1.6 Ни о чем

      Сбившееся напрочь дыхание плотно связывалось с непониманием, которое, в свою очередь, давило на стенки горла, как самый настоящий вирус. Юзуха проводит рукавом мягкой кофты по высохшим губам, вероятно, силясь понять, что сейчас произошло и как именно нужно действовать. Раздумья приходят в наболевшую светлую голову одно за другим: ей необходимо вернуться в дом, принять кипяточный душ и забраться под пуховое одеяло — сокровенное место, где никто не сможет найти и потревожить; а может, сперва правильным будет забрать брата и по возвращению в дом заварить зеленый чай, делая вид, что все как обычно.        «Полный бред», — неохотно проскальзывает раненная мысль, когда Шиба, наконец, поднимает голову в темное небо.        Даже уличные фонари своим золотым освещением не способны передать его кобальтовое естество, прикидывая лишь ассоциацию с душой своего соулмейта. Ран, такой же бездонный и затягивающий, словно неизведанная галактика. Это сиюминутное озарение не дает покоя, лишь усугубляя ее нервоз с каждым вдохом, что окутывает подобно рыболовной сети. Юзуха, точно рыбка Масу, которая попалась ему браконьеру, и тот не раскроет сети, не позволит ей спокойно существовать и напрочь разрушит шаткую гармонию, утекающую сквозь пальцы под видом первых снежинок.       Под стихающую суматоху Юзуха забегает в дом, не закрывая за собой дверь. Мгновенно хватает теплую мягкую куртку с вешалки и выскакивает обратно на мороз. Избежать здравого смысла и нравоучений от самой себя хочется хотя бы раз. Пробегает бесшумно меж деревьев в самую тьму, стараясь остаться незамеченной. Как только Хаккай окрикивает ее, вероятно, не зная, где его сестра — стискивает зубы, заворачивая в проулок. Ноги передвигаются активнее по таявшему гололеду, когда Шиба видит Хайтани, шагающего буквально в следующем квартале.         «Останови его», — клокочет связь, стягивая каждый потрепанный орган тугой пленкой. Все на данный момент граничит с безумием. Если остановится — душа покинет тело, оставляя после себя мокрое пятно на асфальте. Если прибавит шаг и догонит — окончательно увязнет без возможности выйти обратно в привычные жизненные рамки. Будет видеть перед собой лишь сверкающие фальшью аметисты, слышать приятный слуху низкий баритон и дышать одним его присутствием, от чего мозг перестает функционировать как нужно. С каких пор его голос кажется приятным, не может отследить. — «Догони его и спроси. Поговори с ним», — Юзуха слишком резко пресекает эти мысли под видом вредоносного сорняка в красивом саду, но продолжает идти следом.        Смотрит на силуэт перед собой и подавляет сдавленный скулеж. Бесконечно сильно хочется быть замеченной, но испуг от надменного выражения холодного лица и неуместного сарказма, исходящего от Рана, пересиливает. Юзуха совсем немного вытягивает руку вперед, ладонью вверх, открывая запястья, и тут же прижимает ее к груди, остерегая себя. Не решается преодолеть дистанцию между ними, стремительно сократив. Издает тихий вздох, усмиряя дрожь в уставшем теле, и продолжает бесшумно шагать, опасаясь каждый раз, когда Хайтани замедлялся.        «Пожалуйста, не останавливайся», — подобно мантре, вторит Шиба и даже зажмуривает глаза до цветных пятен, готовя себя к полному разоблачению. — «Какой детский поступок. Можно подумать, если закрыть глаза, то он не увидит».       Ей хватает того, что сейчас можно понаблюдать за его размеренным шагом, позволяя себе раздумывать сюжеты, в которых он такой же человек, как и она. Не замечает, как оказывается в центре района Эбису, где глаза слепит от ярких рекламных вывесок на каждом углу даже ночью. Людей в это время почти нет, все они уставшие после работы со своими семьями, как и подобает нормальным. Юзуха с трудом подавляет безрадостный смешок, понимая, что она заболевает и хроническая инфекция в виде слежки за соулмейтом прогрессирует необычайно быстро. Абсурд ситуации заставляет опасливо замедлить шаг, останавливаясь у какого-то уже закрытого магазина. Прислонившись плечом к холодному стеклу панорамного окна, Шиба прячет замерзшие пальцы в карманах.        Зачем вообще ввязалась в идиотскую затею, подкинутой импульсивностью — не понятно и самой. В состоянии аффекта хотелось его догнать и пару раз ударить, закричать, что с ней так нельзя поступать. Да только аффект прошел, и Ран ее злостное и упрямое «нельзя» втопчет в землю раз и навсегда. Продолжит играться с ней, пока не останется лишь оболочка, не способная ни на что.       От громких мыслей не способна уловить сразу, как Ран останавливается неподалеку, через два небольших магазина возле большого торгового центра. С такой дистанции плохо видно, но Шиба замечает, укромно прячась, как он достает мобильник, видимо, собираясь звонить кому-то. Ловит себя на идиотском осознании, где хотела бы увидеть его размеренное лицо без маски пафоса и надменности. Наверняка, сейчас он действительно такой, когда идет так плавно и без… без чего? Юзуха могла видеть его лишь в драках и разборках, когда необходимо было включать ярость, с адреналином выплескивая весь свой яд на противников. Голова опускается вниз с прибитой гвоздями таблицей на лбу — она такой же противник для него, как и все остальные.         — Нет, только не это! — встревоженно вырывается вслух в тот момент, когда перед ней встает пустота. Ран просто исчез за несколько секунд ее противоречивых мыслей. Так не должно было случиться. Она приложила немало сил, пройдя за ним большой путь по холоду, а сейчас стоит в полном одиночестве. Возможно, раздумья затянули настолько сильно, что казавшиеся секунды оказались минутами. И сейчас точно нельзя бегать ошеломленно по улицам, ища Хайтани в каждом закоулке. — Это не даст ровным счетом ничего.        Продолжая расстроенно плестись по аллее главной площади, Юзуха разглядывает мимо проходящих зевак и сама себе отрицательно машет головой, вбивая стоически, что Рана здесь уже нет. Массируя левый висок, вдруг неохотно отвлекается на звенящий сверху колокольчик. Поднимает налитую по ощущениям свинцом голову и щурится от неисправно мигающей вывески. Название не запоминает, даже не читает толком, но, заглядывая в окно, осознает: нашла решение проблемы лишь на этот поздний вечер. Как только открывает стеклянную дверь и переступает порог бара, отчетливо переходит жесткую грань. Прежняя Юзуха никогда бы так не поступила. Не стала бы топить мысли, разрывающие на куски душу, в алкоголе и уж точно не стала бы жалеть себя — на это никогда не было времени.         Останавливается у открытого контактного бара и флегматично разглядывает на лакированном меню в один лист разные напитки, в которых ничего толком и не понимает. Работник бара — молодая женщина со смуглой кожей и высоко заколотыми волосами, смотрит на нее довольно сурово, словно подгадывая момент, когда может потребовать документ, удостоверяющий личность.         Осматриваясь кругом, Шиба переключает внимание на большое количество угольных столов с мягкими диванами в цвет. Подмечает несколько одиноко сидящих мужчин и две небольшие компании, которые, напившись, весело о чем-то смеялись. Обида колит острой иглой прямо в область сердца — этого она была лишена на всю свою юность. Медленно поворачивается к барной стойке из темного дерева и вновь переключается на ассортимент выпивки.        — Я бы хотела выпить, — почти беззвучно шелестит Шиба, поднимая пугливый взгляд на женщину, что по внешности точно была гейшей в прошлой жизни. Сейчас Юзуха вовсе не заботится о любом исходе сложившейся ситуации.       Казалось, на миг суровая женщина смягчилась. Откладывает предварительно затушенную сигарету в пепельницу, рукой разбивает сизый дымок и учтиво кивает, готовая дослушать то ли заказ, то ли всю ее трагичную историю. Вряд-ли кому-то есть дело, что привело на вид примерную школьницу в такое место, где напиваются одни мужланы, жалующиеся друг другу на свои никчемные жизни.         — Сколько раз просил не курить при гостях! Эрза, ты подрываешь репутацию заведения, — явно простуженный мужской голос, исходящий с противоположной стороны, кажется Юзухе знакомым. Или это ее воображение считает, что было бы неплохо сейчас встретить хоть кого-то, кто хорошо ее знает, не будет отговаривать от железобетонного решения и просто выслушает.        — В таком случае придется искать новый персонал. — Женщина, судя по всему, являющаяся той самой Эрзой, отводит свой взгляд надзирателя от Шибы, отвечая мужчине в раздраженной манере. — Ты и сам знаешь, что в этой дыре никто не согласится работать!       Оказываясь в эпицентре закипающего скандала, Юзуха, чертыхаясь, разворачивается к выходу, помечая крестиком в уме еще одну неудачу. Если старушки с ее квартала правы, и в той реке нельзя было плавать, чтобы не вызывать гнев Водного Духа, то она точно попала под его беспощадное проклятье.        — Юзуха!        Отмирая у самой двери, она вдруг плавно поворачивается корпусом, замечая знакомого и отнюдь неплохого. Губы растягиваются в искренней улыбке, и девушка точно решает отменить пункт о проклятье в своем списке неудач. Дышать становится немного легче, примечая радость на лице Цутому. Этот парень, ставший уже мужчиной, заделался ее безопасным уголком еще в раннем детстве. Только он знал, что творится в их семье, и приходил практически каждый раз, по возможности стараясь вправить извилины своего другу. Цутому Масуда был на один класс старше Тайджу, и какое-то время у него получалось держать его на правильном пути, под здоровым контролем вплоть до средней школы. Физически Тайджу никто не может одолеть, а за отказ вступить в «Чёрный Дракон» последовало не только избиение, но и конец дружбы. Неприязнь к янки или же осуждение за тиранию поставило жирный крест на их приятельских взаимоотношениях, никто так и не пояснил младшим из дома Шиба.       — Эрза, налей ей, — распоряжается мужчина, смело подходя к Юзухе и с приятным удивлением рассматривая ее со всех сторон.       — Еще чего! — фыркает женщина, принимаясь натирать стаканы один за другим. — Мне проблемы не нужны.        — Сказал же налить, — щетинится Цутому, помогая согревшейся Юзухе снять куртку, как когда-то давно, где она бежала к нему домой после школы вместе с младшим братом, чтобы спокойно поесть и настроиться на гневный и опасный вечер.       — А как же штраф за продажу алкоголя детям? — в лисьей натуре протягивает Эрза, натирая новый бокал в руке до скрипящей чистоты. — Потом сам же мне голову открутишь, Масуда.        — Это младшая сестра Тайджу. — Окидывает Эрзу сурово, давая понять, что здесь лучше рта не открывать. — Ей уже по закону разрешено выпить, — убавляя тон, поясняет Цутому, переводя внимание на свою подчиненную.       Сдаваясь, Юзуха облегченно выдыхает, чувствуя тонко простирающуюся безопасность. Их голоса кажутся фоновым шумом, когда каждая клеточка тела неутолимо тянется к соулмейту, желая отыскать его и обнять или ударить несколько раз, что точно может выйти боком. Ударить его кажется не таким жутким, как обнять. Ран не похож на любителя нежностей. Засмеет елейно и душу высосет до последней капли.       — Итак, — лояльно заговаривает женщина бармен, наклоняясь к Шибе через барную стойку. — Чего тебе налить, котёнок?        Немного тушуясь, Юзуха заламывает тонкие брови и намеренно отгоняет от себя дурацкие мысли. Сжимает губы и, перекатывает воздух из одной щеки в другую. Раздумывая над выбором, только сильнее хмурится. Названия коктейлей и состав на лакированной большой бумажке ни о чем не говорит и она отодвигает его от себя, ленивым движением руки, смело смотря на ставшую вдруг приятной молодую женщину.        — То, что поможет стереть этот паршивый вечер из памяти, — сипло отвечает Шиба, уже не в состоянии держать лицо подобающе перед человеком, что являлся спасательным кругом с самого детства.       Лезть в недры души незнакомке, да еще и гостю по совместительству, Эрза не решилась. Кисло улыбаясь, женщина устремляет свой сосредоточенный взгляд на рабочую зону, начиная профессионально выполнять свою работу в создании хорошего временного обезболивающего для душевных ран. Работая в этой сфере достаточное количество лет, за женщиной закрепилось прозвище «Антидот». Уж слишком часто ей несчастные люди разных возрастов рассказывали причину своего желания утопиться в алкоголе. А Эрза, сглаживая и без того кровоточащие раны и сильные ожоги от проблемной любви, улыбалась и, протягивая выпивку, приговаривала: «Ваш антидот». Медовые глаза Юзухи, отдающие янтарным блеском при теплом освещении четырех навесных ламп над барной стойкой, крайне внимательно следят за юркими движениями бармена, даже повторяя глазными яблоками движения шейкера в смуглой руке вверх и вниз.         — Тайджу вернулся? — прорывается Цутому сквозь пелену ее увлеченного наблюдения в эту минуту, что забрала все внимание Шибы, переключая от каких-либо проблем.         — Ни одной новости от него, — флегматично отвечает Юзуха, подпирая щеку ладонью и устанавливая локоть на деревянную столешницу. — Считаю, это все к лучшему.         — Что тебя так подкосило, если не он причина?         Издавая тяжкий вздох, что стягивает грудную клетку со всех сторон, норовя собрать все ребра в кучку до взрыва в мелкие щепки, девушка моргает медленно несколько раз, чувствуя небывалую тяжесть в веках. Переводит взгляд вновь на Эрзу, и та подмигивает, ловким быстрым движением беря всю ситуацию в свои руки.         — Отстань ты от нее со своим допросом! — крайне жестко пресекает собственного начальника и с глухим стуком ставит шейкер на рабочий стол, едва не расплескав почти готовый напиток. — Не суйся туда, чего понять не в силах.         Управляющий вскидывает голову вверх, к высокому потолку и продолговато мычит, тут же выпрямляя спину натяжной струной. Словно переключил роль со старшего друга на начальника, изобразив строгое выражение лица конкретно для своей подчиненной.         — Я переживаю и хочу быть уверен в твоей безопасности. — Голос его отдает возбужденным переживанием, когда Эрза начинает действовать на нервы.         — Все в порядке, — вежливо заверяет Юзуха, пальцами забарабанив по ламинированному дереву, собирая разбросанные мысли обратно в кучку. — Если что случится, мне поможет Хаккай.         Несмотря на внутреннее противостояние, Шиба, прилагая большое количество усилий, натягивает улыбку, служащую отвлекающим маневром. Лишь бы только Масуда не раскроил ее царапины прошлого бедлама. Крайне нежелательно, чтобы ее трепетно построенный кокон забвения беспощадно разворошили изнутри, не спросив нужно-ли туда соваться. Отголоски тяжелого для окружающих детства воспринимались для Юзухи обыденностью. Сложно принять степень ненормальности, не познав другой жизни в сравнении.         — Чем он сейчас занимается? Уже наверняка выбрал себе будущую профессию. — Вспоминая былые времена, где практически нянчил самого младшего Шибу, мужчина задорно посмеивается, прикрыв глаза на краткий миг, словно одни воспоминания способны перенести его в счастливые воспоминания, даруя пережить радостные моменты во второй раз.         — Я не говорила с ним о поступлении, — мелодично отзывается Юзуха, склоняя голову вбок, усердно задумываясь о том, что нужно бы поднять эту тему. И правда, никто из них еще не задумывался о будущем, погружаясь в бытовых задачах и перебиваясь подработками. — У него много друзей. Меня согревает, что он не один.         — Много друзей, говоришь? — мужчина сводит толстые брови вместе и не стремится разгладить морщинку на лбу другой эмоцией. — Юзуха, он состоит в группировке? — тембр вмиг теряет всю источаемую доброту, меняясь на трескучее напряжение.         — Да, ему очень повезло с ребятами. — Кидая просящий вмешательства взгляд на Эрзу, делающую вид, что даже их не слышит, Шиба поглаживает костяшки одной руки подушечками пальцев, чувствуя, как напряжение оседает в нагретом воздухе, завладевая гостеприимной атмосферой.         — Вытаскивай его оттуда. Эти проклятые янки все становятся грабителями и убийцами, — тяжелая рука опускается на ее плечо и Юзуха тушуется, завидя неприятный блеск в серых глазах напротив. — Ты не хочешь, чтобы он стал якудза или угодил в колонию, так?         «Убийцы, колония, грабежи», — обволакивает эти слова с неким трепетом в сознании. Масуда точно не может знать, что вытаскивать нужно не брата, а саму ее. Только все это бесполезно и может усугубить судьбы тех, кто решится влезть в отношения соулмейтов, за которыми стоит сама Вселенная. Хайтани добавит так, что ни одна медицинская страховка не покроет. — «Он говорит, даже не представляя, настолько прав».         — Цутому, все они хор…         — Я помогу тебе вытащить его, — перебивает мужчина, тотчас принимаясь гипнотизировать Юзуху своими убеждениями. Достает дорогую по виду ручку из нагрудного кармана своей рубашки, крутясь в поисках бумаги. — Где они собираются? Я с ним поговорю. Эрза, подай блокнот!         Ошеломленная от подобной активной деятельности, Юзуха широко распахивает глаза и злостно задерживает дыхание, пытаясь выстроить цепочку последовательности в голове. Не привыкшая к помощи, а еще и такой бестактной, она сжимает тонкие пальцы в кулак и резким движением разжимает, отвлекаясь на действие — это альтернатива дыхательной технике, чтобы переключиться и не испортить ситуацию своими скопившимися эмоциями. Женщина ударяет кулаком по столу, пресекая дешевый драматический театр с заведомо провальной постановкой, и ругается себе под нос, молниеносно одаряя своего начальника свирепым взглядом.         — Ретируйся отсюда, Масуда.         Хватая ускользающее спокойствие за самый кончик, девушка опирается ребрами о стойку и, оставаясь стоять корпусом к своему давнему другу, убедительно кивает, потушив его пылкость своей уверенностью в новом дне.         — Хочу побыть одна, Цутому. Не сердись, позже все равно встретимся, — с приложенной добротой оповещает Шиба о своем желании и кивает на прощание. Вежливый отказ, когда на душе скребут не кошки, а самые настоящие гиены, делает свое дело, и мужчина, скомкано попрощавшись, исчезает за дверью рабочего персонала без единой попытки продолжить начатое.         Абсолютно не раздумывая, Юзуха отталкивается руками от столешницы и, развернувшись вокруг своей оси, направляется вглубь гостевой зоны, рассматривая одинокие столы. Находиться рядом с шумными компаниями или того хуже, с несколькими одиноко сидящими мужчинами желания не возникнет никогда — опасно. Не смотря на Эрзу, что во всеоружии наверняка каждый день. Она точно ни один десяток пьяных туш отправила за шкирку на улицу, не допуская драк и конфликтов.       Наконец, находя самый приглянувшийся столик, Шиба проводит кончиком пальца по его ребру, будто проверяя на наличие пыли. Опускается на мягкий бархатный диван, подальше от окон, и придвигается ближе к углу, принимаясь рассматривать стол, сделанный, по ее мнению, из самого настоящего угля. Вряд-ли в таком месте использовались дорогие минералы, пусть и искусственные в интерьере, но шарма это не убавляет.         — Что это? — удивленно хлопает глазами, пальцем указывая на три одинаковых коктейля, появившееся на столе практически бесшумно.         Разглядывая то, как переливается полупрозрачная синева в стаканах с градиентом апельсинового цвета, Юзуха наклоняет голову и тянет алкоголь через тонкую соломинку, перекатывая пряный вкус на кончике языка с полным ажиотажем.         — Я не раскрою тебе состав. «Авторская интрига» сама придумала, — довольствуясь удовлетворением гостьи, Эрза поправляет фартук на груди и присаживается напротив. — Ты не злись на Масуду, он чрезмерно опекающий. Ему трудно понять, что дело вовсе не в твоих братьях.         Проницательность этой женщины выбивает из колеи подобно смерчу, что обрушивается на дома, расположившиеся у подножья гор. Сметает все затишье размеренной жизни, словно цунами, который уносит маленькую деревню глубоко под море, не давая шанса на дальнейшее существование.       Включать дурочку необходимости не возникло. Шиба действительно не сразу смогла понять, о чем конкретно говорит женщина. Лишь подметила верно, попадая в цель: дело действительно не в братьях. Дело в ней самой. Изгибая одну бровь дугой в вопросительном жесте, Юзуха сама дает возможность преподнести теории, пока выпивает алкогольный коктейль до середины стакана так, словно жажда беспощадно мучала на протяжении нескольких часов.        — Твой соулмейт знает, где ты? — отчетливо зная, что снова с легкостью попадает в цель, Эрза прикрывает тонкие губы, растянувшиеся в хитрой улыбке, ладонью, не желая смущать итак натерпевшуюся на ее взгляд девушку.       Крайний глоток дается с напрягом от резко стянувшегося горла. Юзуха кашляет несколько раз и пальцами нажимает на шею прямо под подбородком, будто этот жест заставит быстрее проглотить напиток, вдруг ставший застрявшим шиповником, так и норовящим разодрать нежные стенки горла. Когда ситуация требует включить ничего не знающую — тело подводит, запуская самую честную функцию под названием «язык тела».       — Почему ты предположила именно эту теорию? — глаза демонстративно забегали по столу, а после и залу заведения, разглядывая пустующие столы, вдруг ставшие чрезмерно интересными, пока мозг разрабатывал необходимый план побега. Символическое решение избегать было принято девушкой без лишних муторных часов раздумий. — Мне просто интересно.       — Да я всего-лишь высказала свою гипотезу, — безобидно отвечает Эрза и тянет руку к своим заколотым волосам, проверяя на прочность, чтобы ни одна прядка не выбилась. — Все проблемы от мужчин.        Умело различая ложь, Юзуха затаивает дыхание и наклоняется вперед, сокращая расстояние между ними в этот миг. Крайне недружелюбно смотрит исподлобья, опуская острый подбородок на тыльную сторону ладони. Данная позиция в ее жизни всегда кричит о преимуществе знаний перед своим собеседником.       — Тебе было больно? — деликатно спрашивает Шиба, лишь приподнимая  тяжелую голову, наконец, отстраняясь предплечьем от поверхности стола.        Любви к рассказам с неизбежно грустным повествованием у девушки не было предположительно, большую часть жизни. Говорить о себе не нравилось никогда, даже поверхностно, без ненужных тем об интересах и увлечениях. Вот если впитывать чужую историю со знакомым названием на обложке, можно беспардонно расковырять свои собственные шрамы тошнотворного прошлого, видя ассоциации перед глазами. Наверняка у женщины бармена нелегкая история с беспощадным за плечами опытом в жизни, что сделал ее осмотрительной и на первое впечатление недоверчивой даже к брошенным животным.        — Как и тебе, — в голосе Эрзы скользит серьезность, а уголок губ дергается, походя больше на нервозный тик, нежели на проваленную попытку улыбнуться. — Значит, он не знает, где ты.        Даже пряный алкоголь, используемый как лекарство от всего самого дурного, не в силах замаскировать не высказанную обиду с рядом идущей воющей тоской. Все это открыто и многократно отражается на лице Юзухи. Сознание накрывается мягким тонким покрывалом, преподносит желанное спокойствие. А уже через слишком короткий срок туда колючими шипами прорывается Ран Хайтани, словно намереваясь завладеть абсолютно каждым укромным уголком. Точно достанет пыльные коробки ее самых давний воспоминаний и просочится без приглашения.        — Может, у меня нет соулмейта, — пренебрежительно бросает Юзуха, прямо после этого резким движением руки схватив второй стакан с напитком. — Не люблю необоснованное мнение от окружающих.        Тонкие пальцы вытаскивают пластиковую соломинку и, поднеся грань стакана к розоватым губам, она делает большой глоток, языком убирая пролитые капли с уголков рта. Не стала пытаться разгадать, что намешано в ее стакане, отказалась даже почувствовать ягодный вкус.       — Ты часто трогала место, где точно есть родственная татуировка. Масуда, как и любой мужик, не обратил внимание. У них вообще туговато с наблюдением важных мелочей. — Эрза приоткрывает рот в ожидании хотя бы скупой реакции на свою наблюдательность, но остается терпеливо ждать, пока Юзуха переварит это скандальное разоблачение. — Скорее всего, ты делала это машинально. Как только вошла в бар, когда заговорила со мной. Еще несколько раз, когда Масуда выражался о янки, не стесняясь своих эмоций.        Узкие плечи опускаются с выскочившем неуместным смешком наперевес всей ситуации. Смысла держать осанку и казаться другой, более солидной и умной, больше не было. Сморгнув усталость, что высасывала все силы от подавления противоречивых мыслей, Шиба поднимает глаза к потолку всех пепельных оттенков и впервые за весь день улыбается расслабленно. Звенит протяжно в памяти, как она открылась Инуи в первый раз, выворачивая душу наизнанку на одном дыхании. Сейчас можно проделать это вновь, а потом уже твердо и уперто молчать перед Хайтани, не произнося ни слова.        — Хочется избавиться от связи и одновременно хочется видеть его чаще, — тихим надтреснутым голосом отзывается девушка, соединяя свои ладони вместе. — Иногда думаю, что могу свихнуться и с ним, и без него. Здесь нет разницы. Мне очень тяжело от всего этого.        Внимательно слушая, молодая женщина склоняет голову вбок, не смея прерывать ни на одном слове. Думает, если кто-то из гостей решит сделать заказ, она тут же объявит о закрытии бара одним жестом, не сводя заинтересованного взгляда с Шибы. Достаточно лишь махнуть рукой несколько раз в сторону, отгоняя назойливую пьянь.       — Мы точно из разных миров, а такие истории заканчиваются плохо. Конец всегда одинаковый. Я не драматизирую. Это то, как я чувствую.        — Он в группировке? Теперь мне все понятно, — облегченный вздох разбавляет нависшую пасмурную тучу прямо под потолком, и Эрза, подпирая щеку, звенит многочисленными металическими браслетами на запястье. — Котёнок, это вовсе не конец. Перед тобой сидит живое доказательство!       Янтарь в глазах загорается секундной блестящей вспышкой, потухая со скоростью падающей звезды в темном бескрайнем небе. Пучина противоречия затягивает безвозвратно, и Шиба скрипит зубами, бегая от одной мысли к противоположной. Она ему не нужна, а он не нужен ей. У семидесяти пяти процентов родственных душ проявляется любовь с первого взгляда, а они —исключение. Неправильные двадцать пять процентов, обреченные нести это бремя за все свои худшие поступки во всех жизнях. Несчастные два процента оказывались в клиниках, теряя рассудок, а остальные двадцать три процента пополняют список суицидников, что не знает конца.       «Полный провал по жизни», — скрупулезно приходит к единственному выводу, ощущая легкий жар на щеках. Мысли о Хайтани теперь заведуют ее давлением или дело в алкоголе? Прискорбно и то, и другое.       — Твой соулмейт из группировки или вы ненавидели друг друга?        — Ох, если по правде сказать, то у нас не все было гладко с зарождением связи. — Эрза хмурит тонюсенькие брови и приставляет ко рту кулак, сосредоточенно подбирая слова из своих воспоминаний. — Мой муж был из состоятельной семьи, а его родители долгое время воротили от меня нос.        — Почему? — возмущенно возглашает Юзуха, тут же оглядываясь по сторонам, не желая, чтобы на нее пялились всякие отдыхающие незнакомцы. Яркая вспышка негодования пронизывает с головы до ног и натягивается подобно струне. Борцам за справедливость всегда приходится нелегко пропускать через себя неприятные факты. — Ты не кажешься злодейкой.       — А ты встречала хоть одних богачей из семьи, в которой все были врачами со скверным характером? И представь, что соулмейт наследника вдруг оказалась девчонка янки с улиц Токио! — женщина обнажает ряд верхних зубов, предаваясь картинкам прошлого в победном экстазе. — Им понадобилось достаточно много времени, чтобы принять меня. Так что и ты не отчаивайся.       Тишина казалась вдруг приободряющей и нужной. Расспрашивать Эрзу о ее прошлом в данную минуту не возникло необходимости. Сейчас не подходящее время, и Шиба понимает: данный кусочек истории служит приободрением в ее трудном обстоятельстве. Она сделает это в другой раз, после разрешения своих проблем. — «Проблем или проблемы?» — подталкивает подсознание, приводя к самому логичному умозаключению: Хаккай в порядке, а с Раном придется столкнуться лицом к лицу для выяснения хотя бы чего-нибудь. Даже мозг не допускает в мыслях слово «отношения».        — Я пойду работать, иначе чьи-то глаза проделают дыру в моей спине, — шепотом произносит Эрза, наконец, поднимаясь с диванчика.       — Спасибо, — благодарно откликается Шиба, не сводя затуманенного взгляда с женщины, что уже разворачивается к пустующему бару.       — Если нужно будет поболтать, забегай. — Слова долетают до девушки не так четко, как хотелось бы, однако она посылает слабый кивок.       Окидывая усталым взглядом третий, наполовину выпитый коктейль, Юзуха жарко выдыхает через приоткрытые губы, и тело перестраивается в энергосберегающий режим. Она вытягивает руки перед собой и опускается горящей щекой на предплечье, прикрывая глаза всего на парочку минут. Нужно прийти в норму и добраться до дома, прежде чем брат начнет переворачивать каждый закоулок района в ее поисках. Ведь телефон разрядился еще во время прогулки за Раном.       «Прогулка за Раном. Как тупо же звучит», — улыбается мыслям и негромко посмеивается, обдавая поверхность стола неимоверно горячим потоком воздуха изо рта.       Рядом с ней чувствуется шелестящее движение и тут же прекращается. Кто-то опустился прямо на ее диван, даже не на рядом стоящий, что разделяет стол. Сплошь грубость в подобных заведениях, да и только. Не найдя в себе лишние силы, чтобы взглянуть на бестактного человека, Юзуха прикрывает один глаз полностью, решая подождать, когда человек уйдет. Минуты длятся целую вечность, и она сбивается со счета секунд, решая приоткрыть один глаз. Беспокойство улетучилось с помощью выпивки крайне быстро, и девушка не сразу реагирует на то, как чужие пальцы приподнимают ее локоны, чтобы открыть одну сторону лица. На наглость реакции также не возникло, лишь сердце забилось в странном ритме, побуждая поморщиться.       — Собралась спать здесь, прелесть? — не сразу узнает голос, но такое редчайшее «прелесть» приписывает ей только он.       Приподнимая подбородок, Шиба складывает руку на руку и вновь кладет занемевшую от неудобной позы щеку обратно, издавая мычание. Сохраняет молчание некоторое время, едва разбираясь, сон это, алкогольное отравление или ей просто не повезло в очередной раз.       — Что ты здесь забыл? — ее голос звучит с неохотой и монотонностью. Наверняка Ран сейчас посчитал бы, что у нее в запасе несколько жизней, раз отвечает ему в подобной интонации. — Пришел поиздеваться?       Хайтани в очередной раз ловит себя на мысли, что не умеет обращаться с девушками, и оно вовсе ему не нужно. Было не нужно до вердикта Вселенной.       Сдержанным взглядом обводит наполовину пустой стакан и поворачивает голову вбок, перебарывая неприязнь к таким мероприятиям. Терпению его можно было позавидовать, как и спокойствию, что вызывает крошечное чувство вины перед самим собой. Проколоться настолько и выйти из всего цирка самым главным шутом — не в его стиле. Ран продумывает все варианты задолго до случившихся событий, чтобы оставаться на вершине среди полудурков. Только в этот раз пришлось пошатнуться со своей высоты.       — За тобой пришел, — бесцветно отвечает и кромкой зубов цепляет крошечную ранку на нижней губе. Снисходительно оглядывает место и переводит оценивающий взгляд на Юзуху, что полулежит на столе неподвижно. — Собирайся.       Перебарывая сонливость, девушка отрывает налитую свинцом голову от нагретого стола и, повернувшись корпусом, видит недовольство на лице своего соулмейта. Ему точно неприятно сейчас сидеть с ней здесь и практически уговаривать пойти с ним. Опьянение дает о себе знать, когда Шиба начинает разглядывать его сосредоточенное выражение лица. Замечает, как хмурятся осветленные частично брови, и может даже предугадать, что он, оставаясь внешне спокойным, сжимает челюсти. Заставляя шестеренки в голове работать побыстрее, она понимает, что его неодобрительный взгляд направлен на недопитый алкоголь.       — Кажется, я сделала то, о чем ты просил. — Елейно тянет каждую гласную и усмехается, откидываясь на мягкую спинку дивана.       Издавая краткое мычание, Хайтани переводит взгляд на Юзуху, наклоняясь ближе к ее лицу, выражающему насмешку над ним. Хочется поставить на место, встряхнуть хорошенько и заставить ее остановиться. Вместо этого Ран по новоприобретенной привычке цепляет пальцами кончики ее мягким волос и железобетонно понимает: девушка не в трезвом уме и сейчас что-либо делать бесполезно.       — Поподробнее с этого момента, — бархатным тембром окутывает ее со всех сторон, решая сбить с мысли окончательно.       Девушка двигает правым плечом, лениво стараясь оборвать контакт с соулмейтом. Если он вот так продолжит сейчас трогать ее волосы и пытливо смотреть сверху-вниз, нейроны перестанут функционировать вплоть до аварийной поломки во всей ее жизнеспособной системе. Легкие начнут отказывать, кровь обратится в чернила, а сердце приобретет нездоровые шумы.          Юзуха не в силах противостоять, встать и уйти, чтобы иметь какой-либо контроль именно в данную минуту, которая с ее молчанием может затянуться и на несколько часов. Необходимо сказать ему свою точку зрения, разорвать эту удавку и снять со своей шеи, становясь снова хозяйкой своей жизни.         — Будем сидеть здесь хоть до самого утра, пока не услышу ответ. — Точно читая все ее мысли, изрекает Ран и опускает одну руку на спинку дивана так, будто готовится ловить ее в случае одного незатейливого движения, как беглеца.         — Ты просил дать причину для ненависти, — шелестит девушка бесцветным тоном, а от каждого слова в грудной клетке щемить неистово начинает. — Я и дала ее… причину.         Щуря глаза, Ран запрокидывает голову кверху и хрипло посмеивается. Не так, как она привыкла слышать — надменно и саркастично. Хайтани сейчас смеется с озорством, будто находится в эпицентре нелепости, а Шиба занимает главную роль этого акта. Из его перегруженной головы мгновенно вылетает злость на Муто, который своим приходом демонстративно дал ему понять в допущении ошибки. Впредь нужно самому все перепроверять. Если знал он, то и Харучиё не был в неведении.          — Напиваешься, только чтобы разжечь во мне ненависть, — заглушая отрывистый смех, констатирует Хайтани. — Ты не можешь знать мое отношение к бухлу.         — Я видела, как ты смотрел на него! Не похоже, что вы друзья.         Чувствует приятную тяжесть, когда Ран опускает свой острый подбородок на ее макушку, и даже не шевелится, когда его рука соскальзывает с диванной спинки, перекидываясь через ее плечо. Правильно и неправильно в одном флаконе. Противоречие играет с ней в перетягивание каната с абсолютно равными силами с каждого конца. Ей вдруг кажется, что с внезапным контактом алкоголь быстрее разгоняется по организму, прибавляет головокружение, и воздух в легких спирает.          — Поговорим, как протрезвеешь. — Голос Рана сквозит стальными нотками, когда аметистовые глаза замечают, как Юзуха тянется к недопитому алкогольному напитку. Это заставляет нервничать, однако тело срабатывает на опережение — он перехватывает ее худое запястье и притягивает к себе, удерживая.         — Ты не можешь мне указывать! — недовольно шипит она, небрежно дернувшись всем телом в импровизированном, но действенном капкане из его рук.         — Завтра утром повторишь мне эти слова. С радостью докажу тебе обратное. — Ран закатывает глаза по кругу и длинными пальцами нажимает на ложбинку между плечом и ключицей, стараясь вызвать дискомфортный скулеж.         Получается молниеносно. Шиба морщится и от бессилия прислоняется щекой к его плечу, сдавленно промычав. Теряет кратковременный контроль над собственным телом и соскальзывает лбом в область его ключиц, слыша, как обрывается дыхание у соулмейта. Она намеренно расслабляется, не желая разжигать в немнеконтролируемую ярость, от которой потом остатки собственного мнения не соберет. Пытаться задеть Рана нельзя, причинить боль невозможно, а не выполнять его наставления глупо и неразумно. По решению Хайтани и самой Вселенной.          Крайне осторожно встает и боковым зрением улавливает оставленные Раном несколько купюр на столе за ее выпивку, а после смиренно идет за ним небольшими шажками, стараясь не рухнуть отсвалившейся сонливости. Он почти бережно ведет ее за локоть, испытывая внезапное удовлетворение от принятия ситуации. Картинка перед его глазами сменяется телевизионными помехами уже через миг — он не собирается больше вытаскивать ее из кабаков и вести диалоги «ни о чем» зная, что девушка и одной трети не вспомнит. Всего лишь выполняет одно неплохое дело в знак извинения перед ней. Очернил Юзуху в собственных мыслях и чуть больше, чем просто один раз.         — Ты отведешь меня домой?         Открывая дверь заведения, Ран поворачивает голову, рассудительно выдыхая через плечо:         — Да. Только улажу еще одно дельце.