Глава 4. Так что же происходит между нами?

Лифт в Гримфордже, который, кажется, работал на последнем издыхании, привел их в еще более мрачное место. Может ли быть что-то мрачнее Подземья? Оказалось, что да. На карте Лилит примерно наметила, где должны быть Лунные башни и уверенно направила туда отряд. По пути их встретило еще одно отродье Абсолют - драук Карнисс, в руках которого было то, что Лилит сразу захотела заполучить в свое пользование - яркий фонарь, свет которого точно позволит им оставить тусклые факелы и больше не волноваться о темном проклятье. Оставив позади еще один бой, эльфийка вооружилась фонарем и уже с большей уверенностью направила сопартийцев в темноту. Однако враги тут действительно оказались еще свирепее предыдущих. Потерявшие человеческий облик и способность мыслить, они сразу рвались в бой, и Лилит чувствовала свою беспомощность не в силах предотвратить хотя бы одно кровопролитие умелыми навыками убеждения. Остановившись, чтобы сделать беглую инвентаризацию, бардесса в компании со жрицей пришли к выводу, что продолжать путь в темноту будет опасно - свитков и зелий почти не осталось, и отряд мог потерпеть неотвратимые потери. Тогда курс с Лунных башен сменился на огромный купол света, мерцающий на краю оскверненных тенью земель. Лилит не знала, что там, но что-то внутри нее подсказывало, что оплот света среди проклятых земель может стать их спасением. Так они и оказались в таверне “Последний свет”. Чутье не подвело бардессу - здесь они действительно оказались в безопасности, хоть и сначала к ним отнеслись с недоверием. И это еще мягко сказано. Джахейра - прославленная высшая арфистка - попыталась напоить Лилит вином, которое точно развязало бы ей язык. Но не из-за опьянения, а от гремучей смеси трав, заставляющих говорить только правду. Девушка лишь сделала вид, что пьет, однако от глаз арфистки не скрылось то, что количество жидкости в бокале не изменилось. Но на то Лилит и бард, чтобы ловко убеждать даже самых упертых личностей, избегая таких топорных методов. Отряд занял несколько комнат на верхнем этаже. Астарион сразу же выпросил себе отдельную комнату. Казалось, остальные не были против, что вампир будет ночевать по крайней мере через одну стену от них, а Лилит понимала, что если не дать Астариону хотя бы этого - он выест ей мозги самой маленькой ложечкой, что только найдет в “Последнем свете”. Когда все расположились, эльфийка спустилась вниз и устало села за барную стойку. По обе стороны от нее вдруг приземлились Шэдоухарт и Карлах, которым, казалось, ночевка не под открытым небом дала новый прилив сил. - Эй, солдат, - Карлах обратилась к Лилит, одновременно с этим указывая бармену на бутылку вина за ним и на пальцах объясняя, сколько кубков понадобится, - хотим посплетничать с тобой. - Да-да, есть одна тема, которая нам с Карлах до смерти интересна, - Шэдоухарт, обычно такая серьезная, весело улыбнулась, принимая от бармена бокал с терпкой жидкостью, - что происходит у тебя с нашим бледным другом? Такой простой, невинный вопрос. На который Лилит не знала ответа. Она все еще не доверяла вампиру и знала, что тот испытывает схожие чувства. Они оба играли в эту игру - сломай своего оппонента первым и получи в подарок… А что, собственно, можно было получить? Тем не менее, как бы она не хотела этого признавать, она начинала проникаться симпатией к вампиру. Там, в Подземье, после ночи на озере они еще не раз убегали гулять, стоило остальным разойтись по палаткам. Иногда они вместе сидели на какой-нибудь скале, кидаясь камнями в бибербанги и смотря, как те взрываются со звонкими хлопками, сопровождаемые звонким смехом парочки. Иногда вампир спрашивал Лилит о ее прошлой жизни, на что всегда получал заученные ответы про бардовскую жизнь и шумные вечера в “Эльфийской песне”. Эти ночи одновременно были душевными и поверхностными. Казалось, они делились чем-то сокровенным, открывались, но при этом оба понимали, что каждый делает все по заученному сценарию, не давая второму приблизиться, держа на расстоянии вытянутой руки без возможности сократить его. - А что происходит? - Лилит рассмеялась, утопив взгляд где-то в бокале вина. Может, хоть они дадут ей ответ на этот вопрос. - Нуууу, - Карлах одним глотком опустошила кубок и отправила бармена за новым, - сначала вы сбежали с вечеринки тифлингов… - Потом он утащил тебя купаться в озере со сломанными ребрами, - Шэдоухарт недобро сощурилась, а Лилит удивилась, что об этом прознали в лагере. - А затем вы начали особо часто сбегать от нас по ночам, - Карлах же наоборот беззаботно улыбнулась, ловя недоуменное выражение лица бардессы - что? Думаешь, раз мы ушли в палатки, это значит, что мы мгновенно уснули? Плохие из вас заговорщики. - Вот мы и захотели узнать все самое горячее из первых уст, - подхватила жрица, уже успевшая сменить гнев на милость. Лилит горько усмехнулась, сделала глоток и наконец ответила девушкам, которые, казалось, готовы были уже с ногами на нее забраться, так велико было их желание узнать все в подробностях. - Придется вас разочаровать, дамы. Между нам был секс, пара поцелуев и больше ничего. Девушки одновременно разочарованно выдохнули и осунулись. Кажется, они хотели услышать совсем другой ответ - о том, как зарождалась эта запретная любовь между человеком и вампирским отродьем, как они романтично сбегали из лагеря, чтобы спрятать жаркие признания от лишних ушей, а волнующие поцелуи - от глаз. - Но… - Шэдоухарт пыталась найти хоть какое-то доказательство их с Карлах придуманной любовной легенды, - он так на тебя смотрит! Постоянно! - И разговаривает только с тобой! Между вами точно что-то есть! - неизвестно, кого Карлах пыталась убедить в этом больше - себя или бардессу, - Или точно будет! Допив вино, Лилит встала из-за барной стойки, ощущая, что хочет побыть в одиночестве. Подальше от мыслей, которые еще больше спутались после разговора с девушками. - Если будет - вы обязательно узнаете первыми, - бардесса устало потянулась и направилась к лестнице. Если девушки здесь, значит их комната пустая и там можно будет посидеть в относительной для таверны тишине. Этот ответ, кажется, полностью удовлетворил подруг и те подсели поближе друг к другу, продолжая что-то увлеченно обсуждать. Поднявшись на второй этаж, Лилит зашла в их с девушками комнату и, стянув с кровати пару подушек и покрывало, направилась к балкону, по дороге закидывая на плечо свой рюкзак. Конечно, возможность провести вечер, забывшись в пустом долгом сне, очень прельщала, но бардесса понимала, что ей нужно поскорее изучить все найденные книги и составить новый маршрут на карте, чтобы быстрее добраться до их главной цели - Лунных башен. На балконе было на удивление тихо. Он выходил на задний двор таверны, где изредка можно было поймать взглядом “Огненного кулака” на дежурстве. На этом скудный список посетителей заканчивался. Эльфийка вытащила из рюкзака все найденное за сегодня, сразу раскладывая по разным стопкам то, что ей необходимо было изучить за вечер, то, что пригодится им в боях дальше и то, что пойдет на продажу. Последним в стопку на продажу полетел моток веревки, найденный в старом заброшенном доме по дороге в таверну. Денег с такой безделушки почти не выручишь, но зачем-то она схватила его вместе с двумя книгами, лежавшими рядом. Все полезное отправилось обратно в сумку, книги приземлились рядом с разложенным ранее покрывалом, а остальное заняло свое место у двери - Лилит хотела продать это сразу, как закончит с маршрутом. Тишина на улице оказалась огромным плюсом - очень быстро эльфийка с головой погрузилась в чтение, сосредоточенно сверяя увиденное в книгах с картой проклятых земель. И за этим увлекательным занятием девушка совсем не услышала тихих шагов у себя за спиной. Отдельная комната в таверне была настоящим чудом после нескольких недель соседства в тонких палатках на холодной земле. Выторговав себе это спасение, вампир мгновенно исчез в новообретенных покоях и растянулся на кровати, предвкушая, наконец, полноценный отдых. Единственным, что смущало вампира, был нарастающий голод, который преследовал его еще с Гримфорджа. Тогда его источник крови изрядно потрепали, и Шэдоухарт строго запретила кому-то травмировать бардессу, пока та полностью не поправится. Естественно, этот запрет относился именно к Астариону - ведь кто еще мог “травмировать” Лилит, если не он. Оставшиеся дни в Подземье он перебивался редкими животными, которых только удавалось найти, однако такой рацион едва ли можно было сравнить с тем, что было на поверхности. Тем более, попробовав человеческой крови, вампир с грустью осознал, что кровь животных больше не вызывает испытанного когда-то насыщения. Ни физического, ни эмоционального. Мысли о крови бардессы вызвали в нем только бОльший голод, отчего Астарион твердо решил, что девушка уже достаточно поправилась, чтобы расщедриться на новый укус. И ждать он больше не хотел. Эльф вышел из комнаты, предусмотрительно закрывая ее за собой на ключ и хотел было направиться вниз, чтобы поискать Лилит, однако до его слуха донеслись знакомые голоса. Голод на время уступил детскому любопытству, и, опершись о перила лестницы, ведущей на первый этаж, он вслушался в женские голоса. “Что происходит у тебя с нашим бледным другом?” - это была Шэдоухарт. Ха, кажется бардесса попала на допрос двух любопытных особ. Астариону и самому хотелось послушать, что о нем думает Лилит, чтобы можно было точнее скорректировать свой план по обольщению. В глубине души он надеялся, что она сейчас во всеуслышании признается, что по уши влюблена в вампира, а он бы в свою очередь наконец получил безотказного союзника, который сможет помочь ему с конечной целью его большого плана. Однако признания не последовало. Бардесса попыталась увернуться от ответа, а потом все же призналась, что между ними не было ничего, кроме пары интимных ночей. Какая же упертая девчонка! Сколько еще времени он должен потратить на соблазнение этой эльфийки? Будь на ее месте другая, она бы уже давно жизнь была готова отдать за своего спутника, а эта все еще строит из себя холодного прагматика. Однако безразличный тон, которым отвечала эльфийка, задел Астариона еще по одной причине. По причине, которую он все еще с отвращением отрицал и загонял куда-то поглубже, на край своего сознания. “Он так на тебя смотрит! Постоянно!” - снова фраза Шэдоухарт, которая явно ждала от лидера другого ответа. Что? Да он вообще на нее не смотрит! Тем более как-то ТАК. И уж тем более постоянно! Если бы они знали, какие у него планы на их дражайшего лидера, то наверняка бы молчали и только с сожалением поглядывали в ее сторону. Как вообще в эти пустые головы пришла мысль, что бессмертное существо могло влюбиться в простую бардессу? Не дослушав разговор, Астарион раздраженно вернулся в свою комнату и снова заперся, обдумывая услышанное и злясь на эти глупые беспочвенные доводы. Однако совсем скоро жажда крови снова затмила все остальные чувства, напоминая о том, зачем эльф вообще покидал свою комнату. Снова закрыв за собой дверь, Астарион спустился на первый этаж, бегло осматривая всех посетителей. От его взгляда не укрылись две хитрые улыбки за барной стойкой - Шэдоухарт с Карлах все еще сидели там и теперь хищно смотрели на эльфа, будто зная, с какой целью тот одарил их своим присутствием. - Если ты ищешь Лилит, то она поднялась к себе, - жрица обменялась довольными взглядами с подругой, когда Астарион молча ушел обратно на второй этаж, стоило ему получить наводку. Сейчас его не волновало, что подумают девушки. Главное - утолить голод и как можно быстрее. Противный голос все с того же края сознания язвительно подметил, что провести остаток вечера в компании бардессы тоже было бы приятно. И Астарион не мог отрицать этого. Подойдя к двери комнаты, которую заняла женская половина отряда, он тихо постучался, но приглашения войти не последовало. Осторожно заглядывая внутрь, он отметил, что кровать Лилит была пустой как и вся остальная комната. Причем кровать была не просто пустой - на ней не было ни покрывала, ни подушек. Взгляд машинально упал на закрытую балконную дверь. Бесшумно Астарион преодолел спальню и приоткрыл балконную дверь. Собрав волосы в хвост и обложившись книгами и свитками, бардесса что-то увлеченно вычитывала, водя тонким пальцем по строчкам. На секунду Астариону даже стало стыдно прерывать это занятие, такой погруженной и расслабленной выглядела девушка. Казалось, она не обратила внимания даже на его наглое вторжение. - Надо же, моя любимая бардесса проводит сегодня вечер в полном одиночестве, - девушка вздрогнула всем телом и резко подняла на незваного гостя напуганный взгляд больших карих глаз, - неужели разговоры с подругами тебя так утомили? Он прекрасно знал, что Лилит не обидится, узнав, что эльф подслушивал. Она была осведомлена о его чутком слухе и бесшумных передвижениях, и навык улавливать чужие разговоры шел с первыми двумя в качестве естественного дополнения. - В женские комнаты вламываешься, чужие разговоры подслушиваешь, - девушка, до этого лежавшая на животе, распустила хвостик и расслабленно перекатилась на спину, - фу, как некрасиво, Астарион! Несмотря на сказанное, губы девушки расплылись в улыбке - Так зачем ты пришел? Крови моей хочешь? - бардесса весело сощурилась, глядя на эльфа, который присел на корточки и начал почему-то откладывать книжки, разбросанные Лилит, в сторону. - Ты как всегда невероятно проницательна, моя дорогая, - Астарион быстро расправился с книгами и навис над лежащей под ним девушкой, - позволишь? Девушка не стала думать дважды. Конечно, ее волновал голод вампирского спутника, однако больше ей хотелось испытать то тягучее возбуждение, что зарождалось в ней каждый раз, когда клыки впивались в ее шею. Она уже в знакомом жесте откинула назад волосы и, прикрывая глаза в предвкушении, замерла. Рука Астариона аккуратно легла на женскую талию, а зубы резко впились в тонкую шею, открывая доступ к такой сладкой горячей крови. К его удивлению, девушка не сжалась как обычно, напрягаясь всем телом. В этот раз она чуть подалась ему навстречу, выгибаясь и кладя руку на его затылок. Как будто вместо болезненного укуса, вампир дарил ей самый жаркий и развратный поцелуй, который только можно себе представить. Рукой Астарион проследовал от талии девушки к груди, чуть сжимая ее, получая в ответ тихий, но очень говорящий стон. Лилит поймала себя на том, что скучала по его прикосновениям. Когда он коснулся ее талии, все тело мгновенно бросило в жар, а в голове мелькнула мысль перехватить его губы, чтобы вместо укуса он наконец поцеловал ее, освобождая от накопившегося желания. Сегодняшний укус не был похож на предыдущие - острая боль мгновенно пропала под волной возбуждения, от которой девушка всем телом подалась вампиру навстречу. Астарион почувствовал это изменение в ее настрое, и сжал ее грудь, лишь ухудшая эту пытку, доводя Лилит до исступления. Она не помнила, когда закончился укус, однако в какой-то момент клыки сменились нежными касаниями языка, а в следующую секунду эльф увлек ее в требовательный жаркий поцелуй. Коленкой она чуть потерлась о его промежность, ощущая, что не только она испытывала возбуждение от укусов, и от этого осознания с ее губ слетел еще один тихий стон. В следующее мгновение эльф разорвал поцелуй, подскакивая к двери, чтобы закрыть ее на ключ во избежание незваных посетителей, одновременно с этим буквально срывая с себя одежду. Бардесса в это время тоже избавилась от лишней ткани, чтобы больше ничто не могло отвлечь их друг от друга. Взгляд вампира вдруг упал на стопку товаров на продажу, на вершине которой красовался тот самый бесполезный моток веревки. Для путешествия он был слишком тонким и вряд ли выдержал хотя бы одного из них, если бы им понадобилось спускаться с какой-то высоты. Однако Астарион сразу же придумал ей более интересное применение. - Неужели ты хотела продать такую полезную вещь, моя милая? - казалось, эльф не торопился вернуться к девушке, которая уже была готова сама повалить его на пол и взять все в свои руки. - А что еще с ней делать? - девушка чуть приподнялась на локтях, поднимая взгляд на эльфа и видя, как его глаза буквально запылали недобрым огнем. - Я покажу тебе, - изящно поднимая веревку, эльф начал разматывать ее, приближаясь к девушке. Сев ей на бедра, он поднял ее руки над головой и несколькими отточенными движениями привязал запястья к балконным перилам. Дернув за узел, Астарион остался доволен своей работой и перегрыз веревку рядом с ладонями Лилит. Следующим движением, он плотно прижал колени девушки к ее груди, сначала обвязал одну ногу, потом сделал пару оборотов вокруг шеи и завершил все это второй ногой, оставляя девушку абсолютно обездвиженной и до смущения открытой перед ним. Лилит накрыла новая волна возбуждения, смешанного со страхом. Теперь она была полностью в его власти без возможности сопротивляться, однако это только больше распаляло ее, заставляя ерзать под ним в попытках добиться новых касаний. Эльф не заставил себя долго ждать - следующим движением он склонился над девушкой, сжимая руками ее бедра. Влажной от смазки головкой он медленно провел по ее лону, и от этого движения Лилит резко запрокинула голову, втягивая воздух. По почти болезненной хватке его рук на бедрах, она понимала, что он и сам еле держится, поэтому чуть толкнулась вперед, чтобы ускорить такое желанное единение. Однако вампир отстранился и продолжил свою сладостную пытку. Подняв голову, она увидела, как Астарион облизывает собственные пальцы, не отрывая взгляда от девушки, и в следующую секунду она почувствовала холодное прикосновение на клиторе. Купол света, окружавший таверну, поплыл, и эльфийка до боли закусила губу, сдерживая еще один стон. Круговые движения ледяных пальцев одновременно отрезвляли и мгновенно снова доводили до исступления, заставляя Лилит дрожать и выгибаться навстречу вампиру. Когда ей казалось, что мир вокруг пропал и сосредоточился лишь на руках, сводящих ее с ума, Астарион резко снова схватил ее за бедра и вошел с развязным шлепком плоти об плоть. Все это походило на пытку - стоило ему услышать тихие стоны, как он тут же менял темп, оттягивая оргазм девушки, который, казалось, вот-вот должен уже настичь ее. Эльфийка не знала, сколько длилась эта мука - взор заволокло туманом, а в ушах был лишь ровный звон, за которым не было слышно больше ничего. В какой-то момент Астарион вдруг замер, и она снова почувствовала на своем клиторе касание холодных пальцев. Ощущения обострились, она хаотично напрягала бедра в попытках получить такую желанную разрядку, которую вампир искусно оттягивал всеми способами. Наконец он сдался, прекратив менять темп и расположение рук, вырисовывая какой-то только ему известный узор на ее клиторе, и девушка почувствовала, как удовольствие накрывает ее финальной, самой большой и смертоносной волной. Стон ее, казалось, больше походил на крик, и эльф почувствовал, как она хаотично пульсирует вокруг него, дрожа всем телом. Снова переместив руки на ее бедра, он сразу взял быстрый темп, все еще ощущая оргазм девушки и еле сдерживая собственные стоны. Казалось, почти в беспамятстве Лилит поймала взгляд вампира и тут же открыла ему шею для еще одного укуса. Не прекращая двигаться в ней, Астарион припал к ее шее в новом укусе, который сводил с ума обоих. Она слышала его стоны у себя под ухом, чувствовала, как внизу живота зарождается новая волна возбуждения, которая настигнет ее гораздо быстрее первой. Еще один укус уже ближе к плечу. Еще один. На каждый Астарион тратил не больше пары секунд, однако всякий раз девушка чувствовала, что хочет, чтобы это никогда не заканчивалось. Наконец он жадно впился в ее искусанные губы, требовательно проталкивая язык в рот эльфийки. Стоило ему коснуться прохладными пальцами ее набухшего соска, как оргазм накрыл девушку с новой силой. Вновь почувствовав такую желанную пульсацию, эльф низко застонал ей в губы и тоже достиг своего пика. Он устало уткнулся в шею Лилит, оставляя легкий поцелуй на месте укуса. Когда Астарион развязал девушку, она заметила ярко-красные полосы на местах, где веревка особенно сильно терлась об кожу. Тело затекло, и каждое новое движение теперь давалось с трудом. Учитывая их первую совместную ночь, Лилит думала, что вампир снова исчезнет как только разберется с завязками на штанах, однако в этот раз он терпеливо ждал, пока спутница перетерпит боль в запястьях и коленях, медленно оденется и соберет импровизированную кровать. Она проводила его до выхода из девичьей комнаты, и эльф даже пожелал ей доброй ночи, прошептав это на ухо и вызывая таким простым жестом легкую волну мурашек. Эта игра в парочку была чужда им обоим. Но, черт побери, как же это было приятно.