Часть 4. Жалость

      Самая нелюбимая часть обязанностей ликвидатора — необходимость работать на «магических болотах» — участках, которые раньше были либо волшебными поселениями, либо просто местами, где по каким-то причинам в разное время находилось большое количество волшебников. Эти зоны постепенно накапливают магию, впитывают её в окружающую среду, да так, что от каждого дерева буквально разит, поэтому люди там обычно не живут. Опасность этих мест в том, что их собственная магия может поглощать энергию волшебника, не позволяя ему колдовать в полную силу, поэтому здесь сложнее всего работать. Приходится постоянно контролировать каждый взмах палочкой. К счастью, таких участков немного. Но поначалу, как только война закончилась, многих ликвидаторов приходилось отвозить в Мунго с истощением после работы на «болотах».              У Гермионы был подобный опыт. Однажды они с Симусом забрели туда, сами того не понимая — в один из первых дней отошли слишком далеко от аврора, приставленного к ним: первый месяц работу новоиспечённых ликвидаторов обязательно контролирует более опытный в этом деле волшебник.              Гермиона тогда ничего не почувствовала — она уже была не в ладах со своей магией, на той стадии, когда отвращение ещё пересиливает сухую необходимость. Симус же, поняв, что они отстали и заблудились, начал пускать красные искры вверх, что и сыграло с ним злую шутку. Аврор нашёл их быстро, а вот Финниган свалился от усталости и с трудом пришёл в себя на следующий день. Тогда этот случай ещё больше укрепил её сомнения в магии, сейчас же показывал, что нужно быть готовой ко всему.               К счастью, в этот раз их предупреждают, в какое место они отправляются.              — Эй, Грейнджер. Я всё понимаю, но почему чувство стиля у тебя проснулось именно перед этим заданием?              Она слышит, как Драко за её спиной ухмыляется и оборачивается, награждая его самым испепеляющим из всех своих взглядов, сжимая губы в узкую линию:              — Заткнись, — шипит Гермиона, ускоряясь, чтобы не видеть его довольное лицо, будто есть какие-то поводы для радости. — Как ты раздражаешь.       Но Драко специально обгоняет её и идёт спиной вперёд, награждая Гермиону самой широкой ухмылкой из всех, что она видела:              — Не хочу тебя разочаровывать, но этот выкидыш диско-шара не сочетается с твоими серыми брюками и унылым лицом.              Она закатывает глаза, прекрасно понимая, что он абсолютно прав. Сумка действительно непрактичная, но в тот момент, когда Гермиона использовала её, другого выбора не было. Сейчас же она выглядит до ужаса нелепо, идя с ней по какой-то старой деревне. С другой стороны, для путешествия по британским лесам в прошлом сумка тоже не подходила, зато столько раз спасала жизни! А в месте, где с магией туго, может пригодиться всё.              — Малфой, закрой рот, иначе я натяну тебе её на голову так, что потеряешься. — её глаза превращаются в узкие щелочки. — Здесь кое-что, что может мне пригодиться, усёк?              И когда Гермиона вынимает оттуда флакончик с каким-то зельем, его глаза увеличиваются в мгновенном понимании. Он выглядит, как воодушевлённый ребёнок: глаза широко раскрыты в удивлении, рот приоткрыт в тихом восторге, ещё чуть — и захлопает в ладоши, подпрыгивая на месте:              — Эта штука с незаконными чарами расширения? — Драко присвистывает. — Хо-хо-хо. Не устаёшь удивлять.              — С чего ты взял, что они незаконные? — Гермиона придаёт своему голосу самый обыденный тон.              — Ни один дурак в министерстве не позволил бы расширить такую безвкусицу, Грейнджер.              Это замечание остаётся без ответа, правда баночка с бадьяном летит прямо в заработанную на предыдущем задании шишку. Драко шипит от боли, но замолкает до самого конца дня, и Гермиона не может не признаться, что довольна результатом.       

***

      Она набирает в лёгкие воздуха, чтобы ответить на привычную колкость Малфоя, но резко выдыхает его, заметив в точке аппарации нечто необычное.              — Гарри, ты как здесь…              Гермиона кидается другу на шею, обвивая её руками, скорее, потому что не ожидала его увидеть здесь сегодня, чем потому что соскучилась — они виделись пару дней назад. Видеть же Гарри причесанного, в аврорской форме и с серьёзным лицом непривычно, даже немного смешно — обычно друг расхаживает с полным беспорядком на голове, в дырявой майке и джинсах, которые носит с пятнадцати лет.              — Попросили заменить другого аврора.              Гарри дарит ей кривую улыбку, аккуратно отстраняя от себя. От него пахнет очищающими чарами и пылью, которую впитала аврорская форма, и этот запах, практически родной, она не перестаёт чувствовать даже на расстоянии.              — Я так рада тебя видеть, — тихо-тихо произносит Гермиона, словно самый большой секрет, незаметно оглядываясь по сторонам. Никто не подслушивает.              — Видела бы чаще, соглашаясь на пятничные посиделки.              — Ты же знаешь, я не люблю такое. Составишь сегодня нам компанию?              Гарри смотрит на неё своим самым проницательным взглядом и поправляя очки на переносице осторожно уточняет:              — Нам?              — Мне и Драко Малфою.              Гермиона кивает в сторону Драко, который усердно игнорирует присутствие Гарри Поттера здесь. Она может поклясться, что отворачивается он демонстративно и специально начинает говорить с кем-то из толпы — в другой ситуации Драко скорее бы позволил облить себя кипятком, чем заговорил бы с кем-то здесь. С тем же успехом он мог бы спрятать голову в песок.              Брови Гарри резко взлетают вверх, и он смотрит на подругу десять секунд, не моргая, но затем снимает очки и начинает делать это слишком активно, будто что-то попало ему в глаз. Так проходит около тридцати секунд, прежде чем Гарри снова становится невозмутимым. Он никак не комментирует сказанное, пожимает плечами и соглашается на приглашение, и для Гермионы подобная реакция самая странная из всех. Кажется, они все действительно очень повзрослели за последний год.              Она хвастается Гарри своими успехами в попытках совладать с магией и даже упоминает о помощи Драко, который в этот момент усердно рассматривает камень под ногами. Правда, Гермиона не уточняет, как именно он помог, но Гарри удивляет уже сам факт.              Драко же за весь день не говорит ни слова. Гермионе кажется это странным, но она делает вполне логичный для себя вывод — Малфою некомфортно в присутствии Гарри. У них нет никакой положительной истории, и они даже никогда не работали вместе, вряд ли он был рад этой встрече. Скорее наоборот, она совершенно точно подложила ему свинью своим предложением. Но она не может отвечать за его чувства.       

***

             Драко игнорирует её ещё несколько дней, и Гермиона делает для себя выводы о невероятной глупости Малфоя. Ей приходит в голову мысль, что она не знает ни одного человека, который был бы настолько же скрытен, как он.              Всё время, что Драко молчит, Гермиона провоцирует его, пытается задобрить сладостями, но в конце концов, когда ничего не выходит, кидает ему в спину камень. Обычный мелкий камешек, которых в достатке валяется на дорогах. Но из-за этого самого обыкновенного камня оставшееся время она проводит в попытках снять заклинание немоты без палочки, которую Драко, злобно сопя, вырывает из её рук:              — Хотя бы магией это сделала, ненормальная. Я конфисковываю этот предмет, который тебе совершенно не нужен.       

      ***

      Гермиона делает вывод: наверное, Драко так странно себя ведёт из-за того, что его выматывает постоянная помощь ей и необходимость выполнять практически всю работу в одного. Любой человек на его месте устал бы. Учитывая, что он пошёл на это не добровольно, Малфой очень легко мог выгореть, а она помогла ему, сама того не понимая.              От этой мысли становится очень стыдно. Гермиона решает, что нужно действовать по-другому. Но когда она пытается выполнить необходимую работу быстрее чем он, наперегонки, при этом путаясь в заклинаниях и иногда помогая себе руками, как магл, Драко одаривает её таким красноречивым взглядом, что та чувствует себя круглой дурой. А потом он и вовсе начинает забавляться от этого, откровенно посмеиваясь, ожидая, что же ещё она выкинет.       

***

             — У вас с Поттером что-то есть?              Гермиона давится тыквенным соком и выплевывает его прямо себе в тарелку с едой. «Обед безвозвратно испорчен», — мелькает мысль в голове, но тут же уходит на задний план, когда до неё окончательно доходит суть вопроса:              — А?              Драко скрипит вилкой по тарелке и бубнит себе под нос, не поднимая на неё глаз:              — Ну, отношения.              — Помолвлен.              Он резко вскидывает голову, чтобы посмотреть прямо на неё, и она видит, как его серые глаза расширяются, в них зарождается шторм. Он бледнеет сильнее прежнего и вилка почему-то начинает подрагивать между его пальцев.              Где-то около десяти секунд Гермиона не может понять, что же происходит, но затем осознание сказанного накрывает её лавиной, и она спешит исправиться:              — Он помолвлен. Не со мной. С Джинни.              Драко заметно расслабляется и откидывается на спинку стула. Такая реакция кажется странной, даже несмотря на оговорку. Какое ему дело вообще, кто и с кем помолвлен? Совершенно не похоже на Драко Малфоя. Гермиона не может найти ни одного логического объяснения его поведению и списывает это всё на его очередные странности, которые в последнее время становятся привычными.              — Да, странно, как я мог такое подумать. В семье только один может быть с уродливой прической, — он с привычной подколкой ухмыляется.              — В твоей это будешь ты, — парирует Гермиона.       

***

      Драко возвращается к своему привычному поведению, и теперь для Гермионы это несколько странно. Несмотря на то, что он ведёт себя как всегда, теперь рядом с ним она чувствует непривычную неловкость, и судя по тому, как его движения теряют обычную плавность и уверенность — он тоже.       

***

             Гермиона знает: не стоит пытаться найти спасение ни в ком, кроме самого себя. Это лишь образ, ты забираешь себе часть сил человека, становишься для него паразитом, даже если он сам проявляет желание тебя спасти. Ты вредишь ему, впитывая в себя всё полезное и нужное, паразитируешь, потребляя, но не восполняя. Просто живешь за счёт другого, забирая, даже если немного, то безвозвратно.              Конечно, Гермиона это знает. Но спустя время понимает, что позволила Драко Малфою себя спасти. Хотел ли он этого сам? Неизвестно и совершенно не важно, главное то, что она — его паразит. И это — очень ироничная, но постыдная мысль.              Судя по всему, Драко чувствует себя как всегда, но Гермиона постоянно замечает что-то едва уловимое, но необычное в его поведении: небольшая нервозность, странные короткие взгляды исподтишка, окрашенные непонятными эмоциями. Она принимает это на свой счёт и испытывает стыд за неосознанное потребительское отношение к его помощи.       

***

             Драко возникает из ниоткуда, словно грозовая туча в солнечную погоду, и замирает над ней, отбрасывая тень. Гермиона может поклясться, что ещё никогда он не казался ей таким: впервые худой парень выглядит массивным и устрашающим.              Она сжимается под его взглядом.              — Грейнджер, — он почти рычит. — Почему главный аврор предлагает мне выходной?              — Ну… Э-э…              — Грейнджер!              — Я не знаю.              — Да? А он мне сказал, что ты ему сообщила о моих проблемах. Знаешь каких?              — Каких? — прикидываться дурой Гермиона не любила, но иногда это бывает просто необходимо.              — С головой, Грейнджер! — истерично вопит Драко, брызжа слюной, ей даже приходится отступить на пару шагов. — Скажи мне, а у тебя с ней всё в порядке?              — Я всего лишь сказала, что у тебя болит голова.              — Ага! Сказала. Я не знаю, бла-бла. Ты моя головная боль, нет, Грейнджер, ты моя опухоль!              — Тебе нужно отдохнуть.              — Если хочешь от меня избавиться, так и скажи, дьявол тебя дери! — Драко кричит ещё громче, всплескивая руками, и эта фраза будто вся сочится непонятной обидой, которая отражается в его глазах странной печалью, оттеняющей бурю, бушующую в них в эту же секунду.              — Нет, это забота…              — Забота?! Ты в курсе, что нет срока работы здесь? Все считается по факту отработанными днями, мне не нужны выходные, они тянут время. Какой отдых? Что за жуткое милосердие в тебе проснулось? Лучше, не знаю, свяжи шапочку, что ли, как своим эльфам. Но не лезь в работу, мне не нужна твоя жалость!              Он ставит на этом точку, хотя скорее восклицательный знак и куда-то решительно уходит, плюнув на то, что им ещё весь день вместе работать. С этой секунды Гермиона видит исключительно его спину, как бы ни пыталась догнать.       

***

      По мнению Гермионы, жёлтая шапка с завязками отлично сидит на Драко, но он почему-то хмурится и отказывается её надевать, а затем и вовсе случайно роняет в грязь. Гермиона воспринимает это в некоторой степени как личное оскорбление — сам просит связать, а теперь вот так вот себя ведёт. Но шапку она подбирает и незаметно прячет ему в карман мантии, пока Малфой отходит в уборную во время обеда.       

***

      Она понимает, что выгорела, а ещё понимает, что мысли о магии больше не вызывают тревожности и былого отвращения, но и других эмоций — тоже.              Молли, наконец заманив Гермиону в Нору, радостно сообщает, что нашла для неё хорошего целителя разума и так нахваливает его, что та не успевает отказаться, а самое главное — задать вопрос «зачем?».       

***

             Целитель разума говорит ей, что её магия — это она сама, и убегать от себя нормально, но рано или поздно нужно замедлиться и остановиться. Он говорит что-то ещё, и Гермиона что-то отвечает, но весь этот час словно окутан серой дымкой в её воспоминаниях. После сеанса она ненароком замечает в его блокноте всего лишь два записанных слова: «магия, тревожность».              Уходя, она знает, что не вернётся.              Гермиона забывает все его слова буквально через пару дней.       

      ***

      Драко приподнимает брови, когда узнаёт, где была Гермиона, но никак не комментирует это, лишь выражает надежду на то, что целитель поможет, когда демонстративно сращивает кому-то кости с помощью магии.       

***

             Гермиона начинает пользоваться бытовой магией, хоть не любила её никогда, и делает выводы, что это гипноз, в который она тоже никогда не верила.              Неделю она делает всё как нужно, будто заведëнная, но если её спросить, то вряд ли вспомнит, что происходило.       

***

             Драко сухо хвалит результаты работы, и почему-то очень холодно замечает, что ему больше не с чем ей помогать.              Он прекращает делать хоть что-либо и перекидывает всю работу на Гермиону. Она не совсем понимает, что с ним происходит, но выполняет. Теперь камни левитирует исключительно Драко, а её руки дрожат из-за слишком частого использования магии.       

***

             Это обрывается также резко, как и начиналось. Просто в какой-то день она просыпается — и понимает, что чувствует ровно тоже самое, что и несколько недель назад.              Ей что-то снилось перед этим, но она не может вспомнить, что именно, и даже не может применить банальный люмос. Гермиона не придумывает ничего лучшего, кроме как отправить сову Драко с просьбой прийти.              Она открывает для него доступ через камин, и в два часа ночи он оказывается в гостиной, чтобы застать её рыдающей прямо в кресле. Гермиона не собиралась делать этого при нём, но и не предполагала, что он придёт так рано.              Драко делает вид, что не замечает слёз и с ходу интересуется, что случилось. А затем всю оставшуюся ночь он тратит на то, чтобы успокоить её.              В конце концов, Драко не выдерживает и предлагает ещё один урок праздничной магии, и она, конечно же, соглашается. А как иначе?              Засыпая, она думает о том, что могла бы позвать Джинни, или Гарри, но почему-то в приступе паники вспомнила лишь о Малфое, который теперь мирно посапывает в кресле около её кровати.              Но зачем это нужно ему?