Экстра 3: Потеря

      Тогда богиня обратилась ко всем. Речи её были печальны, словно мать не верила, что её дети не могут жить в мире. Но лицо выражала совсем иное. И тогда-то она прокричала: «Режьте! Бейте!». После этих слов все сорвались с цепи – битва стала жестокой, я крикнула Лиме и Кирану уходить отсюда. Они послушались, уходя из места битвы. А дальше всё было, как в тумане. Битва, битва и ещё раз битва. Мышцы болели, глаза щипало от спёртого воздуха. Риши сражался вместе с нами, я была благодарна ему за этот выбор. Двое живы. Киллиан стрелял, а я как раз была рядом. Крикнула ему бросить пистолет и сражаться на саблях. Тогда он повторил мои слова своему отряду. Половина людей была спасена. И тогда, когда врагов не осталось, Киллиан направил саблю на Амрита. Я, стоя за спиной военного атташе, прижала свой клинок к его шее. Эти действия удивили не только Киллиана, но и Амалу. Тот злобно прошипел: — Перешла на их сторону? — Я никогда не была на их стороне, как и на вашей. С каждой проведённой здесь минутой я действовала лишь из своей цели. Мне было абсолютно плевать на дипломата и других жертв. Но позволить убить наследника ведающей семьи я не дам. Так что убери оружие, Киллиан Лайтвуд. Когда сабля упала к его ногам, я оттолкнула её в сторону и убрала свою с его шеи. Ни единой царапины на смуглой коже. Бросила саблю и обошла Киллиана, извиняюще улыбнувшись ему. И только тогда, когда Амрит отошёл на безопасное расстояние, я подняла свою саблю и вложила её в руки Киллиана. Он усвоил урок. Сомневаюсь, что он снова попытается убить Амрита. Но не отдай я оружие, всё было бы по-другому... — Жалкий смертный! Как смеешь посягаться на моё?! – злобный крик Рэйтана заставил меня оцепенеть. Но здесь не время застывать. За моей спиной замертво упал последователь Дюжины. Его лицо тонуло в ручье крови, а одежда багровела, превращаясь в одном мутное тёмное пятно. Время словно замедлилось. Дальнейшие моменты шли в замедленном темпе, показывая всё, чего я не желала видеть: богиня Кали разозлилась от вмешательства аватара порядка, что спас меня от смерти и махнула рукой, возвращая Рэя в эфир. — Рэй! – я крикнула так громко, что многие замерли. Не теряя времени, подбежала к нему, и уже тогда Рэйтан обнял меня. Он становился прозрачным и уже тогда я поняла, что нам осталось так мало... – Ниша, – голос его дрогнул. Мои глаза слезились. Слезинки текли по щекам одна за одной. Я придвинулась ближе, словно и правда могла что-то сделать. – Нет... Нет!.. Пожалуйста, Рэй! – Тише, моя октябрьская лилия, – Рэйтан стёр мокрые дорожки скорби и грустно улыбнулся. – Умереть в руках милой сердцу девушке не такая уж и плохая смерть. – Пожалуйста... – только и смогла прошептать я. Его слова засели в сердце тяжким грузом. Глаза лихорадочно бегали по его прозрачном лице, в надежде, что это неправда. Но реальность жестока и время течёт по-своему: Рэй исчезал. Я обняла его в последний раз и... Мой любимый Рита-Шива рассыпался на несколько мелких крупиц... Аватара порядка Рита-Шивы больше не было. Колени дрогнули, ноги подкосились. Я упала, больно ударившись, но... Всё настолько поменяло смысл, что я ничего не чувствовала. Или просто не хотела чувствовать? Взгляд зацепился за каменный кровавый кирпич. Лужица крови показывало моё отражение: дикое, горькое, печальное. Я ненавидела всё и всех; я не желала более жить! И в голове возникла одна мысль. Совершенно случайно, давно забытая: зарежь себя Калидасой. Умри и возрождайся. Зачем тебе жить? Ни семьи, ни близких. Любимый умер. После этой мысли я почувствовала прилив сил. Медленно поднявшись, обернулась и стала взглядом искать старший кинжал. Резня продолжалась, но я упорно выглядывала Калидасу – и нашла. Он была в руках Амалы. Она медленно приближалась к чете Чаухан. Взяла женщину за шкирку и потрясла её, как маленького зверька. А затем... Полоснула лезвием по шее. То же самое произошло и с Арьяном. А Амала осталась стоять около их трупов, рассматривая первое убийство диким взглядом. Я последовала за ней, не боясь, что меня заденет саблей. Шаги давались тяжело. Перед глазами всё ещё стояла картина, где Рэйтан исчез. Было больно, сердце разрывалось, а слёзы текли. Пришлось ускориться и остановиться за спиной Малы. Амала услышала мои нетвёрдые шаги. Обернувшись ко мне, она ничего не успела предпринять, как я выхватила кинжал из рук, поцарапав себе кожу. Рана жгла как от огня. Теперь-то было понятно, что Калидаса и правда разрушала душу. Девушка попыталась выхватить кинжал, но я оттолкнула её, а после приставила лезвие к горлу. – Прости, Мала, – только прошептала я и чуть надавила рукой, немного поцарапав кожу. Но Калидасу выбили из моей руки, заставив обернуться к "спасителю" – к Киллиану. – Ты с ума сошла?! – я посмотрела за спину – битва закончилась. Попыталась оттолкнуть военного атташе, но тот был в два раза сильнее меня и прижал к себе, обняв. Я зарыдала.

***

Сколько прошло времени? Я не знаю. Солнце и луна постепенно заменяют друг друга, а я теряю счёт времени. Может быть прошла неделя, может месяц. Я осталась в Индии вместе с Амалой и Кираном. Многое мне здесь напоминало о Рэе, почти всё: улица, сари, комнаты, да даже сама Индия и её упоминание напоминал нежный образ моего любимого Рита-Шивы. Всё, что я помню – слёзы. Я плакала без конца и края, ничего не ела. Пришлось закрыться в комнате в поместье Дубеев и просто затихнуть, как мышка. Амала и Киран иногда навещали меня. Пытались разговорить, накормить, но я тупо смотрела в окно, даже не слушая их. Амала напоминала о том дне больше всего. Хотя этим должен заниматься Киллиан. Было тяжело дышать. Нет... Я не могла дышать. И в один из таких дней, в мою комнату постучал тот, кого я не ожидала увидеть – Алана Макрифа. Вновь я сидела на том же место и смотрела в окно. День был солнечный, будто радовал своей погодой. Но для меня солнечные лучи были лишь белым фоном. Раздражителем. Но ярости не было, а потому я просто осталась на кровати, переводя взгляд то с окна, то на раму. В комнату постучали. Я ответила тишиной. Но долгое время никто не открывал, и уже подумала, что это нелепая шутка, как дверь открыл... Алан. Должна ли была я удивиться? Да. Но вместо удивления в моей душе была пустота. Я посчитала близкого друга пустым местом, тем же белым фоном и раздражителем. Позади Алана послышался тихий голос Амалы. Она что-то шептала ему, а он кивал и изредка поглядывал на меня. Но мужчина вмиг перестал быть визави, почти вытолкнул Амалу из комнаты и сделал шаг вперёд, спрашивая, может ли он подойти ближе. – ... Я услышала, как Алан тяжело вздохнул и что-то буркнул под нос. Но не смотря на моё игнорирование, он подошёл ко мне и встал на одно колено, заглядывая в лицо потерянной счатье девушки, в моё лицо. Алан не торопился брать меня за руку. Он понимал всю горечь потерянной любви, ведь сам безответно влюблён. Он знал каково это: чувствовать, желать, гореть любовью и в один миг потерять это всё, то есть, сгореть в пламени. Он видел каково было моё состояние: бледная, худощавая девушка, не спавшая неизвестно сколько времени. Удивительно, что она до сих пор жива. Ведь сидеть в маленькой комнате, не выходя на приём пищи, пить одну воду – худшее, что Алан мог представить в моём будущем. Не выдержав своих чувств, мужчина взял меня за руку. Но я даже не обернулась, смотря туманным взглядом в окно. Тогда Алан чуть крепче сжал мою руку – было бестолку. – Ниша... – горькое имя резануло по сердцу. Я не Ниша, я Аня. Но об этом буду молчать до гроба. – Посмотри на меня. Суставы заскрипели, когда я обернулась на просьбу друга. Алан, полагавший, что я проигнорирую его, облегчённо выдохнул. Я заметила, что он был так же напряжён, словно... Переживал эту боль со мной. Из глаз вновь полились слёзы, скатываясь на щёки, а там и на подбородок. Раздались громкие всхлипы и я зарыдала, выпуская многонедельную или месячную боль, скорбь и трудности. А мой друг просто был рядом, держа мои руки в своих. Сквозь слёзы, я пыталась говорить разное, но язык будто не принадлежал мне, а судорога лишь мешала произнести слова чётче. Но не смотря на это, я говорила и говорила: – Я не... Могу при... Принять это, – Алан пересел на кровать и уже приобнял меня за плечи. Я покачала головой и отстранилась. А когда слёзы иссякли, я вновь посмотрела в окно: солнечные лучи скользнули по моему лицу, заставляя влагу высохнуть. Лучи были настолько нежными, что напоминали Рэйтана. – Я не могу их видеть, – безжизненно и ровно сказала, не оборачиваясь к Алану. Мужчина лишь спросил о ком я. – Я не могу видеть Амалу. Она... Она напоминает мне то, что произошло в тот день. Я прекрасно понимаю, что винить Малу в этой ситуации – глупость. Ведь не она меня остановила на полпути, а Киллиан Лайтвуд. Но... Не будь всей этой истории, не будь той битвы – я бы не познакомилась с Рэйтаном и не потеряла бы его. Но вдруг Алан произнёс то, что заставило меня... Дышать. – Ниша, давай уедем? – я обернулась к нему и увидела всю серьёзность предложения. На что пришлось рефлекторно хмыкнуть. – Я не стану твоей, Алан. Никогда и ни за что, – а мужчина лишь покачал головой и сказал, что это не имеет никакого значения. На данный момент я его подруга и мой эмоциональная стабильность гораздо важнее, чем его желания сделать меня своей девушкой. Светлый парень. На том мы и решили. Алан передал новость Амале и та долго думала, но всё же согласилась. Она прекрасно понимала, что Индия напоминает мне о прошлом и о том, что не получилось. Как бы не было грустно, для меня – это лучшее решение. Через несколько дней я уже летела в самолёте и смотрела в иллюминатор. Облака быстро проносились мимо, иногда отвлекая, а иногда напоминая. Алан сидел рядом со мной и держал мою руку. Не знаю почему, но мне было так легче. Ближе к ночи мы вернулись обратно в Лондон. Знакомые улицы, дома, машины заставляли дышать и хоть немного чувствовать себя живой. Но вот неожиданно подкосились ноги, и я чуть не свалилась на тротуар. Алан поддержал под локти. – Осторожно! Вот результат того, что ты не питалась пару месяцев. Так всё же прошло пару месяцев... Ясно. Алан помог мне войти в его дом, а затем занёс вещи. Я стояла как истукан, не зная куда себя деть. А друг лишь улыбнулся и сказал, чтобы я чувствовала себя, как дома. Дома... Я хочу домой. Мы – точнее Алан придерживал меня за руку – поднялись на второй этаж. Хозяин дома выбрал гостевую спальню и сказал, что я буду жить здесь. Комната была мне хорошо знакома, ведь ночевала здесь ни один раз. На что я лишь кивнула Алану и провела рукой по кровати. Вот так я и стала жить здесь. Мало по-малому, но я начала понемногу завтракать и даже спать. Алан, видя моё улучшенное состояние, писал письма Амале о том, что мне становилось лучше. Но нет... Мне всё ещё было больно от потери любимого мужчины. Алан записал меня к психиатру и уже тогда я начала проходить курс лечения. Различные врачи помогали мне, но... Толку от них было мало. Тогда я вспомнила то, что говорила моя мама – ходить в церковь. Походы к врачам и святым местам помогали сбросить камень с души и плеч. Я начала выглядеть более-менее здоровой и нормальной. В один день я попросила Алана помочь мне снять жильё. Он не понимал моего решения, но я была непреклонна и заверила его, что буду приходить тогда, когда станет хоть немного хуже. На том и порешили.

Несколько лет спустя

Прошло много лет со смерти Рэйтана. Я уже не плакала, как тогда, но слёзы время от времени проливались. Я вспоминала мужа – решила уже так называть его – с улыбкой. Я вновь начала писать. Может быть, когда-нибудь решусь стать мотоциклисткой, но... Не сейчас. Мне не хватает уверенности и сил ради этого. А потому буду квалифицировать себя и заниматься тем, чем занималась в прошлой жизни – писательством. Мои книги не принимали только из-за того, что я была девушкой. Сколько бы я не писала, сколько бы сил не отдавала – всё было бестолку. Сексисты занимали высокие должности, но вот только одно издательство решило взять мои рукописи и, как оказалось, не зря. Моя книга "Пленница тёмной судьбы" набрала хорошую популярность. Читатели сочувствовали главной героини, и моментами не понимали, почему Ниша не решилась идти по головам. Но в конце было написано: "Всё ради их спасения".

***

Я сидела на цветочном лугу и чувствовала аромат недавно раскрывшихся цветов. Он ударял в голову и уносил в далёкое прошлое, в нежные руки мужчины, который остался там, вместе с воспоминаниями. Стебли в моих руках ловко вились и скручивались в венок. Попадали разные цветы: ромашки, лютики, васильки и так далее. А затем так же ловко он появился на моей голове. – Знаешь, Рэй, – я проговорила в пустоту. – Спасибо тебе за то, что подарил мне мимолётное счастье. Я не смогу отпустить тебя, но... Любить и вспоминать с улыбкой буду. Редко, но буду. Спасибо тебе за всё.