Глава 7. Тварь на пороге.

«Император милостив. Я – нет».

Ниро Липпе, прогностикар инквизитора Алигъери Пелленора, Первого из Равных.

           Губернаторский дворец сиял в солнечных лучах, переливаясь яркими, насыщенными красками. Джет, выделенный госпожой Зери, приземлился у главного входа, там Ниро ждал один из её приближённых: высокий мужчина с лёгкой сединой и аугментированной левой рукой в тёмно-синем камзоле, расшитом серебром и зеленью. Кай уже видел его однажды, именно ему и ещё одной женщине из своей свиты Зери поручила вербовку. Или, возможно, сбор информации. Ниро до сих пор не знал, как выглядит мастер шёпотов госпожи вольного торговца.            – Рад вас снова приветствовать на Гардарике, – голос у мужчины оказался густым и тягучим, приятным на слух. Он слегка поклонился Липпе и повёл рукой, приглашая внутрь.            Почему такое отношение?            Что про меня выяснила Зери?            Что она мне уготовала, раз так стремится заманить к себе?            – Я хотел бы встретиться с госпожой Зери, если это возможно, – Кай предпочёл вести себя скромно. Сейчас ему необходимо было заставить окружение госпожи вольного торговца расслабиться и выпустить его из-под наблюдения хотя бы ненадолго.            – Разумеется, я провожу вас к ней. Не скрою, госпожа с нетерпением ждёт вашего ответа, – мужчина улыбнулся, Кай без труда уловил знакомое звучание в его голосе, даже смог выделить ту часть этюда, которую тот воспроизводил.            – Это большая честь для меня, – ответил на поклон Липпе.            Смогу ли я понять, жертва Зери или виновник?            Попала ли она под влияние или привела сюда нерождённого намеренно?            Я действительно хочу поговорить с ней.            Провожатый вёл Ниро тайными проходами и узкими коридорами, минуя анфилады комнат, расписанных цветами и птицами. Сложно было сказать, старается ли он скрыть их присутствие во дворце или же просто сокращает путь. В это время суток многие местные обитатели ещё спали, работали только слуги и чиновники всех рангов. Другими словами, все те, кто здесь действительно работал. Воздух был свеж, в нём пока не чувствовались тяжёлые ароматы духов и ненавязчивые – вин и деликатесов. Пахло только цветами.            Вскоре они вышли к покрытому золотой филигранью лифту. Присмотревшись, Кай заметил фарфоровые вставки с тончайшей росписью. Тема была всё та же – пастораль, плоды земли, цветы и птицы. Лифт ехал плавно и бесшумно, в первый миг это даже насторожило Липпе, а потом показалось добрым знаком. Во дворце этюд ещё не звучал нигде, кроме свиты Зери. Гудение механизмов было просто гудением механизмов, без всякого скрытого смысла.            Створки лифта открылись в небольшой холл, из которого вели три двери. Провожатый выбрал левую, за которой находился длинный коридор. Кай старался не смотреть по сторонам, сосредоточившись на своей походке. Он должен был двигаться в такт одной из частей этюда, Кай выбрал основную мелодию, на ней проще было сосредоточиться.            Они вошли в дверь в самом конце коридора. Комната за ней больше походила на кабинет, хотя и была заставлена столиками с закусками и напитками и статуями грациозных юношей и девушек. На полочках разместились книги и всевозможные безделушки, среди которых Кай не обнаружил ничего запретного. Вдоль одной стены стоял длинный диван с подушками, часть второй занимал камин, в котором едва тлел огонь. Судя по густому терпкому аромату, к углям были примешаны ароматические травы.            Амади Зери сидела в глубоком кресле напротив камина с книгой в руках. На обложке не было ни автора, ни названия, так что понять, что она читает, Ниро не смог. Едва он вошёл, госпожа вольный торговец грациозно поднялась и отложила книгу. На Зери было серебристое, облегающее платье с широким подолом, при каждом движении оно словно перетекало по коже. Колье из гардарикского жемчуга прикрывало обнажённую глубоким декольте грудь. В каждом её движении Кай читал основную мелодию этюда. А ещё он понял, что Амади Зери сплетала эту мелодию, а не следовала за ней.            – Рада вас снова видеть, вериспексор Липпе, – Амади намеренно использовала его должность, словно давая ему возможность возразить. Она подошла почти вплотную, так что Ниро мог чувствовать аромат её духов – пряный, обволакивающий, терпкий. – Вы провели на моём корабле неделю, как мы и договаривались. Понравилась ли вам «Совершенная ясность»?            – Понравилась, госпожа, – Ниро старательно подстраивал звучание своего голоса под ритм основной мелодии этюда. По довольной улыбке на лице Зери, он понял, что у него получилось убедить её. – Я благодарен вам за возможность выбора, за то, что вы обратили на меня своё внимание и были так бесконечно добры ко мне.            Я смог найти подтверждение опасениям милорда.            Конечно, я рад.            И благодарен за то, что не пришлось самому искать способы подняться на корабль.            – Вы приняли решение? – так спрашивают, когда уже знают ответ.            – Разумеется, – с лёгким, точно выверенным поклоном ответил Липпе. Он двигался в том же ритме, в каком и говорил, а ещё проявлял покорность, подобающую подчинённому, а не просто вежливому незнакомцу. Каждый миг этой встречи Кай продумывал на борту челнока, пока спускался на планету. Одной ошибки было достаточно, чтобы выдать себя. – Однако, к сожалению, мне потребуется время, чтобы закончить дела на поверхности, завершить расследование и подать в отставку. После чего я со спокойным сердцем смогу вернуться на ваш корабль. Поверьте, он произвёл на меня неизгладимое впечатление, и я жажду вернуться.            – Понимаю, – кивнула Зери, теперь она улыбалась властно, глядела на Липпе, как на члена своей свиты.            – И дела эти я должен завершить как вериспексор, – Ниро картинно поморщился, хотя мышцы лица сводило от неестественности.            И не только как вериспексор.            Но пока должен оставаться под прикрытием.            – Понимаю, – повторила Зери. На Ниро она смотрела с интересом и весьма благосклонно. – Я не спешу. У вас есть столько времени, сколько потребуется. Закончите дела, освободитесь от пут обязанностей и предопределённостей и возвращайтесь ко мне. Я буду ждать вас.            – Вернусь, – Ниро попытался улыбнуться в ответ. Получилось достаточно правдоподобно, ведь говорил он искренне. – Всенепременно.            Обратно он шёл уже один, сопровождающий остался со своей госпожой. Коридоры, лифты – их Липпе едва замечал. Хотелось курить, спать и крепкого рекафа.            Справился.            На этом этапе всё прошло хорошо.            Она ждала покорности, так что не присматривалась.            Она ждала ритма и увидела его.            Теперь думай, что делать дальше.            Зайти к Колвиллу?            Подождёт.            В первую очередь ему необходимо было вернуться в казармы. Последние дни на корабле он проводил практически без сна в бесконечных поисках и сравнениях звучаний. Да и те часы, которые Кай выделял себе для отдыха, были наполнены борьбой с проникающей в подсознание мелодией. Приходилось следить за дыханием и сердцебиением, потоком мыслей и образов. И теперь, перед важным и сложным этапом расследования, необходимо было выспаться.            Пару часов я могу себе позволить.            Ниро вышел из дворца через привычную уже боковую дверь. Мобиль Арбитрес всё ещё стоял на стоянке там, где он оставил его до того, как поднялся на борт «Совершенной ясности». На крыше даже не было пыли, точно его протёрли пару часов назад. Дорога до участка Арбитрес ничем особенным не запомнилась. Липпе сделал несколько кругов, поднялся на автостраду, потом спустился, остановился у обочины, выждал пару минут.            Хвоста нет. Надо будет попросить Фосия проверить мобиль.            Кто-то из свиты Зери вполне мог оставить следящее устройство. Впрочем, причин для подозрений у них не было. Я надеюсь. Да и вряд ли очередной новобранец был настолько важен, чтобы ради него прилагать так много усилий. Обычным новобранцам не дают полную свободу перемещений по кораблю. Коротко выдохнув, Ниро прочитал литанию бесконечного движения и нажал руну зажигания.            Дальше до участка он ехал прямо, не сворачивая и не останавливаясь. Его пропуск ещё действовал, хотя Шеппард должен был уже быть в курсе того, где столичный вериспексор пропадал целую неделю. Кай мог и не вернуться за вещами. Мобиль проскользил по скалобетону и въехал в гараж. Ниро вышел и сразу заметил двух спорящих рядом с «Носорогом» технопровидцев.            – Фосий, – Кай подошёл и остановился рядом с бронетранспортёром. Фосий резко развернулся, едва не сшибив его механодендритами. Одна из серворук пронеслась в считанных миллиметрах от лица рефлекторно отклонившегося назад Липпе. Дарий же посмотрел на Ниро со смесью удивления и недоверия. Он явно знал о том, откуда тот вернулся, возможно, сам добывал информацию для Шеппарда. – Ты не мог бы посмотреть мобиль?            – Запрос получен, требуются уточняющие данные, – Фосий наклонил голову вперёд, нависая над Липпе. Благодаря многочисленным модификациям тела и механическим крабьим ногам он был выше собеседника. – Степень повреждений?            – Скорее износа, – Кай сцепил руки за спиной и откинул голову назад, чтобы смотреть прямо в лицо старшему технопровидцу. – Мобиль неделю простоял на стоянке. Требуется проверка на возможные повреждения или несанкционированные модификации. Мобиль пребывает в рабочем состоянии, при использовании каких-либо трудностей не выявлено, однако я хочу быть уверен. Требуется общая диагностика состояния.            – Запрос сроков? – Фосий удовлетворённо качнул механодендритами. Вериспексор Липпе всегда ставил чёткую задачу и обозначал условия. Старшему технопровидцу это нравилось.            – Два часа с погрешностью в полчаса, – на миг задумался Кай. Два часа на сон и ещё некоторое время на планирование и сборы. Фосий не закончит раньше, скорее потратит временную погрешность на дополнительную углубленную диагностику. – После чего мобиль мне потребуется. Вероятно.            – Принято, – Фосий не без сожаления отошёл от «Носорога». Дарий не позволял разобрать бронетранспортёр для углубленной диагностики, ссылаясь на бюрократические нюансы, которые старшему технопровидцу были совершенно неинтересны. – Приступаю.            – Выражаю благодарность, – не слишком дружелюбно заявил Дарий, когда Фосий отошёл к мобилю. – «Носорог» числится среди имущества участка, согласно уставу его необходимо постоянно держать в боевой готовности, а предлагаемая полная разборка выведет его из строя на длительное время.            – Вероятно, логичным будет запрос на углубленную диагностику с разборкой, отправленный судьёй Шеппардом в Крепость-Участок Вивиан-Прайм, – кивнул Ниро. Фосий и не собирался снижать напор своей инициативности.            – Мобиль вам нужен для окончательного отбытия? – Дарий спросил слишком резко, едва сдерживая неподобающие для слуги Омниссии эмоции.            – Предположение преждевременно, – Липпе качнулся с носков на пятки. Сперва ему нужно было найти демона, потом уже вызывать отряд штурмовиков. Его работа здесь не была закончена.            – Вероятно, не слишком, – всё так же недовольно, но чуть менее агрессивно ответил Дарий. – Считаю это нерациональным.            – Расследование завершено, мне остались формальности и уточнения, – Ниро заметил, что прислушивается к словам Дария, пытаясь уловить в его голосе знакомую мелодию.            Дарий не ответил, только как-то напряжённо кивнул. Оставив мобиль на попечение Фосия, Ниро направился в казарму. В его комнате всё осталось так, как было, когда он отправлялся на «Совершенную ясность». Судя по слою пыли, сюда за прошедшую неделю никто не заходил. Липпе положил вещмешок на кровать, достал из-за иконы карты Таро, переложил их во внутренний карман кителя и осмотрелся. У него было всего два часа – больше на отдых он потратить не мог. В комнате царила тишина, впервые за долгое время Кай мог побыть наедине со своими мыслями.            Скинув верхнюю одежду и сапоги, он встал по центру комнаты и сложил руки в знамение Аквилы. Икона висела всё так же неудобно, и он решил ограничиться умозрительным образом. В голове было пусто, привычные слова молитв будто исчезли. В первую секунду Кай испугался, решив, что это последствие воздействия нерождённого. Но быстро успокоился. Все прежние молитвы не подходили.            Император Милостивый, позволь мне, псу Твоему, загрызть для тебя нечестивую тварь, что таится у порога и жаждет поглотить стадо Твоё.            Император Милостивый, позволь мне очистить сады и пашни Твои от скверны.            Император Милостивый, прими службу мою.            Слова родились из тишины и внутреннего покоя и наполнили собой разум, вытеснив сомнения. Они были настолько правильными и уместными, что никаких иных больше не требовалось. Ниро открыл глаза и уставился в стену.            Раньше я всегда просил о даровании пути.            Теперь же прошу спустить меня с поводка.            Я… нашёл путь?            Руки бессильно повисли вдоль тела. Кай поднял голову, губы медленно растянулись в сухой, холодной улыбке.                        Проспал Ниро ровно два часа, после чего принял импульсный душ и переоделся в чистое бельё. В одежде, которую он носил на борту «Совершенной ясности», было неуютно. Приведя себя в порядок, он уселся за стол, положил перед собой планшет и задумался. Первым порывом было доложить обо всём милорду. Следы демона он обнаружил, кроме того, обещал выйти на связь, как только вернётся на поверхность.            Но демон неизвестен.            Я его не вычислил.            Псарня подождёт ещё немного.            Ниро прикрыл глаза, перед внутренним взором развернулся ворох карточек, похожих на имперские Таро. Они танцевали, то слеплялись в одну кучу, то распадались вихрем. Ускользали, не давая поймать себя. Кай и не пытался, позволяя мыслям оформиться. Ему необходимо было вычислить демона.            На борту корабля нельзя.            Быстрее демон вычислит тебя.            Это он уже обдумывал. Из вороха выскользнула одна карта с изображением корабля вольного торговца и легла перед ним.            Во дворце нельзя.            Там Зери со свитой, в которой несколько псайкеров.            Неизвестно, поддался ли губернатор.            Карточка с изображением дворца заняла своё место. Оба рисунка сверкали золотом и манили, но приближаться к ним было опасно. Ниро наблюдал за карточным вихрем, думая, какую вытянуть следующей.            В городе тоже нельзя.            Там точно есть агенты Зери и последователи Петруччо.            Вычислят быстро.            Карточка с утопающим в зелени сверкающим городом вылетела из вихря. Почти сразу за ней к Каю приблизилась ещё одна.            Участок.            Здесь за мной тоже могут наблюдать.            Любое сильное пси-воздействие – и меня вычислят.            Заподозрят.            Золотой символ Арбитрес на чёрном фоне – такой была четвёртая карточка. Участок располагался слишком близко к городу, да и логично было для Зери держать его под наблюдением.            Нужно место, расположенное достаточно далеко от Медины.            Уединённое, просматриваемое.            Кай открыл глаза и медленно выдохнул. На столе и кромке планшета остались тонкие следы изморози. Пару мгновений он потратил на размышления о том, стоит ли использовать реальные Таро для гадания. Острой необходимости в этом не было, а риск раскрытия всё ещё был велик. Ниро встал, оделся в форму вериспексора, застегнув все пуговицы под самое горло, положил планшет в карман и вышел из комнаты.            Через несколько минут он уже стоял перед столом Шеппарда, сцепив руки за спиной и слегка наклонившись вперёд. Судья обильно потел под его немигающим, внимательным взглядом.            – Мне нужен транспорт, небольшой, способный летать над поверхностью воды, – ровным голосом сообщил Ниро. – Мне необходимо посетить один из атоллов. Я могу взять мобиль, но это может вызвать некоторые неудобства.            – Понимаю, места у нас действительно красивые, живописные, – умиротворённо кивнул Квентин. Его лицо расслабилось, губы растянулись в сочувственной улыбке. – Тёплое море, прекрасные виды. Атоллы идеально подходят для отдыха, свиданий и рыбалки. Некоторые весьма уединённые, другие расположены группой, между ними даже перекинуты мостки.            – Мне нужен атолл, на котором меня никто не побеспокоит, – Кай медленно выпрямился. Поведение Шепарда его раздражало, как и рекламное многословие. Тем не менее, транспорт ему был нужен сейчас, как и координаты подходящего места. – Как можно более удалённый. И, желательно, правильной формы.            Улыбка на лице судьи погасла, взгляд стал более недоверчивым. Однако долго он раздумывать не стал – мало ли какие у столичных вериспексоров могут быть причуды? Если кому-то нравилось отдыхать на атоллах исключительно правильной формы – это было его личное дело. Как и то, как и с кем он там собирался уединяться. Квентин с сочувствием отнёсся к просьбе показать самый удалённый атолл. В конце концов, столичному вериспексору необходимо было блюсти репутацию.            – Что ж, думаю, могу вам пару посоветовать. Вот эти два расположены на отдалении и от остальных, и от берега, но не слишком далеко. Туда редко кто долетает, особенно днём в такую жару, – Шеппард достал из ящика стола планшет в ярком чехле, пробежался пальцами по рунам и протянул Ниро. На экране красовалась фотография атолла, сделанная в высоты: вытянутый эллипс со звездообразной лагуной в центре. На второй фотографии было два почти идеальных круга, вписанных друг в друга.            – Пойдёт, – Ниро достал свой планшет, открыл новый файл и переписал координаты обоих островов.            – Отлично. Думаю, у нас оставался аэрокар или даже два, если шестерёнки их ещё не разобрали, – вздохнул Квентин. Дарий и Фосий никак не могли поладить или, вернее, поделить власть и имущество участка. И потому стремились разобрать на запчасти всё, что ещё оставалось не продиагностированным и не починенным.            Квентин поднялся из-за стола, решив проводить сдавшегося перед полным удовольствий и соблазнов миром вериспексора к прогулочному аэрокару лично. Жара уже вступила в свои права, но прогуляться всё равно было полезно. До вспомогательной техники технопровидцы ещё не добрались. В отдельном гараже стояли лёгкие мобили без опознавательных знаков Арбитрес, пара аэрокаров и ещё несколько единиц по мелочи. Их использовали как для личных целей, так и тогда, когда лучше было не привлекать внимание. Не всем отдыхающим нравилось, когда их покой нарушался грохотом «Носорога» или колонной мобилей с символикой Арбитрес. Нужный аэрокар отыскался прямо по центру гаража. Он был выкрашен в приятный голубовато-зелёный цвет, металлические же детали покрывала серебристая краска. Обтекаемые формы делали его похожим на юркую рыбку снитту, считавшуюся местным деликатесом. – Карточка активации лежит на приборной панели, – добродушно улыбнулся Шеппард. Всё-таки вериспексор Липпе оказался не настолько правильным, каким старался выглядеть. Хотя мысль о том, чтобы отправиться на атолл в полной, застёгнутой под подбородок форме всё равно казалась Квентину странной. Но у каждого были свои вкусы, вмешиваться или спрашивать он не собирался. Если ему так нравится… – Можете отправляться, когда заблагорассудится. – Думаю, сейчас самое подходящее время, – холодно ответил Ниро, подходя к аэрокару. Он и так едва сдержался, чтобы не поторопить судью. – Тогда лёгкой дороги и приятного отдыха! – напутствовал Шеппард с некоторым облегчением. После возращения с «Совершенной ясности» столичный вериспексор стал нервировать его ещё больше. В том числе и тем, что ничуть не изменился за неделю на борту корабля вольного торговца. Ниро кивнул и подошёл к аэрокару. Отдыха в ближайшее время точно не предвиделось. Забравшись внутрь, он включил планшет, ввёл в бортовой когитатор координаты первого острова и вставил в прорезь, украшенную причудливыми рыбками, карточку активации. Машинный дух отозвался быстро и охотно, он явно засиделся в тёмном гараже. Откуда у участка этот аэрокар? Конфискат? Подарок? Чей-то личный? Нажав на нужные руны активации и дождавшись, пока машинный дух проложит оптимальный маршрут до острова, Ниро плавно развернул аэрокар и направил его к выходу из гаража. Сверившись с картой, он перестроил маршрут: к атоллу Кай предпочёл лететь вдоль безлюдного каменистого пляжа – крюк небольшой, зато не придётся огибать территорию отеля с бассейнами и прогулочную зону. Машинный дух принял изменения и быстро внёс коррективы в расчётное время прибытия и километраж. Аэрокар летел бесшумно и легко, вибрация антигравов почти не чувствовалась. Машинный дух чутко реагировал на малейшие прикосновения к ручкам управления. Ниро сначала летел по трассе к городу, потом свернул на обходную дорогу, ведущую сразу к побережью. Всего через полчаса он увидел океан. Ярко-голубая вода сверкала в лучах солнца, у самой кромки можно было разглядеть разноцветную полосу из всевозможных палаток и пляжных зонтов. Сверившись с проложенным маршрутом, Ниро свернул вправо, чтобы обогнуть зону отдыха с мелким белым песком и бесконечным праздником на пляже. Вскоре дорога закончилась, аэрокар начало слегка потряхивать над крупной галькой. Разноцветные палатки остались позади, но здесь ещё можно было встретить отдыхающих. Потом пришлось обогнуть нагромождение высоких чёрных камней, на самой верхушке которых сидел мужчина с рыболовными снастями. Он явно был из тех, для кого отдых на Гардарике являлся заслуженной наградой – бледное, оплывшее с возрастом тело покрывали шрамы, а левая нога ниже колена была заменена аугментикой. Всё это Кай успел заметить, пока рыболова от него не загородил выступ скальной породы. На этом участке аэрокар двигался медленно, вибрируя и покачиваясь на особенно крупных камнях. Людей здесь уже не было, идти сюда пешком было сложно, а транспорт с трудом справлялся с неровной местностью. Кай с безразличием игнорировал и тряску, и всё усиливающуюся вибрацию, особенно сильно ощущаемую спиной. Наконец он миновал каменный пляж, аэрокар плавно заскользил над водой. Машинный дух, заметно уставший от тряски, рванул вперёд, показывая, на какую скорость способен. До первого атолла Кай добрался раньше, чем рассчитывал. Тот оказался несколько более продолговатым, чем на пикте, и не такой правильной формы. Лагуна в его центре имела неровное дно и просматривалась на всю глубину. Прозрачная, голубоватая вода, словно зеркало, отображала зависший аэрокар. Сделав полный круг над атоллом, Ниро направился к следующему. Второй атолл был почти идеальной круглой формы с такой же круглой лагуной в центре. Каменная гряда окружала достаточно широкий пляж, сквозь прозрачную воду были видны естественные каменные ступеньки, опускавшиеся метра на четыре в глубину и покрытые кораллами. Липпе провёл аэрокар через узкий пролив и приземлил на плоском каменном выступе. Прочитав короткую умиротворяющую литанию для машинного духа, он открыл дверь и вышел наружу под палящее солнце. Вокруг аэрокара оставалась узкая полоска камня, дальше шёл мелкий золотистый песок. Лазурная вода блестела в ярком дневном свете и казалась покрытой крошечными огоньками. На самом стыке камня и песка теснились низкорослые кустарники с мелкими, пряно пахнущими цветами бело-сиреневого цвета. Водорослей почти не было, но у воды можно было найти костяные треугольники местных беспозвоночных. Кай замер, прислушиваясь к месту. Оно звучало мягко и умиротворяюще, совсем ненавязчиво и тихо. Идеально подходило для медитации и концентрации. Лагуна в центре могла послужить и в качестве дополнительной защиты, и для большей фокусировки. Каменный круг, образовывавший атолл, был достаточно удобным, вместо острых скал – ступенчатый подъём с большим количеством плоских площадок в полметра шириной. Карабкаться по ним было легко, места для работы хватало. Кай обвёл взглядом атолл, отмечая мысленно его центр посреди лагуны и рисуя круг по скалам. Пролив несколько выбивался, но был достаточно узким, чтобы это не создавало проблему. Закончив с вычислениями, Ниро направился к ближайшему удобному подъёму. Узкая полоска ровного камня нашлась как раз в том месте, где он и ожидал. Ниро достал из кармана упаковку мела, взятого ещё из Псарни. В ней в двух отделениях лежали мелки двух разных цветов – белого и красного. По отдельности они не имели никакого пси-фона, но соединённые в один символ производили нужный резонанс. Это была внутренняя разработка специалистов Псарни, доверяли такие мелки немногим. Кай вытащил столбик белого мела и начертил часть опорной руны, закончил он её уже красным и сразу почувствовал отклик, пока слабый. Закончив с первой точкой, он направился по скалам ко второй. Обойти пришлось весь атолл по краю, чётко придерживаясь ровного круга. Иногда попадались удобные места для начертания рун, иногда приходилось рисовать на крошечных, очищенных от почвы и травы участках, стоя на одной ноге. Закончив, Кай вернулся к аэрокару, убрал остатки мелков в коробку и саму коробку – в карман. Пусть это и было расточительно, сейчас речь шла не о выявлении еретического культа, а об охоте на укоренившегося в материуме и активно действующего демона. В этом случае любые издержки считались оправданными. Отряхнув руки, Ниро подошёл к кромке воды и опустился на колени. Закрыв глаза и расслабив плечи, он выровнял дыхание, замедлил сердцебиение и позволил разуму охватить остров целиком. Перед внутренним взором алели опорные руны, пока не связанные и нестабильные. Несколько ударов сердца Кай просто созерцал, а потом сконцентрировал разум на будущем рисунке и начал выплетать печать с опорными рунами в ключевых местах. Она должна была скрыть его и его действия от взора демона и его слуг, что могут попытаться найти его с помощью псайкерских сил. Формулы, отточенные до автоматизма, легко всплывали в памяти, знаки ложились в общую схему, сплетаясь и перестраиваясь. Каю всегда нравилось создавать печати, формировать их в голове и проецировать на руны или артефакты. Чёткая логичность построений, ровные линии и схемы привлекали своей последовательностью и строгостью. Чем-то они походили на электрические схемы, только течь по ним предстояло не току, а мистической варп-энергии. Печать зависла над островом перед его мысленным взором. Кай проверил её прочность, потянул за линии, прошёлся по ним взглядом, надавливая и ощупывая знаки. Печать прогибалась, но не поддавалась. Медленно выдохнув, Ниро ощутил, что воздух стал заметно холоднее. Тела он почти не чувствовал, полностью сосредоточившись на печати. Убедившись в её прочности, Кай опустил её на остров, закрепил на вспыхнувших опорных символах. Линии, вычерченные его сознанием, задрожали с ледяным звоном, печать отозвалась натужной скрипичной трелью. Чётко выверенная симфония безопасности и сокрытия, полог тайны, сотканный из строгих ритмов и плавных вальсовых тем. И лёд на скалах. Кай открыл глаза, внешне ничего не изменилось: вода всё ещё была прозрачной, солнце ярко светило, искрясь на поверхности лагуны, скалы вокруг всё ещё чернели, лишь трава рядом с начертанными знаками пожелтела да с кустов осыпались цветы. Однако теперь Ниро ощущал тяжесть печати, лежащей на острове. На материальном плане это отражалось в удивительной тишине – даже плеск волн казался приглушённым, а ветер совсем утих. Медленно поднявшись с колен, Кай отряхнул штаны и вернулся к аэрокару. Оставлять одежду на песке не хотелось, здесь он был мелким и оттого липким. Первыми Ниро снял перчатки, за ними на сиденье последовала форма вериспексора. Вскоре на Кае не осталось ничего, кроме нижнего белья. Что ещё я могу подготовить заранее? Сколько времени потребуется? Я могу задержать дыхание максимум на шесть минут. Для пустотника – норма. Но хватит ли мне? Нерождённый хорошо спрятан. Может не хватить. Поиск прервать будет нельзя, повторить – не эффективно, сил будет меньше. Необходимо управиться за один подход. Стягивая последнюю деталь одежды, Ниро прокручивал в голове всё, что требовалось сделать для успешного проведения ритуала. Самой большой проблемой всё ещё оставалось время, но искать более подходящее и более безопасное место можно было долго. Липпе подумал, что стоило заглянуть к Колвиллу и оставить ему записку, но эта мысль не успела укорениться в его голове. Всё равно менять что-то сейчас было уже поздно. Печать стояла, он сам был готов, насколько это возможно. Песок лип к голым ступням, пока Ниро шёл к кромке воды. На краю лагуны он остановился, вытянул руки вдоль тела и медленно полностью выдохнул, потом глубоко вдохнул, до самого упора, чтобы очистить и расправить лёгкие. Повторил три раза. Смотреть на воду было больно, Ниро прикрыл глаза, но солнце всё равно отпечаталось на веках разноцветными кругами. Нагретый воздух касался холодной обнажённой кожи, но не мог её согреть. Вода тоже оказалась тёплой, почти горячей. В любых других условиях купание в ней должно было быть приятным. Прекрасный проводник. Ниро шёл к центру лагуны медленно, ощупывая ступнями камни. Место, которое он обозначил как центр схемы, находилось чётко впереди на достаточной глубине. Спешить сейчас не имело смысла. Когда вода достигла середины груди, Кай остановился и открыл глаза. Он начал дышать глубоко и часто, стараясь накопить как можно больше воздуха в лёгких. После пяти повторений на вдохе шагнул вперёд, погружаясь под воду сразу с головой. Там, внизу, как он успел разглядеть сквозь толщу воды, росли кораллы. За них Кай и уцепился ногами, чтобы не всплыть. Пальцы стиснули жетоны, покрытые корочкой льда. Ниро давно уже мог обходиться без пси-фокуса, но сейчас скорость имела принципиальное значение. Вода оказалась слишком тёплой, прозрачной, звенящей серебристо-острыми скрипками и протяжно-телесными валторнами. Множество трелей, стаккато и мазурок отозвалось из глубины, приглушённых, незначимых. Примитивные сознания, слишком звучные для простых рыб. Кай решительно отгородился от мешающих мелодий, потянулся к серебряной ледяной нити, звенящей от соприкосновения с холодным, гулким железом. Из этой нити он плёл образ. Первые штрихи, крупные – очертания, корпус. Тоньше – больше льда, меньше металла – палубы, переходы. Почти чистый, морозно-гулкий металл – нижние палубы, орудийные порты. Кай торопливо, но чётко рисовал образ «Совершенной ясности», сплетая его в своём сознании, копируя то, что ощутил там, на орбите. Модель, связанная с оригиналом. Кукла, сотканная из звуков и воспоминаний. Словно через призму, Кай потянулся к кораблю через сотканный образ. Холодно. Сияющий, звучащий единой мелодией, радостным, пламенным этюдом, разделённым и сплетённым вновь. Давление в груди. Кай потянулся, ища следы, ноты нерождённого в стройном звучании. Хор восторженного вальса – каюты сенешалей. Фуги довольства и барабанная дробь радости – высшее офицерство. Не то. Кай остановился на миг, позволил всему полному, объёмному звучанию заполнить сотканный образ и нырнул в него, отыскивая нужное. Тонкие золотистые нити удалось найти далеко не сразу. Они тянулись по всему кораблю, прошивали его, связывали его обитателей в единое полотно, причудливое и структурированное. Не только этюд, но и картина. Где источник? Кай потянул за одну нить, проследовал до пересечения со следующей, потом двинулся дальше. Боль в груди пока можно терпеть. Страх – подавить. Нити переплетались, начинаясь и заканчиваясь в других таких же нитях. Следы демона на корабле обнаружить удалось, самого демона – нет. Кай снова отдалил от себя образ корабля, пытаясь найти хоть какой-то узел, сплетение нитей. Тело содрогается, сердце бьётся, хочется вздохнуть. Сколько уже? Нити тянулись и тянулись, оплетая корабль. И нигде не собирались во что-то большее. Демона на корабле не было. Провал? Я ошибся? Почему так сильно болит в груди? Сосредоточься! Кай прислушался к собственному, заполошно, отчаянно бьющемуся сердцу. Время утекало слишком быстро. Нестерпимо хотелось вдохнуть, изголодавшийся по кислороду мозг отказывался работать в полную силу. Нельзя забывать про музыку. Она важна. Нити – следы, но они не важны. Выпустить золотые нити было сложно. Сознание отчаянно цеплялось, словно они могли вывести его на поверхность, к воздуху и жизни. Кай заставил себя погрузиться глубже, нащупать снова этюд. Лёгкие горят. Двигаться. Нельзя. Мелодия была окрашена в сиреневые и золотые цвета, текла мёдом по переборкам и телам экипажа. Панику. Подавить. Не шевелись. Сама тянулась нитью. Дальше. Дальше. К варп-двигателю. Кай позволил нотам сплестись вокруг его внутреннего взора, увлечь его дальше. Крошечная трещинка в обшивке, незаметная человеческому взгляду. Музыка текла сквозь неё дальше, в Имматериум. Мысли путаются. Нельзя! Дышать! Нет. Рано. Рано! Кай сосредоточился на звучании, последовал за мелодией, проследил, как она, распадаясь на ноты, оплетает техножрецов. Слуги Омниссии, отрёкшиеся от своего Бога, смазывали маслами прореху, которую должны были залатать, счищали малейшие следы грязи с поверхности обшивки. Ноты переплетались со следами, сливаясь в одно целое. Картина, которую Кай смог рассмотреть прежде, сама была только частью общего рисунка. Тот оплетал варп-двигатель, весь корабль и тянулся в пустоту, к планете. Сердце. Так сильно стучит. Подавить. Панику. Не шевелиться! Рано. К дворцу, к плантациям, там распадался на отдельные перекрученные нити. Разум Кая отдалился, рассматривая расходящиеся фракталы этюда, дрожащие от переполнявшей их экстатической энергии. Рано. Боль почти не ощущается. Только горло свело судорогой. Тело. Тоже.Кай приблизился, стараясь рассмотреть рисунок, повторявшийся снова и снова, порождающий сам себя. Ещё ближе, если прикоснуться, можно понять, осознать цель, разобраться во всём до конца. Холодно. И дышать… нечем. Судорожно… и вниз. Темнеет. Всё…Ниро потянулся, поднял безумно тяжёлую руку, сжав жетоны, ледяные до острой, нестерпимой боли. Глаза распахнулись сами, рефлекторно. Вместе со зрением вернулась и боль, лёгкие горели, тело отчаянно дёргалось. Ниро торопливо, с трудом заставляя себя сохранять волю и двигаться осознанно, высвободил ногу из коралла. Иррациональная паника билась внутри, грудь будто сдавило возросшей в разы гравитацией. Двух гребков – резких, судорожных, отнявших последние силы – хватило, чтобы оказаться на поверхности. Воздух, такой желанный и необходимый, всё никак не желал наполнять лёгкие. Даже поднявшись на поверхность, Ниро задыхался. По каменным ступеням к берегу он уже полз, цепляясь за всё, что попадалось под руку, и отчаянно, до рвоты кашляя, пытаясь избавиться от воды. На прогретом солнцем песке Кай скорчился, даже не пытаясь унять судороги. Вода выливалась из открытого рта вместе с розовой пеной. Когда тело перестало содрогаться, а лёгкие, всё ещё горящие и измученные, наконец начали нормально качать кислород, Кай свернулся в клубок, прижав руки к груди. Его била крупная дрожь, конечности не слушались, в голове мелькали смутные, пугающие и дикие образы, складывающиеся в знакомые уже фракталы. Постепенно рисунок стал более чётким, а в ушах, вместе с шумом крови, зазвучал демонический этюд. Ниро встал на четвереньки, кое-как удерживая тело навесу. Его вырвало водой и фракталами, вдохнуть глубоко не получалось, этюд грохотал в голове с такой силой, что, казалось, ещё немного, и лопнут сосуды мозга. Мыслей не было никаких, только жжение в груди, резь в желудке и грохочущая внутри черепа музыка. В следующий раз стошнило ещё и кровью, болели глаза и уши, но стало тише. Кай снова упал на бок, плохо слушающимися пальцами провёл по лицу, оставляя алые разводы под носом. Пролежал на песке он ещё час или два. Постепенно дышать стало легче, сердце успокоилось, а из звуков остался только шелест волн. Солнце высушило песок и кожу, но согреть не смогло. Кая всё ещё трясло от холода. Кровь из глаз, носа и ушей больше не текла, но слабость никак не желала проходить. Он уже пожалел, что не взял с собой еды и воды. А ведь в Медине можно купить шоколад. Несколько мгновений Ниро позволил себе помечтать, а потом выругал за то, что не додумался купить хоть немного для восстановления сил после ритуала. Пришлось просто лежать, голодным и истощённым, а ещё – замерзшим и грязным. Я увлёкся. Мне не нужно было пытаться выяснить цель нерождённого. Его необходимо уничтожить. Всё и всех, кто с ним связан. Всё и всех, кто уже запятнан. Во дворце – Зери и свита. На плантациях – агитаторы. И корабль – весь. Постепенно силы восстанавливались. Ниро поднялся сначала на четвереньки, потом медленно выпрямился, дошёл до воды и искупался – стёр кровь и песок с кожи. Пришлось подождать ещё с десяток минут, чтобы высохнуть прежде, чем одеваться в форму. Кай позволил себе эти десять минут ни о чём не думать, не анализировать. После стольких бессонных ночей и проведённого ритуала ему требовался отдых. Натягивая нагревшуюся форму, Ниро проверил защитный контур. Его никто не заметил, никто не искал, контур оказался почти целым. Подумав немного, Кай решил оставить его нетронутым. Сейчас он не мог предположить, потребуются ли ему ещё когда-нибудь опорные руны на этом атолле, но исключать подобную вероятность было нельзя. Да и сам остров был словно предназначен для ритуалов. Даже если Липпе сюда и не вернётся, координаты и подробное описание милорд получит и, возможно, употребит для своих целей. С атолла Ниро улетал с чувством выполненного долга. До берега добрался медленнее, чем ожидал. Руки всё ещё подрагивали, а машинный дух был в дурном настроении после того, как ему пришлось ощутить на себе воздействие пси-энергий. Кай запоздало подумал, что вокруг аэрокара стоило поставить дополнительный нейтрализующий контур. Соваться к пляжу Ниро не рискнул, повёл аэрокар обходным путём. Пару раз пришлось приземляться, чтобы унять дрожь и прочитать пару литаний благодарности и умиротворения. К моменту, как Ниро добрался до участка, машинный дух уже успокоился, а руки почти перестали трястись. Поставив аэрокар на стоянку на прежнее место, Липпе вернулся в свою комнату. В кабинете Алигьери Пелленора горел камин, самый настоящий, подпитываемый дровами. Пламя бросало отблески на стены, заставленные книжными шкафами, отражалось в графинах на небольшом столике у окна, играя бликами в разноцветных жидкостях. Но сам хозяин комнаты, сидящий в глубоком кресле, словно прятался в тени. Старик перечитывал доклад, специально для него переписанный автописцем из присланного курьерским челноком планшета. Алигьери предпочитал пергамент, да и доклад планировал подшить к делу и оставить в архиве. Читал он его уже в третий раз, теперь оценивая не только действия и выводы своего ученика, но и стиль и выбор фраз. Важно было определить, не поддался ли Кай даже мимолётной порче, пусть и не сумев этого осознать. Пелленор давно понял, что следы изъяна найти можно где угодно, в малейших изменениях привычных схем и алгоритмов. А Кай обычно следовал своим алгоритмам неукоснительно. Почти болезненная последовательность в его действиях и мыслях позволяла анализировать и оценивать его без лишних ухищрений. Дверь в кабинет открылась бесшумно, скользнула в паз без единого скрипа. За этим техножрецы следили особенно строго, как и за всем, что могло вызвать раздражение у старого инквизитора. Мужчина, вошедший в комнату, остановился на пороге, вытянувшись и ожидая приказа. Дверь за его спиной так же бесшумно затворилась. Вместе с этим активировались защитные пентаграммы и контуры, впечатанные в стены. Алигьери оторвал взгляд от доклада и посмотрел на командира своих штурмовиков. Димитру Кришан был высоким, поджарым и худощавым. Тёмные, уже изрядно приправленные сединой волосы он стриг по-военному коротко, лицо, отмеченное парой заметных шрамов, всегда брил гладко. Кришан работал на Пелленора практически всю свою жизнь и ни разу не давал повода в себе усомниться. Алигьери доверял ему, насколько вообще был способен кому-то доверять. А подчинённые Димитру уважали и даже любили. Он не разменивал их жизни на выслугу и старался вернуть в Псарню каждого, кого вёл за собой. – Собирай людей, Кришан, – велел Пелленор, когда молчание начало затягиваться. – Особые указания будут? – Димитру приложил руку к груди и глубоко поклонился инквизитору. Он не спрашивал, с кем именно ему предстоит сражаться, только, как и всегда, спросил про указания. – Внешние глушители с внутренней связью, мельт-заряды. Подготовь всех бойцов, которые способны сейчас сражаться, работы будет много, – задумчиво произнёс Пелленор. Он уже прикидывал, что скажет губернатору Гардарики, если, конечно, сочтёт его незапятнанным, а что – Казимежу Тиилнеру, губернатору сектора. Особенно, если Юлиан Кодак успел поддаться порче. – Локация? – Димитру позволил себе выпрямиться, но на инквизитора взгляд так и не поднял. – Пустотный корабль, дворец планетарного губернатора, плантации. Последние две локации зачищать будешь выборочно. Вишкевича привести в Псарню живым. Корабль зачистить и уничтожить. С полной фиксацией процесса. Для архива, – Пелленор на миг прикрыл глаза. Дело вышло куда интересней, чем он предполагал. – Подробные инструкции получишь перед вылетом. И убедись, что обережные руны на броне всех бойцов целы, проведи перед вылетом молебен. Иди. Димитру вышел, ещё раз поклонившись. Пелленор не любил бессмысленных слов, ему не нужны были подтверждения того, что его услышали, или того, что выполнят его приказ. Он и так это знал. Отложив в сторону листы с докладом, Алигьери потянулся за пером. Кая следовало предупредить о том, что к нему направляется отряд Кришана. Ниро требовалось время, чтобы всё подготовить и проверить, а Димитру – чтобы собрать и проинструктировать бойцов. С того момента, как Ниро Липпе вернулся на Гардарику после посещения «Совершенной ясности», прошло десять дней. Госпожа Зери ждала ответ. Солнце заливало своим светом поля, напитывая фрукты сладостью. Ряды белых домиков под соломенными крышами стояли притихшими, как и всегда в середине дня. В такие часы никто не выходил работать, а тени становились так коротки, что практически исчезали. И лишь в одном – общинном – доме гудели голоса. Там, как и во все прошлые дни, собрались рабочие, чтобы обсудить, что им делать дальше. Петруччо говорил о свободе, о праве выбора и вере. Говорил много и настойчиво через своих последователей. Ему хотелось верить. Но нарушать устоявшийся за многие поколения порядок было страшно. – Дальше тянуть нельзя. Сейчас самое подходящее время, – вещал один из рабочих, с вызовом поглядывая на остальных. Он был из тех, кто побывал на самой первой проповеди, слышал всё сам и проникся идеями. И потому упорствовал. – Слишком долго нами помыкали, использовали как рабов. Неужели мы слабее хрупкого здоровьем Петруччо? Ведь даже он восстал и добился справедливости. Не мести – месть для слабаков. Справедливости. И для себя, и для своих мучителей. Чем дольше мы ждём, тем больше нас притесняют. – Наша плантация – образцовая, – насуплено возразил крупный мускулистый мужчина, из местных. Он занимался мелким ремонтом оборудования и потому пользовался заслуженным уважением. – У нас нет переработок, постоянно идут поощрения. – Наших сыновей и дочерей забирают, чтобы они ублажали этих зажравшихся!.. – воскликнула высокая, смуглая женщина, уже начавшая седеть, но всё ещё очень красивая. Ремонтник поморщился. Он был против того, чтобы звать в общинный дом женщин. А первый рабочий одобрительно закивал. Против принудительного отправления молодёжи в Медину он тоже активно агитировал. – Потому что они лучшие. Самые красивые и здоровые. Это честь. Те люди много делают для Империума, – мужчина покачал головой. Ему хотелось в это верить. – И наши дети – тоже! – Те люди, – передразнил первый рабочий. – Просто имеют много денег. Нами заработанных. Нашим трудом. – Знаешь… – договорить ремонтник не успел. Двери общинного дома распахнулись с громким стуком, внутрь хлынул поток чёрных, бронированных тел. Рабочие не успели опомниться, как в затылок каждого уткнулось дуло хэллгана. А потом низкорослый, щуплый парень, почти подросток, прошёлся по рядам, тыкая то в одного, то в другого. Он указал на всех смутьянов и зачинщиков так и не случившегося мятежа. Выбранных увели, остальных обыскали, но ничего не взяли. Потом уже рабочие узнали, что и их дома перевернули вверх дном. Три дома спалили. Ещё позже дошли слухи, что такие же обыски прошли одновременно на всех плантациях, где появлялись агитаторы Петруччо. Всего люди в чёрной броне забрали около сотни человек. Поговаривали – хотя и шёпотом – что это были штурмовики Инквизиции. Верилось в такое с трудом, никаких объяснений никто никому не дал. Но бунтовать желание пропало надолго. Охранник у бокового входа во дворец протяжно зевнул. В полдень, в самом конце смены бороться со сном было практически невозможно. Глаза слипались, голова сама падала на грудь, а мышцы становились вялыми, как подтаявшее желе. Странный шум раздался со стороны стоянки, и охранник поднял голову. Ему полагалось быть грозным и строгим, а не сонным. Он попытался выпрямиться и натянуть на лицо суровое выражение. Однако оно сползло, сменившись растерянностью, а позже и страхом, когда он увидел чеканящую шаг колонну людей в чёрной броне и зеркальных шлемах, направляющуюся в его сторону. – П-п-пропуск! – испуганно пискнул охранник прежде, чем его смели. Он так и не узнал, что точно такая же, только большая, колонна в этот момент подходила к центральным воротам дворца. Их встретил управляющий, тучный, обильно потеющий в дорогих парчовых одеждах мужчина. Он ежеминутно протирал шёлковым платком лысину, бессильно глядя на приближение штурмовиков. – Вы не имеете права! Кто вы такие? – его голос дрожал меньше, чем у охранника, но и уверенности в нём было немного. – Губернатор Кодак хорошо знаком с губернатором сектора, так легко вы не отделаетесь! Одумайтесь! – и совсем жалобно. – Прошу! – Именем Имперской Инквизиции! – рявкнул подошедший штурмовик, вскинув зажатую в руке розетту. У него были офицерские знаки отличия, да и держался он впереди остальных. – У меня приказ арестовать всех, кто имел связи или контакты с вольным торговцем Амади Зери. Любые попытки сопротивления или сокрытия приравниваются к измене Империуму и Человечеству! Управляющий отшатнулся, не удержался и упал на пол, ошалело глядя, как мимо него проходят штурмовики. В тот день из дворца вывели несколько сотен человек. Говорили, что с чёрного хода долго выносили чёрные мешки и складывали в кузова грузовиков. Сам губернатор Юлиан Кодак спешно отбыл на Анаранет в сопровождении трёх штурмовиков и невзрачного мужчины в серой одежде. Большой грузовой челнок мягко скользнул в шлюз грузовой палубы. Несколько минут назад он передал стандартные коды доступа, на его боку красовался личный герб Амади Зери. Когда внешний шлюз закрылся, к челноку поспешили грузовые сервиторы в сопровождении оператора. Тот постукивал по бедру планшетом, согласно переданным данным, этот рейс не был плановым, но его это не слишком волновало. Разбираться будут другие. Оператор сервиторов остановился рядом с челноком, тот не спешил откидывать аппарель и пускать его внутрь. Ещё одна деталь за рамками обычной рутины. Странным было и то, что «Совершенная ясность» принимала сейчас пять таких челноков в разных частях корабля. – В чём дело? – эти слова вырвались против воли, когда всё вокруг залило тревожным алым светом. Оператор, плюнув на инструкции, связался с мостиком. – У нас проблемы? Что происходит? Ответа не было, как и связи. Оператор перепробовал все каналы, к которым имел доступ. Везде были только помехи – неприятные, диссонирующие, вызывающие острую головную боль. Когда он уже собирался бросить сервиторов и попытаться добраться хоть куда-нибудь, чтобы спросить лично – выяснить причину массовых неполадок – аппарель, наконец, откинулась, с лязгом ударившись об пол. Вот только внутри грузового челнока были вовсе не грузы. Штурмовики в чёрной броне спешно покидали транспорт, беря на прицел любого, кто оказывался в поле их зрения. Оператор бессильно опустил планшет. Это не на корабле были помехи, это грузовая палуба была отрезана от корабля.            Личный челнок Амади Зери мягко скользнул в подготовленный для него шлюз. Едва коснувшись пола и заглушив двигатели, он откинул аппарель и замер. Пассажира уже ждали, внизу стояла Релия Мареш в лёгком, переливчатом платье перламутрового цвета. На её открытых плечах лежал газовый шарф, расшитый крошечными жемчужинами. Рядом с ней замер преподобный Феодосий, проповедник благостно улыбался, искренне радуясь возвращению своего подопечного. Он видел его веру и его потенциал.            Ниро Липпе всё ещё в застёгнутой под горло форме вериспексора не торопясь спустился к ожидавшим его людям. Релия улыбнулась, шагнула вперёд. Её несколько смутил строгий вид и холодное выражение лица нового подчинённого госпожи Зери, но она не подала вида. Касательно Липпе она получила особые распоряжения.            – Рада видеть вас снова, – искренне улыбнулась она, протягивая руки. Липпе на её жест не ответил, его руки всё ещё были сцеплены за спиной. На девушку он смотрел без всяких эмоций. – Я знала, что вы вернётесь!            Кай кивнул, говорить с этой женщиной он не собирался. За его спиной из челнока вышел Димитру Кришан. Он, как командир штурмовиков милорда, возглавлял основное направление атаки. Релия побледнела, опустила руки и шагнула назад к святому отцу. В её взгляде читалось непонимание, неверие. Тем временем из челнока выходили новые и новые штурмовики.            – Как же… – прошептала девушка.            – Уничтожить всех прислужников демона до единого, – ледяным тоном приказал Кай, повернув голову в сторону Димитру. – Полная зачистка.            – С удовольствием, – Кришан расплылся в неприятной, жестокой улыбке.            – Как же так, дитя моё? Как же так? Какие демоны? Здесь? – Феодосий – теперь уже просто Якоб Рут – шагнул навстречу Каю. Он сложил руки в знамение Аквилы, всё ещё надеясь, что это его защитит.            У самого доброго пастыря…            – Дитя моё, я же видел! Я видел, что зажёг свет в твоих глазах! – Якоб Рут сделал ещё один шаг вперёд. Димитру вскинул лазпистолет и направил в грудь священника. – Я же видел, что ты понял, ты проникся. Дитя… Император Милостив!            … должны быть самые свирепые и зубастые псы.            – Император милостив, – холодно произнёс Кай, глядя в глаза проповеднику. – Я – нет.