Август

Наступил август, холодный, зябкий и серый. Влажные тяжелые тучи, плотные дождевые стены и вечный туман стали неизменной картиной за окном. Шотландия дышала своим суровым естеством, а если у нее появлялось настроение, то дразнила редким блеклым лучом и затем снова прятала его за неприступными войсками туч. Маркус погрузился весь в раздвоенное состояние, и часто его наблюдали стоящим у окна с задумчивым видом. Луиза пробовала разговорить его, но напрасно. Он только отмахивался и находил различные отговорки. И несмотря на то, что в одни моменты внимание матери было ему очень приятно, в другие казалось слишком навязчивым. Она вдруг стала заботливой и ласковой, а ее шотландская строгость возвращалась к ней лишь изредка и ненадолго. И чаще затрагивала отца, когда тот нарушал рекомендации доктора. А к нему, Маркусу, мама как-то по-особенному тепло начала относиться, будто пыталась что-то выведать. Очень тонко и ненавязчиво, но это чувствовалось. Ему и нравилось, что у него есть секрет, и не нравилось, что секрет этот хотят узнать. Да, еще недавно он и сам был не прочь и даже хотел поделиться с нею, спросить совета, но теперь уже передумал и доблестно молчал, сдвигая брови и охраняя тайны своего сердца. – Замерз? – возникла рядом Луиза. Дождь врезался в камень дома, капли барабанили в окна и нервными змейками стекали вниз. – Нет, – соврал Маркус и сложил руки на груди. – Ты будто недоволен?.. – Все я доволен. Луиза оценивающе посмотрела на серый пейзаж за окном. – Всемирный потоп, не иначе. Я уж не помню, когда мы на улицу выходили, – вздохнула она и укуталась в теплый платок. – Что-нибудь случилось? – Нет. – Не хмурься так – состаришься рано. – Значит, буду изюмом. Мама окинула его задумчивыми глазами. Шутку она не оценила, даже пропустила мимо ушей как будто. А вот во взгляде читалась тревога смешанная с недовольством. – Если надумаешь… – фраза оборвалась и продолжилась уже новой мыслью: – Приходи в гостиную, мы собираемся играть. Маркус думал спросить, что она изначально хотела сказать, но пока мялся, мама ушла уже. Ему и хотелось и не хотелось идти ко всем. С другой стороны он порядочно уже насиделся в своем одиночестве, голова пухла от круга одних и тех же мыслей. Что ж… играть так играть! – Мэри, не подглядывай! – Я не подглядываю! – Ну, хорошо, – мама завязала ей ленточку на голове, и девочка, смешно скосив глаза и высунув язык, пыталась-таки высмотреть, что написано на бумажке у нее лбу. – О, вот и еще один участник! – хлопнула в ладоши Луиза. – А ленты остались? – посмотрел куда-то на стол Ричард. – Вечно мне ничего не остается, – больше для виду обидевшись, буркнул Маркус. – Пылкость юности во всей красе, – отец хотел развести руками, но смог только одной и поморщился. – Конечно, остались! – Луиза быстро написала что-то на бумажке, захватила ленту и хитро улыбнулась. – Садись и не подглядывай! – Не буду, – сел Маркус. – Я же не Мэри! – Эй! Строгого покашливания от отца детям хватило, чтобы не начать перепалку. – Вот так. – А тебе? – приподнял бровь Ричард. Луиза махнула рукой: – Ну уж я… – Никаких отговорок, дорогая. Ты это затеяла… – Ну хорошо-хорошо, не ругайся. Начались веселые шарады. Посыпались вопросы: я – кто-то или что-то? И дружные возгласы: “да!” и “нет!” Мэри с особым усердием пыталась угадать, кто же она, и сильно расстраивалась, когда слышала “нет”. Ее почти обидело, что она – не Мэризавр. – Разве честно?! – Милая, это было бы слишком просто, не находишь? – девочка лишь жалобно промычала что-то. – Теперь Маркус. Как Маркус не хотел сохранить серьезный вид, с приходом его очереди не смог сдержаться и заулыбался. – Я, – он помолчал, раздумывая, как бы ему спросить что-то такое, что обычно не спрашивают в начале. – Я знаю, кто я? – Да! – Я – живое? – Да! – Это какой-то герой? – Нет! – Теперь Луиза. Мама стала спрашивать, и все ответы ей были “да”, но она никак не могла догадаться до своего героя. – Получается, я – девочка, причем красивая и в платье, – раздумывала она, приложив палец к подбородку. – Я маленькая? – Да-а! Тут в дверь постучали. Вошел дворецкий и уважительно поклонился. – Хьюз? – выпрямился Ричард с видом полной готовности решать какую-то проблему. – Сэр, приехал лорд Пэмброук… – Боже мой, в такой-то дождь! – встрепенулась Луиза. – Пригласите его скорее, – распорядился Ричард. – И попросите подать чай, пожалуйста, скоро пять. – Да, милорд. Игра приостановилась. Взрослые удивлялись нежданному гостю, а Мэри под общую суету залезла на колени брату и спросила на ушко – кто же она, если не Мэризавр? Маркус покачал головой только. – Каким это ветром вас занесло к нам? – с помощью Луизы поднялся Ричард. – Попутным, мой друг, попутным. Уж не терпелось проведать вас, ведь я не доглядел тогда, – немного сконфузился лорд Пэмброук и сел на диван. Ричард устроился рядом. – Не берите в голову, я и сам, как мальчишка… Маркус навострил уши и как-то однообразно отвечал Мэри, совсем не вслушиваясь и не вдумываясь в суть разговора с ней. Больше его интересовала беседа взрослых. Он и не знал, что хотел услышать… То есть, знал, конечно, но даже тайно в сердце боялся надеяться… – Ау! – громко шикнул он, почувствовав болезненный щелчок по уху, и с ярым недовольством посмотрел на учителя. Тот в ответ лишь смерил его взглядом строго блестящих глаз. Лорду Пэмброуку тоже предложили играть со всеми, и он легко согласился. После чаепития ему повязали ленточку. Удивительно и благотворно на всех повлиял горячий чай с лимонными пирожными и шоколадом – дело пошло. – Я – фея? – угадала, наконец, Луиза. – Да! Лорд Пэмброук, Мэри и мисс Хейвуд последними угадали, кем они были. Все посмеялись и расслабленно замолчали. В тишине потрескивал камин, отбрасывая приятное тепло на сидевших рядом. Ричард переместился поближе к огню и устроился с Луизой, а она заботливо укрыла его своим платком. Он только проворчал что-то, хоть и с довольным видом. Низкий гром за окном обратил на себя всеобщее внимание. Мэри опасливо забилась к Маркусу под руку и обняла его. – Как же вы домой поедете? – с тревогой поинтересовалась Луиза. – А оставайтесь у нас! – Только если не стесню вас, миледи. – Ни в коем случае! Посмотрите, только шесть часов, а уже ночь! Да и погода эта… Я распоряжусь, вам приготовят комнату. – Спасибо, благодарен, – лорд Пэмброук положил руку на грудь и сидя поклонился. До ужина все как-то незаметно разбрелись по своим делам. Маркус же хотел остаться с отцом и гостем, но его так бесцеремонно спровадили, что он даже обиделся и решил идти гулять. Тайно. Но стоило только оказаться на террасе и вмиг вымокнуть и замерзнуть, как он быстро передумал и вернулся в дом. Ближе к восьми накрыли стол. Все собрались, расселись и с аппетитом принялись за горячее пюре и куриные котлеты. Маркус подвинул себе поближе блюдце с нарезанными кругами помидор и огурцов. Вроде не так давно пили чай, а он опять был голодный и с удовольствием хрустел свежим огурцом и поглощал кисло-сладкие дольки помидор, тихонько мыча под нос. Мэри сидела рядом и вдруг стала повторять за ним, но делала это напоказ. – М-мм, – кивала она головой в разные стороны и даже собралась облизать пальчики, но няня сделала ей замечание. – А что? Ему почему можно? – Что ему можно? – Вот так: м-мм, – снова изобразила девочка. – Ну уж не было такого… – Нет, было! – Мэри, перестань. – Но папочка, он так делал! Маркус сидел тихо и на оценивающий взгляд отца принял вид слегка удивленный, будто он не при чем, и даже похлопал глазами недоуменно. Отец еще пару мгновений поизучал его, потом снова обратился к дочери: – Даже если и делал, не стоит брать дурной пример. Особенно, – выделил он и бросил пренебрежительно: – с всяких мальчишек. Маркус возмутился. Причисление к “всяким мальчишкам” оскорбило его. И теперь уже отец смотрел на него с тем недоумением, что было у сына минуту назад. Начать препираться означало бы признать, что он все-таки причем, поэтому пришлось смирить свою гордость и сдаться. – Как там Лэсс? – спросил он у лорда Пэмброука. – Скучает. Тоже целыми днями дома сидит, с сестрами совсем рассорился. – Нужно мириться, – покачала головой Луиза. – Не дело это, чтобы дети дулись друг на друга. Маркус и Мэри переглянулись. – А что, если пригласить детей к нам? На пару дней? – предложил вдруг лорд Пэмброук. – Девочки будут рады, да и мальчики тоже. Ричард с Луизой одновременно посмотрели на сына. – Мэри мы отпустим в гости с удовольствием… – А меня? – жалобно спросил Маркус. Этот тон должен был выразить вселенскую надежду, а также показать, что отказ разобьет ему сердце на веки вечные. – А по поводу тебя нужно думать, – Ричард важно откинулся на спинку стула. – В прошлый раз он сильно разочаровал нас с Луизой, напугал Мэри… – В этот раз я не буду, обещаю! Я понял уже все… Родители выразительно посмотрели друг на друга, на Маркуса. – Если нужно, я могу приставить им надзирателя, – пошутил лорд Пэмброук. – Было бы славно, – серьезно согласилась Луиза. – Ну, мама… – А что? – развела она руками. – Это хорошая идея. Так я буду уверена, что не произойдет очередной истории. – Но это же… – так и манило закончить словом “глупо”, но скажи он такое сейчас, при всех, точно не пустят. – Не будет ничего, мы же не пойдем в деревню, дождь… – То есть, если бы не дождь, вы, конечно, пошли бы? – прищурила глаза мама. – Нет, я не то хотел сказать… – Мамочка, пусти его? – встала на сторону брата Мэри и ласково посмотрела на обоих родителей. Луиза, сдаваясь, помотала головой. – Последнее слово за отцом. Все повернулись на Ричарда. Он в свою очередь тоже обвел всех взглядом и остановился на сыне. Маркус от взволнованности дышал через рот. Что же отец молчит? Сам-то наверняка уже все решил. Или раздумывает еще? Но уже и мама согласилась, и лорд Пэмброук постарался помочь, и Мэри даже, хоть он ее и подставил с мычанием под нос... Тут отец опустил глаза, усмехнулся легкой улыбкой набок, мотнул головой, взял бокал и отпил. – Ну, хорошо, – наконец согласился он. – Ура-а! – подняла Мэри руки. – Леди Мэри, некрасиво! – Красиво! – Спасибо, – счастливо улыбаясь, кивнул Маркус. После ужина отец незаметно от всех отвел его в кабинет, где коротко дал понять, какого поведения от сына ожидает. Маркус со всей серьезностью выслушал его и пообещал, что будет образцовым мальчиком, а внутри себя ликовал, и только блеск в глазах и легкий румянец выдавали его счастье. Конечно же, не обошлось без упоминания последствий, но это он решил пропустить мимо ушей. – Даже если Лэсс предлагает, ты не обязан соглашаться. – Да, я знаю. –Знать-то знаешь, главное – помнить. – Да. – И не бросай Мэри, присматривай за ней. Мисс Хейвуд тоже поедет, но ты ей сейчас главный авторитет. – Я?! Почему? – Потому что ты ее брат, – просто объяснил отец и сел на диван, хлопая рядом с собой. – Она очень тебя ценит. А ты должен не подводить ее и не расстраивать, – тут он с особой проницательностью взглянул на сына. Маркус смутился, снова вспоминая, что подставил Мэри, и опустил голову. Отец продолжал: – Хотя по себе знаю, это бывает непросто. Но в том и плюс есть. – Какой? – Научишься терпению, вниманию. Это никогда не будет лишним. На следующий день дети были готовы ехать с самого утра и не могли не ерзать за завтраком. Оба то и дело смотрели на часы и нервничали, потому что взрослые вели себя так, будто вчера ни о чем и не договаривались. Они болтали о своем, смеялись и вообще не обращали на них внимания. Наконец, Мэри не выдержала и тихонько проскулила, надув губки: – Ну когда мы поедем к девочкам уже?.. – она стала елозить ложкой по тарелке с остатками каши. – Да, когда? – подключился Маркус, но тут отец бросил на него предупредительный взгляд. Ясно стало, что ему капризничать непозволительно. Он опустил голову и принялся намазывать масло на хлеб. – Дождь успокоится, и поедете, – сказала мама. – Некуда торопиться, все успеете. – Но девочки… – совсем тихо пролепетала Мэри. – Девочки никуда не денутся, милая. Время близилось к обеду, когда барабанная дробь в окно начала стихать, и к всеобщей радости показались редкие, скромные лучи. Сразу же было решено ехать, приказали подать экипаж. А дети мигом сбегали за своими вещами. – Может, и мне поехать? – спросил мистер Фейн, вышедший проводить их. – Ну не надо! – вспыхнул Маркус. Как на него Лэсс посмотрит, если он явиться с учителем?! – Я шучу. Мистера Фейна позабавила его реакция, и он добродушно похлопал ученика по спине. – Мэри, слушайся няню и Маркуса, – целовала Луиза дочь. Девочка протянула руки и крепко обняла мать. – Маркус, – развернул его к себе Ричард и поправил ему воротничок. – Мы все обсудили, ты помнишь. – Да, отец. Наконец они забрались в холодный экипаж и тронулись вперед с ленивым “но-о!”. Ехали медленно, дорогу сильно размыло. За окном проплывал унылый серо-зеленый пейзаж. Солнце, не успев появиться, спряталось, и опять небо хмуро смотрело на землю, решая, в какой же момент снова окропить ее бесконечным потоком печали. Несмотря на свежесть холодного дня, на всех напала какая-то сонливость. Мисс Хейвуд, закрыла глаза и откинула голову на мягкую обивку, лорд Пэмброук уперся подбородком в кулак и смотрел утомленным взглядом вдаль, а Мэри перебралась к Маркусу и устроилась у него под боком, скинув туфельки. – Ты теплый. – А ты холодная, – прижал он ее к себе и растер маленькое плечо. – Это потому что я Мэризавр, – зевнула сестренка. В конце концов и Маркус сдался и уткнулся носом в макушку сестры. Пахло чем-то приятным, вроде медом и молоком… Незаметно и его сморило на сон. Кажется, даже снилось что-то, но резкий толчок разбудил его, и он растерянно смотрел по сторонам. – Что такое? – заморгала мисс Хейвуд. – Что там? – приоткрыл окошко лорд Пэмброук. – Лужа, сэр! Видимо, наехали на что-то… Все в порядке, скоро будем. Не прошло и десяти минут, как впереди замаячили знакомые холмы. Только теперь они наполовину были укутаны серыми влажными облаками, а поместье Пэмброуков утопало в зелени и воде и резко контрастировало с размытой природой своими четкими строгими линиями. Чувствовалось что-то старое и величественное в этом темном камне, поросшим мхом. Умытые дождем окна, точно черными очами, грозно взирали на приближающийся маленький экипаж, и только в некоторых комнатах приветливо горел желтый свет. В холле их уже ждали. – Лиззи! Эдит! – побежала к подружкам Мэри. – Маркус, – подошел Лэсс, по обыкновению нахально улыбаясь. – Вас не видно не слышно, думал уже не случилось ли с вами чего? – Все в порядке, – принял его игру в “хороший тон” Маркус. – А что же вас не было на недавнем пикнике? Ваши сказали, что вы сами отказались. – Все так. – Что же? – Прекращайте уже этот цирк! – недовольно бросила им Эдит. Лэсс встал в высокомерную позу. – Что-что ты говоришь? Я не слышу. Будь добра, погромче! – Уши сходи помой. – Я тебе сейчас помою! – Что это я слышу? – неожиданно сурово прогремел лорд Пэмброук. Маркус напрягся. И Мэри тоже заметно стихла и искала взгляда брата. Когда он увидел, то кивнул ей, как бы сообщая, что все в порядке. – Ну?! – двинулся к мальчишкам лорд Пэмброук. Лэсс тихо цокнул языком и протараторил: – Извини, Эдит. – Эдит? – Извини, Лэсс. – Так-то, а-то устроили, – Пэмброук хлопнул сына по спине, потом и Маркуса. – Ну, идите. Не пропустите сигнал к обеду. Мальчишек как не бывало. Лэсс быстро увел друга в самую дальнюю комнату, не дав тому раздеться толком. – Оставь, потом с этим, – он пропустил Маркуса и громко захлопнул двери. – Тише, ты чего? Услышат же… – Да надоела эта Эдит, идиотка! – Лэсс сдул волос со лба и замер, уперевшись руками в бока. Маркус опешил и не знал куда себя деть. Не знал даже, уместно ли будет присесть, и так и стоял, точно прирос к полу. Разве можно так о сестре говорить?.. Он попробовал мысленно примерить ситуацию на себя с Мэри, но так противно стало… – Почему же идиотка? – как-то странно было даже произнести это слово. – Да потому что лезет вечно, куда не просят! – Лэсс плюхнулся на диван, устало облокотился на спинку и постучал себя по голове. – Не с ней говорят ведь, какое ей дело, правильно? Маркус пожал плечом. – Может, ей хочется… – Чего?! – чуть не набросился на него друг. – Не знаю, что ты на меня-то кричишь? – поднял он ладони. Лэсс фыркнул. – Сорвалось, извини. – Ничего. Слово за слово, и разговор незаметно перешел к другим темам. Маркус без деталей отвечал на пытливый допрос друга, который вроде и хотел что-то узнать, но пытался сделать это так, чтобы Маркус не понял. А он как раз и понимал, и чувство превосходства так веселило его, что в конце концов он громко рассмеялся. – Ну чего?! – Что ты хочешь от меня услышать? – съехал по спинке Маркус и улегся на бок, весело улыбаясь. – Просто спрашиваю. – Мне кажется, что не просто. – Тебе кажется! Ладно, черт с тобой, – махнул рукой Лэсс. – Давай в карты? – Не знаю, – поднялся Маркус. – Я не очень хорошо умею. – Я научу. – Может, лучше в шахматы?.. Тут подали сигнал к обеду, и они медленно поплелись в столовую. – Скажешь тоже, – вальяжно спускался Лэсс по лестнице. – Шахматы… – А что? День пролетел незаметно. Маркусу не очень нравилось учиться играть в карты, и он быстро предложил провести время за более живым делом – фехтованием. Лэсс заулыбался и охотно согласился. Они взяли по шпаге и расположились в длинной просторной галерее. Маркус засмотрелся на картину с очаровательной девушкой с темными волосами и ласковыми и одновременно жгучими карими глазами. Голубое платье ее подчеркивало бледность кожи, а на выемку ключицы мягко падала прядь. – Кейт вспомнил? – резким выпадом поразил его в плечо друг. – Ау! – А чего зеваешь? Маркус пошел в атаку. – Не зеваю! – Ну так защищай любимую! Лэсс нахально улыбнулся. Маркуса и злила и веселила эта ухмылка. Он яростно махал шпагой, ловко уворачивался от ответных ударов. Плечо неприятно саднило, но терпимо. Он держался с Лэссом наравне, а потом в один момент вдруг начал побеждать. Уверенность так и кипела в крови, азарт бурлил, пыхтение друга раззадоривало. – Туше! – наконец одержал он победу, прижав Лэсса к стене и “убив” его уколом прямо в сердце. – Я просто давно не занимался, – друг сел отдышаться на банкетку. Маркус только хмыкнул, довольный собой. – А что “хм”, м? Где научился такому удару, – он изобразил тот маневр, после которого Маркус и стал выигрывать. – Отец мне показал. – Покажи теперь ты мне, я тоже хочу. И они стали отрабатывать маневр. Лэссу он давался хуже, чем Маркусу. Медленно получáлось, а в быстром темпе все уходило. В итоге они просто продолжили поединки. В окна стучал дождь, а по галерее разносились короткие восклики, смех и металлический лязг. У обоих волосы уже прилипли ко лбу, но Лэсс никак не хотел заканчивать. Он утирал пот с висков и с какой-то фанатичной настойчивостью говорил: “Еще раз!”. На их развлечение пришли посмотреть девочки в сопровождении мисс Хейвуд и еще одной женщины, низенькой и пухлой, но с добродушным лицом. – Кто побеждает? – элегантно оправив платье и двигая себе банкетку, спросила Эдит. – Он, – буркнул Лэсс. Девочка на секунду довольно улыбнулась, а потом обратилась к Маркусу: – Продолжайте в том же духе, Маркус. – Да! Победяй, Маркус! – Леди Мэри, ну нет такого слова, мы же с вами уже говорили, – пожурила ее мисс Хейвуд. Теперь на Маркуса легла ответственность. Он очень не хотел подвести аудиторию, заранее благодушно настроенную к нему. Сердце его забилось чаще, спиной так и ощущались взгляды. Они с Лэссом порядком вымотались и, если бы не пришли зрители, закончили бы уже. Но приходилось, превозмогая усталость, скрывая дрожь в руках и сбитое дыхание, махать шпагами. – Туше! – Ура! – запрыгала Мэри, хлопая в ладоши. – Устали уже, видно, – сказала няня девочек Пэмброук. – Идемте ужинать. Проголодались? – Да-а! – хором ответили дети. За столом леди Пэмброук дождалась пока разговоры стихнут и тихо прочла короткую молитву, поблагодарила Бога за плоды земли и кивнула, как бы разрешая теперь есть. В час перед сном все собрались в светлой гостиной и проводили время вместе. Лэсс и Эдит снова взялись за свою перепалку, но делали это тихонько и подальше от общей компании. Родители их иногда поглядывали на своих активно махающих руками детей и бессильно покачивали головами. Но отрадой их сердцам стал Маркус, спокойно общавшийся с Мэри и Лиззи. Лиззи даже осмелилась повторить за Мэри и устроиться у мальчика под боком, а он читал им сказку, поочередно тормоша то одну, то другую девочку на страшных моментах. – Вот, милые и славные дети, – приговаривала леди Пэмброук. – Не то что эти… Вы, двое! – лениво прогремел ее муж. – Довольно, идите сюда. Раскрасневшиеся и взъерошенные Лэсс и Эдит расселись подальше друг от друга и замолчали. Маркус окинул их и в образовавшуюся паузу мягко заметил: – А вы похожи! – Не правда! – враз ответили они и сердито дернулись. – Ну точно похожи! – засмеялась леди Пэмброук. И через секунду все уже смеялись. Даже Лэсс с Эдит не смогли сохранить серьезных лиц, как ни старались. Маркуса расположили в комнате напротив комнаты Лэсса. Он спокойно готовился ко сну, когда друг без стука зашел к нему. – Идем? – Куда? – нахмурился Маркус. – Ко мне! Будем читать страшные истории, у меня целый сборник есть! Они тихо проскользнули к Лэссу и устроились на его большой кровати с балдахином. Пока Маркус занимал положение поудобнее, Лэсс гасил светильники и оставил только одну свечу на тумбочке. – Где-то он у меня здесь, – он лег на пол и стал шарить рукой под кроватью. – Ты прячешь? – Еще бы! – Почему? – Маркус свесился к нему. Лэсс щелкнул его по лбу. – А там знаешь какие подробности есть пикантные! – Ты же сказал, что это страшные истории! – Они там тоже есть. Говорю же: это – сборник… О! Вот он! – А картинки есть? – придвинулся Маркус. – Маленький что-ли совсем? Ну есть, есть, – расплылся в улыбке приятель. – Задерни полог и залезай под одеяло, а то холодно, замерзнешь. Маркус быстро расправился с ленточками и юркнул к другу, заправляя край под ноги. – Ну, слушай. И Лэсс стал читать. История начиналась скучно, но скоро пошли жуткие детали. Голос друга, тихий полушепот с хрипотцой, создавал мрачную атмосферу. Сюда прибавился и разошедшийся опять дождь, громко бивший в окна, и ветер, приглушенно хлопавший чем-то незакрепленным снаружи. Маркус вслушивался в мрачные подробности истории и опасливо поглядывал на темные щели в пологе. Головой-то он ясно понимал, что никаких омерзительных кровожадных тварей не существует, но фантазия играла с ним злые шутки. Пляшущие тени оживали и оборачивались неестественными фигурами, в отдаленных хлопках слышалось что-то зловещее. Он повернулся на бок, поднял взгляд на Лэсса. Тот вдруг замер, смотря куда-то вперед. Маркус тоже посмотрел. Но ничего там не было, и он снова обернулся на друга, который сидел теперь закатив глаза так сильно, что мерцал один белок в мягком свете от свечи. – Эй, ну… – Кха-а-а! – набросился на него Лэсс. – Аа! Тут он начал щекотать Маркуса. – Прекрати, хватит! – Испугался! – хохотал вместе с ним друг. Послышались шаги. Дверь отворилась, и к ним заглянул лорд Пэмброук. За миг Маркус успел юркнуть под одеяло. – Его тут нет, – начал Лэсс. – Маркус, вылезай. – Извините, – показалась голова мальчика, а потом и весь он. – Кажется, кто-то на тебя плохо влияет, – Пэмброук бросил пальцем на дверь. – Проводить? – Я сам. – Отлично. Завтра наобщаетесь вдоволь, – и, пока Маркус не совсем еще ушел, лорд Пэмброук добавил: – Через полчаса приду проверить. Если увижу опять вместе, точно охрану у дверей поставлю. У себя Маркус нехотя задул свечу и со всех сторон укутался в одеяло, бросая взгляд на окна и высматривая, не качаются ли шторы, нет ли за ними никаких странных очертаний… Постепенно напряжение отпустило, и он лежал и вспоминал весь день. Ему понравилось, как леди Пэмброук читала молитву перед едой. Интересно, а перед сном она тоже молится? Может, и ему попробовать? А что, он был крещен при рождении, значит, ему можно. Маркус сосредоточился и в светлых мыслях незаметно провалился в сон… В гостях было хорошо. Со всех сторон и к Маркусу и к Мэри относились доброжелательно, и им обоим становилось и приятно и неловко одновременно. Маркуса и вовсе в любой удобный момент ставили в пример Лэссу. Друг только глаза закатывал и махал рукой. Но легкие и веселые выходные кончились, пришла пора возвращаться. Дети долго прощались друг с другом – все-таки неизвестно, когда увидятся в следующий раз. – Если поедете в Англию, приезжайте в гости, – приглашал семью Пэброуков Маркус. – Обязательно, – улыбалась леди Пэмброук. – Девочки, оставьте ее, наконец, задушите же… – Наша милая Мэри, – обнимали ее Эдит и Лиззи. – Ну как нам жаль с тобой прощаться! – И мне жаль! – Начинается, – поднял глаза к небу Лэсс. – По какому это кругу?.. – И по Маркусу будем скучать! – подбежали девочки. Все трое, а более остальных Мэри, смотрели на Маркуса сияющими, полными любви глазами и как будто ждали чего-то. Он ласково улыбнулся и погладил каждую по голове, а сестру поднял на руки на зависть ее подружкам. Лэсс тоже смотрел на них с какой-то плохо скрываемой ревностью. Маркус неловко улыбнулся ему и слегка приподнял плечо. Занимать место друга в сердцах Лиззи и Эдит он не собирался, он не знал почему так вышло. – Ну, беги, садись в экипаж, – опустил он Мэри и пошел следом. – До свидания! – В добрый путь! – помахала ему леди Пэмброук. – О! Вот и солнышко, какое чудо! Неожиданные теплые лучи озарили унылую землю, и все вокруг вмиг преобразилось и засияло, до блеска умытое бесконечным дождем. – Родителям поклон! – Обязательно! Экипаж тронулся, и они с Мэри махали до тех пор, пока не выехали на поворот. Маркус приоткрыл окошки, пуская свежий воздух в душное пространство. В сверкающей от сырости траве застрекотали кузнечики, запели птички. – Смотрите, Мэри, мисс Хейвуд, радуга! – Где? – девочка смешно прилепилась носом к окну. – О, такая большая! Радуга необыкновенно яркой лентой царственно расположилась между холмами, концы ее прятались где-то за ними дальше. Влажные усталые тучи медленно расплывались в стороны каким-то рваным занавесом и открывали взору чистое, яркое и бесконечно глубокое небо. Свежий аромат сырости наполнил экипаж, раздавалось веселое шлепанье копыт по лужам и звучные всплески от колес. И хотелось вдыхать до бесконечности этот травянистый аромат и слушать эту симфонию природы. – Чудеса, – сошла на полушепот Мэри. – Ой, смотрите, она в том озере отражается! Красиво? – Очень красиво. По возвращении их, на удивление, никто не встретил. Они зашли в тихий, озаренный желтыми лучами, холл и прислушались. Слабый звук шел со стороны террасы. – Мы вернулись! – Мамочка! – побежала Мэри. – Ой-ой, аккуратнее, милая, мама же чай пьет, – чуть не уронила кружку Луиза, но вовремя сориентировалась. – Вы так рано?! Мы ждали вас только к ужину… Будете чай? – Да! – Садитесь, мы подвинемся. Дети рассказывали о проведенном у Пэмброуков времени, Маркус не утаил, как он побеждал Лэсса в их дуэлях, а сам как бы случайно поглядывал на отца и учителя, и, судя по виду, оба были довольны им. А от этого и его самого наполнила легкость и воодушевление. – Так и светится, – улыбалась мама. – И неужели все время примерно себя вели? – для виду строгим тоном поинтересовался отец. Тогда Маркус немного смутился, опустил веселый взгляд и признался в нарушении режима. – Но мы читали! – добавил он в оправдание. – И лорд Пэмброук не ругался совсем. – Вот, это уже больше похоже на правду. Разговоры плавно перешли к теме отъезда. Решено было дождаться выздоровления отца, который с каждым днем чувствовал себя все лучше, и ехать числах в двадцатых. Маркус откинулся на спинку стула, сложил руки на животе и, прищурившись от бьющего ему в лицо луча, наблюдал за садом. В клумбах с розами копошились две служанки и то ли подрезали что-то, то ли еще что… Он прикрыл глаза и улыбнулся. Вся его тоска куда-то пропала. Погода наладилась и внутри. Тучи рассеялись, и снова воцарился необъятный голубой простор. Он вдохнул в себя побольше прохладного августовского воздуха, и так хорошо стало, что захотелось зажмуриться от удовольствия. – А Эдит сказала, что Маркус красивый, – в удачный момент невинно пролепетала Мэри. Мальчику точно ледяной воды в лицо плеснули, и образовавшаяся тишина смутила его. – Эдит пошутила, – попробовал он равнодушно отмахнуться. – И вовсе не пошутила, – нарушила молчание мама. – Очень даже симпатичный мальчик. Весь в отца. – Ну мама! – И немножко в маму. Все засмеялись. Маркус тоже не смог остаться серьезным. А сам про себя отметил, как похвала приятно легла на сердце. – А я? – заволновалась Мэри. – Ты у нас самая первая красавица. Самый Мэризавр из всех Мэризавров. Дни стремительно проходили один за одним. Начался один, не успеешь оглянуться – и кончился уже. По вечерам все собирались на террасе и вели долгие беседы, провожая пылающие, но не согревающие уже, закаты. Алые лучи мерцали среди листвы, отражались в окнах и тихо исчезали, оставляя собравшихся под темнеющими небесами. Но несмотря на значительную прохладу никто не спешил уходить с террасы, и часто сидели допоздна, согреваясь горячим чаем. В один такой вечер родители ушли вдвоем гулять по окрестностям, а дети остались дома под присмотром мистера Фейна и мисс Хейвуд. Для разнообразия кто-то предложил посидеть в беседке у фонтана, и идею встретили хорошо. Взяли с собой два фонаря, бутербродов с маслом, сыром и вяленым мясом, фруктов и сборник народных шотландских сказок. Мисс Хейвуд читала тихим спокойным голосом, пока остальные с аппетитом уминали содержимое корзинки. – Так и растолстеть недолго, – кончила она чтение и потянулась за яблоком. – Ведь недавно ужинали. – Я не против быть толстым, – пошутил Маркус и с удовольствием поглотил бутерброд. В последнее время он стал чаще чувствовать голод почему-то… – Тебе это точно не грозит, – подвинул ему корзинку мистер Фейн. – Вырастешь, будешь красавец. – Да что вы заладили? Что мама, что вы… – А там и женится, – поддразнила мисс Хейвуд. – На одной из жемчужин с бала дебютанток… Вдруг раздался горький всхлип, и все посмотрели на Мэри. Девочка выпятила губу, подняла жалобно бровки, и из глаз ее закапали крупные слезы. – Нет! – оттолкнула она няню, попытавшуюся обнять ее. – Нет! – стала она утирать щеки. – Маркус не женится, нет! – Леди Мэри, как же не женится? – Не женится! Я не разрешаю! Только… – тоненьким голоском проговорила она, – только на мне можно! Только так! – Так нельзя, леди Мэри… – Можно! – Леди Мэри… – Не хочу-у ч-чтобы Маркус у-уехал! – крикнула она и закрыла лицо. – Мэри, я не уеду никуда, – заговорил Маркус. – С чего ты взяла? – У тебя будет девочка, – пролепетала сестренка и с великой надеждой посмотрела на него, ожидая, что он сейчас все опровергнет. – Будет, – кивнул он. Мэри собралась зайтись новым плачем, уже лицо скривила, однако Маркус опередил ее: – Но! Она будет жить у нас, она к нам приедет, а не я к ней. – Правда? Обещаешь? – Да. Тут она придвинулась и крепко обняла его. А спустя несколько минут заснула, и он передал ее няне. Взрослые тихо беседовали между собою, а он призадумался о далеком будущем… Женитьба? Зачем он сказал Мэри, что у него будет жена? Глупость какая, не нужно ему никакой жены! И сам отлично справится. Вмиг все его имевшиеся симпатии испарились. Все это так, мило сердцу, но несерьезно. Он кивнул себе и решил завтра же порадовать сестренку новостью о том, что передумал, но… где-то в глубине души понял, что если скажет так, то обманет. Думать об этом стало настолько невыносимо, что он очень уж по-детски обрадовался появившимся родителям и подскочил: – Мама! Как я рад, что вы вернулись. Луиза удивилась, но ничего не сказала, только погладила его по голове. Отец же смерил недовольным взглядом, и Маркус сразу как-то сник. На следующий день приехал доктор Беннет, он хотел убедиться, что граф идет на поправку. Ему предложили остаться на обед, и он с радостью согласился, а после Луиза пригласила его на прогулку. Мэри, успевшая каким-то образом сдружиться с доктором, тоже запросилась с ними, и в итоге дома осталась только мужская часть семьи. Маркус сидел в тихом обществе отца и учителя и наблюдал из кресла, как они играли в шахматы. Легкий воздух качал кружевные занавески, сквозь узор сочились и мерцали яркие лучи и падали на доску с расставленными фигурами. Какая-то невесомая грусть ложилась на сердце при виде этой картины… Мистер Фейн сделал ход и откинулся на спинку стула. Отец хмыкнул и задумался, подперев рукой подбородок. С момента после травмы он так и не брился больше, и борода его стала понемногу отрастать. Мама не особо была довольна этим и хоть раз на дню да намекала ему, но он оставался при своем. Зато Мэри очень радовалась и с удовольствием гладила его лицо и пыталась что-то сообразить с усами, когда он сажал ее на колени. Маркус же, хоть изначально и выступал против, но теперь почему-то переменил свое мнение. Все-таки хорошо отцу с бородой. А ведь Кейт говорила, что и ему пойдет борода, когда он вырастет! Тогда он спорил с ней и упрямился, а сейчас вдруг неосознанно потрогал себя по щеке и посмотрел в забытое мамой на столике зеркальце. Потом повернул его так, чтобы видеть свое лицо более-менее боком и тихонько сравнивал собственный профиль с отцовским. – Чем это ты занимаешься? Маркус мигом отложил зеркало. – Ничем. – Бездельник, – бросил отец. – Почитал бы хоть что. Тут и мистер Фейн прибавился: – Скоро снова учеба, нужно бы заняться повторением пройденного, а то все вылетело, наверное, уже из головы? – Не вылетело, – запереживал Маркус. Все-таки проводить время в блаженной скуке было приятнее, чем за решением задач и сочинениями, которые вот так внезапно нависли мрачными тучами над безоблачным горизонтом его лености. Хотелось развеять их, отодвинуть, и он добавил: – Я помню все. – Вот и проверим. Вечером жду. Тучи сгустились. Но Маркус не готов был вот так просто сдаться. – Зачем проверять? Вы не верите, что я помню? – он постарался спрятать волнение за лукавым тоном. – Дело не в том, верю я или нет. – А в чем тогда? – В том, чтобы убедиться. – Но это и есть недоверие! – Чего ты так всполошился? – слегка сдвинул брови мистер Фейн. – Теперь я убежден, что проверка нужна. Маркус стиснул зубы и опустил голову, сердясь на себя. – Не нужна, я… – Я хочу напомнить, – заговорил одновременно с ним отец, а поскольку Маркус сразу смолк, то продолжил: – Трость, как ты знаешь, не любит пылиться без дела. Полушутливый тон его показался какой-то злой насмешкой. – Да что сразу это?! – всплеснул руками мальчик, не в силах выразить всю обиду, вдруг охватившую его. – Маркус, – позвал отец и на сердитый исподлобья взгляд сказал: – Предупреждение для тебя – пустое слово? – Нет, – он поднялся и направился к выходу. – Тогда вечером идешь к учителю, понял? – Понял, – изо всех сил сжал кулаки Маркус, а когда, сдерживаясь, тихо закрыл за собой дверь, то показал в их сторону неприличный жест и ушел. Как бы сильно он не сопротивлялся, вечер наступил, и пришлось идти к мистеру Фейну. Очень хотелось, чтобы учитель затерялся где-нибудь в саду, например, а еще лучше, чтобы с мисс Хейвуд, раз уж они так хорошо симпатизировали друг другу. Сладко представлялось, как он застанет их, воркующих, смутит немного, и мистер Фейн отменит свое предприятие по повторению пройденного. Но голос учителя из комнаты спугнул все фантазии и ласково-насмешливо пригласил мальчика к себе за стол с приготовленным бумажным арсеналом. С этого вечера они стали заниматься. Маркус не хотел признавать, но чувствовал даже приятную усталость в голове и ложился спать с удовлетворением от выполненного дела.

***

Крепкий организм Ричарда и довольно быстрое восстановление удивляли Луизу. Хотя муж и прихрамывал все еще и хмурился от боли в плече, в остальном он чувствовал себя хорошо и бодро. А август близился к концу, наступала пора возвращаться. Стали собирать вещи, готовить дом к отъезду... Слишком уж быстро все было сделано, а так хотелось продлить последние дни в Аргайле! Накануне перед отъездом все собрались на любимой террасе. И вид на закатное солнце все тот же, и все тот же сад. Но как-то опустело все вдруг, не по внешнему виду, но по внутренней наполненности. Общее молчание и задумчивость как будто отражались в неприветливых теперь холодных высоких окнах. Каждый думал о своем. Маркус вспоминал все хорошие моменты, друзей, Кейт… Словно ничего и не произошло, но в то же время произошло многое… Проводив последний закат, разошлись, а на следующее утро поехали домой.