Игра первая: Зеркала

Тишина. Она не была успокаивающей. Она давила, заполняя пространство до краёв, как вода, вытесняющая воздух из легких. В этой тишине было что-то неправильное — ни звука дыхания, ни шелеста, ни малейшего шороха. Только ощущение чужого присутствия, липкое, холодное, будто кто-то наблюдает, но никогда не покажет себя. Тэхён открыл глаза. Резкий, яркий свет резанул по сетчатке, заставив его зажмуриться обратно. Несколько секунд он оставался неподвижен, ощущая, как его сердце бьётся слишком быстро, неровно, болезненно отдавая в грудь. Он понял, что лежит на чём-то твёрдом и ледяном. Кончики пальцев ног едва касались гладкой поверхности. Руки были бессильно раскинуты в стороны. Голова гудела, мысли путались. — Где я?.. — голос сорвался. Сухость в горле была такой сильной, что каждое слово резало, как наждак. Он медленно поднялся, опираясь на руки. Ощущение слабости накатывало волнами, заставляя тело дрожать, как у тяжело больного. Где-то вдалеке тикали часы. Тихо, но отчётливо. Этот звук разрывал тишину, навязывал свой ритм, будто отсчитывал время до чего-то страшного. Тик… так… тик… так… Тэхён зажмурился, прижав ладони к вискам. Звук был нестерпимым, как будто пробивался прямо в голову, в самый центр разума. — Замолчи… — прошептал он, его голос дрожал. — Замолчи! Но звук не исчез. Он становился громче, резче, пока не затопил всё вокруг, как нарастающий гул. Щелчок. Всё прекратилось. Тэхён открыл глаза. Перед ним были стены. Они окружали его с четырёх сторон, замыкая пространство в безупречно квадратной комнате. Но это не были стены в привычном смысле. Каждая из них была зеркалом. Он видел своё отражение. Его лицо. Бледное, испуганное, измождённое. Глаза расширены, тёмные круги под ними подчёркивали усталость, а губы были сжаты в тонкую линию, словно он боялся дышать. Тэхён поднял руку, и отражения мгновенно повторили это движение, только вот… — Нет… — прошептал он. Как будто каждое отражение было отдельным существом, медленно и лениво повторяющим за ним. Тэхён шагнул назад, его пятки соскользнули по холодному полу. Зеркала тут же отразили его движение, но одно из них опередило его. Вместо того, чтобы отразить его шаг, оно показало нечто другое. Щелчок. — Добро пожаловать, игрок. Голос прозвучал из ниоткуда. Тихий, но отчётливый, как будто говорил кто-то, стоящий прямо за его плечом. Тэхён обернулся. Никого. — Кто здесь?! — выкрикнул он, и его голос эхом отразился от зеркал. — Кто ты? Ответа не последовало. Вместо этого голос снова заговорил, с той же хладнокровной интонацией, которая обжигала, как лёд: — Моя цель проста — помочь тебе понять, кто ты есть. — О чём ты вообще говоришь?! Что за бред?! — Но для этого ты должен пройти через боль, страх и сомнения. Тэхён почувствовал, как его ладони вспотели. — Какую боль? Какой страх? — его голос стал громче, надрывнее. — Прекрати это! В зеркалах, будто в насмешку, стали меняться его отражения. Они вытягивались, ломались, искажали черты лица до неузнаваемости. — У тебя есть выбор: пройти игру до конца или… сдаться. Тэхён закрыл уши руками, его голова болела от этого голоса, от этих слов, от невыносимого давления тишины. — Я ничего не выбирал! — он шагнул к одному из зеркал, его пальцы коснулись холодной поверхности. — Это неправильно! Голос стал холоднее, как сталь: — Но помни, от твоих решений зависит не только твоя жизнь, но и жизни тех, кто тебе дорог. Сердце в груди сжалось. Эти слова пронзили его, как нож. — Оставь их в покое! — его голос сорвался на крик. — Если ты хочешь, чтобы я что-то сделал, оставь их в покое! Пауза. И затем последнее: — Игра началась. Щелчок. Тик… так… тик… так… Мир вокруг него изменился.

***

Юнги нервно закусил губу, следя за экраном. — Он совсем растерян, — тихо сказал он, чуть наклонившись вперёд. Чонгук сидел рядом, напряжённо скрестив руки на груди. — Это нормально. Первое испытание всегда такое. — Ты уверен? — в голосе Юнги сквозила тревога. — С ним и так не всё было в порядке. А теперь мы забросили его в этот ад… Чонгук поморщился. — Мы дали ему шанс, Юнги. Это — его возможность начать сначала. — Или окончательно сломаться, — бросил Юнги, отворачиваясь от экрана. — Я согласился на это только потому, что ты так верил в него. Чонгук тяжело вздохнул: — Он сильный. Справится.

***

Тэхён вглядывался в зеркало напротив. Отражение исказилось, дрогнуло, как будто кто-то опустил в него камень, и поверхность пошла рябью. Он отшатнулся назад, но взгляд словно приклеился к этому странному зрелищу. Постепенно рябь рассеялась, уступая место чему-то новому... ...кадрам из прошлого. Тэхён увидел себя, маленького, не старше семи лет, сидящим в углу небольшой, почти пустой комнаты. Стены облезлые, серые, с отслоившимися обоями. Из мебели — только старый шкаф с облупившейся краской, деревянная кровать с прогнувшимся матрасом и единственный стул, который был сломан с одной стороны. На полу лежал обрывок ковра, когда-то яркого, но теперь выцветшего и истертого до дыр. Маленький Тэхён сжимал в руках потрёпанного плюшевого медвежонка — игрушку, которая, казалось, была его единственным другом в этом холодном, пустом мире. Тишина. Только тяжёлое дыхание ребёнка и звуки из-за закрытой двери. Разговоры, переходящие в крики. Мужской голос, низкий и грубый, и женский — испуганный, надломленный. — Ты ничего не можешь сделать правильно! — голос мужчины резанул, как нож. — Пожалуйста… тише, он нас услышит, — женский голос дрожал. Тэхён сжался, прижав медвежонка к груди. Его маленькие пальчики стискивали игрушку так сильно, что казалось, он хотел спрятаться в её мягкой шерсти. Его глаза были широко раскрыты, наполнены страхом. Тик… так… тик… так. — Твой ребёнок, — мужчина кричал ещё громче, — ничтожество, потому что ты — ничтожество! В этот момент дверь распахнулась. Пьяный мужчина вошёл в комнату — высокий, массивный, с лицом, искажённым яростью. Тэхён не отрывал от него взгляд, словно загипнотизированный. — Ты опять здесь сидишь?! — мужчина подошёл ближе, его тяжёлые шаги отдавались эхом. — Никчёмный. Лучше бы тебя не было. Маленький Тэхён не ответил. Он лишь сильнее сжался в углу, пытаясь стать невидимым, пытаясь исчезнуть. Но это не помогло. Мужчина схватил его за руку, рывком подняв с пола. — Отвечай мне, когда я с тобой говорю! — он встряхнул его, как тряпичную куклу. — Папа, больно… — слабый, тихий голосок маленького Тэхёна был почти не слышен. Мужчина бросил его обратно на пол. Тэхён упал, ударившись плечом о край кровати. — Слабак. Ты никогда ничего не добьёшься. Никогда, слышишь?! — мужчина повернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. Тишина. Маленький Тэхён остался лежать на полу. Он дрожал, слёзы катились по его щекам, но он не издавал ни звука. Только губы шевелились, повторяя что-то шёпотом: — Я сильный… сильный… я справлюсь… Тик… так… тик… так… Звук часов вернул Тэхёна в реальность. Его собственное отражение в зеркале смотрело на него. Глаза взрослого Тэхёна были полны слёз, которые он отчаянно пытался сдержать. — Это… это неправда… — его голос был хриплым, надломленным. — Это просто игра… просто иллюзия… Но ощущения были слишком реальными. Слишком острыми. Он чувствовал ту боль. Ощущал тот страх. Щелчок. Голос раздался снова: — Твоё прошлое — это часть тебя. Ты не можешь убежать от него. Только через принятие ты сможешь найти путь к свободе. Тэхён закричал: — Замолчи! Замолчи! Ответ был холодным, безэмоциональным, как сталь: — Ты должен понять, что слабость — это не зло. Но отрицание её — твой главный враг. Тик… так… тик… так… Звук часов становился громче. Тэхён упал на колени, вцепившись пальцами в волосы. Его дыхание было сбивчивым, коротким. — Я не слабый… — прошептал он почти не слышно. — Я справлюсь. Я сильный. Сильный… — голос дрожал, но он пытался убедить этот надоедливый голос. Или, возможно, себя. Зеркало снова заиграло рябью. Тэхён знал, что дальше будет ещё хуже.

***

— Ты видел его лицо? — растерянно спросил Юнги, указывая на экран. — Ты правда думаешь, что это нормально? Чонгук некоторое время не отвечал, внимательно наблюдая за экраном. — Тэхён всегда скрывал свои эмоции, — наконец сказал он. — Он привык притворяться, что всё в порядке. Сейчас это его шанс показать всё, что он пытался похоронить в себе. — Но какой ценой? — Юнги вскочил с места. — Ты слышишь, как он кричит? Видишь, как он ломается? Чонгук поднял взгляд, его глаза были полны решимости: — Ломается или освобождается? Это его выбор.

***

Тэхён не хотел смотреть. Его тело кричало, что нужно отвернуться, закрыть глаза, но зеркало перед ним вновь затянулось волной ряби. Это было словно вихрь, который засасывал, вынуждая погружаться в глубину боли, что он когда-то запер в самых тёмных уголках своей души. Изображение постепенно прояснилось. На этот раз он увидел себя подростком. Школьная форма сидела на нём неопрятно: рубашка небрежно заправлена, галстук висел криво, а пиджак был явно чужим, с порванным рукавом. Он стоял в школьном коридоре один, сжимая рюкзак так, словно тот был его единственной защитой от окружающего мира. Вокруг него были другие подростки. Они смеялись. Но не вместе с ним. Они смеялись над ним. — Гляньте, наш бедняк снова в старьё нарядился, — голос одного из них был громким, вызывающим. Это был самый популярный мальчик в классе. Его окружали остальные, подхватывающие каждую шутку, как стая гиен. — Тэхён, тебе что, дома даже на нормальную одежду денег не дают? Или ты опять её в мусорке нашёл? — вторая реплика прозвучала как пощёчина. Тишина. Тэхён в воспоминании не отвечал. Он просто стоял, опустив голову, избегая встречаться с кем-либо взглядом. Его плечи дрожали, но не от страха, а от ярости, которую он не мог выплеснуть. — Эй, скажи что-нибудь! — кто-то сзади толкнул его, и он упал на колени, его рюкзак выскользнул из рук и раскрылся. Книги, листы бумаги, пара старых ручек рассыпались по полу. — О, да, он ещё и тетради свои из прошлого века таскает! — хохот вокруг стал громче. Тэхён медленно начал собирать свои вещи. Его пальцы дрожали, и он не поднимал голову, стараясь не показывать, как сильно это всё его задело. Но затем кто-то пнул одну из книг, и она отлетела далеко в сторону. — Эй! — впервые за всё время Тэхён посмотрел вверх — взгляд был полон не только боли, но и гнева. — Оставьте меня в покое! Смех внезапно стих. Главарь группы подошёл ближе, склонившись к нему. — А что ты сделаешь, если мы не оставим? Ты? — он ткнул пальцем в грудь Тэхёна. — Ты ничтожество. Тебя никто не защитит. Тишина. Затем сцена резко сменилась. Теперь Тэхён сидел дома. На кухне. Перед ним стоял стакан воды и два куска пянсе. За столом сидел его отец, чьё лицо было суровым, а в глазах светилось презрение. — Ты опять пришёл из школы с побоями? — голос был холодным, как лёд. — Ты хоть понимаешь, какой ты позор? Тэхён молчал. Его голова была опущена, губы плотно сжаты. — Я тебя спрашиваю! — отец стукнул кулаком по столу, и стакан с водой покачнулся, пролившись на еду. — Что с тобой не так, а? Почему ты не можешь дать сдачи? Почему ты всегда такой слабый?! Эти слова эхом отразились в голове Тэхёна. Он резко встал из-за стола и, не сказав ни слова, вышел из кухни, громко хлопнув дверью. И снова был резкий возврат к настоящему. Тэхён стоял перед зеркалом, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони, оставляя болезненные отметины. — Хватит, — прошептал он. Но зеркало не отреагировало. Вместо этого голос «Системы» снова раздался: — Ты бежал от этой боли. Ты спрятал её так глубоко, что сам начал верить, что она исчезла. Но она всё ещё здесь. Ты слышишь её? Чувствуешь её? Это — часть тебя. — Замолчи! — закричал Тэхён, кулаком ударив по стеклу. Но оно даже не дрогнуло. — Это ничего не изменит! Голос «Системы» звучал спокойно, но в нём была какая-то жестокая настойчивость: — Ты можешь продолжать убегать. Но пока ты не примешь её, эта боль будет управлять тобой. Ты её пленник. Тэхён закрыл лицо руками, его тело начало дрожать. — Я не слабый… я сильный… я справлюсь… — он шептал себе под нос, пытаясь убедить себя, но голос срывался, выдавая его страх и отчаяние. Тик… так… тик… так... Часы снова напомнили о своём присутствии. Тэхён почувствовал, как слёзы обжигают его лицо. Ему было больно, обидно, но ещё страшнее было осознать, что «Система» была права. Тэхён вновь увидел себя. Его отражение в зеркале изменилось: теперь перед ним был шестнадцатилетний подросток, стоящий на краю крыши многоэтажного здания. Город за спиной мерцал сотнями огней, как будто ничего не замечая и никак не реагируя на его боль. Ветер. Он дул резкими порывами, разрывая тишину и трепля волосы мальчишки. Школьная рубашка была слегка помята, галстук едва держался на шее, а рюкзак валялся в нескольких шагах позади, как брошенный символ ненужной борьбы. Подросток стоял прямо, руки опущены вдоль тела. Его лицо было бледным, взгляд устремлён вниз. Внизу кишела жизнь — машины, люди, бесконечное движение. Но для Тэхёна в тот момент всё это казалось бесконечно далеким и ненужным. Он выглядел спокойным. Но это был тот самый обманчивый покой, за которым прячется шторм. — Что они ещё могут забрать у меня? — шёпот подростка был тихим, почти неслышным за шумом ветра. — Друзей у меня нет. Семья меня ненавидит. Я… — он сделал паузу, его голос задрожал. — Я сам себя ненавижу. Его глаза, в которых читалась смесь безысходности и глубокого отчаяния, на мгновение закрылись. Он стоял там, как человек, балансирующий на грани, неуверенный, сделать ли последний шаг. Взрослый Тэхён наблюдал за всем этим, словно за сценой из фильма, но слишком реального, чтобы быть выдумкой. Его сердце колотилось так, будто сейчас выпрыгнет из груди. — Нет… — его шёпот был полон боли. Он хотел отвернуться, закрыть глаза, но не мог. Отражение в зеркале словно держало его в плену, заставляя смотреть, впитывать каждую эмоцию, каждую деталь, каждый момент. Шестнадцатилетний Тэхён шагнул чуть ближе к краю. Его руки начали подниматься, будто он хотел обнять небо, хотя сам прекрасно знал, что это лишь его способ попрощаться. Эмоции хлынули. Нынешний Тэхён почувствовал их всем телом. Это была не просто боль. Это была смесь страха, одиночества, гнева на себя и окружающий мир. Он помнил это чувство, как будто это было вчера. — Ты ведь не сделал этого… — пробормотал он себе под нос. Его ладони вспотели, он сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь. — Ты не сделал этого, Тэхён! Но сцена продолжалась. — Может, если я исчезну, им станет легче, — голос подростка был до боли искренним. Он улыбнулся, но улыбка была пустой, словно наигранной. — Они всегда говорили, что от меня одни проблемы. Шестнадцатилетний Тэхён сделал шаг вперёд. — Нет! — закричал нынешний Тэхён, ударяя кулаком в стекло. — Остановись! Но его голос был бесполезен. Воспоминание продолжалось. В последний момент подросток остановился. Его ноги замерли у самого края, и он тяжело опустился на колени, закрыл лицо руками и разрыдался. Это был момент слома. Точка, когда он, казалось, перестал быть тем мальчиком, которым был раньше. Настоящий Тэхён рухнул на пол перед зеркалом вместе с подростком. Он больше не мог сдерживать слёзы. Все чувства нахлынули на него, как волна: горечь от осознания того, как близок он был к краю, и невероятная тяжесть от того, что всё это всё ещё жило в нём. Голос «Системы» раздался снова, но в этот раз в нём была некая странная мягкость. — Это был момент, когда ты решил остаться. Ты сделал выбор — продолжать бороться, даже если не видел смысла. Ты сам стал своим спасением, даже тогда, когда никто другой не мог помочь. Тэхён, сквозь слёзы, прошептал: — Зачем ты показываешь мне это? Это… это меня разрушает. — Я показываю тебе это, чтобы ты понял: ты сильнее, чем думаешь. Но ты продолжаешь жить с этой болью, не отпуская её. Она — часть тебя, но она не должна управлять тобой. В его голове всплыли воспоминания тех моментов, когда он, несмотря ни на что, находил силы продолжать. Но сейчас, перед лицом этих зеркал, он чувствовал себя таким же слабым, как тогда, стоя на крыше. Тишина. В комнате снова стало слышно лишь его хриплое дыхание и тихое тиканье часов. Тик… так… тик… так... Тэхён медленно поднялся с пола, опустошённый предыдущими воспоминаниями, но был уверен, что впереди ждало что-то ещё более мучительное. Его взгляд, словно прикованный невидимой силой, устремился на очередное зеркало. Стеклянная поверхность колыхнулась, как вода, и перед ним развёрнулась новая сцена. Они были вместе. Тэхён стоял на знакомой улице. Солнечный день окутывал город теплом, а в воздухе пахло цветущей сиренью. На тротуаре рядом с ним шла она. Девушка, чьё лицо Тэхён знал лучше, чем своё. Юнхи. Она смеялась. Её звонкий смех разлетался, словно мелодия, которую он когда-то любил больше всего на свете. В руках она держала мороженое, умудряясь одновременно разговаривать и облизывать его, пока часть тающего десерта не стекла ей на пальцы. — Ты всегда такая неуклюжая, — услышал он свой голос. Молодой Тэхён в сцене засмеялся, подавая своей девушке салфетку. Юнхи закатила глаза, но её лицо всё равно светилось улыбкой. — Это ты специально меня отвлекаешь, чтобы я испачкалась! — парировала она, легко толкнув его плечом. Сцена была такой живой, такой реальной, что на мгновение настоящий Тэхён почувствовал, как его сердце переполняет тепло. Он хотел шагнуть вперёд, к ним, к этой версии себя, к ней. Но вместо этого его ноги словно приросли к полу. — Юнхи… — прошептал он, чувствуя, как внутри него поднимается что-то тяжёлое, острое, как нож. Но воспоминание тут же поменялось. Они уже не смеялись. Теперь он видел их в её квартире. Свет был приглушён, как будто даже лампы пытались спрятаться от их разговоров. Юнхи сидела на диване, сжав подушку в руках. Её глаза, обычно полные жизни, теперь были затуманены. — Я не могу так больше, Тэхён, — её голос был тихим, но каждое слово било, как удар молота. — Что значит «так»? — в ответе молодого Тэхёна звучала паника. Он стоял напротив неё, растерянный, сжав кулаки, будто пытаясь удержать контроль над ситуацией. — Ты… ты постоянно пропадаешь. Твои выходки, твой гнев… Я… я больше не могу это терпеть, — её голос дрогнул. Она избегала смотреть ему в глаза. — Юнхи, я стараюсь! — закричал он, и это было правдой. В его голосе читалась отчаянная мольба. — Я пытаюсь ради нас, ради тебя! Она покачала головой, а слёзы начали стекать по её щекам. — Тэхён, я люблю тебя… но не могу быть твоей спасительницей. Не могу быть той, кто постоянно собирает тебя по кускам. Будучи твоим спасательным кругом, я сама тону. Её слова ударили, как ток. — Я не прошу тебя спасать меня! — Тэхён шагнул ближе, его голос сорвался: — Я просто… я просто хочу, чтобы ты была рядом! Юнхи закрыла лицо руками, а затем поднялась, глядя на него прямо. — А я хочу, чтобы ты научился справляться сам. Нынешний Тэхён чувствовал каждое слово, как нож в сердце. Он сжал зубы, не в силах больше смотреть. Но зеркало не отпускало его. Оно заставляло его снова и снова переживать это воспоминание. — Почему я тогда не остановил её? — прошептал он. — Почему не удержал? Его прошлое «Я» пыталось сделать это. Он протянул к ней руки, но Юнхи отступила, забирая своё пальто с вешалки. — Это конец, Тэхён, — её голос стал твёрже, словно она собрала последние остатки сил, чтобы отрезать всё окончательно. Он молча стоял, потерянный, как ребёнок, не понимающий, почему его бросают. Затем кадры из его жизни снова поменялись. Теперь он видел, как Юнхи шла по улице с другим. Мужчина держал её за руку, они смеялись, словно весь мир принадлежал только им. Молодой Тэхён наблюдал за этим издалека, спрятавшись за углом. Его лицо было искажено гневом и болью, а руки сжимались в кулаки, до боли в суставах. — Юнхи… — прошептал он, будто она могла услышать. Нынешний Тэхён рухнул под тяжестью воспоминаний. — Хватит! — крикнул он, ударяя кулаком в стекло, но оно было прочным. — Хватит показывать мне это! Голос «Системы» раздался, холодный и отстранённый: — Ты помнишь, каким ты тогда чувствовал себя беспомощным. Как ты думал, что любовь — это единственное, что держит тебя в этом мире. Но любовь не спасает, Тэхён. Она может быть якорем, но не лекарством. Тэхён закрыл лицо руками, трясущимися от смеси гнева, боли и отчаяния. — Ты ничего не понимаешь! — закричал он. — Ты не знаешь, что это значит — потерять того, кто был всем для тебя! — Я знаю больше, чем ты думаешь. Это не она сломала тебя, Тэхён. Это ты сломал себя, сделав её единственным источником своей силы. Центром своей вселенной. Внезапно сцена снова изменилась. Теперь Тэхён видел себя, сидящим на полу своей квартиры, окружённого пустыми бутылками и фотографиями Юнхи. Он молча наблюдал, не в силах больше бороться. Всё, что он чувствовал, было настолько обжигающим и острым, что он подумал, что просто не выдержит.

***

Тэхён лежал на холодном полу, будто выброшенный в пустоту. Вокруг него царила пугающая тишина. Ни звука, ни света — только он, его дыхание и глухой стук собственного сердца. Даже звука часов не было. Его тело дрожало, словно не могло справиться с весом всего, что обрушилось на него. Кожа была влажной от пота, рубашка прилипла к спине. Он стиснул зубы, чувствуя, как каждая мысль, каждая эмоция проникает в сознание, жалит, разрывает его изнутри. В голове звучали голоса. Не «Система», нет, это были его собственные, болезненные отголоски воспоминаний, переплетающихся друг с другом. — Ты должен был быть сильнее. — Ты сам виноват. — Почему ты не остановил её? — Ты жалок. Тэхён вскочил, будто пытаясь сбежать от этих голосов, но они продолжали звучать, только громче. Сила, которая удерживала его на ногах, мгновенно угасла, и он рухнул обратно. Его руки, дрожащие и напряжённые, бессильно обхватили голову. — Замолчи… — прохрипел он, но голоса не утихали. Они становились его новой реальностью. — Она ушла, потому что ты слабый. — Ты никогда ничего не изменишь. — Посмотри на себя — никто не любит тебя. Тэхён закричал, ударив кулаком по полу. Острая боль вспыхнула в костяшках пальцев, но не смогла заглушить ту, что горела внутри. В душе всё сжималось, будто невидимые когти разрывали её. Глаза Тэхёна были затуманены слезами, но он не плакал. Его дыхание было прерывистым, рваным, словно он боролся за каждый вдох. — Пожалуйста… — он едва мог говорить, его голос дрожал. — Пожалуйста, остановите это. Ответом была та же тишина, что и раньше. Это было хуже всего. Ни утешения, ни спасения, только он и его боль. И вдруг голос «Системы» раздался, холодный и безразличный: — Ты должен пройти через это. — Я не могу! Это слишком! — закричал Тэхён, вскидывая голову. Его глаза, наполненные отчаянием, смотрели в пустоту. — Я больше не выдержу! Пожалуйста… — Выдержишь. Ты уже выдерживаешь. Это доказательство того, что ты жив. — Это не жизнь! — его голос сорвался на крик: — Это ад! Внезапно комнату охватило яркое, ослепительное сияние. На мгновение Тэхён почувствовал облегчение, будто свет мог разорвать темноту, что внутри. Но вместо этого он оказался окружён сценами своих собственных ошибок. Он увидел себя: Кричащим на мать, когда ей нужна была помощь. Пьяным, сбегающим от всех проблем, которые нужно было решить. Сидящим в одиночестве, когда люди пытались помочь, но он отталкивал их. Каждое воспоминание било, как хлыст. — Это твоя жизнь, Тэхён. Посмотри на неё. Прими её. Только так ты сможешь стать сильнее. — Я ненавижу её… — его голос сломался. — Ненавижу себя… — Ты ненавидишь не себя. Ты ненавидишь то, что не можешь вернуть. Ты ненавидишь слабость, которая удерживает тебя в прошлом. Прими это. Только так ты сможешь двигаться дальше. Тэхён зажал уши руками, пытаясь заглушить слова «Системы». Он не хотел этого слышать. Не хотел смотреть. Но образы не исчезали. Его ошибки, его боль — всё стало частью его самого. — Я не смогу… — прошептал он, голос почти угас. — Ты сможешь. Ты уже это делаешь. Тэхён зарыдал. Не сдерживая себя, не заботясь о том, кто услышит. Слёзы текли по щекам, горячие, обжигающие. Он плакал, как никогда раньше. Всё, что он держал внутри — страх, одиночество, боль — вырвалось наружу, ломая его изнутри, но при этом давая хоть какую-то надежду. Он упал на пол, сжимая руками голову, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Его тело было тяжёлым, будто все эти годы эмоции становились камнями, которые он нёс. Но он всё ещё дышал. Его сердце всё ещё билось. И где-то глубоко внутри, сквозь боль и отчаяние, мелькнула мысль: «Может быть, я смогу выжить».

***

Тусклый свет в комнате лишь едва освещал обшарпанные стены, на которых висели огромные мониторы, показывающие происходящее с Тэхёном. Экран был разделён на несколько частей: крупный план его лица, общий вид комнаты и мельчайшие изменения в его физиологических показателях. Каждый экран отражал битву, которая шла внутри молодого человека. Чонгук сидел в кресле, вытянувшись с привычной ледяной уверенностью. Его глаза неотрывно следили за центральным экраном, где Тэхён сидел, обхватив голову руками. С каждой секундой его дрожь становилась сильнее, но Чонгук, казалось, не замечал этого, оставаясь бесстрастным. На другом конце комнаты Юнги ходил взад-вперёд, его руки были скрещены на груди, а лицо отражало беспокойство, граничащее с гневом. — Это не метод, Чонгук, — резко сказал он, остановившись. Его голос был низким, но вибрирующим от напряжения. — Ты видишь, что происходит с ним? Ты, черт возьми, видишь? — Вижу, — коротко ответил Чонгук, даже не повернув голову. Юнги сверкнул взглядом, будто пытался пробить ледяную броню коллеги. — Ты не можешь просто смотреть, как он ломается! — Юнги повысил голос, указывая рукой на экран: — Он кричит, Чонгук! Его психика не выдерживает! — Именно это и нужно, — наконец ответил Чонгук. Его голос был настолько спокойным, что от него становилось ещё холоднее. — Это единственный способ заставить Тэхёна взглянуть в лицо своей боли. — Заставить? — Юнги схватился за голову, будто пытался осмыслить услышанное. — Ты слышишь себя? Это не помощь, это пытка! — Это помощь, — с нажимом произнёс Чонгук, впервые взглянув на Юнги. Его тёмные глаза не выражали ничего, кроме решимости. — Ты сам говорил, что Тэхён не справится, если продолжит убегать от себя. Юнги прикусил губу, не найдя слов. Он ненавидел, когда Чонгук был прав, но ненавидел ещё больше, когда методы были настолько жестокими. — У него есть предел, — пробормотал он. — Если ты перейдёшь через него, Тэхён больше не сможет вернуться. Чонгук отвёл взгляд и снова сосредоточился на мониторе. Его голос стал ещё ниже, почти шёпотом: — А ты думаешь, он вообще где-то был? Юнги остановился. Эти слова попали в цель, будто заточенный клинок. Он знал, что Тэхён давно потерял себя, но не хотел признавать, что вернуть его будет настолько болезненно. — Ты уверен, что это сработает? — его голос дрожал от сомнений. — Уверен? Нет, — Чонгук чуть поднял брови, позволяя себе редкую тень эмоции. — Но я знаю одно: если мы ничего не сделаем, он пропадёт. Навсегда. Юнги снова посмотрел на экран. Там Тэхён упал на пол, сжимая кулаки так сильно, что его костяшки побелели. Его губы беззвучно шевелились, будто он говорил сам с собой или молил о помощи. — Он возненавидит нас, — пробормотал Юнги, скорее себе, чем Чонгуку. — Пусть ненавидит, — отрезал Чонгук. — Лучше ненавидеть нас, чем себя. Юнги отвернулся, чувствуя, как его раздирает изнутри. С одной стороны, он знал, что Чонгук был прав. Тэхён действительно был на грани, и, возможно, этот метод был единственным шансом спасти его. Но с другой стороны, каждое действие «Системы» казалось Юнги слишком жестоким. — Ты хоть немного сомневаешься в том, что делаешь? — спросил он, повернувшись к коллеге. Чонгук чуть усмехнулся, но эта улыбка была далека от радости. — Конечно, сомневаюсь, — признался он. — Но я не могу позволить себе это показать. Юнги снова замолчал. Эта честность Чонгука, хоть и редкая, всегда выбивала его из колеи. — Он только что потерял сознание, — вдруг заметил Юнги, указывая на экран. — Это нормально, — ответил Чонгук, хотя его челюсть слегка напряглась. — Нормально? Ты вообще понимаешь, что говоришь? — Да, — ответил Чонгук, его голос был твёрдым. — Это значит, что он начал бороться. — Или сдаваться, — резко возразил Юнги. Чонгук на секунду замер, но не дал сомнениям взять верх. — Мы узнаем это только тогда, когда всё закончится, — сказал он, переключив взгляд на другой экран, где отображались показатели жизненных функций Тэхёна. — Если он сдастся, мы не успеем помочь ему, как бы сильно ты этого ни хотел. Юнги почувствовал, как его охватывает паника. Он подошёл ближе к мониторам, почти касаясь их, словно мог каким-то образом достучаться до Тэхёна. — Чонгук, это безумие. Если он не выдержит… — Он выдержит, — перебил его Чонгук, его голос стал почти шёпотом. — Потому что он всегда был сильнее, чем думал. Тишина снова заполнила комнату. Оба мужчины смотрели на экран, где Тэхён лежал без движения. В их головах звучали одни и те же вопросы: смогут ли они спасти его? Или же они только что его потеряли?