренько одевшись, помчались на улицу, едва успев перехватить служанку, чтобы узнать, куда им отправляться. Для дам здесь имелись собственные уборные комнаты, похожие на маленькие деревянные домики, и у них на дверях были нарисованы туфельки с бантиком и на каблучке. Служанка пояснила, что на тех, что предназначены мужчинам, будут сапоги. Мия только хмыкнула, вспомнив бальные туфли дракона с бантами и свои шнурованные ботинки, наспех подвязанные с утра. Но с чужими порядками не спорят, благо, что «комнат для дам» было несколько. - Дочки, у вас все хорошо? - во дворе их уже дожидался полковник. Он выглядел собранным и готовым в дорогу, как будто и не спал. Хотя нет, он выглядел отдохнувшим, но таким аккуратным, что Мие стало стыдно за свой лохматый вид. И волосы, наверное, торчали во все стороны, и одежда была лишь бы как застегнута. Мия с Маришкой промяукали, что все хорошо, и попытались бочком протиснуться обратно в комнату, чтобы там уже привести себя в порядок, как и положено «приличным девушкам». Когда они забежали в комнату, они уставились друг на друга и вдруг рассмеялись. Ну да, два лохматых пугала, понятно, чего Матиш усомнился в их нормальности. Пока Маришка справлялась с чулками и подвязками, Мия перешнуровала свои шикарные ботинки по-новому и опять довольно покрутилась, разглядывая себя со стороны - красота. Настоящая магесса! Разгладила магией «юбку магессы» и юбку Маришки, а потом обе подвисли в раздумьях, гребни и расчески остались в одной из корзин в повозке, вместе с вязанием Маришки и прочими мелочами, которые под конец сборов скинули навалом в корзину и подшили для надежности сверху матерчатой крышкой. Только вот в какую именно корзину, Маришка никак не могла вспомнить. Для нее все время сборов было как в тумане мечтаний, из которых ее время от времени выдергивали тычки старшей сестрицы. - Ладно, разберемся, не реви, - Мия шикнула на подружку, - не реви, кому сказала, а то хуже будет, мало того, что лохматая, так еще и зареванная! Купим новые гребни, все равно надо было их обновить. Сворачивай подъюбник и пошли. Надо позавтракать перед дорогой! И тут Маришка разрыдалась не на шутку. Это как это ей свернуть накрахмаленные кружевные юбки так, чтобы все те мужчины, что толпятся на улице, не поняли, что это ее исподнее? Ужас какой! Это они все будут на них пялиться, и понимать, что это маришкино белье! Какой позор! Нет, лучше она его наденет обратно и будет мучиться целый день, но никому не покажет эти кружева и оборочки! Такое можно только мужу показывать, а не всем подряд! Хорошо, что в комнату вошла служанка с тазом для умывания и кувшином с водой. Увидев рыдающую Маришку и растерянную Мию, вникла во все их проблемы и шустро принесла и гребешок, (новый, сладко пахнущий свежим деревом), и кусок домотканной холстины, куда и завязали белые юбки Маришки. Та прижала узелок к груди, прямо как младенца, и успокоившись, позволила себя умыть и заодно расчесать, как зареванного ребенка. Мия спросила у служанки, сколько она ей должна, но та отмахнулась. Полковник уже заплатил и за постой, и за еду, и даже за корм лошадям. И вообще, это не дело барышень - платить по счетам, когда рядом столько мужчин ходят и усы топорщат – пусть раскошеливаются! Мия мысленно возмутилась такому отношению! Она все же магесса и значит, должна делать все сама! Но она не знала, что и сколько стоит, да и жадность взыграла не на шутку – дашь мало, вроде как скряга, а платить золотом она даже в мыслях не была готова… ладно, она потом начнет себя вести, как настоящая магесса, когда все разузнает, как положено все делать в дороге…