Часть 2

В коридоре царил гул голосов и топот множества ног. Ещё громче, чем разговоры студентов, звучал искажённый голос декана в старом динамике, установленном в фойе. Его слова смешивались с шумом и превращались в монотонный гул, от которого звенело в ушах. Ино раздражённо затыкала уши пальцами, стараясь хоть немного приглушить этот хаос. Она стояла вместе с ребятами из кружка флористики возле своего стола, где находилась их композиция, и время от времени бросала взгляд на декана, надеясь, что его речь вот-вот закончится. — Уважаемые студенты и гости, — звучало из динамиков с характерным треском, — сегодня мы открываем нашу ежегодную выставку… Ино закатила глаза, опустив руки, но всё ещё делая вид, что слушает. Её терпение было на исходе, и она уже начала нервно перебирать ленту, свисающую с одной из композиций. Через мгновение её взгляд пересёкся с Сакурой, которая стояла напротив со своим кружком. Та энергично помахала рукой, пытаясь привлечь внимание. Ино улыбнулась и слегка махнула в ответ. — Итак, — наконец прогремел декан, делая акцент на каждом слове, — объявляю выставку открытой! Аплодисменты раздались одновременно с шумом множества шагов. Гости начали заполнять зал, кто-то спешил к первым стендам, другие рассматривали планы выставки на своих телефонах. Ино выдохнула, расслабляя плечи, и кивнула своим ребятам: пора начинать встречать посетителей. Кто-то останавливался у столов, внимательно рассматривая экспонаты, задавал вопросы: «Как вы это сделали? Что это значит?» Другие же проходили мимо, не проявляя ни малейшего интереса. Были и те, кто останавливался с откровенно кислой миной, бросая короткий взгляд, будто осуждая сам факт существования таких произведений. Ино наблюдала за всем этим, стоя рядом со своей композицией. Она заставляла себя улыбаться, отвечала на редкие вопросы и терпеливо ждала, когда кто-нибудь проявит настоящий интерес. У соседних столиков, казалось, творилась совершенно другая история. У одних работы уже покупали, у других столы быстро пустели, а рядом появлялись таблички с крупными буквами: «Продано». Ино могла видеть, как ребята из других кружков оживлённо обсуждают сделки, сияя от гордости. Она сделала вид, что её это не задевает, но внутри ощущала лёгкую досаду. Её композиция была большой, яркой, наполненной смыслом. Она работала над ней днями, буквально выжимая из себя силы. И что? Никакого отклика. «Настоящее искусство не для всех», — тихо сказала она себе, пытаясь оправдать происходящее. Но в душе всё равно появлялось горькое чувство. Почему никто даже не задерживается у её работы? Ино вздохнула и оглянулась по сторонам. Она знала, что нельзя позволять себе унывать, но видеть пустое пространство перед своим столом, пока вокруг царила такая оживлённая атмосфера, было тяжело. — Сколько стоит? — раздалось внезапно у неё за ухом. Ино вздрогнула от неожиданности и обернулась. Перед ней стоял Какаши-сенсей, его взгляд был сосредоточен на её композиции. Он внимательно рассматривал каждую деталь, словно пытался понять её замысел. — Э-э… — Ино начала мешкаться, чувствуя себя совершенно неготовой к такому разговору. Она не рассчитывала на продажу, да и честно говоря, толком не знала, как оценивать свою работу. — Смотря сколько дадите? Какаши мельком взглянул на неё, а потом вернулся к композиции. — Себестоимость умножьте на три, — посоветовал он деловито. — Я… я не знаю цену, — призналась Ино, слегка смутившись. — Я делала от души. Какаши усмехнулся, положив руки в карманы. — Хорошо, — ответил он спокойно. — Давайте будем исходить из смысла данной композиции. Он посмотрел на неё чуть прищуренными глазами, явно ожидая продолжения. Ино почувствовала, что её взгляд цепляется за всё, кроме его глаз. Девушка немного нервничала, но всё же собралась с духом. Она повернулась к композиции, провела ладонью над её центром и начала говорить. — В центре композиции — яркие жёлтые нарциссы. Это то, с чего всё начинается. Первая влюблённость. Это чувство, когда ты только-только замечаешь кого-то и понимаешь, что этот человек начинает занимать всё твоё внимание. Они символизируют радость и лёгкость, тот момент, когда в груди появляется что-то тёплое, а мир вокруг кажется светлее. Она указала на белые розы, обрамляющие центральные цветы. — Белые розы — это чистота и искренность. Это тот этап, когда вы начинаете узнавать друг друга. Между вами появляются доверие и понимание. Они символизируют первые серьёзные шаги в отношениях, когда ты готов открыть свои чувства и быть честным с собой и с другим человеком. Затем Ино подвинула руку к ярким алым тюльпанам, слегка выделяющимся среди других цветов. — Красные тюльпаны — это страсть. Это огонь, который вспыхивает, когда отношения становятся более интенсивными. Это момент, когда вы уже не просто узнаёте друг друга, а начинаете жить друг другом. Страсть может быть обжигающей, но без неё любовь не бывает полной. Её пальцы остановились на лиловых ирисах, расположенных по бокам композиции. — А эти ирисы — это мудрость и надежда. Это о том, как любовь начинает расти. Когда вы уже знаете друг друга, но всё ещё смотрите в будущее с верой. Это моменты, когда вы учитесь принимать не только радость, но и сложности, которые приходят вместе с близостью. Далее она указала на глубокие бордовые каллы, которые располагались ближе к нижнему краю. — Бордовые каллы — это ревность, боль и разочарование. Не всегда всё идёт гладко. Эти цветы говорят о том, что любовь может приносить и страдания, и сомнения. Они напоминают, что каждая связь проходит через испытания. Наконец, она провела рукой по зелёным ветвям эвкалипта, которые переплетались между цветами. — А это зелень эвкалипта. Это обновление, очищение. Он связывает всю композицию. Потому что, пройдя через все стадии — от радости до боли, от страсти до разочарования — любовь становится более зрелой. Это уже не буря, это океан. Ино сделала шаг назад, внимательно осматривая композицию. — Эта работа — о пути любви. Она никогда не бывает простой или линейной. Это история, которая начинается с лёгкости и заканчивается глубиной. Всё, что между, — часть её красоты. Какаши молчал, а затем кивнул, словно обдумывая каждое её слово. — Убедительно, — наконец произнёс он. — Вы сделали не просто композицию. Вы рассказали целую жизнь. Какаши, молча слушая её рассказ, вдруг достал из кармана бумажник. Он неспешно открыл его, вытащил несколько крупных купюр и протянул их Ино. Её глаза расширились от удивления. — Я… Я не могу принять такую сумму! — выпалила она, испуганно глядя на деньги. — Это слишком много! Какаши слегка усмехнулся, его взгляд был спокоен, но твёрд. — А я не принимаю отказов, — сказал он, чуть поднимая бровь. — Можете уже смело ставить табличку «Продано». В конце дня я это заберу. Ино ещё несколько секунд смотрела на него, будто не веря происходящему. — Вы уверены? — прошептала она, всё ещё сомневаясь. — Абсолютно, — ответил он, убирая бумажник в карман. — Искусство, которое заставляет задуматься, всегда стоит таких вложений. Его голос прозвучал так уверенно, что Ино не нашла слов возразить. Она медленно кивнула, а потом, дрожащими руками, прикрепила табличку «Продано» к своей композиции. Её сердце колотилось от волнения, а внутри появилось странное чувство: гордость смешивалась с удивлением. Какаши развернулся и ушёл, оставив её переваривать случившееся. Она проводила его взглядом, до сих пор не веря, что её труд оценили так высоко. Девушка из кружка флористики, стоявшая рядом с Ино, тоже выглядела ошарашенной. Она проводила взглядом уходящего Какаши, а затем повернулась к Ино. — Сам Какаши-сенсей оценил, — проговорила она, качая головой. — Никогда бы не подумала. Ино всё ещё растерянно смотрела на свою композицию. — Не, ты ничего не думай, Ино, — добавила девушка, поспешно успокаивая. — Композиция у тебя и вправду красивая. Но сам великий критик Какаши… Я такое впервые за всю учёбу вижу. Ино наконец выдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Интересно, у кого он ещё что купил, — задумчиво проговорила она. — Хотелось бы посмотреть на их работы. — Можешь сходить и спросить, — с улыбкой предложила девушка. — А потом скажешь, что там. Мне аж самой интересно посмотреть, какие у него критерии выбора. Ино не могла сидеть на месте. Её переполняли смешанные чувства: радость, удивление и лёгкое недоумение. Чтобы разобраться в этом, она решила обойти все столы и выяснить, что же ещё купил Какаши-сэнсэй. Один за другим она подходила к студентам, задавая один и тот же вопрос: — Какаши-сенсей что-то у вас покупал? Каждый раз ответ был одинаковым: удивлённый взгляд, качание головы и: — Нет, он даже не подходил. Ино уже начала сомневаться в своей затее, когда добралась до последнего стола — кружка Сакуры. Подруга стояла рядом с группой своих однокурсников, оживлённо обсуждая чью-то работу. Увидев Ино, она сразу помахала ей рукой. — Ино! — воскликнула Сакура, подбегая ближе. — Что случилось? Ты выглядишь, как будто что-то невероятное произошло. Ино, немного смущённая, рассказала подруге о том, как Какаши купил её композицию, упомянув сумму и его слова. — Что?! — Сакура вытаращила глаза, а потом с восторгом бросилась обнимать Ино. — Это же круто! Ты представляешь, что это значит? Сам Какаши-сенсей оценил твою работу! — Да, но… — начала Ино, но Сакура перебила её, с улыбкой слегка тряся за плечи. — Никаких «но», Ино! Радоваться надо! Это потрясающе, понимаешь? Твоя работа нашла признание, и не просто кого-то, а самого великого критика Японии! Ино улыбнулась, хотя в глубине души всё ещё чувствовала лёгкое недоумение. — Наверное, ты права, — ответила она, наконец позволяя себе немного расслабиться. — Конечно права, — фыркнула Сакура. — Нужно сегодня отметить! В конце дня Ино передала свою композицию Какаши-сэнсэю. Она стояла напротив него, наблюдая, как он принимает её работу, и вдруг поймала себя на мысли, что он, возможно, не такой уж и плохой. С Сакурой они отправились в ближайший бар, чтобы выпить за такой успех. Заказав по паре коктейлей, они шумно обсуждали всё, что произошло, смеялись и радовались. Когда они возвращались в общежитие, обе были изрядно хмельными. Сакура шла, размахивая руками, что-то оживлённо рассказывая, а Ино смеялась в ответ, время от времени придерживаясь за стену, чтобы не упасть. Дойдя до своей комнаты, Ино с трудом вставила ключ в замочную скважину, открыла дверь и вошла внутрь. Усталость давила на плечи, но вместо того, чтобы сразу лечь, она направилась к своему столу. Она включила ноутбук, решив проверить, есть ли запросы на приват. Сегодня ей совершенно не хотелось проводить эфир — день был слишком насыщенным, и сил почти не осталось. Когда экран загрузился, она заметила уведомление. Запрос от того самого таинственного зрителя, который отправлял ей щедрые суммы, появился час назад. Ино на мгновение замерла, глядя на сообщение. Она кликнула на подтверждение и чуть выпрямилась, ожидая, когда он появится на связи. Девушка уже подумала, что он ушёл спать, раз так долго не отвечал. Она даже потянулась к кнопке выключения ноутбука, но в этот момент экран ожил. Запрос был принят. Снова чёрный экран, снова не видно реакции. Это общение было словно разговор с пустотой — настоящий инкогнито. — Я тебя ждал, — раздался его голос, глубокий и спокойный, но с едва уловимой теплотой. — Долго? — Ино слегка наклонила голову, игриво улыбаясь в камеру. — Всё в этом мире относительно, — ответил он после короткой паузы. — Более часа, может быть, и недолго. Но когда нетерпится кого-то увидеть, это время длится вечность. Ино на мгновение замолчала, а затем смущённо улыбнулась. Её щеки чуть порозовели, а глаза на секунду прикрылись, словно она пыталась скрыть лёгкое стеснение. — Ты мастер слов, — тихо произнесла она, глядя в камеру, и добавила с лёгкой игривостью: — Хотя, возможно, это просто моя усталость делает всё звучащим так романтично. Его ответного смеха не последовало, только тишина, которую она сочла вполне себе красноречивой. — Завтра выходные, — произнесла Ино, опираясь подбородком на руку. — Как проведёшь? — У меня выходные бывают разве что раз в две недели, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Так что завтра буду работать… и послезавтра. — Звучит не радужно, — нахмурилась девушка, её игривый настрой слегка угас. — Как есть, — коротко отозвался он. — Смотрю, ты подвыпившая. Был повод? Ино усмехнулась, вспоминая вечер. — Подруга потащила в бар, — призналась она. — Там и напились. Еле доволокла ноги домой. Она слабо улыбнулась, закусив губу, чтобы не рассмеяться, вспоминая, как Сакура чуть не упала, махая руками на прощание. — Похоже, вечер удался, — заметил он. — Ну… — Ино пожала плечами. — Не знаю, можно ли это назвать полноценным отдыхом, но иногда стоит себя побаловать. Хотя, честно, усталость всё равно догоняет. — Быть может, иди спать? — мягко предложил он. — Ты же зачем-то закинул мне запрос на приват, — ответила Ино, склонив голову и улыбнувшись. — Просто хотел пообщаться, — сказал он спокойно. — Не думал, что будет так интересно со студенткой. — О-у, — протянула она с лёгким смешком. — Возможно, у тебя на это кинк. — Раньше не наблюдалось, — ответил он сдержанно, но его тон выдал лёгкую насмешку. — Значит, начало развиваться именно сейчас, — поддела его Ино, вставая со стула. Её движения были чуть неуклюжими, но она явно что-то задумала. Он молчал, но потом всё же проговорил: — Тебе, наверное, и правда нужно спать. — Что? Нет, — быстро ответила Ино, исчезая из кадра. — Я сейчас. Через пару мгновений она вернулась, в руках у неё была бутылка вина и бокал. Она села обратно на своё место, улыбаясь так, словно только что сделала нечто гениальное. — Вечер только начинается, — заявила она, наполняя бокал. — У меня завтра выходные. — Кажется, ты всё же что-то празднуешь, — заметил он, уловив её настроение. — Как бы тебе сказать, — Ино задумалась, покрутив в руке бокал. — Я не праздную ничего. Просто… что-то странное произошло на моё удивление. — Что же? — раздался наигранно-любопытный голос с другой стороны экрана. — Сегодня тоже не обойдётся без почтителя книжной порнухи, — усмехнулась Ино, но её глаза слегка сузились, будто она снова прокручивала этот момент в голове. — И что же он сделал? — мягко спросил он, подхватив её тон. — Ну, ту композицию… — Ино замялась, а затем всё же продолжила: — В общем, он купил. За огромные деньги. И только у меня. Говорят, он критиком работает, вполне себе не хухры-мухры. Это странно. — А ведь композиция и вправду красивая, — сказал он без тени сомнения. Ино, не зная, что ответить, опустила взгляд. Под столом её руки теребили подол длинной юбки, которую не было видно в кадре. — Вокруг было куча других прекрасных произведений, — тихо произнесла она, словно извиняясь. — И именно твоё выбивается из всей кучи, — уверенно ответил он. Его слова прозвучали так просто, но так убедительно, что Ино невольно замерла, чувствуя, как её щёки слегка порозовели. Она подняла взгляд на экран, будто пытаясь найти в этом чёрном окне ответ, но ничего не сказала. — Ты сегодня выглядишь не как всегда, — заметил он, его голос был спокойным, но внимательным. — Извини, — Ино улыбнулась, поправляя воротник свитера. — Я не успела переодеться. — Знаешь, — сказал он, чуть помедлив, — а мне и так нравится. Кажется, на этом сайте я уже насмотрелся на голых девиц. Сейчас ты выглядишь так невинно и сдержанно, как… Ино почувствовала, как её щеки слегка порозовели. Она потёрла шею под воротником, пытаясь скрыть смущение. — Как монахиня, — закончил он с лёгкой усмешкой. — Тоже, между прочим, считается одним из кинков, — парировала Ино, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Но я всё же не монашка, — добавила она после короткой паузы, слегка фыркнув. — Верю, — ответил он, а в голосе прозвучала лёгкая насмешка. Блондинка выдохнула и пожала плечами. — Я постоянно так одеваюсь. Постоянно хочется прикрыться от внешнего мира. — Прелести двойной жизни? — спросил он, добавив в тон чуть больше серьёзности. — Ага, — ответила она, но в её голосе прозвучала грусть. — Сочувствую, — тихо сказал он, но Ино, сразу сменив тон, засмеялась. — Та ладно тебе! Я пошутила. Просто так одеваюсь, — отмахнулась она. — Я же художница, а не работница цирка. Его тихий смех раздался по ту сторону экрана, а Ино уже успокоилась, решив, что разговор снова приобрёл лёгкий, привычный тон. — Что-то жарко, — сказала Ино, махнув рукой себе на лицо. То ли духота в комнате, то ли её смущал этот таинственный собеседник, но на мысль о том, что это от алкоголя, она даже не обратила внимания. Скинув с себя свитер, она откинула его в сторону, оставшись в лёгкой майке. Тонкая ткань не скрывала, как под ней чётко проступают соски. — Я даже не заплатил, а ты уже раздеваешься, — заметил он, иронично, но с ноткой лёгкого одобрения в голосе. — Считай это бонусом за то, что сегодня я и так заработала, — усмехнулась она, устраиваясь поудобнее. — О, спасибо почтителю книжной порнухи, — проговорил он, и его смех раздался по ту сторону экрана. Ино закатила глаза, но улыбнулась. — Кажется, эта фраза становится твоей любимой, — заметила она, распуская волосы и откидывая их назад. — Забавный оборот слов, мне понравился. Девушка пила дальше и дальше, а разговоры шли всё откровеннее и откровеннее. У Яманака точно была одна проблема: когда она пьяна, язык за зубами у неё держался не очень сильно, всё хотел разболтать. Возможно, поэтому с Сакурой она не напивалась сильно, дабы не выдать, что она занимается вебкамом, хотя говорила, что не пьёт много, чтобы довести Лобастую домой, для этого понадобится кто-то более трезвый. Она уже успела рассказать про себя практически всё: что любит есть, пить, где её родной дом находится, какие баллы получает, какой её любимый предмет (и это точно не дисциплина Какаши).

***

— Знаешь, я даже прикупила книженцию, что он читает. То ещё чтиво, — девушка поднялась с кресла и покачиваясь пошла за кадр. Какаши немного обижало, что его студентка так отзывается о известной серии романом Джираи, но ведь высмотрела же название и купила… Шелест страниц книги вновь вернул мужчину в реальность, и он уже мог наблюдать, как блондинка листает книжку, экземпляр которой у него лежит на столе. — Принцесса Мидзуки смотрела, как он заходит к ней в комнату через окно, со страхом в глазах: вдруг кто узнает. Она прикрывала большие груди, которые было видно под прозрачной белой тканью её ночной рубашки, маленькими руками, — Ино театрально читала этот текст, с напускной удивлённостью и в то же время страстью, — То, что ниже, увы, не прикрыла, поэтому можно считать, что дальше идёт сюжет, высосаный из пальца К-хм… Ренджи спрыгнул с подоконника и подошёл к принцессе, поднял её лицо за подбородок и глянул ей глубоко в глаза: «Ни вражда между нашими кланами, ни международный скандал — ничего не заставит меня разлюбить Вас, Мидзуки». «Но Ренджи-сама… — ответила она, в уголках её глаз начали прояснятся слёзы, — Вы славный воин, и сможете себе найти любую женщину. Я не хочу рисковать тем перемирием, который уже утвердился между кланами, нет. Люди нуждаются в мире, и ради этого я готова отказаться от всего! Я буду терпеть! Я буду ждать, когда времена изменятся, но сейчас, о славный Ренджи, я не могу.» Девушка задумчиво смотрела в книгу, а потом улыбнулась и рассмеялась: — Никогда не поверю, чтобы у принцесс было такое эго. — А какое должно быть? — Какаши нахмурился и придвинулся к экрану ближе. — Ну… думаю… Короче, вся элита, особенно та, которой власть передавалась по крови, в наследство, — это напыщенные индюки, и воспитывали они своих детей соответственно, — Ино деловито хмыкнула. — Разве детей этой «элиты» не воспитывали другие? Принцессу Мидзуки воспитывали другие женщины, разве нет? Блондинка подозрительно сощурилась, глядя на экран, потом вздохнула. Какаши подумал, что это так от алкоголя. — Ты читал Ичу Ичу? И тут мужчина подумал, что спалился, и, возможно, нужно выкручиваться. Почему-то с головы вылетелело, что этот роман не только он читает. — Никогда, по правде, не читал. Просто предположил. Ведь и вправду, большинство детей знати воспитывали гувернантки, дворцовые служанки и другие. Принцессу Мидзуки можги просто правильно воспитать, так, чтобы она люила свой народ. — То есть только её воспитали хорошо, а всех остальных воспитали тюфяками? — Девушка спросила с некой ноткой провокации. — Смотря, какие гувернантки попадутся, — Какаши пожал плечами, хотя его студентке не видно. — Ты, конечно, можешь спорить, но проблема не в гувернантках. Беда в родителях. Да, она росла в окружении гувернанток и служанок, ведь родители были где-то там, на расстоянии. Они видели её только на официальных приёмах, где она должна была идеально стоять, молчать и улыбаться. Ты думаешь, у неё была какая-то реальная связь с семьёй? Скорее всего, нет. Из-за этого у неё развилось огромное эго. Это же типично: если родители не дают тебе любви и внимания, лишь откупаются дорогими подарками, ты начинаешь компенсировать это, считая себя центром вселенной. Ей с детства внушали, что она особенная, важная, что весь народ живёт ради неё. А сама она, между прочим, в этот народ и не выходила. Она даже не знает, как эти люди живут, ради чего жертвовать собой. Девушка откинулась на кресле, и лямка майки спала с её плеча, ещё одно движение, и её грудь может вывалиться. — Вот почему я не верю в эти слова про «жертву ради мира». Для неё мир — это что-то абстрактное, несуществующее. Она никогда не видела, как живут обычные люди, и, скорее всего, считала, что её клан важнее всех. Принцесса, которой внушали, что она лучше всех, не будет думать о ком-то, кроме себя. Поэтому я говорю: она бы сказала нечто вроде «Я не могу жить без тебя, Ренджи!», а не про какие-то там жертвы ради кланов. Скорее уж она скажет что-то вроде: «Мир? Пф! Я достойна быть счастливой прямо сейчас, а не когда-нибудь потом». — С такими познаниями, — Какаши улыбнулся, — ты бы могла поступать на психолога, а не на художника. — Разве что в альтернативной вселенной, — девушка показала свои зубки в усмешке, — На самом деле, хотела бы поступить. Возможно, гребла б деньги лопатой. — Ты ведь сегодня, говорила, достаточно нагребла, не так ли? — Думаю, до конца месяца хватит, — девушка вновь отрыла книгу в том же месте, где и читала, — «Я не смогу терпеть! Я не выдержу без Вас и дня, моя Мидзуки!» — он прижал её к себе и поцеловал так глубоко, что мог языком провести по её ровным зубам. Принцесса ахнула ему в рот, чем распалила ещё большее желание в мужчине взять её сейчас. Ренджи поднял её под аппетитный зад и кинул на кровать, где она от неожиданности развела ноги. — Брови девушки поползли вверх. — От неожиданности развела ноги, угу. Низ ночной рубашки приподнялся, открывая взор на сокровенное лоно, из которого уже сочилось желание. Рубашка, вроде, была прозрачная, так и так бы всё видно было. Ренджи стал на колени перед неё и припал своих ртом к её бёдрам, мокрыми дорожками он опускался от коленей к её цветку, который вот-вот хотел сорвать. Язык скользнул по нежным складочкам, таким сладким, что хотелось только и делать, что вылизывать это деликатное местечко. Штаны в зоне паха уже натянулись, и как бы Какаши не пытался усмирить свой член, никак не выходило. Всё, что ему хотелось, остудить пар. Он залез рукой под ткань и начал водить по своём достоинству от основание до конца, стараясь не выдать, что он дрочит. Ками-сама, он дрочит на свою студентку, которая читает его любимый эротический роман! — За одним пальцем последовал другой. Он водил по шершавой поверхности её влагалища, ощущал, насколько же она мокрая: от него и для него. Ренджи хотелось наконец-то сделать принцессу Мидзуки своей. Мужчина приподнялся, и снял с себя рубашку, а затем и штаны. Его ствол был тверже, чем когда либо. Он преподнёс его к её лону и начал входить. Девушка закатывала глаза… … настолько его это возбуждало, что даже дыхание стало более томным. Какаши был не в состоянии контролировать себя; он уже быстро мастурбировал, в голове прокручивая сюжет. Он представлял себя на месте Ренджи, а на месте Мидзуки — Ино, как бы странно это не звучало. Он представил, как входит в неё, и пусть она скорее всего не девственница, как принцесса, но тоже бы закатывала глаза, только не от боли, а от размеров его члена. Он бы точно имел её и раком, и боком. Он бы стал её жеребцом, чтобы она на нём прокатилась, да кем угодно! Её пьяный низкий голос, читающий эту порнушную чепуху — отдельный вид искусства. — Мидзуки стонала под ним, полностью позабыв о том, что их могут услышать и уличить. Наслаждение накрывало её с головой, когда Ренджи целовал её шею. Мышцы внутри начали быстро сокращаться, и она достигла пика своего наслаждения, а следом за ней и мужчина излился… Он кончил себе в руку, еле приходя в себя. Осознание того, что произошло, накрыло не сразу, но резко: какой смысл жизни? какой смысл того, что он только что подрочил? Появилась отчего-то и ненависть к себе и своему грешному телу, и делу. — Читать это до одури невозможно, — Ино захлопнула книжку и отложила от себя подальше. — Извини, мне нужно отлучиться, — Какаши быстро выключил окно чата и пошёл в ванную мыться, дабы ничего не запачкать. Член был ещё твердым, как никогда. Даже холодная вода не помогала остынуть.

***

Её накрыло чувство обиды и непонимания: возможно, она что-то сказала не так, или же сделала? Это он так из-за Ичи Ичи так? Алкоголь в крови ещё больше усиливал чувства собственной ничтожности. Хорошо, что рядом в тумбочке есть вечно неотказный друг, который улучшит настроение и погасит ужасное чувство одиночества. Обычный вибратор, розовенький, как у каждой нормальной девочки. Укрывшись одеялом, девушка включила вибратор и ввела внутрь себя. Задрожала она почти сразу. В голову сразу пришёл Какаши-сенсей, у которого под рубашкой видны его прокачанные мышцы, сильные, чтобы поднять её и трахать на весу. О и да, Какаши-сенсей путь будет с характером того самого таинственного незнакомца: будет трахать её целую ночь, а на своих парах он не будет её отчитывать, а тоже хотеть спать. Девушка дала сама себе пощёчину и быстро вынула вибратор, отложив его от себя подальше. - Ками, Ино, он же просто купил у тебя сраные цветы! Это не повод на него фапать! Стоит ли говорить, что она засыпала с мыслями о нём.