Эпилог

      Арно подарил Матье на Рождество довольно большую искусственную омелу. Катрин Тремуй постаралась перевести всеобщее внимание на себя. — Матье, давай поцелуемся под этим деревом. — Нельзя, — строго отчеканил Арно, — пока рано. Да и предсказатель молчит. — Какой ещё предсказатель? — с досадой спросила Катрин Тремуй. Положительно все знакомые сговорились свести её с ума. — Гедеон ждёт своего звёздного часа, — ухмыльнулся Арно, подкармливая птицу бананом. Катрин наблюдала за Арно и Гедеоном с чувством счастья и неуловимой ревности. Марион внесла поднос с индейкой, устрицами и «Рождественским поленом». Марион испекла вкусный торт, чтобы напомнить о давней традиции. Матье нахваливал все блюда, на что слышал ответ: — Это Сара постаралась. — Это я подсуетилась. — А это блюдо приготовила ваша племянница. Сары нигде не было видно, но тут раздались звуки музыкальных инструментов. И тут Матье и его гости узрели живой вертеп. Они видели актёров, ослов, коз и летающую Вифлеемскую звезду. Актёры отказались от угощения и быстро убежали. И тут у Матье стало очень плохо на душе. Ведь он знал, что Сара была среди них. А теперь Сара нашла более решительного мужчину. Но тут внимание Матье привлёк Пэр Ноэль довольно большого роста. — Когда-то моё изображение сожгли в Бургундии, но теперь я снова с вами, ребята. И пэр Ноэль раздал всем подарки. Катрин Легуа — книги по психологии, Арно Монсальви — ключи от новой квартиры, Марион — швейную машинку и наборы для вышивания, Матье — очки, а Катрин Тремуй — завернутые в салфетку угольки, которые она тут же отшвырнула. — Это зря. Холодные угли уже не могут обжечь. Хозяин дома убедился в этом на своём опыте. Порой от костра страсти остаются только остывшие угольки, — проговорил Пэр Ноэль голосом Жана де Краона и громко рассмеялся. И тут появилась восхитительная Сара. Её шёлковый наряд казался сотканным из солнечных лучей, радуги и пламени. Катрин Тремуй подумала, что Сара приобрела по баснословной цене дизайнерскую вещь. Эта женщина была бы поражена, если бы знала, что необычный наряд Сары, подчёркивающий все достоинства её фигуры, был творением умелых рук Зоэ. Она била в бубен, танцевала и пела рождественские гимны. Зрители как заворожённые наблюдали за этим импровизированным представлением. — Лучше бы мы поехали на рождественскую ярмарку в Германию, — кисло заявила Катрин Тремуй, испепеляя Жана де Краона взором своих сине-зелёных глаз. Подумать только, противный старик умудрился испортить ей праздник. А Матье тоже хорош! Не выгнал разлучника и вполне благосклонно с ним общается. Так ещё и эта Сара отличилась. Прислуга, с какой-то радости вообразившая себя звездой. Понятно, что Сара имеет определённые виды на Матье. — А вы знаете, — нашлась Марион, — ворчание не украшает даже стариков. Что уж тут говорить про молодёжь. Хотя среди стариков, есть люди, сохранившие задор юности. Например, бабушка Амандины напоминает игристое вино, а вы, наверное, предпочитаете лимоны и уксус? Катрин с восхищением и лёгкой завистью смотрела на танцующую Сару. Молодая женщина, в чьи чёрные косы были вплетены цветы, казалась эльфом, феей, духом огня. Катрин страстно захотелось очутиться на её месте, быть такой же лёгкой, грациозно юой, пластичной, обладать таким же завораживающим голосом. Но Катрин раз и навсегда решила свою судьбу. С мечтами о сцене отныне покончено, теперь нужно сосредоточиться на получении высшего медицинского образования. «Кто бы мог подумать, что они с Арно умудрятся похитить будущего нарколога, который излечит их от пьянства своими пылкими речами? " — шутил Жиль. Очевидно, лучший друг Арно унаследовал чувство юмора от своего дедушки. Сара, закончившая своё выступление, поразительно отличалась от той несчастной женщины, что несколько часов назад обнажала свою истерзанную душу перед Катрин и Марион. Тут Гедеон заговорил: — Катр-рин и Ар-рно пр-ре красная пар-ра. Счастливая Катрин не противилась, когда Арно увлёк её под искусственную омелу и там поцеловал. А после Катрин и Арно уединились в одной из комнат. Катрин в очередной раз поняла, что романы врут про неземное блаженство первой ночи. — Жалко их. — Кого? — Дур, которые читают любовные романы и верят в них. Арно, напиши статью про них. — Любой каприз по заказу моей любимой женщины. Катрин радостно засмеялась. Как просто сделать человека счастливым одной-единственной фразой. Тогда Катрин не знала, что Сара и Матье провели не менее бурную ночь. Катрин Тремуй была неприятно поражена, когда глупая и наглая птица прокричала: — Сар-ра настоящая невеста Матье. Да здр-равствует любовь. Холёные руки Катрин Тремуй зачесались от желания свернуть шею надоедливой птице. Тут же Матье и Сара, никого не стесняясь, пошли целоваться под искусственной омелой. Катрин Тремуй не ощущала чувства ревности. На следующий день Матье сам же извинится за свою пьяную выходку и случайную измену. Если подумать, то эта Сара не моложе и не красивее её. Просто хваткая бабёнка, которая хорошо поёт и танцует. Оказалось, что Матье неравнодушен к танцам и пению. В таком случае Катрин Тремуй запишется на курсы танца живота. Ей есть, что показать, да и фигура у неё лучше, чем у Сары. Но она сдерёт неплохие отступные с Матье за его измену. В этот раз он не отделается мехами или побрякушками. — Такое впечатление, что сегодня не Рождество, а Валентинов день, — ядовито произнесла Катрин Тремуй. — Для любви не нужны праздники, — засмеялся Жан де Краон, — не сердитесь на молодёжь, прекрасная Катрин. Из его фразы Катрин Тремуй уловила одно слово «прекрасная». Она посмотрела в зеркало, отражавшее её ярко накрашенное лицо, обрамлённое роскошными рыжими локонами, напоминающими мех лисицы, и радостно улыбнулась. Мысль о собственной неотразимости и притягательности всегда восхищает возвращала ей бодрость и желание жить. Но следующее утро принесло красавице страшное разочарование. Катрин Тремуй демонстративно надула пухлые алые губы и молчала, показывая как она обижена развратным поведением Матье. Матье даже не попросил прощения, его пальцы задумчиво перебирали новый фарфоровый сервиз конца девятнадцатого века. Казалось, что Матье поглощён новым украшением своей коллекции, но на деле бизнесмен собирался с духом. Катрин Тремуй, возмущённая таким свинским отношением Матье, тут же послала к чёртовой матери свои намерения быть надменной и холодной. — Итак, Матье, ты ничего не хочешь мне сказать? Выходит, что теперь мы квиты. Я наставила тебе рога со стариком, а ты изменил мне с шалавой и алкоголичкой. Тут Матье стремительно поставил сервиз на комод из красного дерева. Его глаза пылали, а ладони машинально сжались в кулаки. — Уходи отсюда. Я не позволю тебе оскорблять мою будущую жену. — Я поражаюсь твоему чувству юмора, Матье. — Это не шутка. Я собирался поговорить с тобой в более деликатном тоне, но ты сама напросилась. Я тебя больше не люблю. Нам нужно расстаться. Нас не связывает ничего общего. Мне с тобой не интересно. — А с кем тебе интересно? С этой певичкой? Чем она лучше меня? — Запомни на будущее, — тут Катрин Тремуй услышала голос ненавистной соперницы, — никогда не нужно задавать мужчинам подобный вопрос. В лучшем случае ты услышишь отговорку в стиле: «Ну не знаю. Ты хорошая, красивая, суперская, но сердцу не прикажешь». Это если кавалер попадётся вежливый и слабохарактерный. А некоторые мужчины, рубящие с плеча, откровенно перечислят твои недостатки и достоинства своей новой избранницы. Самооценка изрядно пострадает. Матье уже сделал свой выбор. Он допустил ошибку, когда принял тебя обратно. А чем я лучше тебя, я объясняю популярно. Для меня Матье прекрасный мужчина, которого можно любить, а не воспринимать его как агрегат для получения денег. — Ты хочешь, чтобы я поверила в твою искренность? Для такой заурядной женщины Матье является счастливым билетом. Похоже, что все меня решили доконать. Прислуга увела моего жениха. — Мой дядя не рогатый скот, чтобы его можно было увести, — раздался презрительный голос Катрин Легуа, — не надо унижать себя ещё больше, разыгрывая сцену несуществующей ревности. Вы бросили моего дядю ради денежного мешка, а теперь получили то, что заслужили. Не нужно кричать, как базарная баба. Катрин Тремуй удалилась, громко хлопнув дверью. Только оказавшись подальше от дома Матье, Катрин смогла разрыдаться. Она размазывала слёзы по лицу и ревела в голос. Каким-то чутьём женщина понимала, что теперь ей придётся очень плохо. Теперь она была на грани нищеты. Катрин Тремуй любила красивую жизнь, дорогую косметику, парфюмерию и одежду. Она обожала элитные ночные клубы и рестораны. Но теперь череда удовольствий подошла к концу. Пёстрый карнавал уступал место серым будням. Потеряв Матье, Катрин потеряла безбедную жизнь. В итоге она решила, что во всех её бедах виновата Сара. «И почему у многих мужчин нет хорошего вкуса, и их тянет на наглых и вульгарных дамочек?», — размышляла вдова Жоржа Тремуя. Катрин Монсальви в итоге выучилась на врача-нарколога и стала прекрасным специалистом. В соавторстве со своим мужем, психиатром Арно Монсальви, она писала статьи, в которых разоблачила каноны современной романтической литературы. Арно написал несколько научных работ и добился признания. Матье в итоге обрёл своё счастье с Сарой, невзирая на осуждение Гоше Легуа. — Нет, я всё понимаю, но Катрин Тремуй хотя бы умела преподнести себя и была дамой из высшего общества. А эта просто вульгарная певичка из бара. Но «певичка» сделала неплохую карьеру. Она сумела добиться успеха, стать популярной эстрадной певицей, звездой мюзиклов и получить несколько престижных музыкальных премий. Выпивала Сара только по большим праздникам, но её выходки запоминались надолго. Зачастую Сара становилась героиней скандальной светской хроники, но её поклонники только восхищались Сарой, потому что она талантливая, смелая, сильная, незаурядная и живёт так, как ей нравится. Арно и Мишель подали в суд на свою родную тётю, незаконно присвоившую их квартиру. Процесс активно освещался в прессе. Большинство людей встало на сторону братьев Монсальви, а бизнес Жизель шёл уже не так хорошо как прежде. Но больше всего добило Жизель предательство её супруга. Рене ушёл, оставив записку: «Я больше не могу жить с тобой. Прошу понять и простить. На раздел имущества подаю. Все вопросы к моему адвокату». Больнее всего ранило Жизель, что муж променял её на бывшую проститутку. Она пыталась говорить с этой Амандиной Лаверн, но получила в ответ массу хамства и оскорблений по поводу своего возраста. У Амандины оказалась железная хватка. Она умудрилась устроить свою судьбу, а заодно отомстить тёте Арно и Мишеля. Рене чем-то напоминал ей Матье. С таким мужем у Амандины не было проблем. Для мужа она навсегда осталась идеальной женщиной, самой лучшей, белой и пушистой. Марион не стала судиться со своей тёткой. Ей и без того хватало проблем в жизни. Одно время она работала продавцом в цветочном магазине. Но Марион снова не повезло с работодателями. Её начальница была в целом неплохой и нежадной женщиной, но пила запоями и могла позвонить ей в пять утра, чтобы рассказать историю своей жизни. Но Сара решила проблему — Сейчас пойдём домой к Аделаиде и позвоним ей с городского на сотовый. Скажешь, что сменили номер. — Так она позвонит по этому номеру. — Ну а я чего добиваюсь. Старой грымзе не хватает общения, так получит его с лихвой. Заодно занесу ей часть любовной коллекции Катрин. — Так она вроде не читает. Говорит, что у неё плохое зрение. — Ты, что не знаешь Аделаиду? Когда надо — то и слух, и зрение у неё на высшем уровне. Классику она не любит и не понимает. Детективы для неё слишком страшные. Я недавно ей говорю: — Тебе детективы или про любовь? А старая грымза сразу оживилась и так категорично говорит: — Мне только про любовь, да чтобы сюжет был интересный, да любовь страстная, можно и с насилием. Это для неё не страшно. Аделаида втянулась в чтение любовных романов. Вот это была настоящая жизнь! В романах Джудит Макнот, которую когда-то так любила Катрин, внуки и дети мирились даже с самыми токсичными родственниками. Не то что Сара, Вивьен и дочь Аделаиды. Внук простил бабушку, которая выгнала его из дома; дочь простила отца, сломавшего ей жизнь своим враньём; внучка помирилась с бабушкой, которая была несправедлива к ней; дочь прощала отца, поднявшего на неё руку. Аделаида читала и перечитывала эти романы. В моменты чтения она была счастливым человеком. В этот момент старушка забывала о своей жизни, представляя себя на месте злобной, но раскаявшейся главы семьи, а её родственники просили у неё прощения, которое Аделаида милостиво даровала им. Но реальность была далека от грёз. Некое разнообразие в жизнь старушки вносили ночные звонки странной женщины, которая рассказывала о муже-предателе, о погибшем ребёнке, о человеческой подлости. Вначале Аделаида напугалась и повесила трубку, но затем она стала ждать этих звонков. Выходит, что она нужна кому-то. Ведь даже Зоэ перестала ей звонить. Остальные подруги тоже самоустранились. Из-за всех жизненных испытаний Марион закалилась, ожесточилась и стала более циничной. Она воспользовалась запоями хозяйки и перевела отдел на себя. Своей бывшей работодательнице Марион оставила сумму достаточную для безбедной жизни. Но та предпочла пить дорогие напитки, закусывать их устрицами и крабами. Когда её деньги закончились, то она обратилась к Марион, но получила категорический отказ. Пять лет спустя умер директор магазина, оставив всё своё имущество беспутной дочери, резко поднявшей аренду. После мучительных раздумий Марион закрыла своё дело. Она скопила солидную сумму денег, и не хотела пустить своё состояние по ветру, работая себе в убыток. Ещё через несколько лет Марион убедилась в своей правоте. Многие предприниматели, торгующие в этом магазине, боролись до последнего, но в итоге разорились, а самые недальновидные влезли в долги. После этого Марион работала экскурсоводом, библиотекарем, но главным делом её жизни стало рукоделие, приносившее ей к тому же стабильный доход. Марион помогала многим людям вполне бескорыстно. Она не давала никому деньги, но покупала продукты, одежду, лекарства и помогала с трудоустройством. Марион ненавидела тунеядцев и нытиков. — Как можно жаловаться на свою жизнь, когда кругом столько перспектив? — Эх, Марион, не помнишь ты прошлого? — смеялась Сара. — Я не принимаю твой упрёк. Я изливала душу только самым близким людям. Помнишь Джейн Эйр? Я такая же. Гордая, стойкая и трудолюбивая. Я тоже умирала бы от голода, но не стала бы унижаться перед людьми. Хотя справедливости на земле нет. Но однажды Марион убедилась в своей неправоте. Когда-то её мать, обладающая сердобольностью и добротой, практически содержала свою соседку. Жюли хорошо зарабатывала, но любила ночные клубы, громкую музыку, попойки, кавалеров и не хотела тратить свои деньги на еду. Смеясь, она говорила Матильде Фурнье, что отдаст ей долг в следующей жизни. Однажды Марион пошла за продуктами в магазин. Время было позднее, но у них закончилась томатная паста. Марион и Матильда очень любили макароны с томатной пастой и щепоткой красного перца. И тут соседка попыталась отобрать кошелёк у Марион. Она чуть не сломала пальцы старшекласснице. Марион быстро очнулась и дала сдачу наглой соседке. Жюли пролетела от лифта до двери своей квартиры. После этого Матильда Фурнье перестала общаться с соседкой. Добрая и мягкая женщина превращалась во львицу, едва кто-то обижал её дочь. Потом Марион едва не стала жертвой насилия со стороны брата Жюли. И вот она явилась в свой бывший подъезд. Одна старушка попросила устроить свою внучку на работу. Марион вошла в лифт и увидела объявление донельзя, возмутившее её. Оказалось, что брат Жюли, едва не изнасиловавший Марион, умер, и теперь семья просит денег на его похороны. Марион вспомнила, что когда её мать умерла, то никто из соседей не предложил ей денег. Даже Жюли, шутливо обещавшая отдать Матильде деньги в следующей жизни. Для Матильды наступила следующая жизнь, но Жюли не хотела расставаться со своими евро. Марион не верила своим глазам. Объявление гласило, что этот человек участвовал в благоустройстве двора. На деле брат Жюли пил по-чёрному. Он нигде не работал, попрошайничал, катался на лифте по ночам, и неоднократно ломал его. Он как-то чуть не спалил дом, но его мать и сестра защищали его. Марион разорвала это объявление на мелкие клочки. Возможно, потом наступит раскаяние, но сейчас она была почти счастлива. Не от хорошей жизни Жюли и её мать клянчат деньги на похороны своего маргинального родственника. Однажды в дверь Марион позвонил её двоюродный брат. Он сказал, что его мать Лола пережила страшный инсульт и нуждается в уходе. — А я тут причём? — Ну вы же раньше работали сиделкой. — И что с того? Я не собираюсь посвящать свою жизнь женщине, которую ненавижу. — Как можно ненавидеть родную тётю? — удивился парень. — Очень просто. Она отказалась от меня, предварительно обобрав. Точка. — Но пусть моя мать повела себя плохо. Но вы же не такая. — Да, я больше не такая. Мне надоело быть тряпочкой под ногами, — заявила Марион, после чего выпроводила нежеланного гостя. После этого случая Сара решила показать своих соседей. Разумеется, издали. Эта пара шла, весело переговариваясь. Их новый сосед и собутыльник плёлся сзади. На какой-то миг он оглянулся, и Мишель ахнул. Он узнал своего изрядно постаревшего и опустившегося отца, Робера Монсальви. — Папа? — по-детски округлил губы Мишель, являющийся директором фирмы и отцом семейства. — Сынок, прости. А я тогда не мог вступиться за тебя, — заскулил Робер. — Да я уже не помню. Как ты докатился до этого? — Азалаис, сука, обобрала и бросила меня. А я потом связался с бандитами. Только это продолжалось недолго. Вскоре их посадили. А я поселился здесь. — На, папа, тебе на бедность. Ты нам ни евро не оставил, но я не злопамятный. С этими словами Мишель швырнул купюру в грязь и не оборачиваясь пошёл к своему лимузину. Иногда судьба сама наказывает плохих людей.