Глава 3. Простые решения сложных вопросов

Подземье не было дружелюбным местом для отряда с самого начала. Еще у входа их встретили минотавры, потом засада двергаров у причала, в которой они чуть не потеряли половину отряда из-за того, что противники умели не только призывать нежить, но и с завидной частотой уходили в тени, прячась из виду. Сделав легкую передышку на месте побоища и подлатав пострадавших, Лилит скомандовала всем прыгать на пустой двергарский корабль, чтобы отплыть в Гримфордж. Свитков и заклинаний еще хватало на пару небольших боев, тем более эльфийка была уверена, что сможет договориться с обитателями Темного оплота и выиграть им время для полноценного отдыха. Бывшее обиталище приспешников Шар встретило их также недружелюбно, как и все остальное Подземье. Прямо у входа с них стрясли долг Верного Нере и отправили помогать доставать последнего из-под завалов. Однако мысли бардессы, казалось, были заняты совсем не этим - она с восторгом осматривала грозные своды крепости, останавливаясь взглядом на каждой мрачной двери, которую замечала. Сколько же тайных проходов тут может быть, сколько забытых и никем не найденных сундуков, сколько полезных и потенциально дорогих свитков, баночек и оружия на все вкусы. Сделав вид, что ведет отряд к главному залу, Лилит скомандовала всем опуститься на корточки и аккуратно подползла к ближайшему обрыву. Она оказалась права - сокрытое в тенях местечко было не тронуто двергарами, а в его центре красовался знак арфистов. Тут точно будет что-то стоящее. Даже Лилит, которая и затеяла всю эту охоту за сокровищами Гримфорджа, смертельно устала от постоянного лазания по камням, прыжков с обрыва на обрыв и поиска тайных рычагов или кнопок. Измученные и грязные они всем отрядом отправились наконец в главный зал, чтобы издалека оценить обстановку и свои силы, которых осталось не так много. Стоило им только увидеть завал, под которым остался Верный, голову Лилит пронзила острая боль, за которой последовал властный, уже изрядно раздраженный голос. - Верная! Я жду тебя уже целую вечность, - Лилит поморщилась от новой волны боли, - ты должна помочь мне. Только не смей никуда уходить, иначе Абсолют никогда не простит тебе мою смерть, помяни мое слово. Речь закончилась угрозой, в которой явно сквозило отчаяние. Однако Лилит не сильно волновали печали Нере. В своей голове она лихорадочно пыталась собрать воедино план, который бы не стал верной смертью их отряда. Тянуть время больше нельзя, все устали настолько, что даже оружие держали с трудом, а ситуация просто не могла закончиться миром, учитывая, что голову Верного она обещала миконидам. Да и состав отряда сегодня не располагал к быстрому завершению такого большого боя - стоящий урон могли вносить только Карлах с Астарионом, а Лилит с Шэдоухарт - лишь помогать и контролировать ход боя. Если бы только можно было сохраниться и все переиграть в случае непоправимых потерь. Согласно расстановке Лилит, Астариону доставался сам Нере, так как вампир наносил точные и довольно сильные атаки, выносливой Карлах достался центр зала, чтобы отвлекать на себя врагов и проводить размашистые атаки по толпе, а Шэдоухарт вместе с Лилит встали по краям боя, проверив, чтобы за ними были хоть какие-то препятствия, мешающие сбросить хрупких девушек в лаву. Пока бардесса отвлекала Нере убеждениями пощадить рабов (на что Астарион недовольно скривился) и не наказывать Тринн по всей смертельной строгости, вампир беззвучно зашел за спину Верного и нанес первый мощный удар. Дальше разговор не задался, и девушка поспешила занять намеченную точку, пока двергары обнажали оружие, готовясь к кровавой бойне. Все шло, согласно плану. Даже слишком хорошо, чтобы быть правдой. Когда от очередного заклинания Нере, Астарион пошатнулся, чуть не потеряв равновесие, жрица вместе с Лилит почти одновременно активировали свитки лечения и благословения, чтобы дать вампиру силы сражаться дальше. И казалось, когда бой почти закончился в их пользу, Карлах пропустила решающий удар. Удар не был смертельным, но кинул ее в паралич, заставляя открыть противнику все слабые места и давая неоспоримое преимущество над отрядом. Стрелы с бальзамом закончились и тогда Лилит, крикнув Шэдоухарт, чтобы та оставалась на месте, побежала выручать варваршу единственным возможным способом - лечебным наложением рук, которое как раз могло избавить ее от оков паралича. Так открыто подставляться было глупо и наверняка смертельно, однако, потеряв Карлах, они потеряли бы любую надежду на победу. От заклинания тифлинг мгновенно пришла в себя, сразу нанеся мощный удар по бежавшему в ее сторону двергару. И в следующую секунду время как будто замедлилось. Воздух перед Лилит заискрился и из невидимости в ее сторону вылетел двергар с огромным молотом. Атака попала ровно в грудь девушки, приземляясь с характерным хрустом ее собственных ребер. Мир закрутился, сжался до размеров точки и пропал. Этот звук вампир почему-то сразу выцепил среди остальной музыки кровавого боя. Страшный, противный звук ломающихся костей и гулко падающего на каменный пол безвольного тела. Всего на секунду он повернулся спиной к Нере и увидел, как тело их барда лежит на земле без признаков жизни. В каком-то неясном для него самого порыве он рванул в сторону девушки, но сразу получил разряд молний в спину от еще живого Нере. - Добей его, Астарион, быстро! - Шэдоухарт мгновенно забрала на себя командование боем, попутно ставя на телом бардессы купол неуязвимости и одним прыжком заныривая к ней в безопасность, - Чем быстрее мы закончим, тем быстрее унесем ее в безопасность! Это сработало на вампира как хлесткая пощечина, и тремя следующими ударами он подписал Нере смертный приговор - дроу рухнул на землю, а его лицо застыло в гримасе боли и ужаса. Карлах как будто тоже подстегнула потенциальная смерть лидера - с воинственными криками она рубила двергаров направо и налево, выкладывая вокруг себя страшный круг из изуродованных тел. Жрица тем временем делала все, чтобы стабилизировать Лилит - тихо повторяла уже заученные строки лечебного заклинания, держа руки, охваченные голубоватым свечением, над грудью эльфийки. Услышав ровное, глубокое дыхание бардессы, Шэдоухарт чуть расслабилась и устало прикрыла глаза. Бой был окончен. Астарион злился на себя. И на нее. Почему он ринулся спасать ту, что так раздражала его и вызывала порой желание придушить голыми руками? Почему подставился и получил удар в спину, хотя сам не прощал подобных ошибок врагам? А самое главное - почему он переживал за нее? Ведь согласно его плану это она должна была бегать за ним, а он - оставаться холодным и лишь играть с ней. Проще было просто сказать, что он не хотел терять свой основной источник крови и поэтому порывался спасти ее там, на поле боя. Но где-то на краю сознания противный голос твердил, что пусть даже все в лагере согласились бы давать ему свою кровь на добровольных началах, это ощущалось бы неправильно. Не так, как было с ней. Вампир хотел увидеть Лилит. Посмотреть на нее и убедиться, что в ней нет ничего особенного. Ничего такого, что нельзя было бы заменить другой. На лагерь опускалась ночь. Нет, в Подземье сложно было понять, когда день сменялся ночью, поэтому правильнее было сказать, что лагерь погружался в сон. Вечер выдался молчаливым. Шэдоухарт суетилась рядом с палаткой Лилит, принося ей зелья и отвары, чтобы скорее поставить девушку на ноги. Гейл с Уиллом снова занимались ужином, но в этот раз в непривычной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в костре. Все были напряжены. Никто из них до сегодняшнего дня не оказывался на волоске от смерти, однако сегодняшний бой явно дал понять - дальше будет только сложнее. Когда все разошлись по палаткам, и даже Шэдоухарт дала себе возможность наконец отдохнуть, Астарион тихо пробрался в покои Лилит. Вопросов к его вампирскому происхождению действительно ни у кого не возникло - бардесса исполнила свою часть уговора без нареканий. Однако он все равно хотел избежать лишних перешептываний о том, не пошел ли он испить крови еле живой спутницы. Ему просто нужно было посмотреть на нее и убедиться, что его план все еще работает. Что эта оплошность в бою была вызвана страхом лишиться источника крови. Мысли Лилит сплелись в один тревожный клубок из всего пережитого за последнюю пару недель. Спутники, хранящие свои темные секреты, бесконечные битвы, реки крови, личинки в головах и зарождающийся культ Абсолют, которому им еще предстояло дать не один бой. Она не помнила, как мысли вернулись к ней, не понимала, где находится и не слышала вокруг ничего, кроме давящей тишины. Сколько времени прошло с момента, как она умерла? Или она не умерла вовсе? Это та самая загробная жизнь, о которой писали в детских книжках или всего лишь больной сон, который обязательно закончится, возвращая ее в неспокойные будни последних дней? А вдруг это сон, после которого она снова проснется во Вратах Балдура, и поймет, что ничего этого не было? Вампиры, Верные, кровавые бои, жизнь под открытым небом - все это было лишь страшным кошмаром? Все это время она была в своем сне лишь бестелесным духом, еще одной мыслью своего сознания. В следующую секунду тишина вдруг сменилась сотней веселых голосов, звоном бокалов и мелодичными звуками музыки. Она прекрасно знала, где оказалась. Она снова была беззащитным ребенком там, где детям не место. Звуки давили на нее, тело вдруг напряглось от прикосновений сотен чужих, сильных рук, а в горле застрял крик. И среди всех этих давящих на нее ощущений она выцепила лишь одно, которое было совсем иным. Правой ладонью она чувствовала легкую прохладу, которая, казалось, была чужда этому месту, не принадлежала ему. Девушка попыталась сосредоточиться на этом ощущении, зацепилась за него, как за спасительную соломинку. Хлопок. Лилит рывком села на импровизированной кровати и мгновенно застонала от боли в области ребер. Она чувствовала себя на удивление неплохо для человека, который чуть не испустил дух. Ребра еще отдавали глухой болью, однако без резких движений неприятные ощущения отпускали. Все, что произошло с ней только что, оказалось лишь сном. Гадким, липким кошмаром. Когда Лилит окончательно пришла в себя, она поняла, что не одна в палатке и повернулась вправо - туда, где должен был сидеть предполагаемый ночной гость. И не ошиблась. Астарион сидел на коленях, убрав руки за спину и отведя взгляд в сторону, как нашкодивший ребенок. В этот момент он казался таким настоящим, таким… уязвимым? - Ты что, хотел подрисовать мне усы, пока я сплю? - Лилит добродушно рассмеялась, аккуратно ложась обратно, не сводя глаз с эльфа, - или что ты там прячешь за спиной? - Хотел прирезать тебя, а ты так не вовремя проснулась, - Астарион картинно изобразил разочарование, однако в лице все равно читалось напряжение. Он не хотел, чтобы она обращала внимание на положение его рук? На время в воздухе повисла тишина. Эльфийка вновь вспоминала, какого это - ощущать себя в своем теле, живой. И это было замечательно. Лишь одно чувство омрачало всю ситуацию. - Безумно хочу искупаться. Клянусь, если я прямо сейчас не доберусь до воды, то умру во второй раз, - Лилит потерла глаза и чуть приободрилась. Она знала, что ей наверняка прописан постельный режим и покой на ближайшие пару дней, но желание смыть с себя все подробности прошедшей битвы, и что самое важное - ночного кошмара, пересиливало любые предписания. - Шэдоухарт убьет тебя за это, ты же знаешь? - с полуулыбкой ответил Астарион, однако в его глазах заплясали чертята. Он и сам что угодно отдал бы, лишь бы избавиться от этой гнетущей атмосферы в лагере, как будто бардессу уже похоронили. - Так сходи со мной. Мы никому не скажем, а ты мне поможешь, если я вдруг снова решу умереть, - глаза Лилит вспыхнули в ответ, ловя настроение вампира. Уголки губ тронула заговорщицкая улыбка. - Тогда она убьет нас обоих, дорогая, - эльф рассмеялся, но отказа так и не прозвучало. - Ну и хорошо, не нужно будет вставать с утра и снова тащиться исследовать это унылое Подземье. Лилит аккуратно встала и прислушалась к ощущениям в теле. Ребра не отозвались противной болью, поэтому она уже увереннее подошла к рюкзаку в углу палатки и достала свежие вещи, чтобы переодеться в них после купания. В последний раз кинув взгляд на своего partner in crime, она вынырнула из палатки. И он пошел следом. Небольшое озеро было совсем недалеко от лагеря - они всегда пытались останавливаться у водоемов, чтобы иметь возможность поддерживать хоть какую-то гигиену. Вокруг озера щедро разросся ночесвет, окутывая воду завораживающей синеватой дымкой, так манящей прикоснуться к этой красоте. Остановившись у самой кромки воды, Лилит осторожно сняла с себя почти невесомую сорочку, в которую заботливо переодела ее Шэдоухарт, и сделала первый несмелый шаг в воду. Она не видела Астариона, не знала, пошел ли он вообще за ней, учитывая его умение бесшумно красться в тенях ночи. Сейчас все ее внимание было сосредоточено на ощущении живительной прохлады, окутывающей ее тело по мере того, как она погружалась в воду. Эльф сдержал негласное обещание. Он шел чуть позади, погруженный в собственные мысли о природе своих чувств к бардессе. Сидя рядом с Лилит, пока та спала, он увидел, как сжались её кулаки и напряглось все тело. Наверное, ей снился какой-то кошмар о том, что произошло в Гримфордже. Или же только во сне она видела то, что так старательно скрывала от спутников. То, что научило ее так искусно прятать истинные эмоции под личиной веселья и безразличия. Что он вообще про нее знал? Только то, что она сама рассказывала за ужином у костра. И в этом не было никакой трагедии - обычная праздная жизнь, которой живут сотни балдурцев. Но было ли что-то за этой жизнью? Что-то, что даже она боится открывать и видит только в страшных снах? Или же она правда жила так беззаботно, как рассказывает? Один даже ему неподвластный порыв - и он осторожно накрыл ее кулак ладонью. Всего один порыв - но почему же ему так искренне хотелось коснуться ее, прогнать тот ужас, с которым она боролась во сне? На удивление, кулак под его ладонью чуть расслабился, а черты лица эльфийки снова обрели покой. Кажется, он одержал победу над ее ночными кошмарами. Однако в следующую секунду девушка рывком села, и Астариону пришлось быстро убрать руку - доказательство его слабости. Его человечности? Ему было страшно признать, что что-то в его плане может быть несовершенным. За его плечами 200 лет искусных обольщений и вдруг в его жизни появляется обычная девчонка, которая не умеет ничего, кроме игры на лютне, но почему-то все равно становится причиной противоречивых чувств почти совершенного существа - вампира. Из мыслей Астариона вывел неожиданно ударившее в глаза синее свечение, окутывающее озеро, к которому они шли. Точно, они же шли купаться. И вот опять, почему-то он пошел за эльфийкой, которая так легко подбила его на эту ночную авантюру. Не потому что это было частью его плана по ее обольщению. А потому что он действительно захотел пойти с ней. Она даже не обернулась. Легко скинула одежду и просто зашла в воду. Свечение озера красиво отражалось на ее хрупком теле, а волосы, казавшиеся в темноте почти черными, водопадом спускались по спине, немного не доходя до бедер. На секунду ему показалось, что войди он в воду сейчас, то непременно нарушит какое-то таинство, испортит эту картину единения эльфийки с первозданной красотой природы. Но вместе с этим ему непременно хотелось присоединиться к ней, стать частью этой картины. И, скинув одежду, он осторожно погрузился в воду вслед за девушкой. - Никогда не видела такой красоты. Удивительно, Подземье может похвастаться не только мрачными пейзажами, - эльфийка улыбнулась одними кончиками губ, почувствовав движение воды рядом с собой - Теперь даже не так обидно, если Шэдоухарт убьет нас после, - Астарион вернул улыбку девушке, - поплаваем? - Боюсь, мои ребра не скажут спасибо от любых нагрузок, - Лилит прикрыла глаза и расслабленно запрокинула голову, - так что плавай, я подожду. - Прямо от любых? - какими бы ни были чувства Астариона к эльфийке, он помнил, что ему нужно ее доверие. Ее безбрежная любовь, которая заставит ломать любые препятствия для достижения ЕГО целей. - От таких точно, - девушка засмеялась, вновь нисколько не смущенная недвусмысленным намеком. - Всего пара поцелуев. Уверяю, твои ребра даже не поймут, что произошло, - его улыбка стала больше походить на хищный оскал, а красные глаза вспыхнули недобрым пламенем. Впервые подобное предложение заставило сердце эльфийки сделать чуть более резкий удар. В другой ситуации она бы просто улыбнулась и согласилась, не испытывая ничего, кроме пожирающей её изнутри пустоты. Нет мыслей, нет волнений и вопросов, только выученное возбуждение. В первую их совместную ночь с Астарионом она тоже чувствовала абсолютное ничего. Ни трепета, ни восторга, ничего, что обычно чувствуют люди в моменты единения. Однако сегодня что-то поменялось. Может, его старательные ухаживания за ней, которые явно имели какие-то корыстные мотивы, сыграли свою роль, а может, побывав на волоске от смерти она стала чувствительнее, действительно ожила во второй раз. Ей нельзя было играть в его игру. Доверять вампиру также губительно как доверять дьяволу - в этом нет ничего искреннего, только цель и жертвы, которые послужат инструментами для выполнения этой цели. Но сегодня хотелось забыть об этом. Состроить из себя дурочку, которая уверена, что вампир действительно жаждет поцелуев с ней. Сыграть ту самую принцессу в кровавой вампирской пьесе. Астарион приблизился к эльфийке, обхватил ее лицо ладонями и оставил на губах первый легкий поцелуй. Потом, задержавшись, казалось, на целую вечность, вновь припал к ее губам, но в уже более требовательном, настойчивом поцелуе. Лилит прошлась руками по крепкому мужскому торсу, огладила талию, и аккуратно переместилась на спину, чуть надавив на нее подушечками пальцев. Сегодняшняя ночь совершенно не походила на ту, что они разделили после вечеринки тифлингов. Кажется, ненависть действительно утихла в вампире - сегодня он касался ее нежно и трепетно, как будто боялся причинить боль. Он вновь сдержал обещание - холодные руки не спускались ниже плеч Лилит, а касания не были исполнены желанием. Он просто целовал ее без намека на интимное продолжение. Одну руку Астарион переместил на затылок девушки, зарывшись пальцами во влажные волосы, и углубил поцелуй. Их языки сплелись в нежном расслабленном танце, а по телу прошлась волна теплого удовольствия. Это не было похоже на обычное возбуждение. Это был нежный трепет, теплая, искрящаяся радость, но никак не животное желание, которое знала Лилит. Казалось, в этом поцелуе мимо них пролетали миры и вечности, и лишь они оставались здесь - в их собственном нежном единении. Если бы здоровье позволило девушке, она бы прямо сейчас открыла шею для очередного укуса, таким глобальным и непоколебимым казалось ее доверие к нему в этот момент. Однако, стоило им чуть отдалиться, как глухая стена вновь выросла в сознании Лилит, отрезвляя и возвращая на твердую землю. Ему нельзя доверять, пока она не поймет для каких целей она должна послужить инструментом. Никому нельзя доверять. Возвращались на сушу они в тишине. Каждому было о чем подумать, и оба молча уважали это желание друг друга. Отвернувшись от девушки, Астарион потянулся за рубашкой, и тут ее взгляд зацепился за зловещий рисунок на его спине. Круг состоял из неизвестных ей символов, когда-то вырезанных на бледной коже. - Что это за шрамы? - Лилит спросила об этом машинально, даже не успев понять, не будет ли вопрос слишком личным. Вампир вздрогнул и на секунду замер. Да, вопрос явно был очень личным. Если бы она могла видеть его лицо в этот момент, наверняка оно бы выражало по меньшей мере недовольство излишним любопытством. - Это стихотворение. “Дар” Касадора - моего бывшего… хозяина, - Астарион опустил голову и тяжело вздохнул. Однако в следующую секунду голос его наполнился злостью, - Он мнил себя великим художником, а холстом ему служили тела рабов. Он вырезал его у меня на спине за одну ночь. В воздухе вновь повисло тяжелое молчание. Она не знала, как подобрать слова и что сказать в ответ. Не знала, нужны ли были вампиру эти слова. Подойдя чуть ближе, она вдруг обнаружила в своей памяти похожую письменность - строки были написаны на языке Преисподней. - Почему твой хозяин писал на дьявольском? - Лилит наконец нашла, чем заполнить тишину в их разговоре. - На дьявольском? - на секунду на лице Астариона мелькнуло удивление, - кто знает. Ему и не такое могло в голову взбрести. Это поставило точку в разговоре. Оба вернулись к своим мыслям. Лилит - о том, что узнала чуть больше о своем спутнике и теперь она на шаг ближе к разгадке своих целей. А вампир - о том, что в тех нежных поцелуях он нашел ключ к обольщению бардессы.