Глава 1. Выход ненависти

- Клянусь, я перережу тебе глотку, если еще хотя бы день мы проведем за спасением бедных и обездоленных, а не за поиском ответов на наши вопросы, - над эльфийкой, бездумно перебирающей струны лютни, навис ее бледный сопартиец, держа маленький кинжал в опасной близости от ее шеи. Все собравшиеся вокруг костра напряглись и приготовились давать отпор внезапно взбесившемуся эльфу, а тот лишь ближе поднес лезвие к горлу барда, хищно прищурившись. Стоп. Разве так начинаются истории про героев и их славные похождения в поисках очередного подвига? Однако нашим “героям” до этого гордого звания было еще далеко. Пока что они просто были компанией неудачников, которые объединились под руководством, казалось бы, самого бесполезного из них всех - эльфийки-барда, которую к лидерской должности привел подвешенный язык и на удивление легкий взгляд на вещи вокруг. Лилит - так звали руководителя этого отряда - была обычной бардессой во Вратах Балдура. Талант к музыке у нее действительно был. В тавернах, где она играла, быстро собиралась толпа, которая с упоением слушала песни о героях минувших дней. Но были и те, кто просто пришел полюбоваться харизматичной эльфийкой - ее длинными каштановыми волосами и теплыми карими глазами, которые буквально искрились во время ее веселых выступлений. Однако каждый раз, спускаясь со сцены, она превращалась в обычную воришку, которая подсаживалась к особо пьяным посетителям и за увлекательными историями и легкими обольстительными касаниями оббирала их до нитки. Гордилась ли она этим? Определенно нет. Мучила ли ее совесть? Ответ все тот же. Жизнь барда-воришки нельзя было назвать стабильной, ведь сильно наглеть и обворовывать толпы посетителей она не могла - местные быстро бы увидели связь между появлением сладкоречивого барда и пропажей золота из карманов. Однако пара-тройка человек за ночь не вызывали подозрений - в тавернах всегда происходят подобные ситуации и мало кто обращает на них пристальное внимание. И вот всего неделю спустя она уже сидит у костра с только собранным отрядом, сплоченным одной проблемой - иллитидский паразит у них в головах. И вот всего неделю спустя ей уже угрожают убийством и даже не за украденный кошель с золотом. - Раз ты такой умный, Астарион, то иди и ищи свои ответы, - Лилит безразлично отложила в сторону лютню и оперлась на одну руку, чтобы отодвинуться от направленного на нее оружия, - я, вроде, никого не держу насильно. Такое безразличие обескураживало. Казалось, эльфийке абсолютно все равно, что она чуть не распрощалась с жизнью пару секунд назад. - Тогда скажи на милость, наш дорогой лидер, - эльф встал прямо и упер руку в бок, пытаясь всей позой показать, что это не он только что потерял самообладание и чуть не прирезал их барда, - если у нас есть наводка на Лунные башни, зачем мы все еще шарахаемся здесь, болтая со всеми подряд, лазая по подвалам и заброшенным домам. - Последний подвал принес тебе “Некромантию Тхая”, забыл? - Лилит кивнула в сторону книги, которая лежала у Астариона рядом со спальным мешком, - будешь сопротивляться - отберу твою любимую книжку. Эльфийка нарочито грозно помахала кулаком в воздухе, как мать, которая ругает нерадивое дитя, и Астарион закатил глаза. Ему все еще не доставляло никакого удовольствия тратить свое время здесь, но он понимал, что этот отряд - его главный шанс на то, что он сможет добраться до Врат Балдура, не замарав руки. Теперь он точно был уверен - надо заставить эту наглую эльфийку прислушиваться к его желаниям.

***

После спасения рощи тифлинги решили устроить в их лагере праздник. Лилит ненадолго сменила Альфиру в роли главного барда и развлекала разгоряченную толпу песнями о бравых войнах и их похождениях. Это очень напоминало ее прошлую жизнь. Единственным отличием было только то, что после своего выступления она не пойдет собирать в свою сумку все, что плохо лежит. Ну и наличие червя в мозгу тоже было нетипичным. Спустя час игры на лютне, Альфира снова подхватила песню Лилит, и та плавно удалилась с импровизированной сцены, чтобы расслабиться. За эти пару дней она обратила внимание не странное изменение в поведении Астариона. Теперь он больше не критиковал ее планы и по утрам приветствовал ее нарочито дружелюбно, даже с нотками флирта в его фразах. Вот и сейчас он поймал эльфийку за запястье, когда та проходила мимо его палатки и настойчиво притянул к себе. - Это же моя любимая бардесса, - эльф передал ей в руки бутылку вина и по-хозяйски приобнял за талию, - наслаждаешься вечером? Лилит сделала большой глоток и оглядела поляну. Впервые за прошедшие дни она почувствовала усталость и желание хотя бы на неделю вернуть свою прошлую жизнь, бессовестную и беззаботную. Она все больше осознавала ответственность за этих ребят, которые прошли с ней не один бой и искреннее желание помочь им. И это делало ее уязвимой. Невозможность и дальше прятаться под личиной наплевательства обнажало ее душу, и она отчаянно цеплялась за отголоски такого легкого прошлого. Но сегодня - другое дело. Сегодня Лилит хотела расслабиться и снова спрятаться за своей маской веселья и разнузданности как за непроницаемым щитом. Приняв долгое молчание эльфийки за согласие, Астарион продолжил наступление. - Знаешь, вот бы Альфира играла весь оставшийся вечер, чтобы я мог спокойно выкрасть тебя из лагеря и насладиться этим вечером в полной мере, - рука эльфа нагло проследовала от талии до бедра Лилит и чуть подвинула его еще ближе к себе, заставляя девушку посмотреть на своего спутника, - что ты об этом думаешь? - Вот так сразу? - бардесса подняла бровь, но не отстранилась, - не быстро ли ты сменил гнев на милость? - Я изо всех сил сопротивлялся твоим чарам, - Астарион картинно изобразил страдания на своем лице, - но все же не смог удержаться, моя дорогая. Предложение эльфа нисколько не смутило девушку. Наоборот, она сама часто пускала в ход заезженные фразы, чтобы весело провести ночь и исчезнуть из комнаты избранника с первыми рассветными лучами. Лилит прекрасно чувствовала фальшь в голосе мужчины, понимала, что сейчас перед ней разыгрывается великий спектакль про влюбившегося в нее за одну ночь принца и ни о чем не подозревающей наивной принцессе, которая слушает его с открытым ртом. И с удовольствием решила присоединиться к этой пьесе. Ведь эта ночь будет еще один напоминанием о ее прошлой жизни. Еще одним якорем, который держит ее от того, чтобы не разрыдаться в мольбе вернуть ее домой. - Я приду к тебе, когда все лягут спать, - почувствовав себя снова в своей тарелке, Лилит сделала еще один большой глоток вина, оставила легкий шлепок на заднице эльфа и двинулась дальше по лагерю, вклиниваясь в праздные разговоры. Когда громкое веселье начало сменяться полусонными разговорами пьяных гостей о вечном, Лилит взором пробежалась по палатками в поисках своего ночного развлечения. Он стоял у самой кромки леса и, поймав ее взгляд, кивнул, жестом приглашая проследовать за ним. Спустя пару минут, как эльф скрылся в темноте, Лилит тоже встала и, под предлогом прогулки на сон грядущий, юркнула в лес за Астарионом. Сначала она подумала, что сбилась с пути. Вокруг не было ни души, как будто весь лес замер, рассматривая незваную гостью. Однако в следующую секунду Астарион, уже избавившийся от рубашки, вышел на нее из темноты и сразу сократил расстояние между ними до минимума, закрывая ее от света луны. Пара красных глаз смотрела на нее как на добычу, и на секунду девушка задумалась, не совершает ли она ошибку, оставаясь наедине с тем, кто пару дней назад грозился убить ее даже при свидетелях. Не тратя время на разговоры, он схватил ее за горло и притянул к себе, увлекая в настойчивый жаркий поцелуй. Его рука на ее шее не лишала воздуха, однако четко давала понять, что вести будет он и спорить с этим нельзя. Как нельзя кстати за ними оказалось дерево, к которому эльф прижал свою добычу и одним резким жестом сорвал рубашку, в которой девушка проводила вечера в лагере. Та полетела в сторону, и Астарион, не отрывая руки от горла Лилит, опустился ниже, оставляя грубые засосы на груди девушки. Происходящее в очередной раз доказало бардессе, что в его словах про чары не было ни капли правды - он пригласил ее не заниматься любовью, он пригласил ее, чтобы вся ненависть нашла наконец-то выход в чем-то чуть менее убийственном. Но ей было все равно. Девушка перешагнула через брюки, которые упали к ее ногам, как мешающий кусок ткани и запрыгнула на эльфа, обхватив ногами его торс. Казалось, всего на мгновение эльф отпустил ее горло, чтобы быстро развязать шнуровку на своих штанах, и тут же вернул контроль с новой силой обхватив шею жертвы. Одним резким толчком он вошел в нее до основания и начал грубо двигаться, продолжая настойчиво исследовать ее рот своим языком. Каждое движение накрывало девушку волной удовольствия вместе с острыми вспышками боли от резких движений, от сухой коры дерева, об которую Лилит раздирала спину, от сильной хватки на горле, которая точно оставит после себя недвусмысленные синяки. Стоны перемешивались с всхлипами, и Астарион кажется вовсю наслаждался спутницей, которая сгорала от боли и удовольствия в его руках. Сквозь затуманенный слезами взор она увидела перед собой совсем другого эльфа - садиста, которого стенания девушки раз за разом только больше распаляли и заставляли терять рассудок. В тусклом свете луны она увидела как его губы расплываются в довольной улыбке и на мгновение ей показалось, что она увидела клыки, однако затуманенный разум не зацепился за эту мысль и вновь утонул в волнах агонии и экстаза. В ушах начало шуметь, и Лилит почувствовала как каждый нерв в ее теле обнажается и натягивается как струна. Эльф впился зубами в ее плечо, ускоряя темп, и в этот момент свет погас, а тело накрыла финальная волна удовольствия, выбивая из нее последние силы и заставляя мышцы во всем теле дрожать и неконтролируемо сокращаться. Как сквозь пуховую подушку, она слышала его громкое дыхание и низкие стоны, которые он больше не мог сдерживать, после чего почувствовала самый резкий, до боли глубокий толчок, и вот Астарион обессиленно уронил голову ей на плечо. Она аккуратно опустила ноги на землю и почти сразу сползла по стволу дерева, не в силах держаться прямо. Мужчина же, казалось, получил откуда-то свыше новый прилив сил, зашнуровал штаны и присел рядом с Лилит, пальцами поднимая ее голову за подбородок. - Увидимся в лагере, моя дорогая, - он прошептал это почти в ее губы, оставляя на них последний смазанный поцелуй. После этого Астарион равнодушно развернулся и расслабленно отправился в сторону лагеря, как будто возвращался с легкой вечерней прогулки. В голове наконец-то воцарилась звенящая пустота. Никаких тяжелых воспоминаний, переживаний о прошлом и желаний прямо сейчас бросить все и напролом побежать во Врата Балдура, чтобы наверняка погибнуть по пути. Поднимаясь и кое-как завязывая на теле рваную рубашку, Лилит поймала себя на единственной мысли, которая всплыла в ее голове то ли как наваждение, то ли как тревожный крик подсознания - клыки. У него были клыки. Вкупе с холодной кожей и излишней бледностью все складывалось в очевидную картину - блондин не просто утаивал детали своей жизни, он не рассказал самую главную подробность о своем происхождении.