XXVII. Теперь вместе

      Праздник только начинался. По хотел попробовать все блюда, что были на столе, но после обмена кольцами настало время тостов. Первыми встали мастера Бык и Крок, говоря о том, что этот союз двух сердец не был для них чем-то невероятным: — После случившегося в Гунмэне я знал, что эти двое должны быть вместе. Может, тогда они ещё отрицали это, но они созданы друг для друга, — произнёс Бык, держа бокал рисового вина. — И сейчас Воин Дракона и лидер Неистовой Пятёрки стали мужем и женой, доказав, что противоположности притягиваются. Следом за Быком поднялся Крок, держа чашу обеими лапами: — Я видел, как они сражаются плечом к плечу. Видел, как По поддерживает её взглядом, а она прикрывает его в бою, не говоря ни слова. Это больше, чем просто чувства. Это доверие, которое не построишь за один день. Сегодня вы оба сделали шаг, которого не испугались. За это стоит поднять чашу! — он слегка улыбнулся, и зал одобрительно зашумел, звеня посудой. После них слово взяла Гадюка. Её голос был мягким, но в нём звучала особая глубина: — Многие считают, что воинам не до любви. Что наш путь – только сражения и долг. Но я думаю, мы все заслуживаем найти тех, с кем хотим быть сильными. Не ради битв, а ради жизни. По и Тигрица – тому подтверждение. Я рада, что была рядом, чтобы увидеть это. За любовь, что не боится кулаков и сражений! Обезьяна, не дожидаясь приглашения, вскочил со своего места и, не поднимая чаши, с хитрой ухмылкой сказал: — Если бы кто-то сказал мне пару лет назад, что Тигрица в свадебном платье будет смотреть так на По… я бы, честно, рассмеялся. А теперь… — он перевёл взгляд на сидящую рядом пару. — А теперь я хочу сказать одно: пусть ваша любовь будет крепче, чем панцирь черепахи и длиннее, чем трость Шифу! Толпа засмеялась, и даже сам ушастый мастер слегка улыбнулся, хоть и покачал головой. Лотос, чуть прижав уши, покраснел от смущения, но не отпускал лапу Тигрицы. Он едва не сдержал улыбку, услышав фразу про «платье и взгляд». Девушка слегка качнула плечами, будто не придавая значения, но в её глазах мелькнула тёплая искра, особенно когда зал засмеялся над шуткой лангура. Она наклонилась к Воину Дракона и тихо сказала: — Если ты ещё раз уронишь кольцо, я правда тебя уроню. По тихо хрюкнул от смеха и сжал её лапу крепче: — Да, госпожа Тигрица. И тут встал мистер Пинг. Его глаза были красные, а клюв предательски блестел. Он уже в третий раз вытирал щёки платком, утверждая, что «только немного попала пыль». — Простите, я долго не хотел ничего говорить... — начал он дрожащим голосом, — но, глядя на вас двоих, я... не могу молчать. Он обвёл зал взглядом, чуть дрожащей лапой поправил ворот своего нарядного халата и продолжил: — По, ты всегда был добрым. Неуклюжим – да. Голодным – всегда. Но сердце твоё... оно было большим с самого начала. Зал тихо заулыбался. Гусь перевёл взгляд на девушку и стал чуть серьёзнее: — А ты, Тигрица... спасибо тебе. Спасибо, что ты увидела в моём сыне того, кем он всегда был. Не просто героем, а душой. Ты сильная, мудрая. А теперь вы – вместе. И это значит, что наш мир стал чуточку лучше. — Он глубоко вдохнул. — Я не скажу, что готов отпустить По – я всё ещё жду, что он вернётся домой за соусом. Но сегодня... я рад, что он обрёл кого-то, с кем будет готов разделить не только пельмени, но и всю жизнь. Он поднял чашу и дрожащим голосом добавил: — За семью, которую мы выбираем. За вас. За моих детей. Зал разразился аплодисментами. По, глядя на отца, чуть подался вперёд: — Папа… Он хотел сказать что-то ещё, но голос предательски дрогнул, и он просто поднял чашу в ответ. Тигрица чуть кивнула мистеру Пингу, благодаря за сказанное. Следующим сказал пару слов Ли Шань: — Когда я нашёл своего сына спустя столько лет, я поклялся, что больше никогда не потеряю его. Но даже пробыв с ним это время, я не был готов к тому, чтобы стоять здесь, сдерживать слёзы радости и смотреть на жену своего сына. Ты так вырос, мой маленький Лотос… будь здесь твоя мама, она бы гордилась, кем ты стал… — его голос дрогнул, и он быстро опустил взгляд, будто не желая, чтобы кто-то заметил слезу, скатившуюся с уголка глаза. По прикусил губу, услышав имя, которое никто, кроме отца, никогда не произносил вслух. Лотос. — Я смотрю на тебя, По, — продолжил Ли Шань, подняв глаза, — и вижу, как ты стал не только героем, не только сыном, но теперь ещё и мужем. А Тигрица… — он повернулся к ней с уважительной улыбкой, — ты – та, кто держит его в балансе. Ты – его опора, его равная. Я не знаю много о боевых искусствах, но я точно знаю, как выглядит настоящая семья. И сегодня я вижу её перед собой. Он поднял чашу повыше: — За сына, который снова обрёл дом. За женщину, что теперь – его дом. За то, что из двух половинок стала целая жизнь. Он сделал глоток, и на этот раз аплодисменты прозвучали уже громче – не сдержанные и тронутые, а искренние, тёплые, наполненные любовью. — За будущее пары! За моих будущих внуков, которых я буду ждать с нетерпением! — добавил панда, делая очередной глоток. По и Тигрица смутились от ожиданий отца, но ничего не ответили. Панда лишь округлил глаза, едва не поперхнувшись вином, а Тигрица медленно повернула голову к Ли Шаню с таким выражением, будто прикидывала, как далеко сможет метнуть его чашу, если прицелиться правильно. — Папа! — выдохнул По, чуть повысив голос. — Мы только поженились! Ли Шань развёл лапами: — Я не говорю «завтра»! Ну, может… через месяц? Воин Дракона закатил глаза и спрятал лицо в лапах, а зал снова разразился смехом. Хищница, наконец, позволила себе усмехнуться и покачала головой. — От нас уже ждут чего-то, Воин Дракона, — тихо прошептала кошка. — Ну… наверное, можно пока что это отменить, правда? — Можно, если ты не хочешь, чтобы я отрабатывала приёмы на тебе прямо во время свадебного тура, — с прищуром ответила новоиспечённая жена, но в её голосе звучала игривая мягкость. — Я предпочту остаться живым… на случай, если мы всё-таки захотим этих внуков, — шепнул По и быстро чмокнул её в щёку, прежде чем Ти успела фыркнуть. Она только качнула головой, но не отстранилась. Тем временем зал уже наполнялся лёгким гулом: кто-то догонял выпитое, кто-то спорил, какая часть церемонии была самой трогательной, а Пинг, не теряя времени, уже уговаривал повара в углу принести «особую лапшу с долголетием», которую «делают только в особых случаях» – например, когда женится его ребёнок. — Я так и знал, что ужасная тренировка под руководительством самой Тигрицы – это знак! — смеялся Обезьяна, пока не получил по голове от двух дам: Гадюки и Тигрицы. — По! — донёсся голос Журавля, который впервые за весь вечер выглядел не просто сдержанно-серьёзным, а… почти расслабленным. — Ты собираешься пробовать блюда или только сидеть и краснеть? — А что, есть шанс успеть до следующего тоста? — ответил Лотос, поднимаясь и потягивая лапы. — Потому что если да, я пойду спасать пельмени, пока их не уничтожили гости с пятого стола. Только он встал, чтобы взять свою порцию, как услышал голос, знакомый всем. Мастер Шифу постучал палочками по своей чаше с вином, привлекая внимание. Она пока что оставалась нетронутой… но надолго ли? — Я не всегда могу говорить необходимое в нужное время, но… — его голубые глаза обвели дочь и ученика, что пристально смотрели на него, — …сейчас я хочу сказать то, что долгое время держал внутри, — продолжил мастер. — Когда я впервые увидел По, я думал, что это ошибка. Что он – ошибка. Неподходящий, шумный, нелепый. Но он оказался всем тем, чему я сам пытался учить. Своей решимостью, глупостью – да, и этим тоже – он изменил не только меня… но всех нас. Он повернулся к Тигрице. Она не отводила взгляда. Казалось, даже дышала тише. — А ты… — сказал он с мягкостью, которую от него редко можно было услышать. — Ты всегда была сильной. Иногда – слишком. Я видел, как ты росла, как старалась быть идеальной. Как боролась, чтобы заслужить место в этом мире. Но сегодня я понял: ты нашла того, с кем можешь быть не только сильной. С кем ты можешь быть собой. Без брони. Без маски. И в этом – твоя настоящая сила. Он глубоко вдохнул. Глаза его слегка затуманились, но голос остался твёрдым: — Я не могу дать вам советов лучше, чем дала вам сама жизнь. Вы прошли через битвы, которые не под силу многим. И всё же выбрали друг друга не по долгу, не по велению судьбы – а по зову сердца. Я горжусь вами обоими. Горжусь, что называл вас учениками… и теперь горжусь тем, кем вы стали. Шифу чуть приподнял свою чашу – она едва дрожала в лапе: — За путь, который вы прошли. За дом, который теперь создаёте. И за то, что даже самые невероятные истории... могут стать реальностью. Он сделал глоток. В зале повисла тишина, но не потому, что не знали, как реагировать – просто никто не хотел перебивать этот момент. Потом раздались аплодисменты. Сперва осторожные, затем всё громче, с одобрительными выкриками и тёплыми словами: «Мастер Шифу!» – «Вот это да!» – «За мудрость!» По моргнул несколько раз, будто стараясь не прослезиться, и обнял Тигрицу крепче. Она, в ответ, не только не отстранилась, но, несвойственно себе, чуть наклонилась к нему и прошептала: — Я… тоже горжусь им. — И, сделав паузу, добавила: — И тобой тоже. По мимолётно, пока никто не видит, поцеловал её в губы, но от старческих глаз этот момент не укрылся. Кто-то из мастеров, сидевший напротив, закричал: «Горько!» Он покраснел сильнее прежнего, но, услышав повторное «Горько!», только развёл лапами: — Ну раз уж велено… И, не дожидаясь нового крика, наклонился и поцеловал свою жену вновь – уже увереннее, крепко, под аплодисменты и весёлые выкрики гостей. Она сначала приподняла брови, но не отстранилась – напротив, ответила на поцелуй с тем самым редким выражением, которое видели лишь самые близкие: неуловимой мягкостью и теплом в уголках глаз. Обезьяна тут же крикнул: — Вот это я понимаю! Поцелуй воина! — Ага, — пробурчал Журавль, — только не превращайте свадебный ужин в арену чувств, ладно? — Да ладно тебе, — хмыкнула Гадюка. — Пусть будет как в легендах. Или хотя бы как в сказках с хорошим концом. Тигрица усмехнулась, подумав: «Хороший конец? Да у нас только начало». Поцелуй длился тридцать секунд, но для них – это была вечность. Когда их губы разомкнулись, послышались возгласы счастья. Взглянув в сторону, Воин Дракона заметил слёзы на глазах учителя, и тот не пытался их скрыть. Позже, спустя пару тостов, панда выпил третий бокал вина и потянулся за добавкой, но тут же был остановлен лапой Тигрицы. — Тебе не кажется, что уже достаточно? — с улыбкой произнесла она. И правда, он никогда не был любителем спиртного, поэтому утром его явно ждёт нечто покрепче лёгкой головной боли. Другое дело – мастер Шифу: даже в такой момент он знал, сколько ему дозволено выпить, чтобы не упасть мордой в салат. Ли Шань вместе с Пингом уже опустошили две бутылки. А вот его любовь – та, что согласилась сейчас сидеть поодаль, не выпила ни капли. — Наверное, ты права… — смущённо ответил он. — Просто… это всё как сон, понимаешь? — Понимаю. И я тоже не верю своему счастью… — кошка положила голову на плечо По, убрав пальцем остатки помады с его губ, такое действие было чем-то из разрыда новизны. Когда день, а затем и вечер сменились ночью, бóльшая часть гостей уже дремала от крепких напитков, включая его отцов и друзей. — По… мне кажется, нам уже можно идти… — сладким тоном произнесла она, вставая из-за стола. — И куда пойдём? Прогулка по долине или купание в озере? Тигрица усмехнулась его незнанию, что показалось ей милым. — Это всё мы можем сделать чуть позже, а сейчас… давай следовать традициям. — Ах… снова? И что на этот раз? Месяц не видеть жену?… — Нет, — голос Тигрицы был всё тем же мягким, но в нём уже проскальзывала игривая угроза, — тебе эта традиция понравится, обещаю… Заведя его в казармы, кошка закрыла дверь от нежелательных взглядов. — И… что за традиция, где нужна закрытая дверь? Ты же не собираешься меня убить, правда? — смеясь, Лотос обнял кошку за пояс. Тигрица обняла его в ответ, но её глаза блестели в полумраке не только от огоньков свечей, но и от чего-то ещё – нежности, решимости, тепла. — Если бы хотела убить, сделала бы это до свадьбы, — с ухмылкой ответила она и мягко провела лапой по его щеке. — Но сейчас у нас другая миссия. Нужно закрепить брак. Она потянулась к его губам – теперь не для гостей, а просто потому, что не могла сдержать себя. По ответил тем же, чувствуя её крепкие лапы на своих плечах. Этот поцелуй был наполнен чем-то магическим, завораживающим. — Что же ты задумала, мой котёнок? Девушка хмыкнула, не отрываясь от По, и прошептала ему на ухо с лёгкой усмешкой: — Задумала? Да ничего особенного… просто хочу побыть с тобой не мастером Тигрицей, а твоей женой… Лотос прижал её ближе, но внутри у него снова вспыхнуло волнение. Он сделал шаг в сторону, отступив на полшага, чуть опустив уши. — Знаешь… — пробормотал он, — несмотря на то, что… ну, озеро… и всё, — он кашлянул в лапу, стараясь не показать смущения, — я всё равно нервничаю. Глупо, да? Кошка посмотрела на него с мягкой, почти нежной улыбкой. В этом взгляде не было насмешки – только понимание. — По… — она подошла ближе, дотронулась до его груди, чувствуя, как быстро бьётся сердце. — Это не глупо. Это значит, что тебе не всё равно. И мне – тоже. Она положила лапы на его щёки, мягко притянула его лицо к себе и шепнула: — У нас нет спешки. Мы уже вместе. Я здесь. С тобой. Он вдохнул, немного дрожащий, но глубже. И кивнул. — Спасибо, — прошептал он, — просто… я хочу, чтобы всё было правильно. — Оно уже правильно, — ответила она. Они подошли к кровати, украшенной красными покрывалами и символами счастья, благополучия. Тигрица первой скинула тяжёлую накидку, оставшись в лёгком шёлковом халате, что в луном свете был сзож на одеяние богини, и тихо уселась на край, протянув ему лапу. Он ответил на жест, осторожно присел рядом, не смея оторвать взгляда от её прекрасного лица. Они сидели так, касаясь лапами, лбами, как будто это прикосновение – древняя клятва. Тигрица первой начала развязывать ленточку на его одежде, движения её были аккуратными, почтительными. Она не торопилась – наоборот, всё происходило будто во сне, в тишине, что была громче любой речи. По вздохнул, теперь уже спокойнее. Он ответил тем же, помогая ей с её одеянием, не как воин, а как муж, который невероятно скучает по теплу жены. И вот, когда их любовь пересилила общее смущение, пара словно растворилась в этом чувстве между нежной любью и невероятной, поистине звериной стратью, они наслаждались своим чувством, снова изучая друг друга, укрывшись одеялом, словно стараясь сохранить это мгновение для себя. Каждое движение, толчок, взгляд, касание – всё несло в себе огромную любовь, что они так долго держали в себе. Её когти больно впивались в спину, оставляя царапины под чёрной шерстью, но он не отстранялся – наоборот, только сильнее прижимал её к себе, стараясь не причинить боли резкими движениями, от которых уже содрогалось её тело. Когда их тела уже не могли продолжать, они лежали в обнимку, не веря, что всё это происходит между ними. — Теперь точно вместе… — выдохнул По, уткнувшись лбом в шею любимой. — …Навсегда, — прошептала Тигрица, не открывая глаз, её лапа крепко держала его за запястье, будто боялась отпустить, как во сне. — Я думал, что буду чувствовать себя, как герой в конце книги… а сейчас мне просто тепло… — Потому что это только начало, любимый… Минуты текли медленно. Панда уложил свою любовь на себя, обняв одной лапой за спину, другой поглаживая по уху. Она довольно мурлыкнула – едва слышно, но он почувствовал эту вибрацию кожей. От неожиданности он рассмеялся. — Ты мурчишь? — Не говори никому, — проворчала она, прижавшись плотнее. — Клянусь молчанием, моя тигрица, — театрально прошептал он и поцеловал её в лоб. — Но знай: ты самая прекрасная тайна в моей жизни. Она ничего не ответила, только снова прикрыла глаза. А По, прижавшись к ней, тихо прошептал: — Спасибо, что выбрала меня. Они уснули так – в тепле, в доверии, в нежности. Все мысли о будущем, страхи за любовь всей жизни меркли от этого момента. Всё, что будет дальше не имело значения, если рядом тот, кто готов бороться за тебя всю жизнь, отдавать последний вздох ради твоего благополучия. И во сне им обоим снились не битвы, не сражения и не тревоги грядущего, а простые картины – мирная жизнь, где рядом смех, еда, совместные тренировки и бесконечные прогулки по горным тропам.

***

      Когда рассвет робко прокрался в комнату, золотистые лучи заскользили по красным тканям, символам счастья и удачи, украшавшим спальню. Они упали на лица спящих, придавая им вид, будто сама небесная благодать благословляла их союз. По слегка зашевелился, но не открыл глаза, не желая отпускать этот редкий миг. Он лишь крепче прижал к себе своего котёнка, вдохнув её запах. — Ещё пять минут… — пробормотал он сквозь сон, сам не зная, обращается ли к ней или к утру. Тигрица чуть приподняла веки, лениво улыбнулась и уткнулась носом в его плечо, ощущая обнажённым телом его тепло. Её голос прозвучал глухо, но ласково: — Пусть будет шесть… И снова в комнате воцарилась тишина, прерываемая только их дыханием. Этот день должен был стать началом нового пути – трудного, полного испытаний. Но пока что для них существовало только одно: они были вместе…