Часть 12

***

51 (идея Ds)

      — Большой человек в доспехах. А снять его, и кто ты?       «Ух ты, подумал Тони, этот парень — большой придурок». Это был тот самый парень, о котором не умолкал его отец? Тот, кто должен был быть великим, потрясающим и настоящим героем? Тони усмехнулся. Черт, нет. Старк выпрямился и потянулся. Он все еще не был таким высоким (или мускулистым), как Кэп, но, черт возьми, Тони не собирался позволять этой лабораторной крысе-переростку оскорблять его.       — Кто я? — Он сделал паузу, бросив острый взгляд на Роджерса. — Я тот, кто создал этот костюм. В пещере. Из обрезков. Прямо под носом у террористов, которые думали, что смогут сломать меня и подчинить своей воле. Я тот, кто миниатюризировал это, — он постучал по дуговому реактору у себя на груди, — превратив его из красивого, но бесполезного модного украшения в нечто, что произвело настоящую революцию в энергетике. Я один из ведущих мировых экспертов в области компьютерного программирования, инженерии и робототехники, а также ведущий специалист по искусственному интеллекту. Я — парень, который в 17 лет с отличием окончил Массачусетский технологический институт, парень, у которого четыре магистерских степени и три докторских степени по физике в различных областях. Я тот, кто превратил СИ из американской компании с оборотом в миллион долларов в многонациональную компанию с оборотом в миллиард долларов, ставшую одной из самых крупных и важных компаний в мире, в которой работает более 600 тысяч человек по всему миру. Я тот, кто в одиночку отвечает за 60% всех патентов СИ. Я тот, кто получил бесчисленное количество наград за различные заслуги в области инженерии, компьютерного программирования и робототехники. Я тот, кто продолжил благотворительную деятельность моей матери, помогая тысячам людей по всему миру. Я парень с IQ 180 — что означает «высший гений», если ты не в курсе. Если снять костюм, ничего не изменится. Я все равно останусь тем парнем, и я просто создам другой костюм.       В комнате воцарилась ошеломленная тишина. Тони заметил, что Брюс восхищенно смотрит на него, в то время как Фьюри и Романофф смотрят на него с пустым выражением незаинтересованности. Тор выглядел просто растерянным. Роджерс, напротив, выглядел почти рассерженным. Он пару раз открыл рот, явно не зная, что сказать, но явно желая что-то сказать. Мужчина глубоко вздохнул, но Тони не дал ему начать.       — С другой стороны, ты был бы никем без сыворотки. Сыворотки, которую ты не изобрел и о действии которой не имеешь ни малейшего представления. Без нее и без щита, созданного моим отцом, ты был бы всего лишь жалким ничтожеством с манией величия. Ты лгал в анкетах призывников — что, кстати, является преступлением — потому что тебе так хотелось быть полезным, не думая о том, что твое слабое здоровье будет лишь помехой в армии и для армии. И ты, очевидно, никогда не думал о том, чтобы помочь военному делу каким-либо другим способом, фактически наплевав на всех людей, которые по тем или иным причинам не пошли служить, но все равно сделали все, что могли. Ты выжил после того, как тебя использовали в качестве лабораторной крысы, и начал думать, что ты — божий дар человечеству. И что же? Мир прекрасно обходился без тебя 70 лет. За те 3 месяца, что я провел в плену в Афганистане, мир почувствовал изменения через падение акций СИ и экономические последствия этого. Мой вклад в развитие мира будет жить еще долго после того, как меня не станет, в то время как ты был всего лишь иконой для пропаганды. Ты сильный? Ну, Халк намного сильнее. Ты больше не такой уж и особенный, так что перестань притворяться. Ты не лучше меня. — Роджерс словно съежился, и Тони стало почти жаль его. Затем Роджерс встал, стиснув кулаки и оскалив зубы. Он сделал шаг ближе, и вся жалость, которую испытывал Тони, испарилась. — И если ты и дальше будешь пытаться запугать меня или хоть пальцем тронешь, я обещаю, что ты за это заплатишь. Ты чертов хулиган, а я всю жизнь имел дело с такими, как ты. Я не буду трусить и не сдамся. Не я начал это маленькое состязание, но можешь быть уверен, что я его закончу — и это не будет хорошо для тебя. Ты ни черта обо мне не знаешь, так кем ты себя возомнил, чтобы так со мной разговаривать? Перестань вести себя как избалованный ребенок и отвали на хрен! — Он покачал головой. — Очевидно, мой отец знал тебя не так хорошо, как ему казалось, потому что он ненавидел таких мудаков, как ты.       Прежде чем кто-то успел что-то сказать, раздался взрыв, и вся комната содрогнулась. Точно. Нужно выполнить задачу. Тони сосредоточился на ней, уже выкинув из головы капитана.       (AN: Итак, Тони, возможно, был слишком злобным. Возможно, скипетр сыграл свою роль, но начал Стив. Кроме того, я, как всегда, испытываю глубокую горечь, и я должен выплеснуть ее).

***

52 (идея JackSparrow789)

      — Агент Романофф, пожалуйста, присаживайтесь, — сказал агент Коулсон. Он и директор Фьюри сидели по одну сторону стола для совещаний, и Наташа устроилась с другой. Она позаботилась о том, чтобы ничто в ее позе или манере поведения не выдавало этого, но она немного нервничала. Это задание было очень важным — ей пришлось за него бороться, — и, хотя она считала, что выполнила его достаточно хорошо, ей еще предстояло получить подтверждение.       — Вы сдали окончательный отчет, — сказал Коулсон, указывая на лежащую перед ним закрытую папку. — Есть ли что-нибудь, что вы хотите добавить к нему, прежде чем мы начнем?       — Нет, сэр. В моем отчете все написано, — ответила Наташа. Как обычно, она не могла понять Коулсона.       Он мгновение смотрел на нее, затем кивнул.       — Очень хорошо. Если бы вы могли кратко изложить свои выводы, то…       Наташа слегка выпрямилась и начала.       — Старк — самовлюбленный человек. Он безрассуден, импульсивен и склонен к саморазрушению. Он может быть гением, но он эгоист и не умеет хорошо играть с другими. Я считаю, что броня была бы огромным преимуществом, но не в том случае, если бы ее пилотировал Старк. Он бы не подошел для ЩИТа.       — На каких особенностях поведения вы основываете эту оценку? — спросил Коулсон после некоторого молчания.       — Он отказался просить помощи даже у самых близких друзей и солгал им о своем состоянии, что говорит о том, что он мало заботится о других, даже о тех, о ком, как он утверждает, заботится. Он сознательно и неоднократно занимался саморазрушительным поведением — как, например, гонка в Монако и постоянное и ненужное использование костюма — в качестве последней попытки добиться славы и известности. Все, что он делает, служит его эго, начиная с пафосной выставки Старка и заканчивая драматической передачей костюма Роудсу на вечеринке. Его неуважение к правилам и авторитетам проявилось в том, как он вел себя на слушаниях в Сенате. Хотя Старком легко манипулировать, он может быть непредсказуем и опасен.       Наступило еще одно продолжительное молчание, прежде чем Коулсон сложил руки на столе и позволил себе небольшой вздох.       — Понятно, — сказал он. Затем он повернулся к Фьюри. — Вы были правы. Надо было послать Миллера.       Наташа почувствовала, что напряглась, но не успела ничего сказать. Фьюри положил руку на папку и посмотрел на нее с интенсивностью, которая смутила даже ее.       — Этот отчет и то, что ты сейчас сказала, — самая большая куча дерьма, которую я когда-либо имел несчастье услышать в своей жизни. Ты умудрилась упустить абсолютно все важное о ситуации и Старке. Впрочем, не могу сказать, что я разочарован. Я был уверен, что ты все испортишь, но Фил больше верил в тебя. Похоже, он сильно переоценил твои способности.       В животе у Наташи появился комок. Это был тест, и она каким-то образом его провалила. Как она могла ошибиться? Почему она ошиблась? Она внимательно наблюдала за Старком. Он был именно таким, как она описала. Разве он не такой? Она повернулась к Коулсону в поисках ответов. Она больше не была уверена в ситуации и ненавидела это. Она ненавидела быть застигнутой врасплох и ненавидела провал. Неудача была неприемлема.       — Честно говоря, я думал, что у вас получится лучше.       К этому чувству она не привыкла, поэтому ей потребовалось мгновение, чтобы определить его: стыд и смущение. Сглотнув, чтобы не думать об этом позже, Наташа попыталась сохранить самообладание.       — В чем же я ошиблась? — спросила она, хотя голос ее был не таким ровным, как она надеялась. Неудача неприемлема.       Фьюри фыркнул.       — А где ты не ошибалась? Единственное, в чем ты не ошиблась, так это в том, что Старк плохо подходит для ЩИТа, что мы и так знали. — Он взял в руки папку и открыл ее, прочитав первые несколько строк. — Так, посмотрим. Вот. «Старк — самовлюбленный человек». — Он поднял на нее глаза, словно ожидая чего-то.       — Да, — сказала Наташа, уже зная, что это неправильно, но почему-то не понимая, что именно.       — Возможно, тебе стоит поискать определение нарциссизма. Думаю, это одно из тех слов, которыми люди любят разбрасываться. Конечно, ты должна была быть умнее. В любом случае, нет, Старк не самовлюбленный. Он гений, и он это знает. — Фьюри читал дальше. — «Не умеет ладить с другими». Как тогда ты объяснишь его успешную карьеру генерального директора? Возможно, ты не в курсе, но это подразумевает много «работы с другими». — Наташа ничего не ответила, хотя смущение исчезало, уступая место гневу. То ли на себя, то ли на Фьюри, она еще не была уверена. — То, что он может быть задницей, а его социальные взаимодействия иногда бывают немного… нестандартными, не означает, что он не может с кем-то работать, если его правильно мотивировать. Черт, посмотри на Поттс. Из этих двоих получилась отличная команда. И с полковником Роудсом он тоже неплохо справлялся. Так что опять неправда. — Неужели он действительно должен был говорить так радостно, подумала Наташа. С какой целью он это сделал? Конечно, кроме того, чтобы вывести ее из себя (и унизить).       Коулсон продолжил.       — Вы сказали, что он не рассказал друзьям о своей болезни, потому что они ему безразличны, хотя на самом деле все было совсем наоборот. Он хотел избавить их от боли. Это очень просто и довольно очевидно. — Его глаза ожесточились. — Вам не нравится Старк, и это наложило отпечаток на ваше восприятие. Вы должны были наблюдать, а не судить. Это не оценка, а подтверждение. Вы думали, что уже знаете Старка, поэтому подгоняли свои наблюдения под заранее составленные представления, а не строили их на основе своих наблюдений. — Он сделал паузу. — Я думал, вы будете лучше.       — Ты также умудрилась не заметить, что все это время человек умирал от отравления палладием, — добавил Фьюри. — Симптомы отравления тяжелыми металлами — раздражительность, аберрантное поведение, истерики, эмоциональная нестабильность, трудности с концентрацией внимания, бессонница, нервозность, и это лишь некоторые из них. Вообще-то, это чудо, что он остался в здравом уме. К тому же отчаяние делает с людьми забавные вещи. И я скорее думаю, что смерть может сделать человека немного отчаявшимся. Так что ты не можешь судить о нем по периоду, когда он был явно скомпрометирован.       Фьюри намеренно настраивал ее на неудачу, поняла Наташа. Он знал, что она не приняла бы во внимание ни одну из этих вещей, потому что они выходили за рамки ее знаний и опыта. У него уже была своя оценка Старка, и она явно отличалась от ее. Неужели она действительно позволила своим личным чувствам вмешаться в оценку? Ведь она невзлюбила Старка еще до того, как увидела его. Зачем было объявлять себя Железным человеком по телевизору, когда ЩИТ обеспечил ему идеальное алиби, если не для того, чтобы подпитать свое эго? Честно говоря, она не знала.       — Похоже, агент Романофф, вам следует заняться сбором информации и убийствами, потому что ваши навыки профайлинга никуда не годятся. — Фьюри бросил на нее последний взгляд и вышел, оставив Наташу наедине с Коулсоном.       — С этого момента вы должны держать свое эго в узде, агент Романофф. Вы ценный сотрудник и обладаете множеством полезных навыков, но не стоит переоценивать себя.       Наташа еще долго молча размышляла в пустой комнате.       (AN: Согласно моим исследованиям в Гугле, тяжелые металлы, такие как свинец и ртуть, могут иметь перечисленные симптомы, но не палладий. Но для целей этой истории я отмахнулась от этой детали).

***

53 (идея TheWinsomeWasp, KahunaBurger и Princessunicorblue)

      Когда Шэрон вернулась из туалета, рядом с ее столом стояли двое мужчин в костюмах.       — Агент Картер? — спросил один из них.       Она кивнула. Похоже, они не из ЦРУ.       — Да, это я. — Она осмотрелась и осталась недовольна тем, что увидела. Казалось, вокруг было меньше людей, чем раньше, и в воздухе витало напряжение. Это было нехорошо.       — Пожалуйста, сдайте свой значок и пистолет, — попросил другой. Шэрон сделала небольшой шаг назад, рука потянулась к пистолету. Но не успела она решить, стоит ли вообще что-то делать, как в комнату вошли несколько мужчин в штурмовой экипировке, с оружием наизготовку и нацеленные на нее.       — В ваших интересах пройти тихо, агент, — сказал первый мужчина.       Они не стали дожидаться ее ответа. Второй забрал у нее пистолет и сковал руки за спиной наручниками.       — Кто вы? Что происходит? В чем меня обвиняют? — Она пыталась найти в офисе хоть одно дружелюбное лицо, но люди либо отводили глаза, либо смотрели на нее с открытой враждебностью.       — Вы арестованы за кражу, разглашение секретной информации и пособничество террористам.       — Что? О чем вы говорите? — Неужели ее подставили? Это была ГИДРА?       В комнату вошел ее командир с телефоном у уха. Он посмотрел на нее и зарычал.              — Да, она арестована, — сказал он тому, с кем говорил.       — Агент Финч, — начала она, но он прервал ее.       — Заткнись, Картер. Ты позоришь это агентство. Я не знаю, о чем я думал, принимая тебя в это подразделение. Раз ГИДРА, значит, всегда ГИДРА. — Он повернулся к мужчинам, державшим ее. — Уберите ее с глаз моих.       Шэрон на мгновение остолбенела. ГИДРА? Она? После всего, что она сделала, чтобы доказать свою правоту, они решили, что она — ГИДРА? Это не имело смысла! Ее отвели в машину без опознавательных знаков, а затем повезли в аэропорт, где она села в самолет. Все ее вопросы о том, что происходит и куда они направляются, были проигнорированы. Все офицеры вокруг нее говорили на повышенных тонах и смотрели на нее так, словно она была грязью под ногами. Она ничего не понимала, и ей это не нравилось. Они разрешили ей перекусить и сходить в туалет, но отказались снять наручники. Наконец, после нескольких некомфортных часов, самолет приземлился в США, и она была доставлена в здание ФБР. Это, по крайней мере, ответило на один из ее вопросов.       Комната, в которую она попала, была похожа на все комнаты для допросов, которые она когда-либо видела. Долгий путь и постоянная тишина явно должны были ослабить ее, но она была подготовлена и не сломалась. Через относительно короткое время — она ожидала, что ее оставят томиться гораздо дольше, — в комнату вошли мужчина и женщина. Они заняли места напротив нее и положили на стол толстую папку. С пристегнутыми руками к столу, Шэрон не могла дотянуться до нее. Она была уверена, что вскоре ей покажут, что в ней находится.       — Я агент Гибсон, — сказал мужчина, — а это агент Феррера. Агент Картер, позвольте мне начать с того, что вы попали в беду, поэтому в ваших интересах сотрудничать как можно более полно.       — Где Стив Роджерс? — спросила Феррера.       Шэрон уже догадалась, что речь должна идти о Стиве и ситуации в Румынии и Германии, хотя она не знала подробностей.       — Я не знаю, — ответила она, что было правдой. Даже если бы она знала, она бы не сказала им, не зная, о чем идет речь.       — Что ж, очень жаль, что так вышло, — сказала Феррара. — Эта информация — единственное, что могло вам помочь.       Гибсон открыл папку и начал раскладывать фотографии на столе, чтобы Шэрон могла их рассмотреть. Она сразу же узнала туннель в Бухаресте, недалеко от места ареста Стива и остальных.       — Стив Роджерс смог добраться до Бухареста раньше оперативной группы благодаря информации, которую вы ему предоставили. И да, мы знаем это точно, потому что у нас есть записи с камер наблюдения, на которых видно, как вы разговариваете с ним и передаете ему досье. В результате этого незаконного разглашения секретной информации 35 человек получили ранения и семь погибли, включая ребенка, который проходил по туннелю, когда он обрушился. — Шэрон сглотнула, но промолчала. Гибсон продолжил, положив на стол еще один набор фотографий. — Пять агентов оперативной группы, которых можно считать вашими коллегами, получили нешуточные травмы, а двое погибли. Потому что вы решили дать мистеру Роджерсу информацию, которой он не должен был обладать. — Фотографии были довольно жуткими: сломанные кости и два мешка с телами. Этого не должно было случиться, подумала Шэрон. — После того как они сбежали с объекта в Берлине, где Зимний солдат убил еще 8 офицеров оперативной группы, вы подписали документы на снаряжение Роджерса и Уилсона и, очевидно, незаконно вернули его им. Затем они использовали его, чтобы напасть на Мстителей и разрушить аэропорт Лейпцига/Галле. — Еще больше фотографий показывали разрушенную диспетчерскую вышку и самолеты, а также несколько искореженных автомобилей. — В конце этого боя полковник Роудс получил тяжелые ранения, степень тяжести которых пока неизвестна. Как вы можете себе представить, генеральный директор «Старк Индастриз» Пеппер Поттс вышла на тропу войны, чтобы добиться справедливости для своего друга.       — Мир осознал, агент Картер, — сказала Феррера, — что вы это начали, — она указала жестом на стопку фотографий, разложенных на столе, — предоставив Роджерсу секретную информацию, а затем — даже увидев, что он сделал, — украли его оружие, чтобы вернуть его ему.       — Итак, вы видите, — продолжал Гибсон, — что дела у вас обстоят не лучшим образом. Вы можете быть — и, скорее всего, будете — обвинены как соучастник всех обвинений, выдвинутых против Роджерса и его сообщников.       Феррера достал из папки несколько бумаг, на этот раз похожих на письменные отчеты.       — Ущерб, нанесенный имуществу, исчисляется сотнями миллионов, и вы принимали в этом непосредственное участие.       — Теперь вопрос: почему? — спросил Гибсон. — Зачем помогать ему? И, особенно, зачем помогать ему снова в Берлине, когда его действия в Бухаресте уже привели к разрушениям и гибели людей? Кто подтолкнул вас к этому?       — Есть предположение, — сказала Феррара, в голосе которой звучало отвращение, — что вы из агентов ГИДРы, скрывавшихся в ЩИТе, которым удалось избежать обнаружения.       До этого момента Шэрон была в оцепенении, пытаясь осмыслить все, что ей показали, но в этот момент она резко подняла голову.       — Я не ГИДРА! — зашипела она.       — Так почему?       Почему? Потому что… потому что это был Капитан Америка. Стив Роджерс. Человек, о котором Шэрон так много слышала всю свою жизнь. Герой, которым она всегда хотела стать, как говорила ее тетя Пегги. Потому что она всегда была влюблена в него, и встреча с ним наяву лишь подтвердила все, что ей о нем рассказывали. Потому что ему нужна была помощь, и ей было очень приятно, что он попросил ее, что он доверился ей и обратился к ней за помощью. Потому что она верила в него. Тот поцелуй… это было обещание, она была уверена. Как она могла не сделать для него все, что было в ее силах?       — Я должна была помочь Стиву.       — Помощь? Помощь в организации террористической кампании?       — Капитан Америка не террорист!       — Нет? А как вы это называете? — Гибсон снова взял в руки фотографии из Бухареста: обрушенный тоннель, люди лежат в обломках, а другим помогают полицейские и спасатели. — Что это? — Теперь разрушения в аэропорту, а полковника Роудса на каталке везут к вертолету. — Для меня это выглядит как терроризм. Это похоже на терроризм для всего мира, агент Картер. Выданы ордера на арест Роджерса и всех его сообщников, включая бывшего агента ЩИТа Наташу Романофф.       — И ничего бы этого не случилось, если бы не вы, — выплюнула Феррера.       Нет, нет, это не так… Все, чего она хотела, — это стать героем, таким же героем, как Капитан Америка.       — Баки Барнс был невиновен, — сказала она, хотя в ее голосе не было убежденности.       — Это совершенно неважно, — ответил Гибсон, сурово глядя на нее. — Ответственен ли он за взрыв в Вене или нет, должен решать суд, а не Стив Роджерс. И не вы. Если у кого-то из вас были доказательства этого, вы должны были заявить об этом в соответствующие инстанции. Буйствовать, нападать на сотрудников правоохранительных органов, уничтожать государственную и частную собственность и причинять боль невинным — это не тот способ, которым можно справиться с ситуацией. Как вы думаете, жертвам и их семьям есть дело до его невиновности или виновности?       — И даже если Барнс был невиновен в взрыве в Вене — а в этом нет никакой уверенности, — он точно виновен во всем этом. — Феррера снова указал на фотографии. — Как и Роджерс. Это на них и на вас.       Гибсон хлопнул рукой по столу перед ней.       — Поэтому я спрошу еще раз, и очень хорошо подумайте, прежде чем ответить. Где Стив Роджерс?       Шэрон могла только смотреть, ее мысли проносились с бешеной скоростью, когда оцепенение прошло. Она думала, что все будет совсем не так. Она думала, что будет помогать герою своего детства, искупая вину за то, что неосознанно работала на ГИДРУ. Если она не может доверять Капитану Америке, символу всего доброго и справедливого, то кому она может доверять? Она доверилась ему и… и все пошло не так.       О Боже, что же я сделала?       К сожалению, было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Ей нечего было им сказать, потому что Стив мало что ей рассказал. Ей нечем было торговаться, нечего предложить интересного. Ничем нельзя было помочь. Она думала, что, возможно, Стив придет, чтобы спасти ее, объяснить, почему его действия были необходимы, но этого не произошло. Она предстала перед судом и была осуждена по всем пунктам обвинения, а от Стива не было ни единой весточки. Если верить новостям, он скрывался где-то вместе с остальными членами своей команды, не желая сталкиваться с последствиями своих действий. Он бросил ее. После всего, что она сделала для него, он совсем забыл о ней — предал ее и весь мир.       Он заплатит за это, поклялась она себе в своей маленькой тюремной камере. Однажды он заплатит за это.